Вдребезги

Осмелившись тебя коснуться, Я падаю в объятья страха... Тишину комнаты нарушал только шорох шелка. Юная женщина в белом нижнем кимоно и носочках, смущенная избытком внимания к собственной персоне, одиноко застыла, склонив голову, в центре. Вокруг вертелась пожилая толстуха с богато расшитой тканью в руках. - Красавица, - прошептала старуха, прикасаясь иссеченным морщинами пальцем к жемчужине, покачивающейся на канзаши в сложной прическе Каору. Застенчиво и осторожно - чтобы не бренчать украшениями - она поклонилась в ответ, и помощница захлопотала вокруг с разными деталями традиционного костюма. Каору прикрыла глаза. Неужели она так низко пала? Она вдохнула, и ее до самых краев заполнил запах кедра от деревянного пола. Целая вечность прошла с тех пор, как стояла она в семейном додзе... Отец всегда хвалил ее за целеустремленность, но не завела ли ее эта целеустремленность чересчур далеко?.. Не слишком ли высокую цену приходится платить, помогая убийце? Однако отец твердил, что надо одинаково относиться ко всем людям, к добрым ли, к падшим ли - без разницы; именно за эту ниточку надежды она и уцепилась, перебирая в памяти немногие трогательные мгновения, разделенные ею с Баттосаем. Нынче же он стал ужасно холоден - не обращает внимания, избегает; впрочем, встречных шагов она предпринимать не собиралась. Вполне хватало того, что при его приближении под ложечкой будто узел завязывался. Но с подобными проблемами Каору могла совладать - не впервой, она всегда себя побеждала: всегда улыбалась вопреки страданиям, всегда надеялась вопреки отчаянию. Каору неспешно открыла глаза. Медленно подняла правую руку, прислушиваясь к ощущению стекающего по коже шелка. Старуха суетилась вокруг. Она подняла и левую руку - опять заструился шелк. Так - раскинув руки, будто птица - крылья - Каору и стояла, пока ее заматывали в алую ткань, расправляли белоснежный ворот нижнего кимоно, разглаживали складки у щиколоток, туго-натуго перетягивали тонкую талию оби... Наконец, женщина отошла, чтобы оценить свою работу. Морщинистое лицо разрезала довольная улыбка. *** Застыв среди раскинувшегося вокруг безмятежного сада, Кеншин в одиночестве ожидал. Сам он уже давно был готов - традиционная одежда, за поясом - меч, на потертой рукояти которого отдыхала ладонь: по счастью, когда-когда, а нынче оружие будет выглядеть деталью церемониального наряда. Губы нетерпеливо поджались. Хрустя сандалиями по гравию, он зашагал к веранде – там, где за сдвинутыми седзи мелькали неясные тени, сейчас одевалась Каору. С каждым мигом его нетерпение нарастало: она возится там уже почти полчаса, тогда как ему на то, чтобы обрядиться в белый ги и черные хакама, одежду, привычную по тренировкам, хватило и пары минут. На плечи был наброшен черный же хаори, огненно-рыжие волосы стянуты в хвост на макушке. Он сделал еще один неуверенный шаг в сторону энгавы - кто бы мог помыслить, что ему суждено очутиться в такой ситуации. Через несколько мгновений он увидит свою девчонку. Нет - свою женщину, свою узницу, свою подопечную, свою... любовницу?.. Он тряхнул головой: нет - пока еще нет, однако в разум врастало осознание, что теперь она принадлежит ему, что она - игрушка, с которой он может утолить все свои желания. И сдерживать себя приходилось где-то на грани боли. Он осознавал, что эта неожиданная отчужденность сбивает ее с толку - видел, как вспыхивают синие глаза, когда она перехватывает его взгляд, как ее тело само отшатывается, стоит ему подойти; он понимал, что его молчание пугает ее, но