Вдребезги

Живу я чужаком среди своих, В капкан себя загнал – Спасенья мне не будет. Каору в ужасе шарахнулась, практически врезавшись в Кеншина. Массивная фигура нависла над ней, огромная лапища потянулась к руке. - Пусти! - взвизгнула Каору, когда пальцы намертво сомкнулись на ее предплечье. - Пойдем, малышка, - пропел мужчина, - мы с тобой сыграем в школку – только ты и я... Каору сделала еще шаг назад, и Кеншин ощутил, что она дрожит, причем с каждой секундой все сильнее. Так-так... вот и голова затряслась, начали расширяться зрачки... - Каору... - неслышно для других выдохнул он ей прямо в ухо. Мужчина, тем временем, все напирал. Его хватка на предплечье не слабела, и теперь не только дрожь предвещала ее приближающуюся истерику – вот уже и дыхание стало шумным и сбивчивым. Кеншин знал, с чем имеет дело, - он хмуро перевел взгляд на лоснящееся от похоти мужское лицо. - Каору, - повторил он настойчивей. Похоже, она его просто не слышала: ага! - набрала в грудь воздуха... - безошибочный признак начала очень громкого и очень истеричного вопля. Он понял – надо срочно что-то предпринимать, в противном случае сюда на ор сбежится весь клуб, а Кеншин крайне не любил находиться в центре внимания, да и здравый смысл подсказывал, что Кацура тоже не будет в экстазе от эксперимента, обернувшегося волной сплетен. И без того за сценкой на входе наблюдало уже не двое и даже не трое зрителей. - Малышка, что-то ты у нас какая-то зажатая, - хмыкнул здоровяк, - не помочь ли тебе расслабиться? Он навалился на Каору – в результате она оказалась едва ли не размазана между ним и Кеншином, который вонзил взгляд в лицо старого знакомца и тихо приказал: - Гендзи, не тронь. Тот инстинктивно качнулся назад, не скрывая удивления: - Это еще почему? Она что – твоя собственность, Баттосай? Кеншин в ответ просто прищурился, предлагая Гендзи рискнуть и продолжить. Тот сделал еще шаг прочь и выпустил Каору, замахав потными ладонями в знак полной и безоговорочной капитуляции, а едва он их опустил, на нем сию секунду повисла какая-то полуголая девица. - Хей, Баттосай, - пьяно гоготнул он напоследок, - а мы могли бы поиграть с ней вдвоем. Так даже веселее. - Пшел с дороги, Гендзи, - рыкнул, темнея взором, Кеншин. Тот подвинулся, и Кеншин, положив свою железную руку Каору чуть ниже спины, решительно толкнул ее вперед: - Шевелись, - тихо приказал он. Она подчинилась, пытаясь заставить конечности двигаться вопреки стоящим перед глазами кошмарным картинкам: замотала головой, чтобы вытряхнуть оттуда ужасающие воспоминания Гендзи, после чего ей удались несколько неуверенных шагов сквозь толпу. - Баттосай, - пьяно смазывая слова, проревел тот вслед, - впер-ред! Оттянись, парень! Капелька удовольствия тебе не повредит! Кеншин развернулся, послав сослуживцу ОЧЕНЬ злой взгляд. - Зато тебе повредит, дебил! - гаркнул, выныривая перед ними, Такасуги. - Лучше заткнись, пока не поздно! Гендзи заржал в ответ. За время краткой перебранки ухватившая его за руку девица успела обвиться вокруг него целиком. Кеншин довольно шустро протолкал пепельно-серую, уставившуюся себе под ноги Каору сквозь толпу. - Как там наша цыпочка – жива-здорова? - промежду прочим поинтересовался Такасуги. Кеншин молча кивнул. Перед ними все расступались, давая дорогу, – на вид невысокий и щуплый, он вызывал не просто уважение - страх у любого, кто бросал на него взгляд. Тут его знали только как Баттосая, и рыжий хвост на макушке был чем-то вроде фирменного знака. Он довольно часто присутствовал на собраниях организации, но никогда не горлопанил и не