Вдребезги

Осмелившись тебя коснуться, Я падаю в объятья страха... - Смотрю, снова за свое? - Шинсаку, или ты не знаешь, как работают человеческие сердца? - Мда, Когоро, - продираясь пятерней сквозь шевелюру, отозвался Такасуги, - а ты суров, суров, ничего не скажешь... Но этот номер уже был у нас в программе. - Так и есть, - кивнул Кацура. - И сегодня вечером придется повторить для них давешний спектакль. - Но зачем? - Такасуги озадаченно потеребил себя за мочку уха. - Видишь ли, - размеренно шагая по кабинету, сообщил Кацура, - люди по сути все те же животные. И когда они попадают в опасную ситуацию, инстинкт берет верх. Так что, если мы сыграем на этом, Химура с Камией сами запоют нужные нам песенки... - Слушаю тебя - ты, прям, будто сам и не человек вовсе... - А по-твоему, человек?.. Я не был бы столь категоричен. - Дело хозяйское, - отмахнулся Такасуги. - Давай тогда говори, от меня-то что нужно. - Человек дела, как всегда, - улыбнулся Кацура и, вытащив из ящика толстый конверт, кинул его подчиненному. - Возьми и проследи, чтобы все было готово и на сегодняшний вечер, и на завтра. - Вах, - Такасуги пролистнул большим пальцем содержимое, - тут работы выше крыши. Видеозаписи, братки, гейша... Не живется тебе спокойно, Кацура. - Не сомневаюсь, ты справишься. Такасуги блеснул по-собачьи острыми клыками. - Ясное дело - ты мне за то и платишь. *** - Через полчаса выходим. Будь любезна, пообещай, что переоденешься.. Каору перевела глаза от книги на негодующего над ней Кеншина. - Ты с чего это сегодня какой дерганый, а? - она перевернулась на спину. - Скажи, - скрестив руки на груди, повторил он, - что ты пойдешь не в этом. - В чем - “этом”? Этом? - Каору с усмешкой опустила взгляд к надетой на нее белой майке и шортикам. - А почему? Кеншин уперся руками в спинку дивана. Его устремленный на девушку взгляд потемнел. - Да ладно тебе! - фыркнула Каору. - А как же доверие? - Какое еще доверие? - озадаченно переспросил он. - Короче, - она снова перевернулась на живот и уткнулась носом в учебник, - отстань - не превращай каждый разговор в промывание мозгов, ладно? - Каору... - наклоняясь, прошептал он, и ее чуть не подбросило от неожиданного ощущения тепла его дыхания на шее. Повернув голову, она обнаружила себя нос к носу с киллером. - Ну тебя, Кеншин! - она обиженно надула губы. - Меня ж так кондрашка хватит! - Скажи мне, что... - Хорошо, говорю: я еще почитаю ровно двадцать пять минут, а потом переоденусь в то, что мы сегодня купили. Доволен? - Вполне. Он развернулся и ушел, слыша, как Каору утомленно вздохнула и опять растянулась на животе, зашуршав страницами. *** - А вот и они... - пробормотал, выдыхая в свежий ночной ветер сигаретный дым, Такасуги. Не сводя глаз с приближающейся пары, он ленивым щелчком сшиб с сигареты столбик пепла. Мужчина шагал сквозь темноту четко и быстро - непроницаемое лицо, взгляд строго вперед. Неспешная ухмылка растянула губы Такасуги, когда он перевел глаза на девушку подле Баттосая, которая, напротив, так и кипела энергией, шумно изводя спутника вопросами и демонстрируя Такасуги точеный профиль: - Да что с тобой такое? Все еще из-за джинсов злишься, да? Ухмылка Такасуги доползла до ушей: батюшки - похоже, состоялся поход по магазинам?.. Что можно сказать - Каору мудро остановилась на джинсах и даже с учетом белой школьной блузочки уже не выглядела столь рисково, как в прошлый раз, когда заявилась в Сакуру в форме. Последний раз вдумчиво приложившись к сигарете, Такасуги вслушался в ответное бубнение Кеншина. - Вот еще! - скрестив руки на груди, фыркнула Каору. - И ничего они и не дорогие! Очередное “бу-бу-бу” сквозь сжатые губы. - Сам же предложил! - уличающе ткнула пальцем в статуеподобного спутника Каору. Щелчок, и сигарета отправилась на мокрый асфальт, навстречу гостям от косяка чайного домика шагнул под дождь Такасуги: - Ну, здравствуйте вам. С возвращеньицем! - Угу, - Каору подбоченилась. - Подвинься давай - мы промокли до нитки. - Вот еще. - Что значит - вот еще? - На тебе белая рубашка, - прищурился Такасуги. - И чего? - она раздраженно убрала с глаз мокрую челку. - И идет дождь. - И что с то...