не знал, как иначе удержать себя в руках. Его пламя испепелит ее. Кеншин опустил взгляд к загрубелой ладони. Когда же он успел так размякнуть - почему его в принципе волнует, сломает он ее или нет? Ведь он должен быть готов убить ее в любой момент. И все же... Он стиснул кулаки. И все же он не станет ее принуждать. Невесть почему, невесть когда, невесть как, но ее улыбка - искренняя улыбка - проторила дорожку в его сердце, и он не хотел видеть эту дорожку залитой слезами. Будь ты проклят, хозяин. Швырнул ему девчонку, тем самым негласно дозволяя смять ее, оторвать ее прекрасные крылья. Ни за что - даже если б он ее и убил, то быстро, не растягивая мучений. Неужели он так низко пал? Кеншин опустил взгляд к своей одежде. Когда же он последний раз занимался кенджитсу с незамутненным рассудком? Кажется с того времени уже целая вечность миновала. Наставник, пусть и брюзгливо, всегда отдавал должное его мастерству, и тогда-то, изнемогая от желания приносить пользу, Кеншин пошел наперекор его воле и присоединился к Кацуре, уцепившись за надежду, что, дескать, благодаря его, пусть мизерному, участию в Киото можно будет вздохнуть посвободней. И вот теперь сознание заливала кровь, лишь девчонка с ее наивным идеализмом светилась, будто луна над непроглядной чащобой, будто маячок над спасительной бухтой - и он боялся коснуться ее, запятнать своими окровавленными руками. Благодаря ей ему довелось испытать древнее, целую вечность назад забытое желание - желание защитить. Однако он - разрушитель. Давя гравий подошвами дзори, Кеншин ступил на веранду, и навстречу ему, раздвинув седзи, вышла пожилая прислужница. *** Каору неуверенно провела рукой по богатому красному шелку кимоно, исшитому вдоль ворота и по рукавам белыми и золотыми цветами. - И еще вот это, - прислуга продемонстрировала столь же замысловато украшенный пояс, который с профессиональной ловкостью туго обмотала Каору вокруг талии, закрепив изысканным бантом. Увенчал все плетеный поясок, после чего старуха отступила, дабы полюбоваться плодом собственных трудов. - Как я выгляжу?.. - робко спросила Каору. Залучились в улыбке морщинки: - Восхитительно, - она прикоснулась к словно бы фарфоровой щеке Каору. - Вы выглядите восхитительно. Та зарумянилась, робко улыбнулась, крутнулась на одной ноге, удивившись мягкости ткани: - Правда? - Истинная правда. А теперь собирайся, - уже издалека прибавила старуха, и Каору глянула через плечо на звук раскрывшейся и вновь захлопнувшейся двери. И сразу резко отвернулась к стене, почувствовав, как застучало сердце. - Готова она, наконец? - произнес до боли знакомый низкий голос. Она закрыла глаза и медленно вдохнула, потом так же медленно выдохнула, вслушиваясь в скрипучий ответ старухи. Очистительное дыхание едва ли помогло - когда зашелестела деревянная дверь, Каору с трудом нашла в себе храбрости осторожно поднять взгляд. *** Она стояла спиной. Его глаза скользнули по черному узлу собранных вверх волос и по полоске шеи к контрастирующему с этой молочной белизной алому безумию шелка, в который была затянута ее хрупкая фигура. Наконец, робея, она повернулась к нему лицом, застенчиво заглянула в глаза, и в тот же миг Кеншин резко опустил ресницы, пряча за ними вспыхнувший взгляд. Она не должна увидеть. - Кеншин? - тихо окликнула она. - Пошли, - равнодушным голосом скомандовал он. Взор Каору потемнел, она склонила голову, а когда вновь подняла ее, Кеншин заметил в синих глазах то, что всегда ненавидел: неуверенность. Застучали по полу пятки, Каору обула маленькие