Запах ее души

Когда Чимин говорит, что его слова не пустой звук и он серьёзен, именно это он имеет ввиду. В этом Джису убеждается, когда утром в столовой ее встречает букет красивых белых роз с милой запиской. А следом и сообщение в мессенджер. «Можно отпросить тебя на обед?» Хозяйка сразу же замечает смущенную улыбку своей подопечной, готовя кукси на кухне. Джису поднимает на неё свой взгляд, вот-вот готовая отпроситься, но ее опережает тётушка: — Джису, милая, подойди ко мне. — Да, тётушка? — у той сердце подпрыгивает в груди, может ее собираются отчитать? — У тебя нелёгкие времена, — выражает своё волнение женщина, знаю насколько ухудшилось состояние матери этой молодой девушки, — Но я здесь, чтобы поддержать тебя и Чимин тоже, — мило улыбается и обнимает Ким. От этого брюнетка почти плачет. Как же приятно знать, что ты не одна, — Он хороший парень, Джису. Хозяйка традиционной столовой была уверена в своём жизненном опыте и прекрасно знала о чем сейчас говорит. И она, наверняка, права. Чимин сделает ее счастливой. И их встреча ни в коем случае не случайность. Пак Чимин всегда был из тех людей, кто хотел строить дом. Свой дом, наполненный уютом, радостью, весельем и, в котором было бы комфортно. Но со временем он понял, что комфорт находится рядом с правильным человеком. И, может быть, правильным человеком для него окажется Ким Джису, а он нужным человеком для неё?! «Цветы такие прекрасные. Спасибо, Чимин» Однако Джису почти бледнеет, услышав от парня куда они собираются ехать, когда он приезжает к ней в обед, закончив важные дела в компании. Приезжает он воодушевленный, ведь отец смягчился, согласился на его условия и даже поощрял сына на сегодняшнем собрании главных спонсоров и представителей компании. Пак старший был доволен сыном и ни в коем случае не собирался допускать того, чтобы он снова ушёл далеко от семейного бизнеса. Отец Чимина все ещё оставался упрямым, строгим и хотел, чтобы все было именно по его желанию. Но блондин решил проявить мягкость. — Я знаю тебе страшно. Но не хочу, чтобы потом ты жалела, Джису. Нужно посещать ее чаще, быть рядом, даже если… — Джису прочитывает в глазах парня, почти сказанное «даже если она не помнит тебя», но он лишь осторожно заключает, — Даже если страшно. — Ты прав. Не хочу жалеть. Это лишь означает то, что матери осталось недолго жить. Медсестра Мэй напоминает об этом каждый раз, когда брюнетка говорит с ней о состоянии матери. После таких замечаний Ким лишь плачет и идёт жить свою жизнь. В машине Ким пытается отвлечься и отмахнуться от навязчивых мыслей: какой в этот раз предстоит перед ней мать? — Ты вернулся в компанию? — Ага. Помнишь я ездил говорить с отцом, — блондин рассказывает все изменения, произошедшие за пару дней. — Решил заняться семейным бизнесом. Не хочу больше быть в ссоре с семьей. Ким слегка поворачивается корпусом к парню. И почему-то впервые видит его с другой стороны. Сейчас блондин как никогда ещё нарушает ее ранние стереотипы. Он такой зрелый, вдумчивый, уверенный в себе взрослый человек. Рядом с ним она же все ещё выпускница, которая ничего в жизни не смыслит. — Вечные конфликты с отцом лишь расстраивают маму. И я решил, что буду заниматься делами компании, а ещё буду вкладываться в благотворительность. Чем будет хуже открыть бесплатную студию танцев для детей, у которых нет на это возможностей, м? Ким улыбается. Блондин такой осознанный, другой, взрослый и одновременно такой тёплый. — Это прекрасная новость! Я рада, что ты нашёл такой выход, — брюнетке в первую очередь приятно, что он делится с ней. Так он кажется ей намного ближе. — Правильно поступил? На такой любопытный