Запах ее души

Чеен после встречи с Соль долго не идёт домой. Вечерняя прогулка на свежем воздухе поможет ей успокоиться, придти в себя. Услышать от коллеги слова прощения и тёплые пожелания изрядно помогло ей встряхнуться, отпустить бремя и тяжелые воспоминания о том дне. Тот период был самым нелепым эпизодом в ее жизни. На улице темнеет, горят фонари местного сквера, и людей становится тоже больше. Пак растворяется в этой толпе, идя размеренным шагом и отвлекает себя на изучение всего, что ее сейчас окружает от мыслей о Тэхене. Но мысли о нем беспокоят, не оставляют в покое. Он звонит и не может дозвониться. Блок его звонков. Как хорошо, что в смартфонах есть такая функция. Раньше бы Чеен почувствовала, что это детский поступок, незрелый, а может в силу «правильного» воспитания и спокойствия других людей перешагнула бы через себя, утаила бы обиду и ни в коем случае не стала бы ставить других в неудобное положение. Но теперь все как-то не так. В уравнении сложный параметр — чувства, любовь и отчаянное желание внимания. Внимания, которым будут окружать, осыпать словами, поступками и всеми способами. Раньше Чеен не любила, не была даже влюблена в кого-то и думала, что логика всему верное решение. Но теперь все по другому. Постепенно она осознаёт, что вместе с любовью к человеку тебя наполняет и эгоизм. И обдумывать правильность своего поступка отпадает на второй план. Она не будет отвечать на его звонки пока не захочет, не скажет, где она так поздно пропадает, пока не захочет. И есть в этом решении эгоизм. — Чеен, доча, привет! Очередной привычный звонок от матери. Чеен почти выучила все ее реплики. — Как вы? — Все хорошо. Брюнетка давно перестала спрашивать встречный волнительный вопрос: «А вы? Как папа? Как его здоровье?». Обида на него затаилась где-то глубоко в душе, в тот же самый час, когда он позволил ей в одиночку решать проблемы. Не прислушался к ней и дал случится этому фиктивному браку. — Я встречалась недавно с Госпожой На. Она жалуется, что вы с Тэхеном не посещаете семейный ужин. — И? Чеен порядком раздражается. Разговоры с матерью никогда не заканчиваются на хорошей ноте. — Как и? Это некрасиво, как минимум, Чеен! Где твои манеры? — Мои манеры тебя больше не должны волновать, — цокает девушка. Удивительным образом в последнее время она замечает за собой, что звонки от матери не пугают ее, а голос при разговоре остаётся уверенным и она может говорить то, что на уме. Потакать ей и ее желаниям она давно разучилась. И в том помог Тэхен. Сейчас у Чеен мысли только о том, чтобы увидеть его. Она обижена, но скучает. — И ещё, прекрати ставить палки в колесa Соль! Она имеет право на будущее. — Ох, милая моя, снова ты за своё! Ей отказывают, потому что она не талантлива. — Это не тебе решать, мама! Хватит портить всем жизнь! Оттого, что ты так будешь делать, мне уже не вернуться в балет! — Чеен! Я ничего такого не делала, — оправдываются по ту сторону трубки. — Будто бы не из-за тебя ей отказывают в ролях! Пак догадывалась почему восстановление Соль было долгим и почему она все ещё танцует в последних рядах. У мамы просто была власть и влияние, которым она любила пользоваться, а эта ситуация с Соль была отличным вариантом для неё. Мать оставалась в излюбленном амплуа манипулятора и надеялась такими методами заставить Пак снова играть по ее правилам. — Продолжишь так делать, я молчать не буду, мама. И ты уже давно знаешь, что пойти против тебя будет большим удовольствием. Прекрати вмешиваться в мою жизнь и ходи на свои бессмысленные собрания со своими сумасшедшими подругами, как и ты! Прежде чем успевают что-то ответить на той стороне, телефон