деревянные сандалии, подошла к нему и снова, сглотнув комок в горле, покосилась. Он резко отвернулся. Она не должна увидеть. *** Ужин прошел в атмосфере, мягко говоря, напряженной. Хозяином Токугава оказался щедрым - сакэ лилось рекой, по банкетному залу разносился женский щебет; политики, военные, высокопоставленные чиновники, - все те, кому едва бы довелось повстречаться, теперь пировали за одним столом. И от этого фальшивого единодушия у Кеншина воротило с души. Равно как от гугнящей под треньканье кото певицы. Каору, притулившаяся на коленях позади, не сводила глаз с его напряженной спины. Рядом с оживленным Кацурой он напоминал каменную статую. Впрочем, ничего нового для нее в этом не было. Каору поерзала: ноги начали затекать. Стиснув зубы, она решила отвлечь себя изучением присутствующих и тут же отметила, что прочие дамы уже пересели, занявшись разливанием сакэ и развлекая своих спутников беседами. С каждой минутой женское хихиканье и мужской гогот набирали обороты. Каору тихонько хмыкнула: похоже, пора и ей переходить к делу - сил уже нет сиднем сидеть. Взгляд Кеншина тут же метнулся к чашечке для сакэ, возникшей на столике будто по волшебству. Каору в своем роскошном кимоно опустилась перед ним на колени и потянулась к кувшинчику. - Что ты делаешь?! - прошипел он. Она вскинула ресницы и, задержав на нем взгляд лишь на миг, вновь потупилась: - Наливаю вам сакэ, мой господин, - мягкий, легкий, как ветерок, голос был лишен всякой серьезности и сарказма. С грацией, доселе им невиданной, она наполнила его чашку. - Надеюсь, оно придется вам в радость, мой господин, - напевно, чуть поддразнивая, добавила она. - Ты... - Ну и ну! - воскликнул его сосед, по щекам которого уже потихоньку расползался пьяный румянец. - Химура, какая у тебя очаровательная спутница! Каору обернулась, одарив мужчину вспышкой улыбки. Кувшинчик трепетал в ее изящных пальцах. Кеншин промолчал, огрызнувшись взглядом. - Ваша чашка пуста, - кивком указала соседу Каору. - Вот-вот, - хохотнул он. - Не нальете ли и мне сакэ, фея? Каору мягко рассмеялась, с поклоном наполняя чашку, и - кто бы мог подумать! - трепеща ресницами, проследила, как он ее опустошает. Губы Кеншина сжались. Он выплеснул в рот содержимое своей чашечки, практически хлопнув ею об столик: - У меня пусто. - Верно, - Каору с улыбкой развернулась, чтобы налить следующую порцию, и едва она склонилась, Кеншин дернулся вперед, гневно зашептав ей в самое ухо: - Ты соображаешь, что делаешь?! - То, чему меня обучила Икумацу-сан, - сияюще улыбаясь, промурлыкала Каору и снова откинулась на пятки, оставив Кеншина прожигать ее взглядом. - Обед не доставляет вам удовольствие, мой господин? - спросила она, чуть склоняя голову и хлопая длинными ресницами. - Не играй со мной в эти игры, - проскрипел он сквозь зубы. - А-ах, - мягко выдохнула Каору и потянулась вперед смахнуть со стола невидимую соринку, - но ведь вся наша жизнь - игра. Ваши же слова... - пальчик соскользнул со столика, и она продолжила уже громче: - И потом, вы же сами начали... Кеншин боролся со своим лицом, норовящим превратиться в один сплошной оскал: она резвилась, она просто-таки в открытую издевалась над ним, зная, что здесь ей ничего не грозит. - Что он там начал? - встрял осушивший свою чашку сосед. - Ах, боже мой, - улыбнулась Каору, - ну конечно же, беседу. - Ну конечно! - немедля согласился он, подставляя чашку, и Каору тут же наполнила ее снова. В ответ на ее улыбку мужчина просиял во все свои тридцать два зуба. - А знаете, - пробулькал