Будь моим

      Узумаки просыпается, еле разлепляя глаза и находя одеяло у себя где-то в ногах. Жарко и тихо, лишь посторонние звуки снаружи нарушают этот покой. Он садится на футон, не особо заботясь о тишине, чешет свой живот и трет глаз.       — Ммм...       Наруто не прочь бы лечь обратно и отрубиться еще на несколько часов, но организм дергает его по иной нужде. Как жаль, что Ямато-сенсей не построил в их домике еще и туалет. Наруто плетется к двери, запутавшись в ногах и врезавшись в косяк сначала плечом, а затем и мизинцем, от последнего джинчурики скрутило до раздраженного скулежа.       — Ну вот... сна как ни бывало, ттебайо, — ругается себе под нос Наруто, оказавшись снаружи. Надо бы найти ближайшие кусты, хоть и ночь, но как-то Узумаки заботит выбор места, не хочется попасться Сакуре-чан в момент Х. Всякое может случиться. Узумаки отходит от домика в сторону близлежащего густого леса и останавливается у первого куста. Звук растягиваемой молнии, шуршание и довольный вздох облегчения, Наруто даже глаза прикрывает. Поток его пустоты в голове и не только его прерывает какой-то шорох впереди.       — М?.. Там кто-то есть? Ничего не чувствую.. может, просто зверь, ттебайо, — блондин чешет свой светлый затылок и собирается уходить, как вдруг слышит вполне разборчиво своё имя “Наруто!”, да и голос он не мог не узнать.       — Тээ, Саске, а ты как там оказался? Э? Саске?.. Эй, постой, ты куда собрался... — Наруто идет по следам друга, которого ни с того, ни с чего понесло в самую чащу. Сонливость не идет на пользу будущему Хокаге, от нее он совсем становится бестолковым, даже забывая почувствовать чакру Учиха для начала. Между ветвей и деревьев мелькает красно-белое пятно на спине Саске и Узумаки движется за ним, как мотылек на свет фонаря, грозящий ему гибелью.       Шелест простыней. Слишком реалистичный звук для сна, и Хатаке начинает понимать это, когда во все еще замутненном от тяжести дня сознании начинает различать происходящее вокруг. Он не открывает глаз, однако следит за перемещениями проснувшегося молодого человека своим внутренним взором. Сколько времени прошло с момента, как Какаши провалился в сон, он определить не может, но чувствует, что поспать ему довелось крайне мало. Ему стоит сделать над собой усилие и вновь провалиться в сон, да вот только что-то неясное, зарождающееся внутри него паническими нотами, не дает этому случиться. Несколько минут он просто пытается совладать с собой, но когда попытки не приводят к успеху, сын Белого Клыка поворачивается на спину и бесцельно смотрит в потолок. Рука сама собой накрывает область сердца, и Шестой чувствует, как гулко бьется там под ребрами его «мотор». Откуда это чувство тревоги? Неужто его все еще не может отпустить волнение от возможности быть раскрытыми..? Глупость какая-то. И он уж точно не переживает по поводу того, что Обито продемонстрирует ему завтра все свое недовольство по этому поводу.       Хатаке хочет уже закрыть не скрытый под повязкой глаз вновь, но невольно поворачивает голову в сторону все еще пустующего футона. Не долго ли Узумаки отсутствует? Не похоже было, чтобы он ушел проветрить голову, а вот сыну Белого Клыка это явно сделать не помешало бы. Шестой усаживается на футоне, скидывает с себя покрывало и замирает в то же мгновение, будто пронзенный зарядом тока. Только что… Только что он отчетливо слышал обеспокоенный голос своего бывшего ученика, доносившийся откуда-то из леса. Он был приглушен из-за расстояния и прочих «помех», однако вложенные в него чувства делали его слышимым для пробудившегося шиноби. И Какаши отчетливо слышал, как Наруто пытался окликнуть Саске, который, судя по всему, куда-то собирался уйти. Только вот незадача – Учиха мирно спал на своем футоне в поле зрения Шестого. Сын Белого Клыка лихо сорвался с места, концентрируя чакру в ступнях, чтобы придать себе скорости. Должно быть, кто-то решил напасть на джинчуурики Девятихвостого, сперва заведя того в ловушку, пока они все потеряли бдительность и ослабили свою защиту.       - Эй! Наруто! – Какаши не теряет надежды, что Узумаки откликнется и найти, а после и остановить его таким образом удастся проще, однако план себя не оправдывает. Его бывший ученик будто растворился в воздухе, и лишь слабый шлейф его запаха способен указать нужное направление для поиска. – Вот же.       Не раздумывая долго, Шестой устремляется в гущу леса, намереваясь догнать беглеца. Тот не мог уйти далеко. Странно, что чужого присутствия Хатаке так же не ощущал. Должно быть, их враг или враги умели неплохо маскировать свой запах.       - Эй..? – очередная попытка окликнуть пропавшего молодого человека вдруг прерывается, когда сын Белого Клыка замечает вдалеке какую-то неясную фигуру, приближающуюся к нему. Она явно принадлежала не Узумаки.       – Ты еще кто такой? – Какаши хмурится, вглядываясь в силуэт, но вдруг округляет глаза в удивлении. – О-Обито? Почему ты…       В голове мелькает мысль, что его друг заметил отсутствие двоих участников похода и решил воспользоваться своей более не ограниченной силой, чтобы найти их. Пожалуй, оно и к лучшему. Так они быстрее смогут… Не успевает он ввести Учиха в курс дела, как его левое плечо пронзает острая боль. Какаши не хочет верить тому, что видит, но не похоже на то, чтобы зрение его сейчас подводило. Острые колья древесного происхождения торчали из правого рукава его сожителя и впивались в плечо самого Хатаке таким образом соединяя их. Резкое движение, приносящее очередную порцию боли, вырывающее будто кусок плоти из него. Шестой видит, что Учиха готовится вновь нанести удар, и успевает отскочить в сторону, увеличить расстояние между ними, что позволит ему более эффективно уклоняться от атак. Пальцы сжимают пробитое плечо, будто это поможет остановить кровотечение.       - Что это все значит? А, Обито? – Сын Белого Клыка видит, как лицо его друга искривляется, и на нем появляется не предвещающая ничего доброго усмешка.       - Ты позволил ей умереть. Да, теперь я вижу это довольно ясно. Ты желал ее смерти. Так ведь, Какаши?       Чувство досады срывается с кончика языка тихим цыканьем. Способность правого глаза Обито позволяла тому быть практически неуязвимым в бою, в то время как Какаши был открыт чуть ли не для любого удара со стороны Учиха. К тому же Шестой не особо-то хотел ввязываться в очередную драку с другом детства. В основном он пытался лишь защититься: уклониться или же поставить блок. В редких случаях он перенимал инициативу для того, чтобы предпринять попытку вырваться из этого вовсе не дружеского мордобоя, чтобы скрыться из вида и затаиться. Он все еще не понимал, что нашло на Обито, с чего вдруг тот стал себя так вести, да и к чему все эти обвинения. Данная растерянность не играла Шестому на руку. Он пропустил очередной удар, отбросивший его на несколько метров назад. Приземление не оказывается удачным – Какаши чувствует, как лицо саднит с левой стороны, ведь именно этой частью он пропахал землю с осколками мелких камней, прорвавших ткань маски. В ссадины забилась грязь, что делало ощущения менее приятными. Он тянется за выпавшим из руки кунаем и в следующую секунду болезненно жмурится, чувствуя давление на тыльной стороне ладони. Металлическая защита не спасает пальцы от рельефной подошвы, ведь перчатки, как и большая часть снаряжения, остались в том доме. Вот дерьмо, даже с шаринганом Хатаке не успевает проследить за перемещениями Учиха.       - Почему, Обито? – сдавленно спрашивает сын Белого Клыка у бывшего нукенина, поднимая на того взгляд. Кажется, будто лицо Учиха не выражает ничего, оттого сложно распознать его истинные эмоции, однако во взгляде отчетливо читается презрение.       - На той диверсионной миссии, когда Рин стала жертвой похищения, - голос друга пропитан холодом, а каждое слово ядом въедается в сознание. – Ты ведь даже не собирался ее спасать, так? Ты надеялся, что ее убьют, Какаши. И тогда она бы перестала быть для тебя помехой. Для твоих чувств ко мне.       Давление на руку усиливается, и Хатаке сжимает зубы до скрежета, что не позволяет ему ответить на нападки. Весьма глупые и необоснованные, ведь они оба знают, что дело обстояло совсем иначе. Так почему теперь Обито преподносит все в таком свете? Он слишком серьезен для глупого розыгрыша. Это Хатаке с уверенностью может сказать по той ноющей боли от раны, которую Учиха нанес ему под эффектом неожиданности. И сейчас он знает, что собирается сделать бывший отступник – сломать ему пальцы, чтобы лишить возможности складывать печати. Так сын Белого Клыка окажется перед ним практически безоружным, если не считать тот подарок, который друг детства сам ему отдал в тот злополучный день. Будто бы прочитав его мысли, Учиха устремляет свой взгляд именно в левую глазницу Хатаке, будто тянется к ней рукой. Сын Белого Клыка даже слегка вздрагивает, читая намерения Обито шаринганом.       - Ты не достоин чьей-либо любви, Какаши. Просто сдохни, как и подобает такому ничтожеству.       Хатаке успевает уклониться, и острое деревянное копье рассекает ему бровь. Это неожиданное резкое движение позволяет Шестому также высвободить и свою руку, хоть ладонь в итоге оказывается содрана. Но вот хлынувшая кровь тут же заливает глаз, ограничивая обзор. И последующий удар прилетает как раз из слепой зоны. Перед глазами темнеет, когда по инерции Какаши бьется обо что-то головой.       Похоже, на какое-то время он потерял сознание, иначе как объяснить такую разительную смену обстановки за краткий миг. Голова гудит, Хатаке жмурится, пытается собраться с мыслями, а после уже пытается разобрать в полумраке помещения, где же он сейчас находится. Развалины какого-то дома, построенного в традиционном стиле. Присутствие кого-либо еще поблизости не ощущается, и тогда Какаши делает над собой усилие, пытается подняться и только сейчас замечает, что его руки и ноги связаны тонкой веревкой, впивающейся в кожу. Видимо, из-за легкого онемения конечностей он и не заметил этого сразу. Шестой стягивает с себя маску, пытается разгрызть путы, что плотно обвивают его запястья, но ничего не выходит.       И тут он к своему удивлению замечает поблескивающее в лунном свете лезвие метательного ножа.       Он не знает, почему Обито оказался столь рассеянным, что оставил своему другу возможность сбежать. Больше смахивало на ловушку, да вот только пока никаких дурных последствий Какаши не видел. Ему стоило бы поторопиться, пока Учиха не решил вернуться и завершить начатое.