буянил, и это-то вот ледяное молчание и пугало коллег больше всего. Немногословный киллер. Бесчувственный палач с непроницаемым лицом. Человек, которого уважают. И боятся. Такасуги покосился на Кеншина: - Кстати говоря – давно ли вы, голубочки, друг друга по именам величаете? Взгляд Кеншина мгновенно вонзился в говоруна, и был он настолько холоден, что брови Такасуги сами собой приподнялись, а волосы на руках встали дыбом: Баттосая окружила боевая и очень пугающая аура. - Ниче-ниче, - тут же сдал он назад, разворачиваясь и глядя перед собой, - это я так, не обращай внимания. Кеншин тут же перевел глаза к цели – похоже, встреча с Кацурой состоится именно в том уединенном кабинетике. Он скинул с ног обувь и шагнул на деревянный настил, потянул следом Каору и только тогда отодвинул седзи. - Добрый вечер, Химура. Кеншин вежливо склонил голову, ожидая, когда в кабинет войдет Такасуги, после чего вновь закрыл дверь и подвел полувменяемую Каору к столику, расположенному в центре комнаты. Надавив ей на спину, он смог усадить девушку на колени у столика и после чего опустился на соседнюю подушечку. - Как галантно с твоей стороны, - отметил Кацура. Кеншин промолчал, не сводя взгляда с лица нанимателя. Такасуги, вместо того чтобы усесться рядом, привалился к стене и, скрестив по-турецки ноги, задумчиво почмокал губами. Кацура спокойно изучал гостью, уставившуюся на деревянную столешницу. - Я – Кацура Когоро, - сообщил он. - Глава Чошу. Он ожидал какого-то ответного знака, но тщетно - девушка замерла, будто статуя. - Я командую теми бандитами, что толкутся снаружи, - продолжил он, - равно как и Такасуги Шинсаку с Химурой Кеншином. Я отдаю приказы и распоряжаюсь их жизнями. Они подчиняются только мне и мне одному. И снова Кацура помедлил, ожидая хоть какой-то реакции, но бледная – даже слишком бледная, Каору сидела, накрепко вцепившись в подол черной школьной юбки и склонив голову, так что длинный хвост стекал с макушки черным водопадом. - С вами там что-то случилось? - спросил он. - Как вы себя чувствуете? Внезапно ее глаза сверкнули – она в упор взглянула на красивое, полное участия лицо Кацуры, и во взгляде блеснула искорка узнавания: - Вы... Я видела вас по телевизору. И вы же – главарь банды… Такасуги звонко причмокнул. Кеншин напрягся. Кацура любезно улыбнулся: - Можно и так сказать, - приветливым тоном согласился он. - Итак, вы меня узнали. Да, действительно – помимо кхм… руководства организацией, я являюсь и членом правительства – так сказать, служу гражданам Киото в разных ипостасях. Каору задумалась, слегка наклонив голову: - В разных ипостасях? - Ну, в правительстве можно заниматься строительством детских городков, благоустройством, принимать законы, - Кацура махнул рукой, - однако улицы Киото полны опасностей, не говоря уже о коррупции - так что, когда политики не справляются, за уборку и зачистку берутся люди Чошу. - И убивают. - Ну, не только, не только – не все так однозначно... - А, понятно - еще и воруют, и шантажируют?.. - Увы и ах, - Кацура снова галантно улыбнулся, - иногда иные методы не работают, приходится сражаться со злом на его территории и его методами, но ведь все исключительно ради мирной жизни граждан Киото... - И детей тоже? - перебила Каору. - Никто не говорил, что легко кем-то жертвовать... - Да как вы вообще осмелились сделать такое с ребенком?! - ее глаза вспыхнули - Ребенок был соучастником – его использовала банда наркоторговцев, чтобы собирать информацию и убирать свидетелей, - с сожалением в голосе поделился Кацура. - Как ни печально, иного пути