- гневно начала Каору. - Такасуги-сан, - перебил Кеншин спокойным голосом, - разрешите. Он протолкнул Каору вперед себя. - Козел, - процедила она, проходя мимо Такасуги. В Сакуре дым стоял коромыслом - сигареты, вино и фигуры, дрейфующие в этом чаду под гул голосов и звон льда, стаканов и бутылок. - Стоп. Кеншин и Каору дружно обернулись на столь нетипичный для Такасуги командный голос. - Девочка - со мной, Химура - к Кацуре в дальний кабинет. - Но... - запротестовала Каору. - Никаких "но", малышка. Это приказ, - заткнул ее Такасуги. Она упрямо подбоченилась, не собираясь сдаваться. - Каору, останься, - скомандовал Кеншин. - Он ничего тебе не сделает. Она с удивлением обернулась к своему телохранителю, лишь на миг встретившись с ним взглядом, и Кеншин сразу повернулся к Такасуги. - Я скоро. Он развернулся и нырнул в толпу, расступающуюся перед ним по мере продвижения через зал. - Ну, а мы что будем делать? - вздохнула она. Такасуги указал на маленький столик практически у дверей: - А мы посидим и подождем. - Я в восхищении, - пробурчала Каору, плетясь на место. - Ладно хоть у выхода... *** Кеншин звучно стукнул в дверь, ведущую в потайной кабинет в глубине Сакуры, приоткрыл ее, сразу окунувшись в полумрак. - Закрой дверь. Металлический лязг. - Взгляни-ка. Комнату освещал неровный свет черно-белых мониторов, которые занимали целую стену. Кеншин прошел, остановившись за темной фигурой нанимателя. - А вот и они, - указал Кацура на один из экранов, и Кеншин увидел Такасуги и Каору. Те сидели за столиком и, судя по выражениям лиц, опять собачились. - А она чудо как хороша, согласись? - невзначай уронил Кацура,чуть поворачиваясь, чтобы лицо его самого толкового инструмента было у него как на ладони. Ни один мускул у Кеншина не дрогнул, глаза изучали черно-белое изображение. - Может, увеличим? Кацура нажал на кнопку пульта, лицо Каору приблизилось. Кеншин смотрел на ее полное эмоций лицо, на ее поблескивающие глаза... - Зачем вы меня вызвали? - не отрываясь от экрана, спросил он. Кацура в упор смотрел на Баттосая. - У нее прекрасные глаза... - в ответ лишь сжавшиеся в ниточку губы. - И такой милый рот... Переводя дух в споре, Каору облизнула нижнюю губу. - Сэр, - Кеншин обернулся к Кацуре, - чего вы хотите? - Хочу кое-что тебе показать. Пара нажатий кнопок превратили мириад экранов в несколько изображений, замерцавших яркими цветами. Глаза Кеншина распахнулись: перед ним была его собственная квартира в разных ракурсах. - Это еще что? - грубо спросил он. - Твой дом, - разворачиваясь к подчиненному, поведал Кацура. - Но я вовсе не его хотел тебе продемонстрировать, - несколько прикосновений к пульту, и все экраны слились в один большой. Гостиная. Словно сквозь стекло Кеншин сейчас смотрел на свою собственную гостиную. - У меня везде глаза, - тихо заметил Кацура. - И я все вижу. Металлический клик - экран потемнел и снова осветился, представив ту же комнату, но уже сверху. А еще теперь в ней находились люди. Три человека - двое мужчин и девушка сидели на диванах. Как завороженный, смотрел Кеншин за их шевелящимися в гневных препирательствах губами. Одна фигура поднялась и медленно двинулась к девушке, всей пятерней вдруг вцепилась ей в волосы и дернула вверх. Девушка закричала. Кеншин смотрел на себя, подносящего меч ей к горлу, видел свои вытаращенные от бешенства золотые глаза, видел, как, отброшенный в припадке ярости, полетел в стену меч, видел, как от резкого тычка девушка, схватившись за голову, рухнула на пол. Изображение смазалось и замельтешило - Кацура нажал перемотку. - Ты раньше никогда не выходил из себя, Химура, - зазвучал поверх жужжания кассеты голос Кацуры. - И мы не ожидали от тебя настолько мощной реакции. Совершенно не ожидали. Картинка снова замерла - теперь в гостиной было практически темно, лишь из камина лился оранжеватый свет. Наблюдая за ожившими воспоминаниями, Кеншин снова увидел фигуры - на этот раз уже две, и немедленно узнал себя по рыжим волосам. А рядом сидела она - свернулась у его ног, положила голову на колени. Она плакала. Тогда он этого не видел. - Ты знал, что она плачет по тебе? - зазвучал в тяжелой тишине комнаты очередной вопрос Кацуры. - Да... - вместо голоса он услышал надломившийся хрип. - Нет. - То есть ты знал, что она плачет, но не подозревал, что все настолько серьезно, - перевел его ответ на человеческий язык Кацура. Кеншин молчал. Девчонка