***

      Учиха так же не проспал долго. В мыслях зрело беспокойство, связанное с проведенным им и Какаши временем, а конкретно следах, которые они оставили после. Обито крайне сомневался в том, что Какаши занялся уборкой, и именно это заставило нукенина покинуть сон, вытащить себя из него почти насильно. И он оказался прав. Ни черта Хатаке не сделал! Между ног неприятно тянули засохшие следы их ночного преступления. Наверняка, и на футоне Обито застыли капли, которые завтра доставят хлопот. Сон проходит, и бывший нукенин наконец-то ощущает нечто иное - Какаши нет. Ни его тепла рядом, ни присутствия в доме - он бы почувствовал. Присев на футоне Учиха обнаруживает и вторую пропажу. Наруто нет.       Наверно, Какаши и Наруто ушли вместе, если бы случилось что-то серьёзное, Шестой обязательно бы всех поднял, а потому нет смысла будить остальных, да и это не на руку нукенину. Он тихо поднимается и сворачивает свой футон, сегодня Обито больше спать не будет, либо переберется в другое место. Долго не думая, Учиха выходит из постройки на улицу. Грудь наполняет свежий лесной воздух. Приятно. Пара глубоких вдохов - чудесно, что они все же решили выбраться на природу все вместе. Обито пока что об этом не жалел, после напряженных дней из-за отношений с Какаши этот поход стал отдыхом, дополнительным.       Учиха не спеша приближался к реке - ему нужно было привести себя в порядок, параллельно с этим в голове шиноби зрел план “отмщения”. Например, выкрасть книгу друга и не отдавать до самого возвращения, лишив его одного из любимых занятий, или самое простое - дать хорошего пинка. На Хатаке нельзя было злиться сильно, ведь если бы Обито по-настоящему не хотел, то он бы не позволил Какаши самоуправствовать. Но Учиха хотел, да еще как. Обито почувствовал румянец на щеках.       Вода была прохладной, видимо, из-за невысокой ночной температуры. В свете луны она казалась большим переливчатым черным потоком. Завораживающе. Он просидел еще какое-то время на берегу и уже собирался подниматься, Узумаки с Какаши должны уже были вернуться, даже странно, что друг не отправился на поиски Обито не найдя его футона. Бесстрашным таким стал? Учиха тихо посмеивается сам себе - никуда он не уйдет. Он слишком долго жил прошлым, и ничем хорошим этот подход не кончился, а это настоящее... Учиха ни на что не променяет.       Нукенин уже собирался вставать, как правый глаз зачесался. Очень неприятное и странное ощущение, сухо, будто бы песка насыпали. Может мошка попала, а он и не заметил? Обито потянулся к воде, в надежде промыть глаз, пока он его собственноручно не натер. Большим удивлением для нукенина стало не по его воле активированное додзюцу. Что происходит?       Неприятные ощущения в глазу усиливаются, совершенно не собираясь проходить. Обито будто не властен над собственной частью тела, активируется шаринган. Это не очень хорошо, его могут заметить, а вернувшиеся силы - их тайна на двоих. Но это заботит Учиха в последнюю очередь, ведь перед глазом проявляется чужое изображение. Он узнает в руках, мелькающих перед лицом, руки Хатаке. Связь установилась вновь, в последний раз это случилось, когда Рин умерла. Тогда Какаши испытывал невообразимо мощные эмоции, а значит...       Тревога поглощает представителя клана Учиха, он не может разобрать с кем Какаши дерется, ведь именно это он и делает, будто уворачиваясь от пустоты. Постепенно реальная картинка накладывается на восприятие друга. Обито разглядывает в нападавшем себя. Этого не может быть! Это не он, а какое-то подлое гендзюцу. Злость отражается в напряженном дыхании Обито, он словно окаменел и не может двигаться, только лишь смотрит на то, как Какаши сам же наносит себе повреждения. В груди поселяется _н_е_ _е_г_о_ боль. Не физическая - это ерунда для шиноби - душевная. Он слышит слова подлого морока, и как же они похожи на правду. Ведь Учиха мог все это сказать, действительно мог, но еще тогда, на Войне. Сейчас все иначе, Какаши должен это понимать, так почему он всему этому верит?       Злость перетекает в гнев, теперь уже на самого Какаши. Что за бесконечный идиот? Для чего ему шаринган, если он не может распознать гендзюцу? Обито цыкает, отвлекается от этого видения, или же там наступает темнота, но картинка возвращается снова. И лучше бы Учиха этого не видел. Не видел, как Какаши вместо веревок рвет свою руку, а после разрезает свою плоть. Кровь струится обильно по руке, а Хатаке все никак не может остановиться.       — Нет, нет-нет, Какаши, — в голосе нукенина чистая паника. Он задыхается от подкатившего к горлу кому, из горла вырываются глухие хрипы. Учиха точно не ощущает пустоту, о которой столько твердил Хатаке. Словно его пронзили и пытаются вынуть из груди органы, вот что он ощущает. Хватается за свои волосы, поддаваясь панике. Это не как тогда. Другой случай. Сейчас Обито может спасти своего друга, успеть. Да он не такой отличный сенсор, как Наруто, но свою чакру то Обито почувствовать сможет. Эту ниточку, связывающую их. Их глаза. Нукенин жмурится, сосредотачивается на этом слабом огоньке и почти рычит от напряжения, пронзившего его тело.       Шаринган усеянный красными лопнувшими капиллярами затягивает владельца в его измерение, а после выкидывает в чащу леса, где Хатаке упорно пытается покончить с жизнью.       — Какаши! Остановись! — у Обито шумное дыхание, он подлетает к попавшему в ловушку другу и хватает того за руки, не давая закончить начатое. Одна ладонь накрывает и плотно сжимает раненое запястье, пытаясь остановить поток крови. Обито кричит Какаши в лицо, но тот словно не слышит его совершенно, не видит. Или... видит не его?       