устранить их не было. - И все равно, - уперлась Каору. - Почему бы тогда просто не убрать главного? - Мы... точнее, Химура, его уже убрал – Канрю уже неделю как мертв, однако свято место пусто не бывает, - Кацура внимательно следил, как при звуках этого имени губы Каору дрогнули. - Канрю... - с невольной дрожью выдохнула она. - Смотрю, вы его помните... Знакомство, надо думать, было не самым приятным? - И что вам о нем известно? Кеншин следил за ней из-под полуопущенных век: пальцы судорожно сжались. В голове мелькнуло воспоминание об утреннем разговоре – “я уже привыкла, что меня похищают, бьют и держат взаперти”, в памяти блеснули синие глаза... Кеншин сидел и смотрел, как она немилосердно комкает юбку. А Канрю, похоже, был тот еще мерзавец. - Наркотики, проституция, заказные убийства – без сомнения, вы не хуже меня знаете, что он из себя представлял, - спокойно произнес Кацура. - И другого пути положить конец его непотребству не существовало. - И поэтому вы убили мальчика… - Иногда приходится приносить и жертвы - что делать... - с прискорбием признал Кацура. - Вынужденные. И неизбежные. Каору изменилась в лице - Зачем... - похоронно вопросила она, - зачем вы забрали его?.. Кеншин засек миг изменения ее поведения – он быстро глянул на Каору: точно, именно это бездонное горе колыхалось в ее взгляде в ту ночь, когда она приняла в себя память матери. Он поспешил отогнать эту мысль и отвел глаза, косясь на Такасуги, – тот изучал его насмешливо-задумчивым взглядом карих глаз. И едва заметно усмехался. Кеншин тут же вновь опустил голову. - Зачем, - жалобным голосом продолжала Каору, - зачем вы сотворили подобное? - Мы потратили месяцы на то, что Сома Юки пустил по ветру за несколько дней – и вот, недавние враги внезапно стали закадычными союзниками, свидетели знать ничего не знали, а группа Канрю неведомым образом добралась до наших людей в своих рядах и расстроила все планы, - пояснил Кацура. - Мы не могли допустить ничего подобного. - Он был так мал... - горевала Каору. - Он не заслужил ничего подобного. Он был ни в чем не виноват... Кацура не сводил с нее глаз: - О чем вы? Она закрыла лицо руками: - Он не собирался им помогать, но его заставили, сказали, что в противном случае убьют самого дорогого ему человека. У него не было выхода. Он не хотел - ему пришлось, - прошептала она сквозь пальцы. - И почему же? - подтолкнул ее Кацура. - Они собирались убить меня, если он не станет их сообщником! - воскликнула Каору, вскидывая голову. Три пары бровей поднялись разом: - Вас? - переспросил Кацура. - Они собирались убить вас? Каору разом очнулась: - В смысле... - поправилась она, - мать. Они собирались убить его мать. - А вы узнали это из ее воспоминаний? - Так это все-таки была проверка. - Прошу прощения? - Вы проверяли мои способности... И использовали мальчика и его мать только ради того, чтобы меня испытать. Кацура склонил голову, однако тут же снова посмотрел на нее – тень раскаяния коснулась его аристократического лица. - Нет, Камия-сан, - мягко возразил он, - мальчика бы пришлось убирать в любом случае. Просто мы решили совместить. - Если так, то почему вы не убили меня – ведь я точно такая же, как этот Юки? - Мы пытались, - слегка улыбнулся Кацура. - И что теперь? - вопросила она. - Решили, что живая вы гораздо полезней, нежели мертвая. Каору горько рассмеялась: - А, ну, конечно... Для вас люди действительно что-то типа инструментов, Кацура-сан. А ведь я когда-то восхищалась тем, что вы делаете для общества. Но теперь, - она фыркнула, - я все поняла: люди нужны вам лишь для