всхлипывала. Его собственное дыхание становилось все ровнее - уснул. Утих и огонь в камине. - Убийца всегда спит очень чутко. И никто не может прикоснуться к нему во сне, - произнес Кацура. - Это аксиома. И вдруг во тьме - движение. Кеншин вытаращил глаза: Каору на экране подняла голову с его колена, села... Он не видел ее лица, зато видел, как потянулась она через его спящее тело, как положила одну руку ему на грудь, а второй смахнула волосы со лба, чтобы приложить два пальца меж его бровей. Сей же миг ее тело забилось в конвульсиях - она качнулась назад и сползла на пол к его ногам, судорожно стискивая ладонями голову... И потеряв сознание, распласталась на ковре. - Так ты ее с утра и нашел, - заговорил Кацура. - Решил, что просто свалилась во сне, – поди, даже в голову не пришло, что именно она и забрала в ту ночь твои кошмары. Заныли судорожно сжавшиеся кулаки. Кеншин сделал еще один шаг к суетливо мерцающему экрану. - Мы знаем, что вчера ты на нее накинулся, - негромко продолжал Кацура. - Она чем-то похожа на Сецуко, согласись? Но не странно ли, что ты позволил себе быть настолько рассеянным - можно даже сказать, полностью забылся. Ногти впились в ладони. - Едва ее вверили твоим заботам, ты стал совершенно неуправляем. Даже начал кидаться на своих же сослуживцев. - Если вы о той мрази... - И еще один отрывок, - перебил Кацура. Мельтешение на экране снова прекратилось - на диване спал убийца, рядом, держа его за руку, сидела девушка. И снова она приложила пальцы к его голове и снова скорчилась от боли - он видел впивающиеся в кожаную обивку ногти; потом она качнулась вперед, давясь и задыхаясь. Через несколько мгновений судороги прекратились. Она выпрямилась, тяжело дыша, и дрожащей рукой потянулась к нему, осторожно уложив головой к себе на колени. А потом он увидел упавшую ему на лицо слезу. - Женщины раньше плакали по тебе? - Не знаю... - хриплым шепотом ответил Кеншин. - Надо сказать, зрелище просто-таки душераздирающее, - прокомментировал Кацура. - Камия черпает силы из своего неуемного сострадания, желания пожалеть и защитить всех, кто рядом, - даже человека, покушавшегося на ее жизнь... - И? - подхлестнул Кеншин. - Я нашел для нее новое применение, - сообщил Кацура. - Не только стирать память ненужным свидетелям. Комната погрузилась во мрак. Мониторы поблескивали, показывая очередной фрагмент: Кеншин притиснул Каору к стене и шарил руками по ее телу, уткнувшись лицом в шею. В ее немигающих синих глазах застыл испуг. Он видел себя - как качнулся назад, как уставился на ее пунцовое лицо... Кеншин гневно передернулся: - Зачем вы все это мне показываете?! - Тебе нужно спустить пар. - Что?.. - Кеншин развернулся, и теперь подмигивающий экран подсвечивал его взбешенный профиль. - Ты стал непредсказуем и вспыльчив. - Вы сомневаетесь в моей эффективности? Кацура отступил, подняв руку: - Ни в коей мере. Но рядом с этой женщиной ты ведешь себя странно, становишься все более и более невменяемым. Думаю, я нашел решение. - И какое же? Губы Кацуры приподнялись в холодной улыбке: - Я отдаю ее тебе. - Что?.. - Девчонка твоя - делай с ней, что душе угодно, - только, будь любезен, проследи, чтобы она и нам еще послужила кое-какими своими умениями. - Что... - Она ведь очень красива... Уверен, ты со мной согласен, - не дал ему договорить Кацура. - Ведь она тебя заводит, верно? Я слышал от Такасуги, будто ты вышвырнул посланную им проститутку. Думаю, стоит тебя поощрить по-другому: если ты... - он сделал многозначительную паузу, усмехнулся, - ...получишь эту девушку, то станешь более уравновешенным. И удовлетворенным, - Кацура следил за заострившимся от гнева лицом Кеншина. - Считай это премией от начальства. - Другими словами, - прорычал он в ответ, - мне разрешено ее трахать. - Ну, ежели желаешь прямолинейности, то да. - А что, если я ее не хочу? Кацура с кроткой улыбкой снова взялся за пульт. Взгляд Кеншина рванулся назад, к заморгавшим черным и белым экранам. Нажатие на кнопку, и комнату сразу заполнили звуки - сдавленные крики, гневные вопли: у входа в Сакуру рухнула преследуемая несколькими мужчинами еще совсем юная коротко стриженная девушка. Хвать - мужская пятерня вцепилась ей в волосы и швырнула под дождь, на дорогу. - Прекратите!!! Ему не нужно