Что за чертовщина здесь творится? Должно быть, оставленный кунай – не более чем издевка, ведь сколько бы ни пытался Хатаке разрезать свои путы, у него ничего не выходило. Казалось, что веревка будто восстанавливалась сама и впивалась в запястье еще сильнее. От этого Какаши даже начал чувствовать онемение конечности. Это плохо, очень плохо. Но он не успевает подумать над этим, разгадать секрет такого явления, как чувствует, что его опасения сбываются. Этот запах он уже не может перепутать ни с чем – Обито вернулся. И сын Белого Клыка от растерянности даже замер, прекратив что-либо делать, позволил представителю клана Учиха подлететь к нему и схватить. Какой же он глупец. Ему следовало сперва попытаться освободить ноги, может тогда бы он смог… Слова друга вновь въедаются в сознание. Он должен бросить это бесполезное занятие и поступить по совести. Поступить так же храбро, как это сделал его отец, когда все в деревне ополчились против него. Именно об этом говорит с такой претензией ему бывший нукенин, в который раз напоминая, что Белый Клык видится ему настоящим героем, достойным подражания. Какаши чувствует как рука, которой он держал кунай, подрагивает от волнения. Кажется, он готов сдаться, и эта решимость отражается в его угасшем взгляде. От этого примирения с неизбежностью Шестой даже как-то расслабляется, поддается возникшей внезапно слабости в его теле и чувствует, как нервная дрожь постепенно утихает. Только вот пальцы на рукояти метательного ножа сжимаются уверенно, крепко. Так, как он привык держать оружие в своей руке для того, чтобы нанести противнику смертельный удар. Только вот… кто его враг в данной ситуации?       - Ты… не настоящий! – обвинительные слова летят в адрес друга после того, как Хатаке замахивается в его сторону. Он действует вновь резко и решительно, стремясь освободиться от захвата Учиха. Подается вперед, метя лбом тому в переносицу. Нескольких секунд замешательства вполне хватит, чтобы предпринять очередную попытку к побегу. Удивительным образом, Какаши удается все же освободиться от веревок, он не ощущает их, да и не видит, чтобы они продолжали сковывать его движения. Скорее всего, это была лишь иллюзия. В очередной раз сын Белого Клыка пытается снять с себя дурман, однако картинка остается такой же. Видимо, его противник решил использовать технику перевоплощения совместно с гендзюцу, чтобы одурачить его. Он бы мог попытаться сбежать, да вот только здесь он находился не ради себя. А выбить информацию из врага он сможет, лишь вступив с тем в бой. Шестой хмурится, но стремительно нападает на самозванца.       - Где Наруто? И что вы задумали с ним сделать? – В том, что у этого человека были подельники, Хатаке не сомневался.       Обито говорит и говорит, но все слова уходят в никуда. Он понимает это по взгляду друга, который словно не видит и не слышит то, что Учиха пытается докричаться до него. Взгляд Какаши поистине пугает, нечто похожее он уже когда-то видит. Учиха в растерянности, он теряет бдительность и получает за это подлый удар в нос. Отшатывается назад, утирая тут же выступившую кровь. Какаши готов нападать, и Обито знает, что он серьезный противник. Взгляд нукенина цепляется за пораненную руку, черт, им нужно закончить эту драку поскорее.       Бросок Какаши вперед, Обито успевает вынуть кунай из набедренного подсумка, чтобы отразить атаку. Слишком опасно пользоваться более мощными техниками.       — Наруто тоже? Черт! — Обито не отвечает на вопрос, ругается. Где-то рядом бродит такой же Узумаки? Если он еще не успел свернуть себе шею, разве что. Все очень плохо. — Нет никаких подельников, Какаши, это гендзюцу!       Учиха рычит, раздраженно отбиваясь от атак и уворачиваясь от новых, острое лезвие все же настигает предплечье, вспарывая форму и кожу на правой руке. Ерунда.       Мозги кипят, Учиха пытается разгадать секрет этого места, будто бы эту иллюзию создает не человек, а нечто иное. Нужно убрать Какаши отсюда, а это значит...       Обито меняет тактику, стараясь сократить дистанцию до минимума, ему нужно поймать Какаши, дотронуться до него, но этот сукин сын, словно разгадал его план и уворачивается от протянутой ладони из раза в раз. Камуи слишком медленная техника, для одного глаза. Придется подставиться, другого выбора у него нет.

***

      Узумаки заходил все дальше и дальше, а призрак Учиха мелькал впереди все реже, пока и вовсе не пропал. Пытаясь догнать друга, Узумаки зацепился ногой за корень дерева и смачно проехался лицом по земле.       — Ай-ай, ттебайо, больно. Что на Саске нашло? Где это я? — Наруто словно обиженный ребенок продолжал сидеть на сырой земле, сложив руки на груди и задумчиво щуриться. Он уже хотел обратиться с вопросом к Кураме, как почувствовал прохладное прикосновение к ноге, до ужаса противное. Змея! Узумаки замер и напрягся, чувствуя, как та перебирается чешуйками по ноге. Наруто надеялся, что та проползет и на этом все закончится, но рептилия будто бы назло поменяла траекторию, поднимаясь выше. Наруто потянулся за камнем рядом, притаился, прицелился сделал замах.       — Стой, Наруто, — громкий, низкий голос стучал в висках. Девятихвостый, — приглядись, дурень.       — А, чего-чего, Курама?       Морок отступил, Наруто увидел истинную картину, в которой он собирался сломать себе ногу внушительным камнем. Внезапное осознание заставило Узумаки подскочить на ноги и заозираться по сторонам.       — Какого черта тут творится, даттебайо? — Наруто прекрасный сенсор, он явно ощущал присутствие Какаши-сенсея и Обито, Саске тоже и нечто еще, того, что он не понимал. — Нужно помочь Какаши-сенсею, а после мы разберемся с... этим! Вперед, Курама!       Но геройские планы Узумаки резко нарушили чужие.       