вопрос Ким остаётся лишь отмолчаться с улыбкой на лице. Он знает лучше. Пусть поступает так, как он хочет и считает нужным. Джису бы в любом случае его поддержала. Мэй ужасно радуется увидев пару на пороге лечебного санатория. Джису выглядит намного спокойней и устойчивей, нежели в прошлый свой визит, и несомненно, в этом заслуга блондина. Сначала они посещают кабинет главного врача, чтобы понять общее самочувствие пациентки. И где-то внутри у Ким надежда на то, что она услышит: «ее состояние улучшается». Но это лишь пустое желание ребёнка внутри неё, а уже взрослая Ким Джису понимает, что с таким диагнозом можно только радоваться на «стабильно» и «не ухудшилось». Этих двух слов, увы, она не слышит, пока женщина описывает общее состояние своей подопечной. Ее случай немного печальный и неизбежный. Она уже потеряла связь с реальностью. — Мне неприятно это говорить, — женщина вздыхает, смотря на молодых людей, — Но вам нужно быть терпеливыми. Пак знает, что последняя фраза врача значит лишь одно — им нужно быть готовыми к самому худшему исходу. Впервые, а может и нет, но блондин запомнит этот момент, как самый первый раз и навсегда, у Джису маленькие и тёплые руки. Несмотря на ее растерянный вид, побледневшее лицо и страх в глазах, в ней тёплый луч и жизнь. Чимин ещё крепче сжимает ее пальцы в своих руках, молча сообщая о своей поддержке. Джису перебирает в себе чувства. Это сново чувство будто бы они настолько близки, насколько это возможно. Почти как один человек. Его поддержка ощущается не просто где-то в глазах, или в том, как он сейчас перебирает ее тонкие пальцы, и даже не в том, как он тихо произносит, что все в порядке, а внутри неё. Встреча лицом к лицу с матерью, всё-таки, леденит кровь в жилах. От красивой женщины теперь лишь потрёпанные выпавшие волосы, безжизненный взгляд в пустоту, трясущиеся руки, и совсем-совсем сутулый и вялый вид, будто бы она изо всех сил старается удержать равновесие, прислонившаяся к спинке койки. Джису на какое-то мгновение кажется будто бы женщина почувствовала ее присутствие, запах, голос, когда крепко обняла ее. — Привет, мама. Когда к ее кровати подходит Пак, чтобы оказаться за спиной девушки, если вдруг той станет плохо, женщина улыбается, смотря на него. Улыбка получается кривой и может даже странной. Но это создаёт такое ощущение, будто бы она узнала и ее и его. Может это где-то в глубине сердца, но, к сожалению, больной мозг не может это воспроизвести. — У тебя все хорошо? — Джису в этот самый момент борется с собой, тяжело знать, что для своей мамы сейчас она просто незнакомка, а с Мэй она охотно взаимодействует, хотя скорее и не помнит ее имени. Ким хочется забрать ее к себе и ухаживать только чтобы она хотя бы так улыбалась ей, даже если и не будет помнить, но вспоминает последнюю ее просьбу в письме, — Я принесла тортик к чаю. — Торт? — она слегка заторможенная, но улыбается медсестре, — Я люблю, — какое-то время она оглядывается по сторонам, будто бы заново вспоминая где находится, заново вникая в белые стены санатория, — Люблю торты. Единственное на что она реагирует так, будто бы прекрасно знает это и помнит свою жизнь — это только, когда ставят ее любимую песню молодости. Джису сидела возле ее кровати, держа за руку и слегка улыбаясь губами, а глаза бегали от лица матери к двери, чтобы сдержать слёзы. Она изучала лицо матери. Та все ещё оставалась красивой женщиной, с аккуратными чертами лица и тёплыми мягкими глазами. Но в взгляде их теперь читались только пустота и отчуждённость. Она была так одинока в своей борьбе с болезнью. — Я люблю тебя. И знаю, что ты любишь меня. Как ты и