отключают. Такого серьёзного сопротивления Чеен раньше не оказывала. От такого эмоционального всплеска она вся дрожит и начинает плакать. Плакать скорее от счастья. Или понимания. Понимания и осознания, что больше мать не имеет над ней никакого влияния. Пак может решить все за себя, говорить «нет», и может даже пригрозить. Разве это не повод гордиться собой?! Она прошла трудный путь и теперь почувствовала себя свободной. Она почувствовала не просто свободу, а чувство будто заново приобрела себя. Будто нашла себя, поняла кто она, чего на самом деле хочет, о чем мечтает, что любит, а что ненавидит. Внутри разливается горячий пепел новых мыслей, амбиций, страсть и готовность к будущему. И в этом будущем уравнении главное место занимает эгоистичное желание быть любимой. В этом она, наверняка, эгоистичнее, чем Ким Дженни. Балерина идёт и осматривает зелёные листья деревьев, романтичные фонари, деревянные скамьи, на которых семейные пары, дети, пожилые люди, слышит шум разговоров, громкий смех молодёжи. Ей предлагают купить шарики, сладкую вату, уличные снэки. Но Чеен решает пойти в фургончик с токпокки и быстро поздоровавшись с аджуммой, заказывает порцию. Наверняка, такой опыт у неё впервые за всю жизнь: гулять в одиночестве, спокойно есть горячий токпокки, и издалека слышать звуки гитары уличного артиста. В этой одинокой прогулке таится своя романтика. И Пак наслаждается этим. Когда она, наконец, успокоившись после конфликта с матерью, включает телефон, сразу видит сообщения о пропущенных и пару текстов в мессенджерах. «Чеен, ты где? Не берёшь телефон» Первое сообщение от Гукки. «Чеен, с тобой все хорошо? Почему отключена?» Второе сообщение тоже от него. «Привет. Чеен, надеюсь все хорошо. Тебя не могут найти» Прислано недавно от Джису. И куча другого возмутительного текста от матери. Все это льстит ей. Пак Чеен смущает мысль, сидящая в глубине души, то, что она не позволяет думать себе — желание стать невидимкой. Или вот бы она стала птицей и улетела куда-нибудь далеко. Подобное поведение, то, что она намеренно игнорирует все звонки и сообщения, заставляет ее чувствовать себя ребёнком. Который не может справиться с эмоциями. Она воспитанная леди, сдержанная, до этого дня ни разу в жизни не перечила никому, была послушной, разумной, все так, как ее учили и требовали от неё. Теперь же от подобного поведения стало смешно от себя. — Не спеши так, детка! Аккуратней, горячо, — ворчит тетенька, заметив, как спешно кушает девушка. У Чеен жжёт в горле от непонятного чувства, и вовсе не от острого снэка. Она злится на него. И только сейчас открыта себе в этом признаётся. Вчера, когда он пытался оправдаться, извиниться, объяснится, она ему не позволила. Отмолчалась. Не упрекала, не осуждала, а лишь продолжила вести себя по обычному, впрочем как и всегда. И это было ошибкой. Она собственноручно воздвигнула хладнокровную крепость со своей стороны. И не дала ему шанса достучаться до неё. Пак снова обманывает себя. Без него рядом возникает привычное чувство одиночества и беспокойная тревога. Сколько бы она не пыталась отвлечь себя «вечерними прогулками», в горле жжёт от горечи и послевкусие, которое оставил их разговор. Душит любовь к нему, ревность и собственническое желание обладать им. Это настолько невыносимо, что брюнетка на грани рыдания. — Спасибо, — туманно поблагодарив хозяйку, заплатив за угощение, шагает прочь из парка. Но знакомый бас, раздавшийся сзади, останавливает ее. — Пак Чеен, — чертыхается брюнет, — Вот черт, думал, умру от волнения. Балерина приказывает себе остановить слёзы. Ведь она обещалась быть смелой, хотя бы в любви. «Не поворачивайся, Чеен» Девушка