грязной работы. Такие, как я. Как ваш драгоценнейший Баттосай. Кеншин угрюмо посмотрел на упрямый профиль Каору: - Уймись. Ты понятия не име... Кацура поднял руку, не дав Кеншину излить свое раздражение: - Все в порядке, Химура, - заметил он. - В каком-то смысле она права. Не так ли? - Кеншин умолк. - Такасуги приметил тебя еще на занятиях боевыми искусствами. А потом я спросил, сможешь ли ты кого-нибудь убить. Тебе тогда было что-то около пятнадцати, насколько я помню. - Вы мне все объяснили. И сам сделал свой выбор. - Соответственно, - спокойно подытожил Кацура, - ты - мое орудие. Ты не человек, нет, ты – киллер, коим я не могу являться по причине своей активной политической деятельности. И мне нужна твоя помощь в выполнении заданий, за которые я не могу взяться собственноручно. - И в результате, - неожиданно встрял Такасуги, - ты убийца, а Кацура – белый и пушистый. - Это все ради Киото. Все жертвы – во благо Киото. - Именно так, - печально кивнул Кацура, - и одна из этих жертв – твой душевный покой. - Глупости! - перебила Каору. - Никто не должен становиться жертвой! Никто не должен умирать. Никто не должен быть несчастлив. - Ваши слова – просто бальзам на раны. Но мечты – мечтами, а реальность частенько от них отличается. - Но все люди, все-все – даже такие, как Баттосай – рождены, чтобы жить в радости и покое! - Да неужто? - губы Кацуры сложились в легкую улыбку. - Естественно! Несколько секунд он с любопытством смотрел в ее непоколебимые синие глаза. Потом повернулся к Такасуги. - Шинсаку, - приказал он, - проводи их в клуб, мне нужно сделать пару звонков. Когда я закончу, - продолжил он, обращаясь уже к Кеншину, - продолжим. Кеншин быстро кивнул и поднялся, подхватив Каору под локоть. Такасуги вальяжно всполз по стене вверх, и все трое вернулись в прокуренную темноту клуба. Кацура дождался, когда седзи закроются, после чего вытащил из жилетки мобильник, быстро раскрыл его и набрал номер: - Сработает, - сообщил он собеседнику. - Уверен? - Сейджуро, я видел это в ее глазах. - Да ну? - мужчина на том конце провода фыркнул. - Неужто кто-то способен поладить с этим упрямым чурбаном... С чего ты взял, будто она согласится? - Согласится, - без тени сомнения заявил Кацура. - Она просто не сможет отказаться, уверен. - Дуреха, скажи? - Не то слово. В этот момент дверь отодвинулась – вернулся Такасуги и снова плюхнулся у стены. Кацура кивнул ему и продолжил разговор: - Сейджуро, мне пора. В следующий раз скажешь, какие там у вас новости, - щелчок, сотовый захлопнулся и нырнул обратно в карман. - Ну-с, - складывая на груди руки, обернулся он к Такасуги, - как обстановочка? - Сели, - ковыряясь во рту зубочисткой, поведал Такасуги. – Два бревна, ни дать ни взять. - А как там наши? - Наши? - уточнил Такасуги и задумчиво запрокинул голову. - Как всегда, все при деле: Гендзи – надирается или валяется с очередной девкой, но работу делает, хакеры – с компьютерами, наши оружейники нас вооружают, наши воры... ну, они воруют, так что, - хмыкнул он, - армия подонков и головорезов трудится в поте лица. - Из этого я делаю заключение, что можно не беспокоиться. - Угу. Но я все же не понял насчет девчонки. Что вы запланировали, Когоро? - Для нее может найтись масса способов применения. Без сомнения, ты тоже видишь преимущество появления подобной особы в наших рядах. - Ясен пень. Но только почему у Химуры? Ей было бы куда безопасней в другом месте. Боюсь, однажды он все же свернет этому куренку шею. - Сомневаюсь... Она – наше искупление за его сломанную судьбу. Такасуги хмыкнул. - Скорее, она-то