он, - вы-таки просто красавица. - Да неужто, мой господин? - промурлыкала Каору. - Ясное дело! Только кретин этого не заметит! - Ах, до чего суровые слова, - взглянув Кеншину в глаза, посетовала она. - По правде говоря, - меж тем продолжал сосед, не замечая вонзенного в него смертоносного янтарного взгляда, - будь моим эскортом вы, мы бы до банкетного зала даже не дошли! - Ох, боже мой! - воскликнула Каору. - Не осмеливаюсь даже спросить, где бы мы находились. Он ухмыльнулся, хлопнул ладонью по столу: - Позвольте вас просветить... - Моя чашка, - внезапно выпалил Кеншин, - пуста. Каору одарила его улыбкой и подняла кувшинчик. - Верно, мой господин, - кивнула она спокойно. - Прелестная дева, - не унимался сосед, - а известно ли вам, почему на вашем столике две чашки, а? - Мой господин, - рассмеялась она и развернулась, вновь оставляя Кеншина в одиночестве, - да вы, никак, шутить изволите? - Почему ж? Вполне резонный вопрос, - поддато хохотнул сосед. - Коль скоро одна из чашек на вашем столе до сих пор пуста. - И ведь верно! - изображая потрясение, подтвердила Каору. - А ну-ка, передайте мне кувшин, я и вам сакэ плесну. - До чего ж вы великодушны... - начала Каору. - Она не будет пить, - голос Кеншина был едва различимым шепотом. - Пардон? - недослышал сосед. - Она. Не. Будет. Пить, - голос стал еще тише и опасней. - Полагаю, - рассмеялся тот, принимая кувшин из рук чуть побледневшей Каору, - что она сама за себя решит, многоуважаемый! Юная дева, не желаете ли выпить? - Я... - Я сказал, - несколько громче, чем стоило бы, скомандовал Кеншин, - что моя женщина сегодня не пьет. Тут же наступила тишина, но, к счастью, разговоры почти сразу возобновились. Кацура послал Кеншину предупреждающий взгляд и вновь погрузился в оживленную беседу. Только спустя миг Каору осознала, что до сих пор не перевела дух. - Пожалуй, - извиняющимся тоном произнесла она, - я действительно воздержусь. Живот-с потом болит, - она быстро глянула на Кеншина, чей угрожающий взгляд был теперь устремлен на нее. - Ну, дело ваше, - пожал плечами сосед, ненадолго отворачиваясь к расточающей улыбки собственной спутнице. - А вы, мой господин? Не желаете ли еще? - лучезарно пригласила Каору Кеншина. Ответом стало каменное молчание. Поборов в себе желание задрожать мелкой дрожью, Каору торопливо наполнила его чашку и теперь следила, как он цедит сакэ сквозь зубы. - Слышь, Химура, - снова донеслось сбоку, - у меня к тебе предложение. - Ну? - негромко отозвался Кеншин между двумя глотками. - Как насчет того, - сосед сделал паузу для вящего эффекта, - чтоб на сегодня махнуться дамами? Кеншин чуть не поперхнулся. - Что? - Твоя, как ты выразился, женщина, похоже, слишком энергична для такого молчуна, - не замечая нехороший блеск в глазах собеседника, пустился в объяснения сосед, - думаю, моя тихоня - как раз то, что тебе нужно. - Я так не считаю, - проскрипел Кеншин. - А что нам скажет прекрасная леди? Каору задержала дыхание, удостоверилась быстрым взглядом в наличии на лице Кеншина выражения крайнего раздражения. Сейчас или никогда: - Ну, что ж... - пропела она, - кажется, Химура-сан сегодня мной порядком недоволен. Думаю, замена бы поправила положение дел. Что скажете, Химура-сан? Резко, в бешенстве: - Нет. - Ой, да ладно тебе! - воскликнул сосед. - А вам бы я посоветовал заткнуться. - Что-что? - Ах, господа, - с улыбкой перебила мужчин Каору, - к чему споры, ведь попытка – не пытка, верно? Она посмотрела на Кеншина, и на этот раз взгляд проморозил ее до мозга костей: она отчетливо