Отрицать проще, чем принять

      Никогда раньше я не просыпался так рано. Судя по ощущениям, я проспал примерно 3-4 сяоши, но при этом чувствую себя прекрасно выспавшимся. Снаружи только-только поднимается солнце, поэтому можно сделать вывод, что до пробуждения остальных ещё примерно сяоши или чуть больше.       Я встал, умылся в бадье, стоящей в углу комнаты и мученически застонал.       Что я, о Великая Гуаньинь, вчера сотворил?! Как я мог так поступить? Почему, лютый мертвец меня за ногу, я не остановился, да и предложил ему самое худшее, что я мог придумать?       Не то, чтобы мне никогда не приходило в голову разделить ложе с Юанем, нет, иногда я просыпался от таких снов, где Сычжуй меня любил, а потом шёл стирать бельё, стараясь не попасться другим на глаза, чтобы не видели моего позора. Но я никогда не представлял себя в роли замены Цзинь Лина. Да даже подумать об этом не мог.       Итак, кажется, у меня большая проблема, так как я действительно не чувствую отвращение от мысли, что меня могут использовать как замену. Не знаю, как описать это чувство, но это похоже на некоторое превосходство и восхищение, что первый раз Юаня произойдёт (возможно) со мной. Что его невинность заберу я, что он заберёт мою. От этой мысли я содрогнулся.       Однако, в то же время я чувствовал укол в области сердца, ведь в его глазах буду не я, а Цзинь Лин. А что будет дальше? Когда он сможет преодолеть себя и признаться ему? Я ведь знаю, чувствую и вижу, что Цзин Лин питает к Юаню нежные тёплые чувства, хотя и пытается это скрыть.       Я встряхнул головой и решил не думать о будущем. Будь что будет. Не важно, что произойдёт со мной – я всё приму с гордо поднятой головой. Как полагается Ланю.       Свои короткие волосы я, беспощадно выдирая гребнем, всё-таки расчесал. Подвязал хвост лентой и надел заколку, надёжно удерживающую волосы в течении дня. Чёлка, которая никак не может отрасти, чтобы её можно было забрать в хвост, небрежно падала на левую сторону (ну, хотя бы не сильно мешается). Повязал лобную ленту, тщательно проверяя, чтобы она легла идеально ровно, иначе снова буду переписывать правила (нет, я мог не совершать ошибок и не нарушать правила, но это было бы подозрительно).       Надев верхние одежды и сапоги, решил пойти прогуляться, пока все ещё спят. Облачные Глубины были окутаны рассветной дымкой. На мягкой зелёной траве лежала роса, воздух был приятно прохладный и свежий. Я невольно прикрыл глаза и остановился, наслаждаясь моментом.       Как будто в этом мире нет ничего и никого. Будто я один на этом свете. Только я и мать-природа, которая создаёт нас такими, какие мы есть.       Какая ирония, если бы природа умела говорить, чтобы она сказала про моё существование? Нет, я знаю, что есть существа, живущие с мужскими и женскими признаками, но я никогда не слышал про людей. Может они и были, только скорее всего их убили ещё во младенчестве. Но меня создали таким собственные родители, с помощью ритуала. Будто насмешка. Благородные Лани, никогда не отступающие от пути света, создали двуполое существо с помощью пути тьмы.       Не думаю, что учитель Вэй когда-нибудь, хоть на малейший миг, задумывался об этом. Ему бы это в голову не пришло. А моим родителям пришло. Хотя нет не так. Кажется, об этом впервые задумался мой отец. Это не удивительно. Его ветвь ведёт начало от младшего сына Лань И, который был известен своей любовью к экспериментам над живыми существами, за что его изгнали из клана и запретили видеться с семьёй. Однако, любовь к разным исследованиям передавалась из поколения в поколения, бережно охраняемая и скрываемая от других ветвей клана, пока не родился мой отец.       Впрочем, мать тоже была хороша. Хотела девочку, но получила сына, а этот, кхм, нехороший человек и рад поэкспериментировать над только что родившейся собственной кровью. Даже ведь не подумали, а как я дальше-то жить буду с таким телом. Хорошо хоть внешне никаких проявлений не было, правда это и посчитали провалом, ведь я только внутри женщина, а снаружи обычный парень, ничего нового.       