было смотреть на экран, чтобы узнать этот голос. Непокорная. Упрямая. Бестолковая. *** Сверкая глазами, Каору сорвалась с места. - А ты кто еще такая? - обернулся на голос мужчина. - Быстро отпустил ребенка! - Каору плевать хотела на вопрос. Он гоготнул. Снаружи донеслись всхлипы и крики девочки, и лицо Каору перекосилось от гнева. - Всем пока, - бросил на выходе преследователь. - Братва, звиняйте за гвалт. - Как бы не так! - рявкнула Каору, наскакивая на него: р-раз - и удар под колени застал врасплох, свалив его на землю. Каору рванулась следом, под дождь. - Ну, вот и погнали... - прошептал Такасуги. Медленно поднявшись, он поплелся к наблюдательному пункту у колонны при входе, где уже нарисовалась толпа зевак, и поспел как раз вовремя, чтобы узреть, как следующим размашистым пинком Каору снесла на землю еще одного, потом вывернула руку тому, кто держал девочку, - вопль, и та, освободившись, плюхнулась на сырой асфальт. Каору тут же присела рядом: - Цела? - Ага... - Беги домой, - приказала Каору, и тут в ее предплечье вцепилась липкая лапища и дернула вверх. С боевым кличем Каору влепила наглецу и снова обернулась к девочке: - Беги! Та отчаянно закивала и через миг исчезла за углом. Каору довольно улыбнулась. - Чего лыбишься, сучка? Пятеро громил стягивались в круг, перемигиваясь и ухмыляясь. Каору фыркнула и присела, готовая к нападению. Ждать его долго не пришлось: они кинулись на нее всем скопом, а она ринулась навстречу. *** Кеншин следил за происходящим из задней комнаты. Зрачки широко раскрытых золотых глаз сузились в приступе убийственного бешенства. Он уже знал, что произойдет: пусть она сильная, но одной силы мало - раз-два-три, ее поймали: сначала перехватили в воздухе правую руку, потом вцепились в волосы и рывком поперек тела уронили на землю. Кеншин взглянул, как она извивается, пытаясь высвободиться, мгновенно метнулся к двери... но наткнулся на предупреждающе вскинутую руку. - Стоять, - тихо скомандовал Кацура в ответ на гневно-вопросительный взгляд. Кеншин опять развернулся к экрану и затрясся при виде разворачивающегося на нем действа: хрипя, она лежала на земле. По улице разносились смех и гогот. ...От моей - и только моей - руки. - Вы же сказали, что она - моя, - прошипел он. - Если ты согласен, - тихо отозвался Кацура, - тогда ступай. - Моя, - выдохнул Кеншин, вылетев из комнаты и практически сорвав с петель дверь. Плевав на встречных, он ринулся в зал и тут же, сообразив на полпути, свернул - перепрыгнул через барную стойку, до смерти напугав тут же поднявшего руки вверх бармена. Но тот задергался зря - Кеншин его даже не заметил: он пошарил под стойкой, и в умелую руку ладно лег обрезок железной трубы. Еще один прыжок - на этот раз путь лежал прямиком к выходу. Каору корчилась на асфальте. Волосы облепили лицо, она давилась и хрипела от только что полученного пинка под дых. Отчаянная попытка встать снова окончилась ничем - удар сзади вернул ее на землю, и Каору едва-едва успела перекатиться вбок, уворачиваясь от непременно сломавшей бы ей что-нибудь ноги. Сквозь толпу зевак Кеншин прорвался на арену битвы. Бешенство перекристаллизовалось в сухой расчет: пятеро неумех. Девушка. Мокрая до нитки. Лежит на асфальте. Глаза полыхнули, перекосилось в животном оскале лицо - он прыгнул вперед и приземлился, впечатав ноги по обе стороны от ее скрюченного тела. - Моя женщина. *** - Шинсаку, - тихонько позвал подошедший на место действия Кацура. - Похоже, все идет по-вашему, - тихо отозвался Такасуги. - Кацура-сан, - пискнули поблизости, - я все правильно сделала? Кацура опустил взгляд к невысокой девочке с короткой стрижкой: - Да, Цубаме, ты умница. - А с ней все будет хорошо? - покосилась Цубаме в сторону драки. - Конечно, - мягко кивнул Кацура. - Не волнуйся, беги домой. Девочка снова растворилась в толпе. - Гениально, - сухо заметил Такасуги. - Пришиб двух птичек одним камнем: с помощью Цубаме заставил Кеншина делать то, что тебе нужно, плюс еще и выбил его руками дерьмо из тех жлобов. - А то. *** - Сидеть, - скомандовал Кеншин, медленно выпрямляясь над Каору. Он стоял, расставив ноги по обе стороны от нее, а в руках свистела, рассекая воздух, металлическая труба. - Вы пожалеете, что коснулись моей женщины. Каору, повернув голову, взглянула