Запах ее души

- Отрицай все! Отрицай! - гудит мать под ухом, пока Чеен ступает с ноги на ногу побелевшая от напряжения. Стук сердца звучит громче всех, громче гула репортеров, щёлков фотокамер, и посторонних криков. Стол, покрытый плотной чёрной тканью кажется чрезмерно огромным для неё одной. Скрип сдвинувшегося стула отдаёт эхом в ушах, и когда балерина садится на него, то оказывается одна против всех этих посторонних людей, которые снимают и ловят каждое ее слово. - И почему она тянула с этой конференцией?! - злиться ее мама, которая не понимает зачем же Чеен ещё возилась с Соль, ходила к ней и извинялась. Такой влиятельной и элитной фамилии как у них, не стало просить прощения и признавать поражение. Ведь медиа всегда на их стороне. Глаза бегают по незнакомым лицам неосознанно ища красивые черты лица мужа. Его темные брови, легкую возмущенную гримасу, и отличительную форму губ. Даже в такой толпе он бы сразу выделился. Но Чеен знает, он не здесь, не придёт. - Здравствуйте, Я Пак Чеен. Сегодня хочу сделать заявление о недавнем скандале. Чуть поодаль репортеров стоит черноволосая женщина, скрестив руки, с охраной рядом, и ждёт, ждёт, когда Чеен сделает все так, как она ее проинструктировала. - Соль - моя коллега. Мы долгое время были в одной труппе. И недавнее ее заявление по поводу ее здоровья… - во рту становится сухо, и девушка делает паузу. Нужен Ким Тэхен. Нужен, чтобы она была смелой и храброй, чтобы выступить против матери, чтобы все сделать по своему. - Ее недавнее интервью… То есть, - от волнения она не осознаёт, что говорит несколько бессвязно, но тем не менее продолжает, - То, что она говорила в интервью - правда. Звук фотокамер будто бы становится ещё громче, быстрее, а вспышки ярче, сыпятся вопросы и слышится удивленное «ох» людей. - Я признаю свою ошибку и ещё раз прошу прощения у Кан Соль, моих коллег и всех сотрудников Большого театра. Пак читает немое «Что ты творишь?» во взгляде взбешённой женщины. Нет. Чеен может. Она может справится в одиночку. - Это был эгоистичный поступок с моей стороны. Я освобожу своё место в труппе, как этого требуют многие люди. И что с того, что ее страшные кошмары и опасения оправдались. Пак Чеен виновата в этом сама и ответственность будет нести в одиночку. Не нужно было до всего этого доводить и сразу же нужно было искренне извиниться перед Соль. - Я прошу вас не втягивать в это мою семью, друзей, и мужа. Это все произошло только по моей вине. Дальнейшее развитие событий брюнетка не знает. Не помнит как встала со стула, как выдернув локоть из хватки матери вышла на улицу, и как быстро оказалась в чёрной тонированной машине. Сердце стучит гулко, готовое выпрыгнуть наружу, тело покрывает мелкая дрожь тревоги и темнеет в глазах. - Госпожа! Госпожа! - Чеен не слышит, что водитель зовёт ее, - Домой? - Аа, нет. Отвезите меня в ту традиционную столовую, помните же? - Да, конечно! Мужчина среднего возраста, многие годы работающий водителем семьи Кимов, обеспокоено косится на Чеен через зеркало. В заведении не так много людей в понедельник, может потому что уже послеобеденное время. Чеен берет заранее приготовленный рюкзак с вещами и попрощавшись с водителем выходит из машины. Ее встречает обеспокоенный взгляд брюнетки с разносом в руках. А позади неё из кухни выглядывает знакомая светлая макушка. Такое долгое молчание между ними создало ощущение неловкости и Пак снова пробил холодок одиночества. Раньше было легче делиться чувствами именно с блондином, выговариваться, хотя может и в шутливой форме, но с ним уходили обыденные проблемы, вечно