почувствовала бегающие по спине мурашки. - Слышишь? Даже твоя так называемая женщина со мной согласна. Кеншин резко поднялся, вцепившись пальцами в ножны своего очень даже настоящего меча. - Пойдем выйдем. - Прошу прощенья? - Выйдем, - повторил Кеншин и пошел к двери. - Ну-с, похоже, придется на минутку отлучиться. Примите мои пардоны, юная дева, - говорливый сосед направился в сторону замершего у порога Кеншина. Каору проводила их взглядом, едва не оглохнув от стука сердца в ушах. Она точно не заигралась? Забыв о хороших манерах, она подорвалась с места и, решительно переведя дух, направилась следом. *** - Эй, ты с чего так завелся-то? - Завязывай, - прорычал Кеншин. Разговаривающие на веранде мужчины выглядели черными силуэтами, вырезанным на фоне залитого луной неба. - Понять не могу... Эка тебя, черт побери, пробрало из-за какой-то женщины.. - Моей женщины. Она - МОЯ женщина. - О, так бы сразу и сказал: ну, и сколько ты за нее хочешь? - одним скользящим движением собеседник Кеншина был прижат к столбу, горло защекотало острие меча. - Господи, - вскипел он, - ты что - свихнулся? - Да. - Я ж просто хотел... Сталь вжалась сильнее: - Поверь, - прошипел Кеншин, - этого она не стоит. Понял? Девчонка этого не стоит. Сталь исчезла так же внезапно, как и появилась. - Ладно... ладно... Понял. Вот ведь с-скотина... *** Никем не замеченная, Каору, вжавшись в стену, прислушивалась к разговору. Сердце ухнуло в пятки. Она этого не стоит. Удержав всхлип, она попятилась и исчезла за углом. Беззвучно вдвигая меч в ножны, чуть позже за тот же самый угол завернул Кеншин, окунувшись в шум банкетного зала, где, вернувшись на место, обнаружил отсутствие своей спутницы. Чертова девка. Наверняка заигрывает с другими мужиками, чтобы взбесить его еще сильней. Глаза быстро обежали помещение. Ее нигде не было. - Кацура-сан, - перебил Кеншин бессмысленную болтовню, коей тот занимался, - где Каору? - Не знаю, - взглянул на него наниматель. - Она вышла следом за тобой. - Что?.. - Дорогие гости! - внезапно разнесся по залу голос хозяина. - Приглашаю всех проследовать в сад и полюбоваться фейерверком. Уверен, зрелище вам понравится. Под восхищенные шепотки гости потекли наружу. Лицо Кацуры потемнело. - Химура, ищи. Выполнить задание лучше всего во время салюта. Так что найди ее немедленно. Кеншин кивнул, вскочил и просочился сквозь толпу, растворившись в темноте. *** Каору брела куда глаза глядят. Она этого не стоит. Как вычеркнул. Огоньки летящих в сторону рощицы светлячков, за которыми она следовала, чуть расплывались перед глазами, грудь разрывали всхлипы. Замерев среди засыпанной лепестками высокой травы, она подняла голову к небу, где громыхнул первый залп фейерверка. *** Он нашел ее под сакурой. Она опять стояла к нему спиной, чуть подняв вверх лицо навстречу льющимся с ветвей лепесткам - ни дать ни взять, изображение с открытки: тоненькая женщина в красном кимоно под розовым дождем. Кеншин начал осторожно подкрадываться. - Ну, вот ты меня и нашел... - тихо произнесла она. Он замер, удивленный, что его приближение вообще оказалось замечено. - Чем ты тут занимаешься? - подпустив в голос нетерпения, спросил он. - Смотрю, как осыпается сакура... Такая красота... - Нам нужно возвращаться. - Знаешь, почему мне нравится цветение сакуры? - продолжила она. - Потому что оно означает весну, а весну я люблю больше всего... - Каору... - ...