Отрицать проще, чем принять

      Мир заклинателей довольно жесток. Несмотря на все увещевания про силу и равенство заклинателей, есть одна непреложная истина — это мир взлётов и падений, где всё зависит от твоих способностей заклинателя и ума. Даже если учишься одинаково со всеми, обязательно найдётся тот, кто сильнее выделится. Не важно, в лучшую или худшую сторону.       Я выяснил это довольно рано. Хотя нет, не так. Мои родители вбивали это мне в голову с самого рождения. Они строго наказали, чтобы я не выделялся своими способностями и выбрал себе определённую роль, придерживаясь её до конца.       Какая ирония, даже если они умерли рано, и я почти их не помню, но их слова слишком чётко возникают в моей голове.       Даже если они самые мерзкие и чудовищные люди в моей жизни, которые использовали меня, своего собственного сына, в бесчеловечном эксперименте.       Эксперименте, который сделал меня обоеполым. Не мужчиной, не женщиной.       Именно из-за этого я чувствую себя монстром, а не человеком. Моё тело внушает в меня страх и неприязнь. Даже если я снаружи парень, но внутри меня женские органы и это отвратительно.       Именно из-за этого я играю роль недалёкого вспыльчивого дурачка из ордена Лань. Как там про меня говорили: Лань-который-не-Лань.       Но кое-что не учли мои родители: моё имя отображает мою душу. Цзинъи — «стремлюсь к тебе, куда бы не смотрел». И эта часть больше всего пугает меня.       С самого детства, с того самого момента, как я первый раз встретился с Юанем, когда его завалили кролики Ханьгуан-цзюня, я был влюблён в него.       И это тяжело.       Тяжело морально и физически. Ведь постоянно притворяться дурачком и делать так, чтобы не выдать свои чувства очень трудно. Особенно, когда я узнал, что Сычжуй влюблён в Цзинь Лина.       На самом деле я не был удивлён, потому что Цзинь Лин очень милый и добрый парень. Даже несмотря на то, что он капризен, и вообще больше смахивает на молодую госпожу, чем на юношу. Он действительно из тех людей, в которых со временем всё равно влюбляешься, если узнаёшь их поближе. А Сычжуй является тем, кто способен разглядеть внутри человека большее, чем сам думаешь о себе. Не удивительно, что он влюбился в такого капризного, но хорошего юношу.       Я не был этим шокирован, хотя и стало неприятно. Внутри себя я возвёл железную стену, чтобы оградить себя от боли, но это тяжело. Правда, кажется, Юань всё равно догадывается о моих чувствах. Иначе как объяснить, что когда я рядом с ними, он ведёт себя очень сдержанно, хотя и видно, как ему трудно сдерживать свои порывы лишний раз прикоснуться к Цзинь Лину? Это напрасно, я слишком хорошо его знаю.       Было смешно и грустно наблюдать как он мучается от того, что любит, но не может признаться. Как я его понимаю, но ничего сказать не могу, чтобы не выдать себя.       Однако в один вечер мне представился шанс.       Глубокой ночью, когда все уже в Облачных Глубинах спали (подозреваю, что кроме учителя Вэя и Ханьгуан-цзюня), я проснулся от жажды. Рядом с кроватью стоял графин, и я прямо из него наглотался спасительной влаги. Утолив свою потребность, я уже собирался вновь лечь, но услышал тихий стон из соседней комнаты. Это было странно, ведь она принадлежит Сычжую. Сначала я подумал, что мне показалось, но стон повторился.       Запахнув свои нижние одеяния, я тихо вышел из комнаты и сделал несколько шагов по направлению к соседней. Дверь была не заперта. (Ах, ну да, в этом крыле же жили только мы, так что он просто не рассчитывал на то, что я проснусь). Я приоткрыл дверь и замер.       Юань, облокотившись спиной о кровать, с приспущенными штанами и в распахнутой рубахе, сидел на полу и ласкал свой нефритовый стержень. Длинные, роскошные волосы были распущены, глаза прикрыты, губа закушена, а по шее стекала капелька пота. Я почувствовал жар на своих щеках и шее. Зрелище было ещё какое. По моему телу прошлась дрожь, и я сам закусил губу, чтобы не выдать себя. — А-Лин, — слышу тихий шёпот.       Ну кто бы сомневался. Мы ведь только вчера его видели, приезжал вместе с дядей. Сычжую, похоже, теперь мало его просто видеть.       (Я был удивлён. Это был первый раз)       Сычжуй водил по стволу пальцами, ни разу не обхватив ладонью. О, Великие Небожители, неужели он настолько идеальный ученик клана Лань, что не знает, как это делается?!       Мою душу раздирали на части: светлая сторона, которая просила о том, чтобы я убирался от двери подальше и забыл об этом, как о страшном сне, и темная сторона, которая пленительно шептала, что это мой шанс и я могу помочь Юаню в искусстве любви.       