держащие ее в цепи. Отвлекаться можно было на море вещей, например, на танцы и ещё на странные вечные приключения Пака. Но после тех каникул на острове, блондин сделался чужим. Чеен сдержанно здоровается с ним и сразу переходит к делу. - Могу я одолжить твой зал, если он свободен? - Эм…да, - Пак реагирует быстро и теряется от неожиданности. Бросает квадратный пластик из рук и хватает девушку под локоть и буквально уносит на второй этаж, подальше от любопытных глаз. Он знает. Знает откуда она едет такая бледная и растерянная. Он также знает, что лучше бы она поехала домой и не светилась в обществе лишний раз, когда по телевизору и по всем страничкам в интернете пишут о скандальном поступке примы. Блондин не смеет спросить где его друг, не смеет упомянуть почему в такой момент его нету рядом. И он злится на него как никогда ещё. На его месте он никогда не позволил бы ей проходить через это в одиночку. Но в последнее время и мысли, и слова, и сожаления у него лишь наполнены одним только «если бы». На большее он не мог претендовать. - Я это… пойду вниз, помогать, - Чимин вопреки внутреннему желанию остаться рядом и прижать это хрупкое тело к себе, решает поскорее удалиться, - Позовёшь, если что-нибудь понадобится. - Ага, спасибо, Чимин… Парню показалось, у Чеен задрожали губы и пелена слез покрыла глаза, но она отвернулась от него. За закрытой дверью студии блондин слышит звук музыки. Балерина начинает разминку. Девушка поднимает руки над головой и тянется к потолку, выпуская из груди стон блаженства. Да, давно она не разминала тело и не танцевала. Медленно расправляет плечи, разминает шею, бёдра, закрыв глаза. Огораживает себя от всего мира. Включает музыку. Знакомую, выученную до каждого счёта, каждой детали, приевшуюся и пропитавшуюся до костей. Потому что она готовилась быть Жизель почти год, а выступила всего-то три дня. А теперь чем все закончилось?! Чеен раскрывает руки и нежные пальцы, приступает исполнять последний танец Жизель. Умирающую, слабую, преданную. Мышцы помнят каждое движение, деталь, важные точки. Сотэ, двойной тур по полу, арабеск. Увеличивается темп музыки и вместе с тем и тяжелее дышать. Но в этот раз освободиться от навязчивых мыслей Пак не удаётся. Звонок. Дождь. Разговор с матерью. Ссоры. Тэхен. Дженни. И конференция. В которой Чеен говорит, что бросает балет. «Почему Тэхен все ещё не рядом?» Тело лишь двигается в такт музыке, по инерции, но сама она не чувствует ни движений, ни свое тело. «Почему все должно было дойти до такого безобразного положения?» Тем временем ритм музыки доходит до кульминации, девушка бежит вперёд на носочках, руки тянутся вверх. Надежда. Ноги слабеют, и брюнетка падает на пол. - Ненавижу! Аргх! Бьется кулаками. От злости даже не чувствует боль в лодыжке. Да, пируэт у неё все ещё слабый! - Бесит! Другой час в попытках отвлечься от мыслей, терзает себя повтором неудавшегося пируэта. Ещё другой, чтобы просто потанцевать. И ещё другой, чтобы понять, она танцует в последний раз в качестве примы, как та, которая покоряла сцену и сердца зрителей. Когда по ней, наконец, бьет жесткое и самое настоящее осознание произошедшего и того, что теперь у неё не будет возможности быть артисткой, за окнами виднеются сумерки. А в зале слышится лишь ее тяжелое дыхание и отчаянные всхлипы. Плач брюнетки щемит сердце блондина, беспомощно наблюдающего за спиной. Робкий шаг в ее сторону. Неспешные пару шагов. А затем и быстрые шаги, чтобы поскорее укрыть трясущиеся плечи тёплой кофтой. Парень садится на корточки и приподнимает плечи, чтобы видеть