Чувство тревоги дерзко вырывает из мира Грез представителя клана Учиха, и он выныривает из этих размытых, неясных и так быстро забывающихся образов будто из толщи воды, поток который утягивал его на дно, лишая остатков кислорода в легких. Саске дышит шумно, чувствует проступивший на коже холодный пот и накрывает еще не привыкшие к тьме помещения глаза рукой. Он сидит на своем футоне и пытается разобраться в столь внезапно охвативших его чувствах. Неужто дурной сон? Учиха поворачивается в сторону мирно спящей соседки. Теперь он может различить ее очертания под покрывалом, видит за ней и силуэты еще двух шиноби – замена в их начальном составе. Саске даже усмехается, припоминая свою первую встречу с ними. Должно быть, действительно дурной сон. Он поворачивает свою голову в другую сторону, чтобы проверить Узумаки и… цепенеет от ужаса. Два пустых футона и один отсутствующий. В голову закрадываются не радужные мысли. Что если Учиха Обито решил воспользоваться подобной вылазкой, чтобы сбежать? Они сейчас за пределами деревни, в густом лесу, где можно запросто скрыться от преследователей при желании. И для этого не нужно весь арсенал своих сил. Ему достаточно просто скрыться, затаиться где-нибудь, а после тот наверняка найдет способ, как снять с себя ограничитель чакры. Саске никогда не питал особого доверия к своему дальнему родственнику, даже несмотря на ту помощь, что бывший нукенин оказал им в битве с Кагуей. Ведь именно он, этот лже-Мадара поспособствовал резкому сокращению численности представителей их клана. Саске со злостью сжимает зубы и чуть ли не рычит от нахлынувших чувств. Почему Наруто не разбудил его и не позвал вместе с собой и Какаши преследовать беглеца? Учиха подрывается со своего места и решительно направляется к выходу.       - Куда-то собрался, Саске-кун? – голос бывшего представителя Корня звучит тихо, но отчетливо.       - Не твое дело, - хоть Учиха вынужденно и останавливается, однако не считает нужным размениваться на любезности. Он уже собирается продолжить свой путь, как последующее заявление темноволосого молодого человека заставляет его глаза округлиться от удивления.       - Сперва пропал Наруто-кун, затем Какаши-сан, а после и Обито-семпай. Вам ведь тоже кажется это весьма странным, Ямато-тайчо?       - Да. Думаю, пора разбудить и Сакуру.       Густой покров чакры с фиолетовым оттенком, ставший видимый невооруженным глазом, окутывает джинчуурики Девятихвостого, забирая и его под свою защиту. Верхняя половина туловища человекоподобного монстра, олицетворяющего воина в доспехах, сформирована полностью, и накрывает собой двух шиноби.       - Куда это ты собрался? – Саске смог распознать чакру своего друга и потому нашел его первым в этом «заколдованном лесу». Команде Какаши крайне повезло, что Учиха был в их рядах. Именно он смог предостеречь остальных и не дать им возможности попасть под сильное гендзюцу, защищающее эту часть леса. Так как Саске был единственным способным противостоять этому дзюцу, было решено, что он и займется спасательной операцией. А уже после, когда они соберут больше информации об этом странном явлении, тогда уже все вместе они и поразмыслят над тем, как разрушить его и обезопасить это место.       - Думаю, тебе просто повезло не стать заложником гендзюцу. Точнее повезло, что ты был не один. Но сейчас нам лучше отступить и покинуть это место.       — Саске! — радостно отзывается Узумаки и останавливается, передумывая рвануть в глубь леса. Он тут же прищуривается и “нападает” на Учиха потоком слов. — В смысле, куда я собрался, ттебайо? Это ты меня сюда завел, между прочим, чего теперь спрашиваешь?!       — Болван, Наруто, — насмешливо и несколько устало, видимо, глупость парня ему иногда может наскучить, тянет Лис, — это был не он, идиот.       Узумаки обиженно поджимает губы и собирается заканчивать этот небольшой спектакль в своей голове.       — Ттебайооо, ну может и не ты... но разве мы не должны разобраться с гендзюцу? Я чувствую выплеск чакры Какаши-сенсея и Обито. Разве мы не должны им помочь? Только время тратим...       Узумаки приводит еще несколько доводов, но против вредного Учиха не попрешь. Ужасно упрямый!

***

      Хатаке нападает вновь и вновь, пытается заставить своего противника раскрыться или же выдать тайну своих способностей. Не может все быть так просто – лишь гендзюцу, тайдзюцу и совсем уж простенькое ниндзюцу. Наверняка у этого типа спрятан туз в рукаве. И кажется, будто сын Белого Клыка все же добивается своего – его оппонент меняет тактику. Выходит, он специализируется на ближнем бое и его техника должна сработать в тот момент, когда ему удастся схватить Какаши. Что ж… Ему всего-навсего нужно увернуться и не позволить этому случиться. Хатаке действует исходя из этого плана, однако не может не воспользоваться моментом. Клинок из чакры, покрывающий его ладонь устремляется в сторону «самозванца».       - Райкири!       Этот характерный трескучий звук Обито слышит раньше, чем видит коронную убийственную технику. Какаши настроен очень серьезно. Учиха мог бы подставиться, чтобы воспользоваться моментом, но когда друг очнется и увидит это, то не съест ли себя сожалениями? Обито отмахивается, словно от назойливой мошкары. Нет, не годится. Однако он перехватывает кунай в руке острием вниз, собираясь отразить атаку, несется точно на Хатаке, вселяя в него уверенность в победе над врагом, но в последний момент пропускает его сквозь себя, заходя за спину. Наверняка на лице Какаши сейчас удивление, хотя Обито трудно представить, что именно в иллюзии сейчас видит его друг. Он хватает его со спины, воспользовавшись моментом, техника попадает по руке - но это пустяки. Мир кружится и меняется, выкидывая их в другое пространство.       Нукенин отскакивает назад, увеличивая между ними расстояние. Здесь гендзцу должно перестать действовать, но его “остатки” могут продолжать путать мысли Шестого Хокаге.       — Какаши, приди в себя, черт возьми! — начинает спокойно, но срывается на требовательное рычание под конец. Здесь Обито более уязвим к нападению, а Хатаке нужна медицинская помощь. Он выглядит белее, чем обычно. Ждать нет смысла, Учиха кусает губу и все же принимает это решение - выкидывает их к сооруженному дому Ямато.       