ее и доломает. - Не уверен, не уверен... Каору сидела на вертящемся табурете напротив Кеншина, напряженная до последнего мускула: вокруг фланировали подонки из подонков, на которых и взгляд-то поднять было страшно. Поэтому она сидела, выпрямившись, крепко-накрепко вцепившись в коленки, и смотрела строго перед собой на поток сигаретного дыма, ползущий поперек стола. Сам Кеншин раскинулся на бордовом диване напротив – одну руку забросил на спинку, во второй держал бутылку пива – и следил за Каору. Всякий отдаленный намек на веселье, тем не менее, моментально испарился из его взгляда, когда отточенный слух поймал разговор ближайших выпивох: - Новенькая, что ли? Я таких малолеток тут никогда не видал. - Охренительно горячая штучка! - А формочка-то школьная до чего хороша! - О, тебе она тоже глянулась, верно? Кеншин скривился, когда удалось вычленить из толпы говоривших, – те целеустремленно перемещались в их сторону. Напряженная, словно сжатая пружина, Каору шумно втянула воздух, ощутив за спиной горячее прикосновение чьего-то тела. - Привет, детка, - не так чтобы очень издалека начал первый – громила, поедающий ее плотоядным взглядом. - А не поиграть ли нам? - он накрутил на палец прядь ее волос. - А может, сообразим на троих? - хихикнул второй, дергая ее за воротник. - Я буду директором, а он – классным руководителем. - О, а я тогда - парнем из параллельного класса, - тут же возник у стола третий, коренастый. Каору сделала вид, будто не слышит, равно как и не чувствует весьма непристойного тычка. - Ты ж моя розочка, - прямо в ухо зашептал, склонившись, первый, осторожно дергая ее за локон, - ты будешь нехорошей девочкой... Мы преподадим тебе урок... Что скажешь? Волна перегара ударила прямо в лицо, и Каору почувствовала унижение, гнев и страх одновременно. Ногти больно впились в ладони – захотелось вскочить и закричать, но страх приморозил ее к месту. - Ну так что? - нагнулся коротышка. Потная ладонь проехала по бедру. - Руки убрал, - приказал голос, твердый и холодный, как металл. Ослепленные похотью, мужчины только что заметили сидящего перед ними Баттосая, чье лицо скрывала тень, однако недобро поблескивающие глаза были видны даже в полумраке. Страх мгновенно вытеснил прочие чувства, они отпрянули, разводя руками и бормоча невнятные извинения. Когда горизонт расчистился и вонь спиртного больше не отравляла воздух, Кеншин перевел взгляд на Каору. - Сюда, - приказал он, кивнув на место подле себя. Благоговея и страшась хлещущей из его глаз квинтэссенции силы, Каору, не раздумывая, поднялась и пересела на диван. Его правая рука будто невзначай опустилась на ее напряженное плечо, когда он поднес к губам бутылку с пивом и сделал долгий глоток. - Ты чего?! - прошипела Каору, моментально приходя в себя и пытаясь стряхнуть с себя его ладонь. Он пил, не сводя с нее глаз, – пока не опустошил бутылку до дна. Тогда он гулко брякнул ей об стол, однако вместо того, чтобы отпустить Каору, наоборот – сжал пальцы крепче и дернул к себе. - Не ной, - спокойно посоветовал он, жестом подзывая официанта, - так будет лучше. Больше не сунутся. Через миг официант навис над ними: - Молочный Бэйлис и еще пива, - приказал Кеншин. Мужчина испарился. - Эй, - взбрыкнула Каору, - обойдусь без тебя... - Заткнись, - перебил он. - Это не для тебя. Они меня раздражают. На полной скорости вернулся официант, опустив перед Каору стакан с молочно-белой жидкостью со льдом, а перед Кеншином – откупоренную бутылку. Кеншин толкнул стакан к Каору и поднес ко рту пиво: - Пей, - скомандовал он. Она настороженно понюхала