лицо, но Чеен не поднимает голову в попытках скрыть слёзы. Но это наоборот усиливает боль в сердце и вскоре всхлипы превращаются в рыдание. Когда из под мокрых густых ресниц выглядывает глубокий взгляд, полный отчаяния, Пак Чимин больше не сдерживается. И совсем не по-дружески прижимает девичье тело к своей груди. - Все хорошо. Все в порядке. Это мгновение, когда блондин позволяет себе такую дерзость - быть так близко, чувствовать ее неспокойное сердцебиение, гладить по волосам, спине, говорить тёплые слова - равносильно счастью и смерти одновременно. Чеен не отстраняется, даёт волю слезам в его объятиях. Она просто пользуется дружеским плечом в такой трудный момент. А он такой подонок. Настанет день, когда он сильно пожалеет об этом, будет мучаться и терзаться, как предупреждала его Ким Джису. И то, что она сейчас видит перед собой, не сдержавшись придя в танцевальную студию, лишь подтверждает ее домыслы. Пак Чимин дурак, который сам же толкает себя в обрыв. О, и как же она чертовски права! Он сегодня слишком болтлив. Ночь и разгульная атмосфера клуба, выпитый алкоголь в крови изрядно распустили его язык. Он то и дело нёс чепуху, отмахиваясь от успокаивающих рук младшего. - Хен, пожалуйста, успокойся! - дергается Чон, заметив у входа Кима, который коротко кивнув бармену, направлялся в их вип-зону, - Сами разберутся! - Как он мог оставить ее одну в такой ситуации, Чонгук? - Чимин пьёт много, даже слишком, но не пьянеет. Не получается заглушить недомогание и выгнать из памяти заплаканную балерину. - Хен, хватит-хватит пить! - трындит Гук и отбирает бокал коньяка. Как раз в помещение заходит хмурый Ким. Какой-то потрёпанный, несобранный, рассеянный. У него на уме лишь одно - выпить и забыть. Поэтому он даже обрадовался звонку младшего. - Как вы, хен? - Гук все ещё считает, что Пак Чеен его единственное спасение от такой угнетающей жизни, несмотря на то, что и в этот раз он решил идти к Джен. Тэхен не отвечает и даже как-то виновато убегает от взгляда парней, особенно, чиминовых. Но к удивлению, минутой назад размышлявший чуть ли не об убийстве друга, Пак остаётся спокойный как удав. Сидит себе и думает о чём-то своём. Прошло около десяти или чуть больше дней как они не общались? Чимин не помнит. Ким залпом выпивает бокал крепкого алкоголя и быстрее затягивается сигаретой. Пачка у него к удивлению, купленная довольно давно, оказывается такой полной. В последнее время он даже не курил так много. Привычка курить на балконе сошла на нет. С тех пор как он начал слишком много думать о балерине. Обжигая лёгкие никотином, медленно выпуская дым из груди и наблюдая как он рассеивается в комнате, он проходится по всей собранной информации о жене. Она любит, когда в шторы гостиной всегда открыты и пускают в комнату лучи солнца. Любит таскаться со своими растениями. Ей вечно холодно, поэтому ей всегда нужно носить тёплые носки. Хмурится, когда не может найти подходящую музыку для своей разминки. И всегда пахнет лилиями. Одурманивающий запах, который всегда затуманивает его разум. От этих мыслей ему совсем дурно, кружит голову, он тихо смеётся смотря в потолок. - Как там Джен? - блондин уважает старую подругу и их дружбу. Ким Дженни прекрасная девушка, таких мало, но сейчас его тон звучит язвительно и осуждающе. - В порядке. Но родители точно разводятся, - Гук спешит ответить. Хочет показать, что и он там был, наверное, рядом с ней он даже пробыл больше чем Ким. - Ты ведь знаешь ее вспыльчивый характер. Под эмоциями навредила себе, - продолжает младший. Ким Дженни в белой балахонистой пижаме, на