На восток

Курт с шумом вошел в центральное здание Гадюшника, и, не обращая внимания на ошарашенные взгляды с разных сторон, твердым поставленным шагом шел к Джорджу. Дойдя до барной стойки он со стуком положил перед ним небольшой список вещей и небольшую пачку довоенных денег. -Что, удачная ходка? - пробормотал бармен, разглядывая грустным взглядом кривые буквы на бумажке и накладывая в чашу горячего супа. -Скажем так: не плохая. - Курт улыбнулся во все лицо и, приняв суп, прибавил. - Я тебя сердечно благодарю за ту наводку. Это… Это место оказалось куда важнее для меня, чем я мог подумать. -Ну, я вижу. - сказал Морда, пересчитывая деньги, предоставленные путником. - Да тут раз в пять больше! Куда так много? -Это персонально для тебя. За информацию. - Джордж был явно удивлен такой щедростью, но от подарка отказываться не стал. -А что там еще было помимо купюр? -Я… Я не могу сказать. Эта информация слишком дорогая, и я не хочу, чтобы кто-нибудь нас подслушал. - Курт отвел взгляд и приступил к трапезе. Но, недолго думая, прибавил -А, к черту! Ты - единственный, кто хоть как-то меня понимает! Я… - путник нагнулся чуть ближе к Джорджу и перешел на шепот. - Помимо нескольких пачек денег, я нашел информацию о том, что до востока России не добралась ни одна ядерная боеголовка, и ни одно био-оружие. Помнишь мою цель? Там я смогу найти покой на всю свою оставшуюся жизнь. Райский уголок, о котором знают единицы. - Курт сел на стул, и с улыбкой на лице ждал реакции друга. -Оу… Хе. Хорошо. Отлично! Я рад за тебя. - Морда взял грязный стакан от пива, оставленный одним из посетителей и начал протирать его мокрой тряпкой. -Не хочешь пойти со мной? -Э-э-э, как-то не очень. Знаешь, это трудно объяснить, но, мне кажется, я не привыкну к мирной и спокойной жизни. Это звучит глупо, но… -Ладно, понимаю. - путник доел суп и начал размышлять вместе с другом. - Слушай, ты никогда не задумывался, какой сейчас год? -Никто точно тебе не назовет сегодняшнюю дату. Все считают, сколько им самим лет, сколько лет они на работе, сколько лет им осталось, но никогда не отсчитывают год, идущий на данный момент. Единственное, что я могу тебе сказать, - Морда дыхнул на стакан, после чего протер его еще раз. - так это то, что сейчас стык 24 и 25 века. -Интересно, если Великое Разрушение произошло примерно в 21 веке, то как за несколько сотен лет никто так и не разграбил все города? - подумал путник. -Ну смотри. - Джордж отложил стакан в сторону и повернулся к Курту. - Люди повылезали из своих убежищ, обыскали близлежащие города, возвели свои собственные, новые, осели в них, и теперь, спустя несколько поколений, забили на собирательство огромный железобетонный болт. Им гораздо проще все купить или кого-нибудь ограбить. Собирательством ныне занимаются исключительно большие организации, диггеры, ну и такие сорвиголовы, подобные тебе. Это слишком опасно. Обычному фермеру детей растить надо, а не по городам шастать. Ну, и ты думаешь, что эти людишки ограбили все города? Таких более-менее уцелевших городов сотни, и на то, чтобы обчистить полностью хоть один из них, потребуется не один десяток лет. Раньше ведь эти города строили и вширь, и ввысь. Добра там навалом до сих пор. Лично я считаю, что только ближе к 3 тысячелетию людям придется поработать мозгами руками, и сконструировать что-нибудь с нуля. Если, конечно, мы выживем. -Ну а у тебя что произошло за те пару недель, что меня не было? - поинтересовался путник. -О, что, уже моя очередь рассказывать новости, от которых волосы дыбом встают? Хе. Ну… Такое дело. Меня уволили. - Курт чуть не выплюнул всю еду, что он съел сейчас. -Что?! - переспросил путник. -Представляешь, я тут работаю год с лишним, а мэр Рэдрик только сегодня меня увидел. Спросил, что за урод за барной стойкой стоит, а я ему и отвечаю, что я бармен и продавец. Мэр в ответ лишь рассмеялся и сказал, что я уволен. Звучит, как анекдот, не находишь? Я тут последний день. - Морда выдержал короткую паузу, после чего добавил - Твой заказ по этому списку будет готов к завтрашнему дню. - после чего вяло отошел от стойки. Курт находился в ванной комнате. Из ржавой трубы на него лилась струя воды, словно луч света в темной пещере. Обитатели Пустошей очень редко были чистюлями, так как душ в нынешние времена - удовольствие для богатых. Сам Курт принимал душ с десяток раз за всю свою жизнь. И каждый раз, выходя из ванной, он чувствовал, что возродился из пепла, словно феникс. Будто горячая вода смывает все страхи и ужасы, унося их с собой, и оставляет только самое лучшее. Интересная закономерность: всякий раз, когда человечество делает скачок в развитии, гигиена выходит на новый уровень. До