Учиха совершенно не удивлен, что все члены команды проснулись. Их лица вытягиваются, а глаза расширяются от увиденной картины. Наверное выглядит все это неоднозначно. Но прежде, чем члены команды номер семь придут к собственным выводам, Обито опережает их.       — На Какаши гендзюцу, свяжи его! — командует Учиха в сторону Ямато, он помнит тот прекрасный связывающий барьер, который, увы, был бесполезен против него, но против Какаши очень даже сработает.       - Сакура! – обладатель мокутона первый приходит в себя. Он концентрирует чакру в ладонях и призывает на мощь свою уникальную технику, чтобы сковать движения Шестого Хокаге, не оставившего попытки продолжить борьбу. Пришлось довериться словам представителя клана Учиха, ведь Хатаке действительно выглядел неважно. Розоволосая куноичи не стала мешкать и стремительно сократила расстояние между собой и бывшим сенсеем, принимаясь осматривать характер ран.       Саске хмурится, слыша, как юная ирьенин сообщает нерадостные вести – Какаши потерял много крови. Наруто крайне повезло, что в его тело запечатали Лиса. Кто знает, успел бы его друг вовремя, дабы предотвратить подобные серьезные последствия.       - Судя по тому, что рассказал Наруто, эта техника обращается к каким-то подсознательным переживаниям человека, попавшего в зону ее действия, а затем заставляет его причинить вред самому себе, - Сай позволил себе рассуждения вслух, ведь до этого, как, впрочем, и сейчас, он не был особо полезен. Все, что он мог, лишь наблюдать за остальными членами команды Какаши, внесшими свой вклад в общее дело. – Я думаю, зона ограничена барьером. А значит, нам нужно понять тип печати. Тогда нам удастся ее разрушить.       - Признаться, я сталкиваюсь с подобным впервые, - Ямато напряжен, и вовсе не потому что ему приходится сдерживать техникой своего бывшего капитана. Он крайне обеспокоен состоянием Шестого Хокаге, так же как и всей той информации, что ему удалось узнать за этот слишком долгий день, плавно переходящий в следующий.       - В таком случае, я и Обито отправимся на разведку. Ведь гендзюцу на нас не действует, - Саске не спрашивает согласия у своего дальнего родственника, да и, видимо, слишком надеется на сознательность того. Обстоятельство снятия ограничений с бывшего нукенина стало известно всем присутствующим, но никто пока так не озвучил этот факт, решив оставить вопросы до того момента, как Хатаке придет в себя. – Ту негативную энергию, что ты почувствовал в лесу, Наруто… можешь примерно определить направление нахождения источника? Впрочем, если ты отправишь с нами нескольких теневых клонов, думаю, они также не станут жертвами гендзюцу.       Учиха облегченно выдохнул, но все еще держался настороже, следя за действиями Харуно: мало ли что еще выкинет Какаши. Пока он в таком состоянии, то никто из присутствующих не в безопасности. Взгляд цепляется за сопротивляющегося друга, пока Обито слушает рассуждения Сая. Да, похоже на правду, иначе что это за видение было?       Обито оседает на землю, чувствуя навалившееся напряжение в ногах. Он перенервничал больше, чем устал и поранился. Как же славно, что они здесь не одни и есть те, кто сможет помочь сейчас Какаши. Сакура останавливает кровотечение в достаточно экстремальных условиях, она большая молодец.       — Я не видел раньше подобной техники, — кивает Учиха на слова Ямато, — нам повезло. Кажется, она не настолько сильна, чтобы пробиться через риннеган. В ином случае мы бы поубивали друг друга, — невесело усмехается Обито, вспоминая кое-что из прошлых их с Какаши стычек.       После слов младшего представителя клана Обито поднимается на ноги, коротко отряхивая штаны от дорожной пыли. Слов против даже не возникает, хотя он бы желал остаться, чтобы проследить за Хатаке. За его безопасностью и безопасностью остальных, но раз Наруто остается, то Обито не о чем волноваться.       — Как это все странно, ттебайо, — Наруто почесал подбородок, а после над его глазами замаячил оранжевый цвет. Наруто определял источник и, кажется, преуспел в своих поисках, резко открыв глаза. — Нашел! Сай верно говорит, наверное. Техника создана так, чтобы показывать не то, что происходит. Она заставляет спасать себя.. ээ... но в реальности все происходит наоборот, даттебайо.       Узумаки складывает печати, создавая двух теневых клонов-проводников. Они отведут Учиха к эпицентру этого зловещего гендзюцу. Наруто надеется, что Обито прав и им с Саске ничего не угрожает. Кто знает, может эта иллюзия сильнее в той области?       — Нам следует поспешить, я могу вернуть нас к тому месту, где я обнаружил Какаши. Оттуда и двинемся, — секрет перестал быть секретом и было бы глупо скрывать то, что Обито не способен пользоваться своей силой, потому он так открыто говорил об их плане. Рука падает на плечо Саске, вторая хватает клона Наруто.       — Позаботься о них, Наруто.       — А? — сначала на лице джинчурики появляется удивление, а после уверенная улыбка. — Обещаю, ттебайо. Можешь не беспокоиться!       Четверо пропадают в пространственном водовороте.       В мгновение ока их небольшая команда оказывается в ином месте. Больше года миновало с тех пор, как Саске был объектом для перемещения в камуи, и, признаться, он не рассчитывал на повторение опыта. Но у Судьбы были на то иные планы. Темноволосый молодой человек осматривается по сторонам, будто пытаясь вычислить их текущее местоположение, а после бросает взгляд на одного из клонов джинчуурики Девятихвостого. Вопрос не успевает быть озвученным, ведь Узумаки решительно стартует по направлению к их цели. Учиха позволяет клонам слегка оторваться, чтобы после устремиться за ними. Расстояние достаточное для того, чтобы не потерять их проводников из вида, как и для того, чтобы оставить разговор между родственниками без лишних слушателей.       - Не мне об этом говорить, - Саске не из тех, кто станет навязываться, однако некоторые моменты вызывали в нем беспокойство, оттого он решил прояснить их сразу, - ведь я тоже бывший отступник, как и ты. Однако слышал, что Совет Пяти Каге отпустил тебя на свободу, если это можно так назвать, с одним условием.       Слишком жирный намек. Обито не сможет юлить, да и станет ли? Уж слишком свободно он сам заговорил о своих вернувшихся способностях. Младший представитель клана Учиха допускал мысль, что за время его отсутствия в родной деревне многое могло поменяться, но вот только…       - Судя по удивлению на лицах остальных членов команды Какаши, к такому повороту событий они не были готовы. Выходит, ограничения были сняты не так давно. И что-то мне подсказывает, что ты не использовал уловок, выгадав столь удачно время и отправив Шестого Хокаге под действие гендзюцу, - Саске сам толком не знал, что он хочет услышать от своего родственника. Каких-то конкретных вопросов задавать тому все равно бессмысленно. Едва ли он получит на них ответы, коль лже-Мадара решил вдруг заняться прошлым «злодейским» промыслом.       Обито собирается было догнать рванувшего вперед Наруто, но вовремя замечает змедлившегося Саске. Тот явно настаивал на разговоре, только вот о чем - большой вопрос. И все же нукенин ровняется с ним, не начиная первым и не прерывая после. Не понять то, что ему вменяет Саске, невозможно. Речь об ограничителях чакры. Очень сомнительно, что Обито мог бы пользоваться такой мощной техникой, как Камуи, будучи связанным печатью. Рано или поздно, но эта тайна все равно бы стала явью. Учиха не жалеет, что раскрылся в подобный момент. Никакой секрет не стоит жизни близких.       — Какаши сам снял ограничения еще когда этот поход даже не планировался. Вот так удача, что он мне доверился, правда? — Обито невесело усмехается, он сам отвечает на все не заданные вопросы от младшего представителя клана. Это “нападение” от Учиха явно не единственное, его ждет еще как минимум три таких. В голове проскальзывает мысль, что вернуть ограничитель на шею не такая плохая идея, если это поможет сохранить только начавший укрепляться фундамент отношений в команде.       - Похоже, мне придется задержаться в Конохе, чтобы присматривать за тобой, - предупреждение звучит тем же ровным голосом, что и вся речь Саске до этого. Однако в словах этих отчетливо слышится решимость убить родственника в случае, если тот решит навредить жителям деревни. Впрочем, младший представитель клана Учиха никогда не был столь альтруистичным. Кончено же, в первую очередь его волновали те близкие люди, которых он смог обрести и не потерять даже на протяжении тех лет, когда сам «сбился с пути». Особенно, его волновал тот, кто в нынешнее время находился под командованием Обито. Саске слегка прищуривает свой взгляд, устремляя его на оранжевую куртку, мелькавшую впереди между ветвей деревьев, которые становились все реже. Вскоре им удалось выйти на опушку леса, посреди которой виднелась невзрачная постройка. Именно на нее указал Наруто, как на источник всей этой негативной энергии.       — Присматривай, однако едва ли им буду я. Кое-кто очень обрадуется твоему “отпуску” в деревне, хватит ли у тебя времени следить за опасным соклановцем? — смешливо хмыкает Обито и ловит оранжевую куртку взглядом. Он же не намекнул на чужую тайну, верно? Прошел вскользь, все ведь знают, как Наруто липнет к Саске, стоит тому только показаться на горизонте.       Чем ближе они подбирались к центру техники, тем нагнетающей становилась атмосфера, будто бы сам воздух пытался их замедлить и остановить, пробраться коварным туманом в голову. Один из клонов Узумаки развеялся - даже для джинчурики подобная техника оказалась губительна. Обито проводил Саске коротким кивком, оставшись снаружи вместе с Наруто.       — Меня давит, ттебайо, путаются мысли, ксо, — тяжелая ладонь Обито легла на чужое плечо. Он тоже это чувствовал. Ветер словно звучал знакомым до боли голосом, но каждый раз Учиха не давал себе поддаться наваждению.       — Иди, мы скоро вернемся, — Узумаки кивает, и клон с хлопком исчезает, оставляя после себя дымок.       - Я пойду проверю, - Саске крепче сжал пальцами рукоять меча и направился в сторону этого одноэтажного домика. Часть деревянных балок прогнила, оттого он слегка покосился. Не было похоже на то, чтобы кто-то обитал в нем, но чем ближе Учиха подходил к сооружению, тем явственнее ощущал душащую тяжелую атмосферу. Она будто бы сгущалась вокруг дома, пыталась проникнуть в сознание представителя проклятого клана ложными видениями, но тот все еще мог отличить своими глазами истинное положение вещей, оттого и не поддавался на действие вражеской техники. Дверь со скрипом растворилась, когда Учиха пнул ее носком ботинка. При этом в нос ударил резкий сладковатый запах гниения. Ему даже не пришлось заходить внутрь, чтобы определить источник этого зловония – иссохшее, обезображенное процессом гниения тело висело на петле, привязанной к балке потолка. Именно на нем красовались сохранившиеся в отличном виде чернильной вязью письмена.       - Аматерасу! – узор зрачка в правой радужке меняется, и черное пламя поглощает труп вместе с нанесенным на нем узором печати. Стенания неупокоенного призрака бьет по барабанным перепонкам скрипучим звуком, но техника, переданная Саске старшим братом, безжалостна и беспощадна. Она не оставляет и шанса на спасение, пожирает полностью и стремится разрастись и дальше, чтобы поглотить и дом этого несчастного.       Учиха отступает, дожидается, когда это случится, чтобы не оставить и следа от этого злополучного места. И когда черное пламя исчезает вместе с ним, то он сам чувствует, как стало значительно легче дышать.       Саске возвращается, а деревянная рухлядь горит. По тому, как исчезает постройка, сила гендзюцу пропадает вместе с ней.       Они возвращаются обратно.