Я узнал о своей сути, когда был ещё очень маленьким, но уже тогда понимал, что это не нормально, что, если об этом узнают другие я сразу же стану для них словно чудовище из древних фолиантов.       Те люди заслужили свою смерть. Я никогда не грустил из-за их смерти на охоте. Помню, как меня маленького пытались утешить, но у меня даже слёз не было, я ничего не чувствовал к ним, только на краю сознания было: «Ах, наконец-то никто не будет постоянно наблюдать и исследовать меня». Жестоко ли это было по отношению к ним? Не знаю и знать не хочу. Не думаю, что был бы рад, если бы они были живы сейчас.       Никто не должен знать, что с моим телом что-то не так. Я один. Только я один имею на это право.       Это было незадолго до появления Юаня в ордене. У меня тогда друзей-то особо не было. Юань был первым. Помню, что тогда я вытащил его из-под множества тёплых белых комочков, которые набросились на него, ища ласки и тепла в то холодное утро на полянке Ханьгуан-цзюня. Он был таким очаровательно маленьким и худым, постоянно цепляющимся за ногу Лань Ванцзи и называющий того отцом. Конечно позже он перестал его так называть и даже кажется позабыл, что так его называл. А я не говорил. (На самом деле я тогда считал, что Ханьгуан-цзюнь действительно его отец, так они были похожи во всём кроме глаз).       Детские воспоминания приводят меня на ту самую полянку первой встречи. Маленькие белые комочки ещё спят, хотя некоторые уже жуют сочную травку. Завидев меня, одна знакомая мне крольчиха прискакивает ко мне: – Прости, я не принёс ничего, не моя сегодня очередь кормить вас, – погладил я мягкую шёрстку. – Цзинъи? – я обернулся и увидел Вэй Усяня. – Ты сегодня рано что-то, – в его руках была корзинка со съестным для кроликов. – Меня, знаете ли, не так удивительно встретить рано, в отличие от вас. Вот то, что вы встали так рано удивительно. Учитель Лань на радостях может и бородку подстричь слегка, – съехидничал я. А ведь и правда, учитель Вэй никогда, с тех пор как живёт в Облачных Глубинах, не вставал раньше, чем заканчивались первые утренние занятия. – А кто сказал, что я сегодня спал? – мои щёки невольно покраснели. – Я не в этом смысле. – Да я даже не думал, – начинаю обычный ответ «Лань-не-Лань». – Охотно верю, – присаживается рядом, устало потирая глаза, – Лань Чжань ночью ушёл на собрание старейшин и так и не вернулся. – Ночью? – эти старые пердуны же никогда ночью не собираются, им скорее утром бы пораньше, старые косточки размять. – Ага, но ничего серьёзного, иначе бы и меня позвали. Так что не волнуйся, охотится на нечисть тебе не придётся, – конечно, почему бы не напомнить, что я боюсь того, с чем борются все заклинатели. – Мне казалось, что вы бы всё равно в таком случае спали бы спокойно. На вас не похоже, – беру из корзинки лист капусты и протягиваю крольчихе, устроившейся на моих коленях. – Не похоже, что я могу волноваться за любимого? Да как ты мог такое обо мне подумать, – могу только похлопать, учитель Вэй, с вашей бы выразительностью, да в артисты, которые выступают в имперском доме. – Да ничего я не думаю, – ворчу я. – Цзинъи, – заставляет посмотреть на себя. – Что-то случилось?       Я вздрагиваю. Вот почему я не люблю оставаться с ним наедине. Этот человек умеет читать меня, сквозь мою игру. Не до конца, не всё, но может. Довольно неприятно. – С чего вы взяли? – чёрт, голос дрогнул. – Ты рано встал, пришёл сюда, хотя не твоя очередь, не заметил меня, пока я тебя не окликнул и даже ни разу не повысил голос, хотя обычно совершаешь это невольно, – перечислил все мои огрехи. И правда, что-то я не «я». – Кхм, – подавился я. – Давай колись, что случилось? – пихает локтем под бок. – Ничего, – бурчу, – в любом случае вас это не касается. – Какие мы нежные, – пытается задеть меня. – Учитель Вэй, я не пытаюсь вас обидеть или что-то вроде того. Просто это действительно не то, где нужна ваша помощь. Я сам разберусь, – как можно