Разрушения все мыли руки, умывались каждое утро и принимали душ чуть ли не каждый день. Но когда человечество откатилось назад в развитии, о гигиене никто особо не заботился. “Интересно, а когда мы впервые встретились с Джорджем?” - спросил себя Курт. И тут же себе ответил “Помню, будто это было вчера. Года полтора назад я возвращался из долгого похода. У меня и в планах не было заглядывать в Гадюшник, но Джордж валялся без сознания посреди Пустошей в одних обмотках, которые когда-то были одеждой. Любой мог подойти, убить его, съесть. Хотя такого красавчика побрезговали бы даже самые отбитые каннибалы, лишь монстры угрожали его жизни. Я решил взять его себе на плечи и быстро отправить в близлежащий город, которым, по счастливой случайности, оказался Гадюшник. Проще говоря, я спас ему жизнь. Я с ним еще пару месяцев торчал в этой дыре, пытаясь устроить его на работу по престижнее, чем чистильщик унитазов. Удалось устроить его барменом, и с тех пор мы, как бы это банально не звучало, лучшие друзья. Помню, что тогда еще у меня были мысли избавиться от него, оставить его на съедение этим отморозкам, живущим в городе, которые такого “необычного” члена общества безжалостно бы сожрали, пожевали и выплюнули. Иронично, но если бы я так и поступил, я бы до сих пор слонялся по Пустошам, ища то, чего, возможно, и не было на свете. Джордж сказал, что уйдет в соседний городок, что западнее, с надеждой на лояльность тамошних жителей. И теперь, спустя столько времени, его увольняют, называя уродом. Справедливо ли это? Конечно нет. Хм. С другой стороны, кто давал мне право судить, что справедливо, а что нет? Никто. Но мэр же судит, кого оставлять на работе бармена, опираясь только на внешность, а я, опираясь на факты, сужу, кто здесь виноват. А мэр ведь виноват. Мэр виноват. Мэр виноват.” Курт вышел из ванной, оделся и посмотрел на полупустой рюкзак. Сейчас было около 11 часов ночи, и путнику надо было поспать и накопить сил перед походом. На следующее утро ему собрали снаряжение, и он бы пустился в путь. Но Курт надел свои походные штаны, черную кожаную куртку, и снарядил кобуру с обрезом двустволки. По Пустошам плелся ничтожно маленький человек. Он шел с опущенным лицом, и вспоминал последние полчаса. События, происходившие с 11:00 по 11:34 были либо полностью стерты и спрятаны в самые тёмные закоулки человеческого разума, либо были отрывистые и Курт не мог сообщить какие-то маленькие детали. Будто кто-то специально стер их ластиком, словно неудачное предложение в сочинении, но от некоторых букв остались смутные следы. Курт помнил, как он подошел к двери мэра Гадюшника. Скрип открывающейся двери, обнаженный дробовик, 2 выстрела, сопровождаемых оглушительным грохотом. После этого туман затягивается, не показывая ничего, кроме серой пелены. И вот, Курт плетется по Пустошам, опустив глаза вниз, с полупустым рюкзаком за плечами и заряженным дробовиком. -Я убил подонка. - вырвалось на секунду из глотки путника. -Я убил подонка. Я. Убил. Подонка. Я убил подонка! Я УБИЛ ПОДОНКА! - повторял он. Внезапно Курт побежал, словно он учуял тонкий запах Смерти, и решил во что бы то ни стало побежать ей навстречу. -Я УБИЛ ПОДОНКА! Я ЕГО УБИЛ! Я УБИЛ ПОДОНКА! - повторял он, словно сумасшедший, пока его не остановил маленький выступ, о который он споткнулся и упал на живот. Будто он надоел Пустошам своими криками, и она его так заткнула. -Нет. Я убил не подонка. Я убил город подонков. Раньше Мэр спуску не давал всякому сброду, теперь же этот город захватят диггеры, и единственный, кто в этом виноват - это я. Я ничем не хуже каких-нибудь дегенератов, разрушающие города. - из впалых глазниц Курта потекла маленькая соленая капля. Смотря в его голубые глаза, можно было подумать, что в них сокрыт целый океан, и эта крохотная слезинка прямиком оттуда. Его, скорее всего, сожрали бы летуны, если бы он не услышал скулеж. Подняв глаза, он увидел собаку. В ее заостренной морде Курт видел осуждение, и ему внезапно захотелось вытереть, слезы, встать, отряхнуться и пойти дальше. Так он и поступил, и, перед тем, как продолжить свой путь, о обернулся на пса, выражение лица которого сменилось с осуждения на восхищение. -Все совершают ошибки. И рано или поздно, я расплачусь за эту. Но не стоит жалеть себя. Пора идти дальше. Ты со мной? - возникшая из ниоткуда собака в ответ высунула язык и встала на четыре лапы, показывая согласие. - Вот и славно. Пошли. - на душе у Курта будто что-то расцвело, и постоянная дрожь от холода сменилась на упоение от приятного тепла. Он еще никогда не испытывал такую резкую смену настроения, однако тогда она казалась ему не такой странной, ведь Курт почувствовал себя живым человеком.