***

      Сакура вытерла лоб тыльной стороной ладони. Ей удалось подлечить упорно сопротивляющегося сенсея, на удивление очень активного, несмотря на большую кровопотерю. Она выдохнула и посмотрела на Наруто. Он выглядел не менее взволнованным. Сакура проследила его взгляд - в ту сторону отправились Саске-кун и Обито.       — Они закончили, скоро вернутся, ттебайо. Кажется, Какаши-сенсей тоже перестал быть таким буйным.       — Да, действительно, — Сакура нервно улыбнулась. Никто не ожидал такого отдыха. Им теперь точно не уснуть, а до рассвета еще пара часов точно. — Какаши-сенсею нужен отдых, а лучше вернуться в Коноху и доставить его в госпиталь.       — Наверно, так и поступим, ттебайо. Вы что скажите, Ямато-сенсей? Да и доставка выйдет... быстрая.       Наруто заморгал удивленно в наступившей тишине. Кажется, все члены команды думали об одной интересной детали, связанной с новым членом их команды.       Спустя совсем короткое время оба Учиха воссоединились с командой. Внешних повреждений, помимо ранее полученных у Обито, у мужчин не наблюдалось, и Харуно облегченно выдохнула.       — Саске-кун, вы в порядке. Как прошло?       Знает или нет? Этот вопрос занимает мысли младшего представителя клана Учиха особенно тогда, когда с возникшей перед ними проблемой было покончено. Правда, времени размышлять на эту тему не так много – они снова экономят его и возвращаются к остальным при помощи техники Обито, а там уже… Первый вопрос звучит от Сакуры, и темноволосый молодой человек переводит на нее взгляд, мажет им следом по пострадавшему от вражеской технике Шестому Хокаге, а после проходится и по оставшимся членам команды. Они все еще напряжены, и не понятно, состоялся ли между ними разговор на «злободневную» тему или нет. Быть может, именно его они и прервали своим появлением, ведь Ямато – оставшийся нынче за старшего до их появления – упрямо поджимал губы и хмурился, будто собирался что-то сказать, но так и не решался.       - Состояние Шестого Хокаге сейчас имеет первостепенную важность, - все же заключает он, вынужденно соглашаясь со словами Узумаки. Даже несмотря на то, что сам он не доверял «нукенину в прошлом», однако ради благополучия своего бывшего капитана, он мог пойти на эту «сделку с Дьяволом». – Нужно доставить Какаши-семпая в госпиталь Конохи. И чем быстрее, тем лучше. Ну а оставшиеся займутся вещами. Соберем их и отправимся следом в деревню.       Напряжение чувствовалось кожей, взгляды команды так и липли к Обито, он чувствовал их тяжесть, переминал плечи, пытаясь скинуть этот груз, но никто ничего не сказал. Не сейчас. И он чертовски с ними согласен, одного взгляда на Хатаке хватило.       — Тогда мы с Сакурой займемся Шестым, а ты, Саске, останешься с остальными в случае чего, — в чужом взгляде чувствовалось некое недоверие, но возмущений не было. Перекинув руку Какаши через свои плечи и приобняв за пояс, троица перенеслась в госпиталь.       Обито сделал все максимально незаметно, чтобы не вызвать лишних вопросов о том, как они тут так быстро очутились минуя охрану. Шестого, как и полагается, тут же отобрали, а Учиха выгнали. Он некоторое время сторожил дверь, ловя на себе косые взгляды. Вопросов было не избежать, как и лжи. Обито отбрехался, что Какаши сам перенес их с помощью техники Камуи, которая заложена и в его глазу, не без помощи и подсказок. Сложно было судить поверили ему или нет, но на какое-то время отстали.       Жизни и здоровью Какаши уже ничего не угрожало, так сказал медик, но Обито все равно чувствовал волнение и сильные переживания. Он прекрасно помнил тот “страх”, который мучил его друга в том лесу. И он помнил свой страх. Страх потерять самое важное и основополагающее в его новой жизни. От неприятных мыслей в груди потяжелело, Учиха сам не заметил, как начал медленнее дышать, а каждая мышца в теле, каждая клеточка достигла максимального напряжения. Он заставил себя перевести дыхание и зажмуриться.       Чуть позже ему удалось прорваться в палату легально, а не вызывать еще больше новых ненужных вопросов. Аргументы в плане “если бы я хотел его убить, то сделал бы это еще там, а не помогал вернуться” подействовали на радость нукенина.       Смотреть на умиротворенного Какаши со всеми этими трубочками и капельницами — не особо приятное зрелище. Обито быстро сократил расстояние и сел рядом с кроватью, заключив чужую ладонь в обе свои, совсем не боясь, что кто-нибудь войдет. Да плевать. Взгляд Обито был направлен на лицо друга, половина которого по прежнему была скрыта тканью, находившейся не в лучшем состоянии. Грубые пальцы коснулись поврежденной щеки, избегая эпицентр этой раны. Нельзя портить такую красоту. Обито тихо усмехнулся своим глупым мыслям, признавая, что Какаши не обделен внешностью. Признавая уже в который раз.       Близость друга успокаивала, а мерное пищание аппарата убаюкивала. Обито медленно склонял голову, пока полностью не опустил ту на постель, веки налились свинцом и он задремал. Правда не долго, внутренние переживания не позволили отдохнуть как следует. Сон, что ему снился, оказался до ужаса отвратительным. Какаши все еще был на месте, все еще без сознания.