Сезон дождей

      Лорд Седрик оказался тем ещё тираном: он ежечасно немилосердно пичкал Рэйн пачками пилюль, потчевал какой-то целебной водой и даже немного колдовал, стремясь как можно скорее поставить её на ноги. От такого лечения и помереть было недолго, но девушка стойко держалась: после нескольких лет, проведённых в лишениях и бедности, чрезмерная забота и контроль могли навредить разве что психике.       Ей приносили еду прямо в покои. Запах стоял упоительный, вкус, надо думать, тоже, но Рэйн наедалась лекарствами, мешавшим вкусовым рецепторам выполнять их основные задачи, поэтому чаще всего оставляла шедевры замковой кухни нетронутыми. Пока об этом не узнал, опять же, лорд Седрик. Тогда он начал заставлять девушку ещё и питаться, чуть ли не с ложки её кормя, а потом — настойчиво укладывать её спать, чтобы она, по его словам, набиралась сил (хотя, скорее всего, он просто радел за целостность остальных замковых стен). И всё равно результат ему не нравился: и слишком бледная, и слишком худая, и взгляд какой-то больной…       Эта пытка, казалось, продолжалась несколько месяцев, хотя на деле — всего три дня. За это время Рэйн успела потерять всякую субординацию и упрямо обращалась к лорду без прежнего уважения. Да после всего, что между ними было (например, когда мужчине пришлось прижимать её к кровати, чтобы запихнуть в неё особо противную таблетку, а она старательно пинала его во все доступные её ногам места), называть его на «вы» было как минимум бессмысленно!       На четвёртый день (или утро, или вечер, или ночь — за период лечения Рэйн потеряла счёт времени: всё слилось в одно и отличалось только видом блюда, которое приносили слуги) девушка проснулась и поняла, что больше спать она не может уже физически. На подносе, расположившемся на прикроватной тумбочке, стыл завтрак (значит, всё-таки утро!). Вместе с Рэйн проснулось чувство голода, и она с аппетитом набросилась на взбитый творог, политый сладким ягодным сиропом, кусочек пирога и большую кружку ароматного травяного чая.       Утолив потребность в материальной пище, девушка переключилась на духовную и попыталась отыскать себе занятие. Мятежники на замок больше не покушались, но на постоянной основе доставляли неприятности за его пределами, разграбляя обозы, устраивая беспорядки в столице, нападая на стражу. Обо всём этом ей докладывал Седрик в перерыве между приёмом лекарств и сном, почти ревниво ожидая её реакции. Она неизменно выражала горячее желание придушить мерзавцев голыми руками и предать их самым изощрённым пыткам, особенно сильно разойдясь, когда от очередной стычки пострадал знакомый ей Лессат. Лорд немного успокоился, напряжение спало, и он перестал подозрительно коситься на свою помощницу: сторонникам такого не желают, а выдумывать столь болезненные способы наказания может только человек со злодейски-безумным складом ума — среди повстанцев таких быть не могло (Седрику вообще казалось, что туда набирают одних дураков). Полное расположение, однако, ещё только следовало заслужить, и девушка вовсю ломала голову, пытаясь придумать, как это сделать, но пока безуспешно.       Рэйн почувствовала скуку и… удивилась. Раньше она никогда не думала, что бывает скучно. В бытность воровкой у неё не было и свободной минутки. Она целый день занималась тем, что пыталась кое-как сводить концы с концами, выменивая деньги на еду и информацию, воруя, продавая, убивая (редко, но доводилось), убегая от разгневанных владельцев товара, и скучать как-то не приходилось. Но теперь, когда бóльшая часть прежних занятий исчезла, а часть протекала автономно, то есть от девушки не зависела, появилось много свободного времени, которое нечем было занять.       — Мне срочно нужно найти хобби! — заявила она пустоте. Пустота безмолвствовала, но, кажется, ничего против не имела.       