вверх, увидев его полные лютой ярости глаза. Неожиданно перестало хватать воздуха, она было попыталась сесть, но взгляд Баттосая сразу обратил ее в лед. Приказ. Вращая обрезком трубы, рыжеволосый демон прыгнул вперед. Все пятеро теперь полностью переключились на него и кинулись разом, едва он приземлился. На миг он исчез за их телами, и вдруг, завывая от боли, он брызнули в разные стороны; в центре опустевшего круга остался стоять, вытянув оружие за спиной, один Баттосай. - Падла! В ответ его губы сардонически выгнулись. Они снова бросились - труба со свистом перелетела вперед и со всего маху впечаталась в плечо первого, вплавляя его в асфальт, - для верности Баттосай добавил еще несколько ударов ногами. За первым последовал второй, третий - он нещадно избивал их железом, со свистом рассекающим воздух, крушащим кости. Сквозь ливень Каору следила за его завораживающим скольжением: вот, из пятерых остался только один - налетел на Баттосая со спины, а тот, даже не повернувшись, влепил ему трубой под нижнюю челюсть, потом перехватил за плечо и одним ударом отправил на асфальт. Воцарилась тишина. Убийца поднялся, отшвырнул оружие - металлическое клацанье словно включило тут же полившиеся со всех сторон приветственные выкрики. Он не спеша оглянулся, поймал взгляд перепуганной Каору, и от первобытной силы, ярящейся сейчас в янтарных глазах, ее будто током ударило. Она опустила голову, пряча лицо. - Никогда не видел его настолько бешеным, - Такасуги даже не сразу осознал, что выдохнул эти слова вслух. Кацура с улыбкой качнул головой: - Все потому, что желание защитить куда сильней жажды уничтожить... Худая рыжеволосая фигура подошла к дрожащей под дождем коленопреклоненной девушке и остановилась прямо перед ней. В его голове громыхала только одна мысль. Моя. Он поднял ее лицо под подбородок и вдруг жестоко улыбнулся прямо в глаза. Моя. Подхватил рукой поперек тела и вздернул вверх. Моя. Мокрая с ног до головы, Каору была крепко-накрепко притиснута к его телу, ощущала на лице его горячее дыхание. Второй рукой он откинул налипшие ей на лоб и глаза пряди. Она чувствовала, как его пальцы вплетаются ей в мокрые волосы, и, уже ничего не понимая, уставилась в его окаменевшее лицо, - тут же задохнулась: он резко запрокинул ее голову, вдавился губами в шею, потом, так и не разжимая хватки, выпрямился и уставился на нее. Ноздри затрепетали от гнева при виде струйки крови на подбородке. - Кеншин?.. - робко пискнула она. - Упрямица. Баттосай слизнул кровь, заставив ее задрожать, - то ли от холода, то ли от ущипнувшей ранку боли, и тут же сдернул с плеч плащ, набросив и плотно запахнув его на ней. Схватил за воротник и потянул на себя, склоняясь навстречу, и мгновение спустя Каору ахнула, осознав коснувшиеся ее уха слова. *** - Да что ты творишь-то?! - заорала Каору от двери спальни. Кеншин стоял на стуле и долбил стену вложенным в ножны мечом. На вопль он сердито обернулся. - Ступай в комнату. - Что?! - Ты слышала. Всплеснув руками, Каору вернулась к себе, звучно хлопнув дверью, за которой тут же возобновился грохот. Они вернулись домой практически в полночь - оба мокрые, мягко говоря, до нитки, и, едва сделав шаг за порог, Кеншин тут же пихнул Каору в спальню и закрыл дверь, запретив и нос наружу высовывать. А сам начал долбить дыры в стенах. Чем доселе и занимался. Час грохота - тут у кого хочешь мигрень начнется: Каору хлопнулась на кровать, положив подбородок на скрещенные руки. Она не могла понять, что нынче на него нашло, - даже сейчас, прикрыв глаза, она еще чувствовала теплую влагу его шепота, коснувшуюся уха, когда он прошептал под шелест дождя эти странные слова. Каору невольно передернулась и отчаянно замотала головой, пытаясь к чертовой матери вытряхнуть оттуда все неподходящие мысли. Господи, да что же замыслил этот безумный старикан?! Кстати, о безумных стариканах. Она соскочила с кровати и вытащила из заднего кармана переброшенных через спинку стула джинсов размокшую визитку. Перечитала имя - Икумацу, без всяких замысловатостей выведенное посредине. На визитке вообще не было ничего, кроме имени - ни тебе контактной информации, ни логотипов и всего прочего - только имя. Икумацу. Кацура перекинул ей визитку через стол, сообщив, что это та самая