просила, буду счастлива, мама. Ким не плакала у ее кровати и даже, когда вышла в коридор, попрощавшись с Мэй и поблагодарив ее. Не плакала, когда они сели в машину и по предложению Чимина поехали в ближайшее кафе. Этот день для обоих был изматывающим, тяжелым, и такой точкой отрыва от реальности, будто бы все происходило не по правде. Но этот день был необходимым условием, чтобы двигаться дальше. — Спасибо. — Я рядом. Ощущения, пока он обнимает ее, тесно прижав к груди, наполняют его другим образом, нежели в прошлые разы. Наверное, оттого, что тогда этот жест воспринимался как дружеский, а теперь же это было по-другому. Было в этой близости необычайное чувство спокойствия. Чимин не боится такой близости, а может даже стремится к ней. Ведь брюнетка должна стать его спасительницей. Но Ким робеет от количества тепла и уюта, которое исходит от парня. Она думает, что забирает себе то, что по праву не может считать своим. То, чего она не заслуживает. Чонгук приятно удивляется, когда в их любимом баре он снова слышит подтверждение их отношения. И считает, что Ким Джису вполне себе достойная девушка для его друга. Он радуется, смотрит то на друга, то на свою выпивку и наслаждается вечером. Впервые за долгое время, кажется, что вокруг налаживается жизнь. — Эта была ненависть с первого взгляда, — шутит Гук, и даже вспоминает день, когда они с Паком поехали в столовую, чтобы посмотреть помещение для танцев, а Ким тогда была весьма дерзкой особой. Но немного посерьёзнев, интересуется, — Это она предложила? Да, я видел, что ты нравился ей. — Нет, это я предложил ей встречаться. Блондин не раскрывает подробностей и даже не желает обсуждать события того вечера. Даже друзьям необязательно знать то, что произошло между ним и Джису. — Она мне симпатична, Гук. И я решил дать себе шанс. — Правда ведь, хен? — Чона накрыло чувство облегчения, Чимин двигается дальше и пытается строить свою жизнь, — Я рад. Очень рад. Джису классная! — Ещё одна новость, — блондин отпивает свой безалкогольный коктейль, — Буду работать в компании. Решаю конфликты с отцом. — Что? — в этот вечер лицо младшего так и передергивает от удивления! — Мгм, чего так раскричался? — ухмыляется Пак, ведь если честно, даже он сам не знал, что решится на такое. — Да нет же, хен, просто неожиданно. Но мы всегда тебя поддержим, знаешь. Беседа друзей получается душевной. Спокойной и размеренной. Обсуждение такого рода, без алкоголи до потери пульса, теперь же имели большую актуальность. Может на такие изменения влиял возраст или жизненные события, или даже то, что каждый из них теперь хотел семью. Ким Тэхен в своём браке и семейном поведении казался счастливым и довольным жизнью. И это была правда. Ким Тэхен чувствует себя счастливчиком, который выиграл эту жизнь с тех пор, как смог понять истинные чувства и признался в них. Трепет момента все ещё ярко вырисовывается в памяти, чувства гулко стучат в груди, и кажется, что его жизнь сейчас — это сон. Семейный Тэхен, как поняли друзья, — это стеснительный идиот. Семейный Тэхен — это перевоплощение и попытки стать романтиком. Впрочем последнее ему удавалось почти с успехом, но это было слегка неуклюже. В последний раз его попытки выразить свои чувства через какой-то романтический ужин дома не увенчался успехом. Он успел испоганить кухню, а затем им с Чеен пришлось отмывать всю катастрофу с плиты и кастрюлек. Он все ещё помнит как брюнетка гулко смеялась. И они решили, готовкой он будет заниматься только под присмотром жены. В другой раз он готовил сюрприз в ресторане и пытался подарить дорогое украшение, которое успешно забыл в офисе. В этой неуклюжести есть некое