и скривилась: - Фу. Я такое не пью. - Пей, - повторил Кеншин, возвращая свою бутылку на стол. - Это тебя расслабит. - А кто сказал, будто мне хочется расслабляться? - Я сказал, - он опять начинал сердиться. Скорчив рожу, Каору поднесла стакан к губам. Осторожно отхлебнула, побултыхала напиток во рту, прежде чем проглотить. Вкус напоминал шоколад. Интересно. Она подняла стакан и пригубила еще. Но в тот миг, когда она собралась опустить руку, Кеншин подтолкнул донышко вверх, заставляя ее снова и снова глотать. Каору подавилась – беловатая струйка потекла по подбородку, а еще через миг она сообразила, что Кеншин отнюдь не собирается убирать руку: пришлось пить, чтобы не захлебнуться. Он следил, наклоняя стакан все сильнее, пока не осталось ни капли. Только после этого опустил его на стол. Каору утерлась рукавом, прислушиваясь к неприятному жжению алкоголя в горле. - Вот так, - кивнул Кеншин, возвращаясь к своему пиву. - Так? - пискнула она. - Зачем? - Расслабишься, - произнес он, откидываясь на спинку дивана, - а то рядом с тобой даже сидеть невозможно. - Ах ты... Ты... ты... - голос зазвучал совсем не так, как она ожидала. -Т-ты... Она осеклась: в животе затлело странное тепло. Несколько раз глубоко вдохнув и выдохнув, Каору опустила внезапно потяжелевшую голову ему на плечо. - Пить ты тоже не умеешь? - с насмешливой ноткой в голосе спросил он. - А? - Каору повернулась, чтобы встретиться с его глазами и столь редкой усмешкой, тронувшей его вечно непроницаемое лицо. - Ты о чем? - О том самом. - О том?.. - она потеряла нить размышлений. - Я... думаю... ты о... - она умолкла, забыв закрыть рот. Уголки его губ приподнялись выше – ее смятение забавляло. Каору обмякла, и вдруг качнулась вперед, ткнувшись плечом ему в грудь. Их носы теперь разделяли считанные дюймы. - Ух ты... - потрясенно поделилась она, не отрывая от него полного искреннего восхищения взгляда, - какие глаза... Кеншин быстро-быстро заморгал от неожиданности. Каору лениво улыбнулась и опустила голову ему на плечо, ткнувшись лбом в шею. Он ощущал ее дыхание. - Красивые... Но такие жуткие... - невнятно пробормотала она ему в рубашку и засопела. Кеншин смотрел на прильнувшую к нему задремавшую девушку. Боковое зрение засекло какое-то движение – сквозь толпу ему махал Такасуги: пора возвращаться к Кацуре. Вот нашла время... Со вздохом он приобнял ее за талию, поставил на ноги – Каору безвольно качнулась, боднула его в грудь. Пришлось подхватить ее под мышку, прижать к себе и волочить через весь клуб волоком. - Да у нас тут, смотрю, движуха, а? - хихиканьем поприветствовал его Такасуги. Кеншин покосился, желая сейчас только одного – наддать ему так, чтобы заткнуть раз и навсегда. Но сейчас было не до того - на нем висела не самая, к слову сказать, легонькая и совершенно пьяная девчонка, причем не просто висела, а уже успела сцепить свои тонкие ручонки за его спиной. - Ух ты, конфетка! - кто-то неожиданно прогудел сбоку, и Кеншин в очередной раз узрел Гендзи. Тот, трясясь от вожделения, уже тянул к Каору свои ручищи: - Баттосай, ну дай же хоть лизнуть! Баттосай дернул девушку к себе. - Вот ведь жадина, - пьяно фыркнул Гендзи. - Делись давай, мать твою! Толпа тут же расступилась – даже Такасуги попятился, не сводя с троицы полных любопытства глаз: подогретый алкоголем, Гендзи окончательно утратил чувство меры. - Дай-ка я ее у тебя отниму, - для убедительности он намотал длинные волосы Каору на кулак. И дернул. Она закричала. Смазанная вспышка – и вот громила уже распростерся на полу, пара выдранных прядок застряли у него