ведь с ней все оживает и обновляется, все начинается с чистого листа... - склонив голову, девушка на миг умолкла. - А я-то решила, будто мы начинаем становиться друзьями... Кеншин беззвучно вздохнул и пробрался сквозь высокую траву, остановившись прямо за ее спиной. - Что случилось, Кеншин?.. - не поднимая головы, спросил она. - Почему ты так со мной обращаешься? Он, стоящий сейчас близко настолько, что взгляд упирался в ее плечо, потянулся неуверенной рукой к локтю: - Нам действительно нужно... Каору скинула его ладонь: - Если надеешься, что мы вернемся вместе, то не утруждай себя, - отрезала она, но сей же миг мозолистые пальцы сгребли ее под подбородок и дернули назад. Каору выгнулась, не давая притянуть себя в объятия. - Да что с то... - Знаешь, - шепнул Кеншин ей прямо в ухо, - знаешь, что той ночью сказал мне Кацура? Каору попыталась отцепить его стиснувшие ее горло пальцы, но в тот же миг вторая рука Кеншина обвилась вокруг ее талии, насильно прижав ее к его груди. - Ты принадлежишь мне, - он чиркнул губами по ее уху. Те же слова. Те же слова, что она услышала от него под промозглым ночным дождем. Те же слова, от силы которых ее вновь затрясло. Не выпуская ее из объятий, он позволил своим пальцам неторопливо пропутешествовать по ее шее, потянул голову Каору назад, запрокинув себе на плечо - так он мог видеть ее глаза. - Да, - ответил он на застывший в них вопрос. - Кацура сказал, что я могу тебя... - ...что? - Не догадываешься, игрушка моя? Вцепившись в его пальцы, Каору передернулась: такие перепады настроения и поведения кого хочешь с ума сведут. - Я могу делать с тобой, - все тем же едва слышным шепотом продолжал он, - все, что хочу. - Никому я не принадлежу, - вызывающе возразила она. Выкрутилась из его рук - встрепанная, задыхающаяся, развернулась и упрямо взглянула ему в глаза. - Принадлежишь, - тихо отозвался Кеншин и опять приблизился на шаг. - Ты принадлежишь мне. - Я... - ...и принадлежишь уже давно - задолго до слов Кацуры, просто теперь мне наконец-то разрешили делать с тобой все, что я хочу. А стала ты моей, когда впервые коснулась меня, когда забрала мои кошмары. - Откуда ты... - испуганно попятилась она. - Я все видел, - не дав ей досказать, пояснил Кеншин. - Мне показали видеозапись. - Будь они прокляты, - уставясь под ноги, пробормотала Каору, - будь они... - Тебе сейчас не о них стоит волноваться, - подталкивая ее к дереву, прошептал Кеншин. Каору почувствовала под спиной ствол и испуганно подняла взгляд. Ее пробила дрожь. - Чего ты хочешь? - То, что я хочу от тебя прямо сейчас, очень просто... Его лицо было близко. Слишком близко, и Каору опустила голову, закрывшись ладонями. - Что ты собираешься со мной сделать? - надтреснуто всхлипнула она. Кеншин отлепил ее пальцы от лица, однако она тут же отвернулась, пряча взгляд, - тогда он поднял ее голову, зажав меж ладоней. - Смотри на меня, - это был приказ. Каору неуверенно открыла глаза, тут же встретившись с ним взглядом, и от неожиданности ее брови вскинулись вверх: она наконец-то увидела, что он прятал. Не злость. Не гнев. Не угроза. Вот и руки от ее лица он уже убрал, однако же она все смотрела и смотрела на него. Нежность. Нежность и что-то еще, имени чему она не знала... - Почему ты плакала надо мной? - хрипло спросил он. - Зачем ты забрала у меня кошмары? Она потупилась: - Я... - Смотри на меня, когда говоришь. Вздохнув, она вернулась взглядом к его лицу: - Я хотела тебе помочь. - Почему? - Потому что ты тоже заслужил мир. - Нет. - Перестань! - отчаянно мотнув головой, воскликнула Каору. - Ты ведь не чудовище! Я знаю - ты человек, знаю - ты заботишься о других, знаю – ты заслужил мир. Каждый имеет на