волнение. Волнение, которое шепчет, что он не достоин всего этого счастья, которое испытывает сейчас рядом с балериной. И он старался все больше, улучшался, и пытался удивлять ее каждый день. Сегодня же он готовит нечто особенное и в этот раз все настолько хорошо подготовлено, что он уверен, все пройдёт идеально. Чеен как-то подозрительно относится к его звонку, чтобы она в этот раз не приносила ему ланч, так как он уедет на собрание вне офиса. Она просто снова догадывается, что тот снова что-то мудрит. — Он слишком милый, тётушка Уонхи, — Пак смеётся вместе с домохозяйкой, учась у неё новому рецепту кимчи. Женщина помнит какой была Чеен в первое время, когда только-только осваивалась в этом доме. В ней было только смирение и усталость. Но сейчас же Пак раскрывается с новой стороны: она любит поговорить, обсудить что-то интересное, часто улыбается и горит счастьем изнутри. За душевным разговором, без негатива от матери и госпожи Сон, без указки других, Чеен осознаёт, что у неё заняло много времени осознать себя и свою значимость. Но это того стоило. В таком радостном осознании наступает вечер и приезжает Тэхен. Его выдаёт слишком квадратная и широкая улыбка на лице. Чеен точно знает, что он снова пытается завоевать статус романтика. Но, когда они садятся в машину и Тэхен, закрыв ее глаза, едет в неизвестном направлении, Чеен боится, что с ними приключится что-то страшное на этот раз. — Тэхен? Куда едешь? — беспокоится девушка. Таких страшных сюрпризов ей не надо. — Не волнуйся, все под контролем. Подожди немного. Оказавшись в нужном месте, Ким помогает девушке спуститься с машины и ведёт внутрь помещения. Таким «пикаперским» замашкам он научился у младшенького. Нужно было всего лишь следовать его советам, но воплощение задуманного не всегда получалось успешным. По ощущениям, когда они зашли в здание, оно показалось ей большим и прохладным, чем на улице. Чеен покрывается мурашками и прижимается к мужу. Тот лишь тихо произносит: — Все, — и сняв с ее глаз повязку, ожидает ее реакцию, — Открывай глаза. — Тэх-е-н! Пак Чеен стоит на сцене Большого театра, где последний раз выступала в роли Жизель. Тут все такое же… каждая деталь архитектуры и дизайна вызывает море эмоции и кажется таким родным. — Но как ты? — ни то, чтобы это уж было очень тяжело придти сюда вечером. Но разве возможно, чтобы в выходной день, когда обычно тут всегда готовятся к ежемесячным выступлениям, учитель мог оставить здание пустовать? Тэхен просто на целый день решил снять это помещение, поэтому не было ни сотрудников, ни танцоров, ни кого-то другого. — Я так долго не стояла на сцене, — Пак неожиданно для себя становится такой эмоциональной и не замечает как слёзы наворачиваются на глаза. Она даже и представить не могла как сильно скучала по сцене. — Станцуешь для меня? Ким вручает ей жемчужно-белые пуанты, изготовленные на заказ специально для неё. Они не сильно отличаются от ее обычных, но парень решил добавить узор лилии и подписать: балерина Пак Чеен. Он по правде сильно хотел добавить ещё и «моей балерине», но не ожидал, что от мыслей уши так сильно раскраснеются. Поэтому не решился. Ну и плюс все ведь и так ясно. Со стороны Тэхена это особенный знак. Раньше в балете он лишь замечал только ее истерзанные ножки и то, как ей приходилось бороться со всем в одиночку. Но теперь же этот жест говорил об обратном, балет — это талант, красота, нежность и его желание всегда быть рядом с ней. Сегодня в зале Большого Театра сидит один зритель. На сцене танцует прима. И даже если она не сможет так свободно стоять на сцене в будущем, для этого зрителя она останется примой на всю жизнь.