гейша, которая поможет ей подготовиться к следующему заданию. Каору положила карточку на полированную поверхность. Странно - зачем вообще нужна карточка, коль по ней неясно, как и где искать человека? Кацура лишь улыбнулся в ответ - разумеется, Кеншин знает, как найти эту женщину. В квартире внезапно стало тихо. Каору с надеждой подняла взгляд, но грохот, еще более интенсивный, возобновился. - Ч-черт! Она уселась обратно на кровать, потом откинулась, положив на лоб ладонь, и уставилась в окно. Этот рыжеволосый головорез всегда приводил ее в замешательство своими поступками, но сегодняшнее мокрое, с позволения сказать, дело, побило все рекорды. Она опять закрыла глаза, воскрешая в памяти прикосновение его губ к своему уху, звучание этих странных, таких странных... - не его - слов... Каору нахмурилась. Да что же подтолкнуло этого мужчину сказать подобное? Грохот не дал ей сосредоточиться. Каору вздохнула и вползла повыше на кровать. Там, водя кончиками пальцев по стеганому одеялу, попробовала восстановить в памяти детали плана, в который их посвятил Кацура. *** После драки они вернулись в Сакуру - мокрые, как две вынырнувшие из реки крысы. Замотанная в плащ Кеншина, Каору ожидала привычных улюлюканий, однако их встретила и проводила до самых дверей в комнату для переговоров гробовая тишина. Причина стала очевидна, едва Каору покосилась на Баттосая: тот угрожающе буравил своими бешеными глазами комнату - ясное дело, никто и пискнуть не рискнул. - Весьма безрассудно с вашей стороны, - присаживаясь, сообщил Кацура. Смущенная, Каору воткнулась взглядом в стол. - Следующее задание, Химура, - повернулся тот к убийце. - Понадобится помощь Икумацу. Тогда-то он и кинул визитку Каору. - Икумацу? - Она, если можно так выразиться, современная гейша, - Кацура снова улыбнулся. - Каору нужно научить этикету и навыкам светской беседы. - Чего?! - разом взвилась Каору. - Я умею вести себя вежливо! Сидевший напротив Такасуги зашелся истерическим хихиканьем. - Ну да, ну да... - выдавил он между смешками. Кацура опять сдержано улыбнулся. - Значит, она доведет ваше мастерство до совершенства. - Он обернулся к Кеншину: - Завтра отвезешь ее к Икумацу, - Баттосай кивнул, и Кацура продолжил: - Через несколько дней мы - Химура, Икумацу, Камия и я - отправимся на север, в имение Иэясу Токугава. - Угу, в гости к сатане, да прямиком в преисподнюю, - лениво прокомментировал Такасуги. - Представители Чошу среди приглашенных, эта ситуация из тех, когда нельзя упускать свой шанс, - холодно пояснил Кацура и добавил уже серьезней: - И там ты, Химура, убьешь Акиру Киесато, последнего из влиятельных помощников Бакуфу. Еще один кивок от Баттосая. - Икумацу и Камия будут сопровождать нас по двум причинам. Во-первых, все обставлено как прием, так что нам обоим нужен эскорт. Во-вторых, Киесато, скорее всего, приедет с женой - Камия, вы сотрете ей память, если она окажется свидетельницей убийства, ясно? Каору смотрела на Кацуру. Все ждали. И вдруг Баттосай резко опустил на ее колено ладонь и сжал его - больно-пребольно. Очнувшись, она покраснела и закивала. Рука тотчас же исчезла. - Превосходно, - поднялся Кацура. - Все свободны. Каору, закрыв глаза, лежала навзничь на кровати. В одночасье он стал совсем другим - господи, да что там Кацура ему наговорил перед тем, как он примчался на помощь? Она медленно вдохнула, вспоминая горящий взгляд, прожегший стену дождя меж ними. И как перехватило дыхание, едва он рванул ее к себе. А от оценивающего взгляда в упор у нее до сих пор мороз шел по коже. Каору выдохнула, продолжая вспоминать. Горячее дыхание на ее мокрой коже. Мозолистые ладони в ее волосах. Губы около ее уха. И эти слова под шум дождя. - Ты принадлежишь мне. *** С пригоршней проводов в кулаке Кеншин распахнул двери своей квартиры и промаршировал к дверям Такасуги - барабанил кулаком до тех пор, пока тот, сонный и лохматый, не открыл: - Химура, охренел?! Тот швырнул провода ему под ноги: - Кацуре, - прорычал он. Такасуги наклонился и поднял спутанный ком - на кончике каждого проводка жемчужинкой поблескивала видеокамера. - Да уж передам, не сомневайся... - присвистнул Такасуги. - Ух ты, я таких крошечных в жизни не видел. - И проследите, чтоб в мою квартиру ни одна из них не вернулась, - разворачиваясь, сердито