это право, так почему же ты сам этого не видишь, почему не можешь просто... - она осеклась. - Ты закончила? Она вздохнула, и Кеншин приблизился еще, упершись в ствол ладонями по обе стороны от ее головы. Дыхание Каору превратилось в бессвязные вздохи, ее трясущиеся ладони легли ему на грудь. - Ты боишься меня? - спросил он, наклоняясь еще ниже. - Я... - начала Каору и тут же испугалась: - Чего ты хочешь? - Тебя. В ее глазах плескались страх и слезы. - И чего же именно? - трясущимися губами спросила она. - Всего. - Что?.. - Всего, Каору... - он распрямился, не убирая рук от дерева. - Я хочу всю тебя. - Н-но ведь ты же не с-станешь... - ...я не стану тебя принуждать, - подхватил он. - Ни за что. Пусть даже я знаю, что ты тоже это чувствуешь. - Но ты ведь сказал... - Не заблуждайся: ты принадлежишь мне, - повторил он в который уж раз, - но я хочу всю тебя, не только твое тело. Каору с явным облегчением закрыла глаза. - Тогда... - выдохнула она. - Что? Она посмотрела на него - Кеншин по-прежнему стоял слишком близко - опасно близко. Ее пальцы нервно вцепились в отвороты его ги. - Я хочу... - медленно прошептала она. - Чего хочешь ты, Каору? - спросил он, прикасаясь своим носом к ее. - Я... - она поколебалась. - Я не... - она сама не заметила, как ее прохладные пальцы уже гладили Кеншина по щеке. Глубокий вздох помог побороть желание оттолкнуть его от себя. Кеншин уронил руки: - Я не принуждаю, - выдохнул он. Каору показалось, будто тело неожиданно стало легким-легким, как перышко, и, по-прежнему держась одной рукой за ги, а другой лаская его щеку, она неуверенно качнулась вперед, чуть наклонила голову и коснулась полувоздушным поцелуем его губ, почти сразу боязливо отстранившись. Кеншин смотрел на нее из-под полуопущенных век без всякого намека на похоть - в его глазах светилось лишь одобрение, и сердце зашлось у Каору в груди: что теперь? Она не знала, что положено делать, ведь обычно это ее принуждали к ласкам, ее целовали - сама она никогда не была инициатором... Видя это замешательство, Кеншин помог - склонил голову в другую сторону и чуть приоткрыл рот; Каору, поняв намек правильно, вновь потянулась к его губам, потерлась об них - едва-едва, совершенно невинно. Кеншин сжал кулаки. Стоило больших трудов побороть в себе желание привалить ее спиной к дереву и разжать этот рот своим языком; вместо этого он терпеливо сопел в ее влажные полураскрытые губы. Дыхание Каору взволнованно участилось, руки перепорхнули ему на плечи, обвились вокруг шеи. Она придвинулась ближе и осторожно провела губами по его губам - раз, другой - мучительно медленно; потом вжалась ртом и, прихватив нижнюю губу, нежно ее пососала. Он стоял, крепко зажмурившись. - Кеншин, - застенчиво позвала она, - что-то... не так? - Каору, - открывая янтарные глаза, выстонал он, - пожалуйста, позволь мне... Склонив набок голову, она облизнула свои полураскрытые губы. - Пожалуйста, позволь мне... - ногти в плотно сжатых кулаках начали втыкаться в ладони, - позволь мне... поцеловать тебя. Каору оторопела: он просит? Он умоляет?.. - Хорошо... Слово еще не сорвалось с губ, как он уже их целовал - о нет, не разбивал ей яростно рот, а нежно, мучительно нежно прикасался к нему, повторяя ее недавние движения: так же склонил голову, так же провез губами по губам, так же прихватил ее нижнюю... Каору отозвалась, и их головы ритмично задвигались друг против друга, пока, очнувшись, она не отпрянула; и, повинуясь инстинкту, Кеншин тут же нырнул с влажными поцелуями к ее шее, заставив ее охнуть и