больничной кровати, пустым взглядом была похожа на зверька пойманного в капкан. - Дурочка, - первое, что Киму пришло в голову, когда он зашёл в палату. Ее вспыльчивость, глупость и отчаянные поступки напомнили ему прежнюю ее. Когда она убегала из дома, прыгала с окна, угоняла одну из машин в гараже и ещё много всего безбашенного. Они тогда ещё учились в старшей школе. Но данный ее поступок он никак не хотел оправдывать. Навредить себе? Зачем? Чтобы родители не ругались, чтобы всегда были вместе? Может такие потрясения для него обычное дело, но для нее это трагедия. Он знал. Все знали. Но то, что она сделала с собой - он этого не хотел понимать и не пытался. Но чувствовал вину. Он всегда пренебрегал ее переживаниями, это временно, это все пройдёт. Может ещё тогда, на острове, ему стоило успокоить, помочь понять родителей и простить за поступки. - Побудь со мной, Тэ. И он был. Сидел и осматривал белые стены. И думал. О Пак Чеен, которая отмахнулась тем, что все в порядке и она сама справится с конференцией. Впрочем как и всегда. Такими решениями она вечно снимает с него ответственность, бремя и делает его жизнь такой легкой. Ким снова залпом выпивает обжигающее горло жидкость, берётся зажигать вторую сигару. - Тебе тоже стоит навестить ее. Спрашивала о тебе, - гаркает Чонгук, подозрительно осматривая ухмылку Чимина. - О, я думаю без меня переживет, - язвит блондин, откинувшись на спину и подглядывая на Тэхена, которого бросает в омут сумасшествия. У него трясутся плечи и дрыгают ножки от приступа смеха. Он смеётся. Сначала тихо, спокойно, как от веселой шутки. А потом заливается истеричным смехом. Гадким, неестественным и безумным. - Выйдем. Когда блондин со стальным взглядом направляется к выходу, подозвав за собой друга, Гук резко возвышается перед ним, прося остановиться. Они пьяны и полны гнева. Кто знает, что они могут сделать? Но холод во взгляде старшего останавливает его. Он молча наблюдает за спиной решительного блондина и Кима, идущего слегка шатаясь. Майская ночь пробивает тело прохладным ветром. Фонари и огни сотен домов заглушают ночное небо и свет звёзд. Как они давно не были в загородном доме, где часто проводили время за долгими дружескими разговорами на открытом воздухе. Они так незаметно стали взрослыми, забитыми, каждый своими проблемами, хмурыми и нервными. Даже их дружба будто бы дала трещину. Чимин ощущает некое бремя на сердце, ситуация кажется ему такой запутанной. Он был запутан в собственных чувствах и хотел справиться с этим сам, но сегодняшний случай никак не позволяет ему проглотить и забыть. - Сказать тебе кое что? Я впервые в своей жизни жалею, - парень чувствует легкое головокружение, недомогание, как будто собственный голос делается чужим и отдалённым. Но это, наверное, вовсе не от количества выпитого алкоголя, а от того, чем закончится этот разговор. - О чем же? В отличие от блондина шатен находится под куражом спиртного опьянения. Пытается глотнуть как можно больше свежего воздуха. От холода и от прокуренных сигарет болят легкие, что отдаёт в рёбрах. Засунув руки в карман брюк, он слегка шатается то взад, то вперёд. - О том, что не встретил Чеен раньше. - Что ты сказал? Хватит Пак, ты пьян. Кима от такого заявления бросает в смятение. Может ему послышалось? Его голова трезвеет в мгновение и он отмахивается от друга, оправдывая его слова тем, что тому алкоголь пошёл не на пользу. - Я всегда был честным с тобой, Ким Тэхен. И я честно говорю тебе сейчас, что не заслушиваешь ее. Ты заставишь ее плакать. Пак выдыхает слова на одном дыхании и прямо