Отрицать проще, чем принять

      В свой день рождения моя маленькая принцесса была просто неописуемо счастлива.       Наше маленькое солнышко улыбалось от уха до уха. Сидела на руках отца и не отцеплялась от него, лишь изредка переходила ко мне на руки, давая Сычжую кратковременную свободу.       Была рада игрушкам из других земель. С удивлением разглядывала привезённые одежды ярких цветов. Пробовала яства из Цайи и Ланьлина.       И смеялась. Радостно. Счастливо. Восторженно. Удивлённо.       Смотря на это маленькое личико, я почувствовал укол вины.       Из-за меня она была лишена ласково смотрящего Сычжуя и до боли нежного Цзинь Лина. Раньше никогда не выплескивала столько эмоций и была на удивление очень спокойным ребёнком.       Правильно ли я поступал всё это время. Были ли мои решения верны?       Я смотрел на счастливую картину, что разворачивалась передо мной.       И терзался сомнениями.       К вечеру моя личная богиня поубавила свой энтузиазм. Была усталой от впечатлений и сонно-сладко причмокивала губами.       Но когда я попытался уложить её в кроватку закапризничала. Она никак не хотела там лежать.       А потом я понял, что сегодня А-Юн будет спать со мной. И Юанем. И Цзинь Лином. Вчетвером.       Бабуля тихо смеялась и сверкала глазами, тактично уходя в свой уголок.       Меня уложили по середине. На меня А-Юн. Справа Сычжуй. Слева Жулань.       Идиллия.       Хочется сказать. — Тебя что-то беспокоит? — спросил Сычжуй.       Я тяжело вздохнул. — Ты весь день сам не свой, — подхватил Жулань. — Да так, просто подумал, — ненадолго замолчал. — Я никогда не видел А-Юн такой счастливой. Вот и… — Забил свою голову глупыми мыслями, — продолжил за меня Цзинь Лин. — Ну, они не совсем глупые. Просто ощутил вину перед А-Юн. — За что? — обеспокоенно приподнялся Юань. — Из-за своего упрямства я лишил её вас, а вас её. Я неправильно поступил. — Глупости всё это. Ты делал то, что считал нужным и правильным, — отмахнулся Лин. — И всё же… — я прикусил губу. — это довольно неприятное чувство.       Я прикрыл глаза: — Впрочем, поздно раздумывать о «что было бы, если бы». — Всё хорошо. Теперь ведь всё хорошо, — Юань погладил меня по голове. — Я надеюсь. — Не надейся — верь.       Цзинь Лин поставил точку.       Две пары сильных рук обняли меня с обеих сторон и прижали к горячим телам. А-Юн на моей груди сладко посапывала, пуская на мою рубаху слюни.       И я поверил.

***

      Весной я снова отправился в Облачные Глубины. Вместе с бабулей и А-Юн.       Чтобы принять роды у Вэй Усяня.       Н-да.       Я даже не знаю.       Тут видимо сработало то, что ей, как уже проводившей такую операцию, больше доверяли.       Либо тот старичок смеётся над нами.       Впрочем, я был не против снова одурачить всех видом прекрасной девы, прибывшей в Благородную Обитель для помощи ужасающему Старейшине Илин.       Особенно, когда увидел выражение лица Лань Сиченя и Лань Циженя, которым сказали обо мне.       Да, нервно выдирающий волоски из бородки Учитель Лань явно того стоил.       А уж какие глаза у него были, когда Сычжуй и Жулань заявили, что на время моего пребывания в Гусу я буду жить у них.       Ммм. Загляденье.       Как смеялся тогда Вэй Усянь.       А на следующий день от очередного приступа смеха начал рожать.       Вот тут я позлорадствовал. Ничего не смог с собой поделать.       На свет тёмный заклинатель явил крикливого мальчонку с тёмным пушком чуть вьющихся волос. Никогда не мог представить, что они могут виться у только что рождённых. Хотя, это же Вэй Усянь.       В свою временную обитель я вернулся глубоко за полночь. На платье были следы крови, волосы растрепались. Весь потный и грязный, но на губах играла блаженная улыбка. — Закончили? — встретил меня Цзинь Лин. — Да. Родился здоровый мальчик, — кивнул я. — И крикливый. Мы слышали, — хмыкнул Жулань. — Это уж точно. Как А-Юн? — Я уложил её спать, — выглянул Сычжуй. — Вода в бочке согрелась. — Ох, спасибо, — протянул я.       Прошёл за ширму и стянул всю грязную одежду. Вытянул из волос ленту и погрузился с усталым стоном в тёплую воду.       Гуаньинь, как же хорошо.       Я прикрыл глаза и расслабился.       Через несколько мгновений я почувствовал, как одни руки массируют кожу головы, а другие растирают плечи и руки.       Вот ведь. Пробрались-таки. — Сильно устал? — раздался тихий голос Сычжуя. — Не то чтобы, но спать хочется. Так что не соблазняйте, иначе прямо тут засну, — пригрозил я.       От Жуланя прилетел смешок.       В конце концов, они в обе руки помогли мне помыться и натереть волосы маслами. — Это?       Сычжуй неуверенно провёл пальцами по шраму внизу живота, когда надевал на меня чистый халат. — По-другому никак. — Больно было? — спросил Цзинь Лин. — Нет. Бабуля обезболила, но вот следующую неделю… — протянул я.       Неожиданно меня крепко обняли с двух сторон. Я поражённо застыл. — Спасибо, — очень тихо, на грани слышимости прошептал Юань.       Я ничего не мог сказать. Да и не надо было.       Утром я проснулся от того, что меня поглаживал по голове Сычжуй. — Вставай соня, — сказал откуда-то сбоку Жулань. — Принцесса уже проснулась.       Я застонал, но всё же тяжело встал.       Совершил утренний моцион и сел за стол, где меня ожидал горячий завтрак из риса и овощей. О, тут ещё булочка есть.       Пока я набивал свой желудок едой, Цзинь Лин и Сычжуй сидели напротив меня и странно переглядывались. — Что? — спросил я, откусывая булочку.       Сычжуй улыбался. — А-И, оденешь ли ты вместе с нами красные одежды?       Булочка выпала из рук. Я смотрел на мужчин, губы которых расплылись в улыбке.       А потом засмеялся. Счастливо. И заплакал, повторяя бесконечное «да-да-да-да-да…»       Я наконец-то чувствовал себя действительно счастливым настолько, что не мог описать словами. В кои-то веки не отрицал свои чувства.       И был счастлив быть тем, кем я являюсь.