еще крепче сжать заброшенные ему за шею руки. Он все же не смог удержаться - его собственные ладони легли ей на бедра, потянули к нему, а губы продолжили торить дорогу к ключицам. - Кеншин... - выдохнула Каору. Он поднял к ней взгляд, и их губы снова встретились - на этот раз лихорадочно. Кеншин привалил Каору к дереву, подхватил шершавыми пальцами под подбородок, проталкивая ей в рот свой язык. Вызывал, искал - и вот, нашел: их языки встретились и свились, пробуя и требуя. Упершись предплечьем в ствол, он запустил вторую руку в складки ее кимоно - зажмурившийся, трясущийся от желания, наконец-то нашарил прохладный шелк ее ноги - подхватил под колено, дернул, заводя ее себе за талию. И тут же замер. Ее губы больше не двигались. Приоткрыв глаза, он встретился с испуганным синим взглядом. Кеншин осторожно отпустил ее ногу и отстранился. - Прости.. - разом покраснев, пробормотала Каору. - Не нужно... - Но... - и осеклась, когда он взял ее за руку, поднес к губам и прикоснулся к запястью. Янтарем блеснули глаза: - Позже. Я понял. Отпущенная рука упала по-кукольному безвольно. - Мне и в голову никогда не приходило, что... Что ты... - забормотала она. Кеншин резко отвернулся, подняв голову к заходящемуся в небесах салюту. - ...что я пойму, да? Она услышала в голосе нотку горечи. - Нет-нет... Я просто и помыслить не могла, что ты... хочешь меня... В этом смысле. Она шагнула вперед и прижала ладони к его спине, прильнула лбом к шее - глаза Кеншина потрясенно распахнулись, а от щекочущего кожу нежного дыхания волоски на ней встали дыбом. - Зачем? - едва слышно спросила она. - Не знаю. - А что ты тогда знаешь? - Что хочу тебя защищать, - на ее памяти он никогда не говорил так тихо и задумчиво. - Не хочу, чтобы тебя коснулся кто-то другой. Не хочу причинять тебе боль. - Не хочешь? - в тон ему подхватила она. - Но причинишь? - Не знаю, - вздохнул Кеншин. - Я хочу защищать, но моя единственная цель - разрушение. И если Кацура прикажет... - А ты всегда ему подчиняешься? - Да, - Кеншин уставился в землю. - Я выбрал эту дорогу, и если сойду с нее, то все те жизни... Все те жизни... Они окажутся пущенными по ветру. - Ясно. Так и не отстранившись, она надолго умолкла, и он тоже хранил молчание, не открывая глаз. Уединение нарушил по-мальчишески высокий голос: - Химура-сан! Химура-сан, я вас везде ищу! Каору не шелохнулась, зато Кеншин сразу подобрался навстречу движущейся к ним сквозь деревья фигуре. - Зачем? - Кацура-сан хотел вас видеть, - чуть задыхаясь от пробежки, мужчина замедлил шаг. - Кацура? А вы, простите, кто? - Я? Я - Киесато, Акира Киесато. - Киесато, - моментально становясь в боевую стойку, пророкотал убийца, - я забираю твою жизнь. - Что? - ахнул мужчина. Кеншин большим пальцем вышиб меч из ножен, готовясь к прыжку, но что-то придержало его, потянув сзади за ги. Он покосился на стоящую за его спиной девушку. - Каору... - одними губами произнес он. - Умоляю... Не надо - умоляю... Голос Баттосая был холоден: - Назад. Ее хватка только усилилась - Каору буквально повисла на нем: - Нет, Кеншин... Рука на миг выпустила рукоять, чтобы схватить ее за ворот: - Я сказал назад! - прорычал он и пихнул Каору к дереву, по стволу которого она и сползла, упав на колени. - Никто не встанет между мной и моим долгом, - зло бросил он в ее широко раскрытые глаза. - Я - разрушитель. Он снова развернулся, замерев в боевом полуприседе: - Акира Киесато, готовься к смерти. - Кеншин!.. - надрывно всхлипнула она ему в спину, но ее голос утонул в очередном залпе фейерверка.