смотрит на своего друга, который все ещё сомневается в том, что он сейчас это серьезно. - Заткнись, мать твою, Чимин! Я придушу тебя прямо здесь! - Почему она плакала? Почему снова заплаканная пришла ко мне в студию, блять! - Когда? Что ты говоришь! Ким окончательно трезвеет от слов друга. В глазах темнеет от гнева. Он хватает того за ворот рубахи, тяжело дыша. - Где тебя, черт, носило! Где ты был?! Был с Джен! Когда Чеен нуждалась в поддержке! И ты даже не в курсе, как она себя во всем винит! Удар по лицу. Тэхен ударил его. Не сдерживаясь и не жалея сил. У Чимина разбита губа. Теперь его берет истеричный смех, будто бы выпитый алкоголь только сейчас одурманивает его разум. Он не контролирует себя. А брюнет ощущает все слишком ясно и трезво. - Разве не ты говорил, что не нужна, не в твоем вкусе, не та ради которой ты будешь стараться и клялся мне, что даже и не увидишь в ней женщину, падонок ты, Тэхен! Тогда отпусти ее! - Закрой! Закрой рот! Убью, Чимин! - Тэхен, не видя перед собой ничего, молотит друга кулаками. Пока тот лежит на холодном асфальте, искровавленный и отчаянный, - Моя! Она моя жена! Как ты смеешь! - Отпусти ее. Не заставляй питать надежды на твою любовь. - Пак тяжело откашливается и выплюнув собственную кровь, корчится от боли в челюсти и смотрит в небо. Слышит бешенный крик друга и то, как он разбивает кулаки об асфальт, а затем снова хватает друга за грудки и поднимает на ноги. - Вставай, Пак! Чертов сволочь! - Тэхен снова машет кулаками, ударяет его снова и снова. Пак тоже не сдерживается и бьет его в ответ. Из носа брюнета струится алая кровь, разбивается нижняя губа. Их ссора быстро превращается в рукопашную, в которой никто не хочет уступать, пока к ним не бежит обеспокоенный Чон. - Хен! Хен! Хватит, успокойся, - он цепляется за плечи Кима и останавливает, пока блондин заливается истеричным смехом. - Как ты посмел! Допустить даже мысль об этом! Айщ! Ким злобно отмахивается от Чона. Но тот бежит за ним и еле отговаривает от затеи сесть за руль. - Возьми такси! Бери такси, идиотина! Ким коротко кивает и садится в такси, указав адрес. Ему нужно домой. Поскорее. К ней. Объясниться. Но совесть мучает его. Какое ему оправдание? - Йа, Пак Чимин, ты совсем слетел с катушек, - Гук делает попытку поднять его на ноги, но тот отмахивается и продолжает смотреть в ночное небо. - Так паршиво я себя никогда не чувствовал. - Знаю… - младший, обременённый сложившейся ситуацией, не стал упрекать друга в проступке, - Он поймёт, когда придёт время. В квартире играет короткая мелодия открывшейся двери. В тишине и во мраке темноты это так некстати громко. Поэтому Тэхен старается быть не шумным. Он просто надеется, что балерина спит. Наверняка, он ещё не готов встретиться с ней лицом к лицу. Разувается, стягивает с себя легкий свитер и остаётся в белой футболке. Аккуратно снимает часы и оставляет на тумбе у входа. С каждым шагом в сторону гостиной тело напрягается и покрывается мелкой дрожью. В гостиную падает неяркий свет луны и несильный свет некоторых квартир высоток сквозь, к удивлению, открытые шторы. Чувствует себя трезвым, хотя переставляет ноги не с особой легкостью. Слегка шипит, вытирая кровь с разбитых губ. И застывает на месте при виде девичьей фигуры, тихо вышедшей из ванной комнаты. - Ой, - Чеен отходит назад от испуга, нечаянно уронив полотенце. - Тэ…хен? Брюнет рассматривает черты лица девушки, все в ней такое нежное и аккуратное. Рассматривает то, как длинные мокрые волосы прилипают к лицу, спускаются к ключицам и сыпятся по плечам. Он слышно сглатывает, когда