буркнул Кеншин и унесся к себе. Такасуги хмыкнул ему в спину. - Бьюсь об заклад, стены там сейчас что твое решето. *** - Нет-нет, не так, Камия-сан, - мягко попеняла Икумацу. - Держите чайничек правой рукой, а левой придерживайте крышечку, - он сделала паузу, следя за выполнением ее указаний. - Нет, Камия-сан. Держите его словно самую большую драгоценность... Каору устало выдохнула и брякнула чайник на стол. - Изящно, - мягко подсказала Икумацу. - Мои ноги меня доконают! - ерзая в неудобной позе, пожаловалась Каору. - Господи, да как вы можете сидеть на коленях так долго? Икумацу слегка наклонила голову: - Все дело в практике, Каору-сан. Выпростав из-под себя ноги и вытянув их вперед, Каору вздохнула: - А почему вы всегда говорите так тихо? - Вам тоже стоит потренироваться в более мягкой речи, Камия-сан. Каору уставилась на женщину: кимоно, собранные в традиционную прическу волосы, мягкое и гладкое, хотя и не накрашенное, лицо - та сидела на пятках, сложив ухоженные руки на коленях. Каору опять вздохнула. - Что-то мне подсказывает, что толку не будет. Икумацу застенчиво улыбнулась: - Тогда, возможно, стоит продолжить обучение? С очередным вздохом Каору снова взялась за чайник, поймав себя на том, что вздыхает все чаще. - Не нужно горбиться, - негромко инструктировала Икумацу. - Наклоняйтесь всем корпусом. Да-да, вот так. - Слава богу! - осторожно опустив чайник, воскликнула Каору. - И говорите нежнее, Камия-сан. - Слава богу, - пытаясь сымитировать воздушную интонацию Икумацу, повторила девушка. Уголки губ приподнялись в профессиональной полуулыбке: - А теперь о разливании сакэ. - Что? - недоверчиво переспросила Каору. - Придется еще что-то разливать? - Сакэ - важнейшая часть каждого застолья, - пояснила Икумацу. На низкий столик опустился поднос с кувшинчиком и чашечками для сакэ. - Главное здесь, - расставляя фарфоровые принадлежности, продолжила Икумацу, - никогда не наливать сакэ самой себе. - Она не будет пить. Обе женщины встрепенулись при столь резком вмешательстве - сидящий у дальней стены Кеншин впервые за сегодняшний день поднял на Каору взгляд. - Бож-же, - закатила она глаза, - спасибо что напомнил, папочка. - Я тебе не папочка, - он предупреждающе прищурился. - То-то и оно, - огрызнулась Каору. - Вот и не суйся. - Химура-сан, Камия-сан, - склонилась в глубоком поклоне Икумацу, - подобный тон совершенно недопустим. Особенно между мужчиной и его дамой. Каору покраснела, Кеншин отвел глаза в сторону. - А теперь, Химура-сан, не будете ли вы столь любезны - не присядете ли с нами, чтобы Камия-сан могла отработать свои навыки? Кеншин нехотя встал, подошел к столику и опустился на колени подле девушки, по другую сторону от себя положив меч. Едва он приблизился, Каору замерла и невольно отвела глаза. Икумацу улыбнулась: - Верно, Камия-сан, на этот раз вы отреагировали должным образом... Каору всеми силами следила за дыханием, не понимая, что с ней происходит: она чувствовала тепло, идущее от мужчины, который сидел в паре дюймов от нее, однако, сама не зная, почему, не смела поднять на него взгляд. - Итак, - пригласила Икумацу, - возьмите кувшин обеими руками. Каору с радостью подчинилась - слава богу, можно хоть чем-то себя занять. - А теперь склонитесь к Химуре-сану и налейте ему сакэ. Следя, чтобы руки не дрожали, Каору качнулась вперед и медленно перелила жидкость в чашечку. Потом распрямилась. - Смотрите из-под ресниц, что он делает, Камия-сан, - вещала Икумацу, - а Химура-сан вам покажет, как будет вести себя мужчина, которого вы угощаете... Вжав ладони в коленки, Каору как можно неприметней подняла глаза к Кеншину, а тот - с той же дышащей силой грацией, с какой он двигался в бою, - чуть приподнял чашечку, салютуя, поднес к носу, покачивая и вдыхая запах, а потом наклонил к губам, медленно отпивая сакэ. В несколько глотков чашечка опустела, и он вернул ее на поднос. - Чашка пуста, - мягко указала Икумацу. - Моя тоже, - выдавила Каору. - Такой и останется, - предупредил Кеншин. - Умоляю, - снова пожурила их Икумацу, - такое поведение не пройдет незамеченным. Вздохнув, Каору снова взялась за кувшинчик. - Итак... Утонченная женщина никогда не поднимет в разговоре тему грубую или же двусмысленную, говорить будет негромко и