застывает на месте, всхлипнув, смахивает свои слёзы. Брюнет бежит обнять сзади. Реалии таковы, что худощавое тело балерины все ещё исчезает, почти растворяется в его объятиях. Запах лилии при такой близости лишает рассудка. Ее тонкий голос эхом отзывается в ушах. — Я вспылила в тот раз, — Чеен признаётся, что слишком накрутила себя мыслями, будто бы ее пытаются использовать. — Нет. Твоя правда, — брюнет не отстраняется от неё и продолжает крепче обнимать со спины, — Я трус. И я боюсь. От такого признания, сказанного шепотом, со стыдом, с поражением, Чеен чувствует ноющую боль в груди. Она поворачивается к нему лицом, оставаясь в объятиях надёжных рук и видит уязвимый взгляд. Ким Тэхен, наконец, признаётся себе и ей. — Боюсь любить. Боюсь любить тебя, Чеен. — Мне будет больно услышать только это, если ты не продолжишь объяснять, — теперь балерина обнимает его за шею, поднявшись на носочки, — Скажи мне. — Я не уверен, что рядом со мной ты будешь счастлива. Я не достоин. Не достоин любить. Боюсь, что сделаю тебе больно. Ким прячет лицо в хрупких, но таких знакомых плечах брюнетки. Прячет, чтобы спрятать слёзы. Ему стыдно. Он все ещё думает, что не научился нести ответственность за близких, не научился смело говорить и отстаивать свои чувства, а вместе с тем в его сознании было укоренившее понятие будто бы он был как собственный отец. Лживым, безответственным, способным на измены и предательство. — А я счастлива, Тэхен. Пак отстраняется от мужа, хватает его за лицо и совсем-совсем заботливо вытирает слёзы. Ее радует такая сторона Тэхена, когда он говорит о переживаниях и делится с ней мыслями. — Я обижена. Я скучала. Я хотела, чтобы ты перепугался. А теперь ты здесь, нашёл меня и так крепко обнимаешь. — Чеен…у меня в офисе, это ничего не значит. Дженни слишком легкомысленно относится к своей жизни и я просто пытался объяснить ей. Не хотел грубить тебе и задеть. — Я знаю, Тэхен, знаю. Чеен теперь отстраняется от него и улыбается в лицо, шагает вперёд, но Ким успевает сплести их пальцы. Ее ручки все такие же холодные, даже в летний вечер. Но этот холод обжигает его ладонь. Нечто горячее разливается по телу при виде ее неловкой улыбки. — Приревновала тебя, — да, она снова улыбается. И эта улыбка граничит между безмятежностью, невинностью, а также тем, что может его и убить, и возродить. Он несдержанно тянет ее к себе, плотно прижимается всем телом, обнимает тонкую талию и оставляет пламенный поцелуй на губах. Ее внезапные и искренние признания делают его зависимым. Есть, что-то слишком особенно манящее в ее честности и открытости. Балерина отстраняется от поцелуя, убегает вперёд и гулко смеётся, почти во весь голос. Кружится на месте. Кружится совсем по танцевальному, как балерина, в стойкой позиции на носочках, в конце, забывшись, даже выполняет фуэте, но неловко цепляется лодыжкой за края длинного платья и оказывается спиной на газоне. Ким успевает подхватить и возвышается над ней. Она хихикает. Глаза выдают ее. Она смущается, когда Ким оставляет поцелуй на носике. Разве этого недостаточно для любви и счастья?! Тэхен снова целует ее, но в этот раз так невесомо и нежно. Загребает в охапку, прячет лицо в ключицах и шепчет, тихо-тихо, чтобы слышала только она: — Я люблю тебя. И подолгу прислушивается к стуку ее сердца, лёжа на этой зелёной лужайке парка, отстраненные от внешнего мира. Вслушивается в размеренное дыхание девушки, пока она думает только о трёх словах, недавно услышанных и не верит себе. Как говорила бабушка, жизнь, действительно, капризна, но так непредсказуема и полна сюрпризов. А ее сюрпризом стал фиктивный брак и грубый Ким Тэхен.