понимает, что она стоит в молочно-белой лямке и пытается укрыться полотенцем. Отворачивается. Глазами находит ее белоснежные смешные тапочки у дверей в ее спальню. Быстро подобрав их, тихо просит не ходить босыми ногами. Выпрямившись понимает, что они стоят близко. Чувствуют сбитое дыхание друг друга. Его дурманит ее запах. А ее беспокоит запах спиртного, его потрёпанный вид и едкий запах никотина. - Что с тобой? Ты дрался? - девичьи руки неосознанно тянутся к лицу мужа, но зависают в воздухе. Тэхен по-сумасшедшему улыбается зубами. Приподнимает руку и похлопывает ее по голове, совсем как в тот раз. Раз. Два. Три. - Жизнь - такое редкостное дерьмо, правда, коротышка? - Не коротышка. - А я такой редкостный ублюдок, - он не сдерживается и сам не замечает, как сильнее прижимает девушку к себе. Чувствует тепло ее тела и хрупкие очертания. Когда его рука проводит по волосам, у неё сбивается ритм дыхания. Совсем как в тот раз. - У тебя такие длинные волосы. Чеен молчит, затаив дыхание. Но это близость кажется ей такой неправильной, когда пальцы парня внезапно очерчивают линию губ. - И губы… - Тэ…хен, ты пьян. - Да, выпил немного. Прости. - Ничего он не пьян. Алкоголь давно выветрился из крови, он трезв как никогда ещё. - Выпил, но я не пьян, - он сильнее прижимается к ее телу, пальцем гладит ее похолодевшую щеку. - Я такой ублюдок и такой эгоист. Я знаю, - он не прекращает судорожно бегать глазами по ее лицу, - Я не смею говорить тебе такого… Рука парня, спустившееся к ее шее, обжигает кожу и заставляет брюнетку задрожать с новой силой в его руках. - Но больше не ходи к нему плакать. Даже если плачешь из-за меня, - девушка впивается коричневыми глазами в лицо напротив. Тэхен в темноте кажется слишком таинственным, далеким, даже стоя так близко к ней. Но сказанные им слова, как-то метко бьют по самому больному и на глаза наворачиваются слёзы. - И не плачь, когда одна. Плачь, только если я рядом. Ким не сдерживается и накрывает желанные губы своими. Поцелуй снова получается нетерпеливым, мокрым и собственническим, и оставляет за собой привкус железа во рту. - Прости. Прости, - он отстраняется и заламывает собственные пальцы, чтобы сдержать себя от новых прикосновений, - Я виноват перед тобой. - Но не хочу отпускать. Будешь рядом терпеть меня такого, Чеен, - он снова льнет к ней всем корпусом и трется носом об ее щёку, в которых следы от мокрых слез. Пак поднимает взор решительных коричневых глаз, побеждённая своими потаёнными чувствами, и прикасается тонкими холодными пальцами к его лицу, проходится по ровной линии носа, совсем легонько касается разбитой губы и хмурится. От этого жеста у парня стучит сердце, больно бьет по рёбрам и сбивает дыхание. Теперь он позволяет себе вольность - обнять ее, огрести в охапку, прижаться всем телом и уткнуться в шею. - Я знаю, тебе тяжело бросать то, что ты любишь и чем занималась всю жизнь. Но это ненадолго, ты можешь начать заново, правда? - шепот в шею и эти слова успокаивают. Но Чеен слегка улыбается себе от наивности мужа. Ведь примой не можешь быть всю жизнь. Она испортила себе все в самый ответственный период в карьере. Но похоже сегодня обрела нечто другое, ещё только зарождающееся, слабое, хрупкое, которое также нуждается в бережливом отношении. Она открывается своим чувствам и принимает их. Разрывает долгое объятие и тянется к его губам, поднимаясь на носочки. Когда Ким углубляет поцелуй, сжимает талию, ее тело немеет и становится податливой, будто бы собственные мышцы ослушиваются ее и все больше и больше отдаются во власть его прикосновениям.