почтительно. Кроме того, она должна знать, для чего небеса подарили ей глаза... Каору посмотрела на крупные ладони Кеншина, и ею овладели дурные предчувствия насчет следующей темы обучения. - Камия-сан, поднимите глаза к Химуре-сану и встретьтесь с ним взглядом. Мысленно сцепив зубы, Каору заставила себя оторваться от его рук, медленно всползти по пуговицам рубашки к кадыку. Сглотнув комок в горле, она двинулась выше, взглянув Кеншину в глаза - тот смотрел на нее, и, хотя лицо его было, как всегда, непроницаемо, его взгляд невероятно смущал. Каору торопливо опустила ресницы и снова уставилась в стол. - Практически идеально, Камия-сан, - прокомментировала Икумацу. - Разве что стоит проделать это более плавно – вы встречаетесь с мужчиной глазами и через миг отводите взгляд. Однако не стоит изображать испуг - напротив, сделайте вид, будто вы флиртуете. Каору мысленно застонала. Ей надо заигрывать с этим психом. - А без этого никак? - Ах, конечно же, нет, - улыбнулась Икумацу, пододвигая к Каору чашечку для сакэ, - и сделайте это, наливая ему сакэ. Кеншин следил, как Каору аккуратно подняла кувшинчик своими длинными, изящными пальцами, потом грациозно склонилась, позволив сладкой жидкости медленно перетечь из сосуда в его чашку. Когда он приподнял и чуть качнул чашку в ее направлении, она осторожно опустила кувшин. Кеншин снова поднес сакэ к носу, вдохнув запах, а когда наконец-то пригубил, Каору вскинула глаза и на невыносимо краткий миг встретилась с ним взглядом из-под густых ресниц. Так и замерев в чашкой у рта, он смотрел на ее склонившуюся набок голову и на волосы, перетекшие от этого движения на одну сторону. Ее пухлые губы сжались, руки вновь вернулись на колени, ресницы дрогнули - и она подняла к нему взгляд еще на одно мгновение, чтобы тут же отвернуться и потянуться к своей чашечке. Вместо того, чтобы выпить сакэ по глоточку, Кеншин одним залпом выплеснул его в горло, покосился на Икумацу и, следуя ее многозначительному сигналу бровями - на Каору, уже подносящую к губам полную чашку. Гневный шлепок - жидкость расплескалась по столику: - Я сказал - никакого сакэ. - Козел, - профырчала под нос Каору, поднимаясь и разминая ноги. - Мамочки, больно-то как! - Поздравляю, Каору, ты прекрасно со всем справилась, - поднялась следом за ней Икумацу. - А теперь нужно научиться носить кимоно и двигаться в гэта. - Что?! Еще?! - Каору была к этому явно не готова. - Ну конечно же! Вы же не собираетесь ходить там в европейской одежде, верно? - Блин. *** Поездка на север протекала в гробовой тишине, способной кого угодно свести с ума. Дохнущая со скуки Каору ссутулилась на пассажирском сиденье - с каждой минутой желание высунуть ноги в открытое окно становилось все неодолимей: уж это-то Кеншин точно оценит. Чтоб ему лопнуть. - Только посмей, - тихо предупредил он, едва Каору начала задирать ногу в сторону окна. - Ух ты, говорящая рыба! - воскликнула она, вернув ногу обратно. Кеншин, не сводя глаз с дороги, пригладил рукой волосы. - И снова умолк, - в пространство сообщила она, опять съеживаясь. - И о чем бы тебе хотелось поговорить? - брюзгливо поинтересовался Кеншин, переключаю передачу. Машина рванула вперед еще быстрей. Каору развернулась к нему, отбросив мешающий ремень безопасности. - Ну, начнем с начала. Что вообще это было? - Что именно? Что ты видишь странного в моих поступках? - негромко поинтересовался он. - Прямо и не знаю, с чего начать, - шевеля пальцами, ядовито сообщила Каору. - Ты меня избегаешь. Вообще со мной больше не разговариваешь. А когда говоришь, то отделываешься двусложным "вставай", "заткнись" и "уйди", - она повышала голос с каждым словом. - Ты же за эти дни на меня даже не посмотрел ни разу! Он снова прибавил скорость. - Да что такого тебе наговорил Кацура, в конце-то концов?! - не успев закончить, Каору вдруг обнаружила, что смотрит Кеншину прямо в глаза. - Что он сказал ТЕБЕ? - Ничего... - оторопела Каору. - Что он тебе сказал??? - Да ничего же! - сердито повысила голос она. - Господи, в чем дело-то?! Кеншин стиснул зубы. Соплячка. - Эй, Кеншин... - Чего? - рявкнул он. - А ты помедленней рулить не можешь? Он искоса взглянул на девушку: - Боишься? Каору фыркнула. Он с ухмылкой приподнял бровь и тут же втопил педаль газа в пол до самого упора.