Тогда был первый раз, когда я поддался своей тёмной стороне и решил удовлетворить свои желания, не думая о последствиях.       Я открыл дверь и облокотился на неё, скрещивая руки на груди. — Кто-то похоже всё-таки не прочитал тот сборник, с которым ему советовал ознакомиться учитель Вэй, — растягивая, словно патоку, слова, ухмыляюсь я. — Цзинъи?! Это… — пытаясь прикрыться и оправдаться вскрикивает Юань, но я останавливаю. — Не оправдывайся. Уж извини, но я уже всё прекрасно видел и слышал, — развожу руками. — Ах, да, твоё «А-Лин» тоже.       Захожу в комнату и закрываю за собой дверь. Сычжуй весь красный от смущения, не знающий, куда деть взгляд, сидит на полу, плотно сомкнув ноги. Я ступаю босыми ногами прямо и сажусь на колени перед ним. — При мне то можешь не смущаться. Я ведь уже видел тебя голым и ты меня, — кладу руки ему на колени. — Это было, когда мы были детьми, а… — я взглядом заставляю его замолчать. — И что? В любом случае, ты слишком неумел. Как ты вообще дожил до того, что не знаешь простых вещей о мужском теле? Бедный Цзинь Лин, он же в жизни не дождётся, пока ты созреешь до хотя бы признания, — его распахнутые глаза, говорили о том, что Юань даже не думал, что о его чувствах узнают и поймут. — А-Юань, я не такой дурак, чтобы не понять, в кого ты влюбился.       Я втянул воздух носом и посмотрел в сторону. Мысли разбегались в разные стороны, и я не знал, что сказать. — Я ведь давно тебя знаю, читать твои чувства также легко для меня, как для учителя Вэя съесть самый острый суп в Юньмене, — не очень удачный пример, но сейчас сойдёт. — Цзинь Лин хороший, я ничего не имею против. Я просто хочу помочь. Не отталкивай меня, — я придвинулся ближе и обхватил его лицо ладонями, заставляя смотреть прямо в глаза.       С десяток мяо я ничего не делал и просто смотрел, а потом опустил руки и медленно прошёл по голой мускулистой груди. Задеваю напряжённые соски, и он вздрагивает, а я веду рукой дальше, пока не достигаю дорожки с тёмными кудрявыми волосками. От своих действий я невольно закусываю губу и чувствую, как внизу начинает приятно покалывать. Провожу пальцами и обхватываю (ну почти обхватываю) основание большого члена с крупной головкой, из которой течёт смазка. Горячая плоть под моей ладонью твердеет, и я медленно начинаю двигать вверх-вниз. Сычжуй издаёт тихий стон и вцепляется пальцами в мои плечи. Меня пробивает дрожь, и я начинаю сильнее и быстрее двигать рукой.       Юань, видимо не выдержав, издаёт громкий стон и это окончательно сносит мне крышу. — Прости, — не своим голосом шепчу я. — Закрой глаза и представь Цзинь Лина. — Ч-что?       Я опускаюсь ниже и практически ложусь грудью ему на колени. Красная головка, истекающая смазкой, утыкается мне прямо в губы. Резкий мускусный запах заставляет мою голову дурнеть, я обхватываю головку губами и начинаю посасывать, иногда проходя языком по уздечке. — Цзинъи, что ты?.. — вскрикивает Юань, не ожидая от меня таких действий. — Я же сказал, представляй А-Лина. Закрой глаза и запоминай ощущения, когда будешь с ним — будешь знать, что делать, — ухмыльнулся я, целуя головку.       Снова вобрал в рот и попытался двигать головой, стараясь шире открыть рот, чтобы не задевать зубами. Пускаясь вниз, стараюсь сильнее расслабить горло и впустить как можно глубже, вверх втягиваю щёки и сильнее прижимаю язык к члену. Когда скулы начали нестерпимо ныть, выпустил плоть из рта тут же начиная жёстко двигать рукой по ней и спустился к яичкам, начиная жадно вылизывать и посасывать их.       Это невозможно. Запах и вкус Юаня просто невозможны. По моему телу проносятся разряды от удовольствия. Несмотря на то, что я в первый раз делаю это, но это приносит мне столько возбуждения, что я теряюсь в собственных ощущениях.       Когда чувствую, что Сычжуй вот-вот кончит, я снова заглотил его плоть, в этот раз почти до основания. Осознание этого вызывает у меня стон, и в рот выплескивается горячее семя. Спермы так много, что даже если я сглатываю её, она всё равно течёт из уголка рта. Когда Юань перестаёт кончать, я отстраняюсь и собираю пальцами оставшееся у уголков рта, сразу же облизывая их. В голове одна мысль — не должна остаться ни капля, всё должно быть моим. В моих штанах мокро, но меня это не волнует. — Запомни, что сегодня произошло, чтобы не опростоволоситься в будущем. И да, я не против пока побыть заменой. Как бы ты не думал, не одному тебе нужно сбрасывать напряжение, — говорю хриплым голосом я, вставая с пола и пошатываясь выхожу из комнаты.       В своей комнате я падаю лицом в подушку. Кажется, я совершил самую большую ошибку в своей жизни. Но думать об этом поздно, и я проваливаюсь в спасительную дрёму.