вежливее пытаюсь отбить интерес у магистра. – Неужели это что-то, что касается любовных дел? – прищуривается и похлопывает меня по плечам, а я снова вздрагиваю. – О, я угадал? – Даже если это так – вы в этом не помощник. Мне действительно надо самому во всём разобраться и посторонний тут не нужен, – раз уж раскрыли, то не буду играть дурачка. – Всё так серьёзно? – я смотрю прямо в глаза и киваю, – ты главное не переусердствуй. Будешь много думать – раздуешь маленькую проблему до размеров слона. – Это я и без вас знаю, – вздыхаю и встаю. складывая руки перед собой, – всего хорошего. – Пока-пока, – машет рукой, начиная, наконец, кормить проголодавшихся кроликов.       Всё-таки мне неудобно находится с этим человеком, когда вокруг никого. Словно знает все мои грязные тайны и пытается помочь, хотя не просят. Не то, чтобы мне был неприятен учитель Вэй. Просто он из того типа людей, которые хотят помочь кому надо и не надо. Даже не зная всей ситуации, будет искать решение. Не хорошо и не плохо. Просто мне это не нужно. Я не хочу, чтобы он лез в моё дело. Не хочу, чтобы он знал меня таким, какой я есть на самом деле.       Я шёл сам не зная куда, туда, где не будет никого, подальше от жилых и ученических домиков и построек. Прямо, налево, снова прямо и направо, по каменным тропинкам, уже почти полностью заросших травой и мхом. Снова свернув я наткнулся на скрытую ото всех глаз беседку. Она была невероятно красива, с кованными перилами и лавками, на крыше по краям будто живые были приколочены деревянные ласточки (как с дерева ещё краска не смылась или беседка появилась недавно?). Я зашёл в беседку, сел на лавку и откинулся назад.       Вокруг заросли бамбука, пение ранних птиц и туман, который ещё держится. Наверное, недавно всё-таки был дождь, слишком характерный запах был в воздухе. Хотя, вряд ли он был сильный и долгий, потому что почти всё уже высохло. – Цзинъи, – о, нет. – Доброе утро, Сычжуй. Ещё рано, – стараюсь сохранить спокойствие. – Спасибо. Доброе утро, – сел напротив меня, прожигая своими невероятно серыми, словно небо в дождливый день глазами. – Чего уже, говори? – не откладывай мою казнь на потом, молю. – Ты был серьёзен? – Когда? – делаю непонимающие глаза. – Когда предлагал мне вчера… – прикусил губу. – Предлагал что? – играю дурачка. – Перестань. Ты сам знаешь. Ты хочешь стать Цзинь Лином для меня? – чуть покраснев, но уверенно спрашивает юноша. – Ну не совсем. Хотя всё равно как замена. Я предлагал вместе сбрасывать напряжение. Я же не виноват, что для этого тебе надо представлять Цзинь Лина, – издеваюсь я. – Лань Цзинъи! – вскрикивает он, тут же замолкая и осматриваясь по сторонам. – Что? Я был серьёзен. Ни у тебя, ни у меня особого опыта в этом нет. У тебя особенно. У меня сердце кровью обливается как представлю, что будет с Цзинь Лином. Бедняжка, – картинно вздыхаю я. – Вчера что-то не было видно, что ты не опытный, – спокойно замечает Юань. – Сам от себя не ожидал, если честно. Я ни с кем раньше такого не делал. Ты первый, – спокойно и ровно, глядя в глаза признаюсь я.       Он молчит, видимо пытаясь переварить всё сказанное. – Ты только представь. Со мной ты вкусил первое удовольствие, почувствовал и знаешь какого это. Сможешь ли отказаться? Не думаю. Юань, я не против быть заменой, ведь в итоге ты сможешь такое же удовольствие подарить Цзинь Лину, когда тот примет твои чувства. Ты будешь у него первым, я уверен. Он будет таять в твоих руках. Но для начала тебе бы самому надо иметь хоть какой-то опыт в искусстве любви. А я предлагаю тебе научиться не на чужом человеке, который ещё и возможно будет ругать тебя, а на мне. Я ведь знаю тебя с детства, обещаю, что как только ты захочешь, мы закончим эти отношения, – выдаю я на одном дыхании. – Да и если всю правду говорить, то на вкус ты невероятен. Хочу повторить. – Цзинъи! – весь красный вскрикивает Сычжуй, а я смеюсь. – Так что? Да или нет? Или тебе ещё нужно время подумать? – прошу, дай скорее ответ. – Нет, не надо. Я согласен.