меж пальцев. Кеншин – с зажатой под мышкой Каору – стоял к нему спиной. - Совсем... - ледяной вопрос Баттосая повис в воцарившейся гробовой тишине, - охренел? Он медленно повернул голову – теперь стал виден дышащий яростью профиль и взгляд, скользнувший к девушке подле него... Кеншин осторожно убрал, и Каору сползла на пол у его ног, вытаращив глаза от страха. Баттосай медленно – мучительно медленно двинулся к Гендзи, который как раз поднимался с пола, и едва принял вертикальное положение: - Да я сейчас тебя... - как, не успев даже закончить ругательства, снова уже валялся на полу, получив удар в лицо. Будто зверь, Гендзи заревел и кинулся, метя Баттосаю в голову. Однако тот едва ли не загодя нагнулся, в моментально очутившись за спиной противника, – удар локтем по шее – Гендзи рухнул, потеряв равновесие. - Подымайся, - скомандовал Баттосай, равнодушие в голосе которого с лихвой компенсировалось бешенством золотых глаз. После удара ногой в бок Гендзи оказался не в состоянии даже перекатиться на спину. - Подымайся!!! Злись же, злись! Взбесись как следует! Давай же! И вот тогда я загоню тебя, кабан! - Баттосай схватил его за волосы и заломил голову. - Химура! - зазвенел над толпой голос Кацуры. Глава организации стоял в дверях, очерченный бьющим ему в спину светом. Кеншин немедленно выпустил Гендзи и шагнул через него к Каору. Кацура не помнил себя от удивления: за все эти годы ему не приходилось видеть в исполнении Кеншина ничего подобного. Каору, по-прежнему полупьяная, совершенно по-детски потянулась к Кеншину, который наклонился и поднял ее, по-хозяйски обхватив за талию, и развернулся к нанимателю в ожидании указаний. Тот все никак не мог прийти в себя: драка... из-за девушки?! Он перевел взгляд, встретившись глазами с Такасуги – короткий кивок подтвердил худшие подозрения. - Возвращайтесь, - после некоторого колебания приказал он. - Я поговорю с ней завтра. Кеншин кивнул. Быстрым движением подхватил Каору на руки и пошел к выходу из Сакуры. Толпа безмолвно расступалась, давая ему дорогу, а совершенно сбитый с толку Кацура смотрел вслед; ему даже слов не удалось найти – он попятился в комнату и жестом поманил Такасуги. Уже совсем скоро Кеншин пинком распахивал дверь и прямиком направлялся к спальне с одним-разъединственным намерением – швырнуть Каору на кровать, после чего пожелать доброй ночи и самому себе. Но у нее, видимо, имелись на вечер иные планы, и для начала она решила проснуться. Затем – задрыгаться в его руках. Во избежание меткого пинка он отпустил ее, но, сев на пол, Каору крепко-накрепко обхватила его под коленями. Кеншин внезапно почувствовал себя оч-чень неловко. - Мы где?.. - спросила она, поднимая голову и глядя на него звонкими синими глазами. - У меня, - сообщил он. - А па-ачму? - Что – почему? Она озадаченно нахмурила брови. Потом склонила голову и с блаженно улыбнулась. Кеншин не мог оторваться от ее взгляда – такого по-детски невинного, однако же пробуждающего в нем доселе спавшие ощущения. Глаза... Какие у нее глаза... - Поможешь мне встать? Кеншин рывком поднял ее с пола, и Каору тут же забросила руки ему за шею и опустила голову на плечо: - Я устала, - пожаловалась она. - Немудрено, - буркнул он, стараясь отодвинуть ее подальше от себя. - А ты? - она чуть попятилась, однако объятий так и не разомкнула. - Тоже, - он снова попытался ее отцепить, однако Каору держалась крепко-накрепко. - Тогда... - в ее глазах вспыхнули веселые чертики, - пойдем в кровать! Теперь она сама схватила его за руки и неуклюже потащила в спальню. Дверь за ними захлопнулась.