Рэйн энергично встала и походила из угла в угол, но хобби находиться не спешило. В задумчивости сложила башенку из посуды, побарабанила пальцами по столу, обыскала ящики, внимательно осмотрела пол, заглянула под кровать, но увлечения там не завалялось. Тогда она решила зайти с другой стороны. Чему она не могла научиться самостоятельно? Какое умение, помимо магии, может понадобиться ей в замке?       В дверь постучались. Но это было не внезапно обрётшее совесть хобби, решившее найтись, а всего лишь Седрик. Впрочем, сойдёт и это.       — Седрик! — Рэйн радостно бросилась к нему, хотя ещё вчера в полубредовом состоянии проклинала его всеми возможными способами — к счастью, не вкладывая в слова реальной силы, иначе бы от грозы меридианских мятежников остался лишь полуистлевший, бесхвостый, неистово чешущийся полутруп, подхвативший все самые страшные болячки как обычные, так и магические (то, что Рэйн их не знала, она с лихвой компенсировала богатым воображением, запросто выдумывая симптомы и названия). Мужчину подобный энтузиазм не смутил и с толку не сбил. Он, не забывая строго хмуриться, внимательно осмотрел девушку, измерил температуру, заставил пошмыгать носом, задал несколько вопросов, касающихся самочувствия и, убедившись, что всё на самом деле в порядке, одобрительно кивнул. Залёгшая между бровями складка разгладилась, лицо прояснилось, но ответной улыбки Рэйн так и не дождалась.       — Вижу, ты уже в норме. Готова к работе?       — А для меня есть задание? — обрадовалась девушка, с надеждой глядя на лорда.       — Пока нет, — разочаровал её Седрик и, взглянув на её поникшие плечи, ободряюще добавил: — Но это временно.       Рэйн тут же повеселела.       — А чем мы сегодня займёмся?       — Думаю, пришло время представить тебя князю.       Девушка испуганно воззрилась на мужчину и даже неосознанно сделала шажок назад.       — Ты это серьёзно?       — Серьёзней некуда. Не бойся, — глянув на её встревоженное лицо, поспешил добавить он. — Это неофициальный приём. Просто зайдёшь, поздороваешься, ответишь на несколько вопросов, если придётся, попрощаешься, когда тебе позволят уйти, и всё. Я буду рядом. Буду подсказывать по возможности.       Эта новость немного успокоила Рэйн, но нервничать она не перестала. И как ей понравиться князю? Нужно показать себя сильной и независимой или готовой служить и подчиняться? Нужно выглядеть соответственно своему повышенному социальному статусу, или на это в замке никто не обращает внимание?       Седрик, видя нарастающую панику, решил её пресечь, пока она не довела его помощницу до сердечного приступа. Он расслабляюще погладил её по спине.       — Тише, тише. У меня есть для тебя и хорошие новости: твои наряды наконец-то готовы. Хочешь посмотреть?       — Конечно! — Деятельность поможет отвлечься от мыслей о предстоящем приёме, а Рэйн согласилась бы заниматься чем угодно, даже месить тесто для хлеба вместе с кухарками, только бы не думать о встрече с князем! А ещё лучше вообще с ним не видеться, но такая опция, к сожалению, не предоставлялась.       Седрик понимающе улыбнулся и подозвал слуг. Вошедшие женщины, почтительно склонив головы, развесили одежду и, всё так же не поднимая глаз, покинули комнату. Осталась лишь одна юная прислужница — слишком взрослая, чтобы зваться девочкой, но ещё слишком маленькая для девушки, — обычно помогавшая Рэйн не запутаться в складках ткани предыдущего платья-простыни.       Лорд Седрик вышел вслед за ними, давая девушке время привести себя в порядок. Рэйн в восхищении рассматривала наряды: столько одежды у неё, пожалуй, никогда не было! Она несмело дотронулась до мягкой ткани, словно боясь, что новообретённые вещи исчезнут. Прислужница робко приблизилась к ней.       — Приступим, миледи? Иначе, боюсь, вы опоздаете на приём к князю. Лучше не заставлять его ждать. — Похожие слова девушка слышала от Седрика ещё в дороге. Неужели князь Фобос действительно так страшен в гневе? Жуть...       — Да-да, конечно! — всплеснула руками Рэйн. — Скажи, что мне лучше надеть? Ведь есть какие-то правила?       — Лорд Седрик сообщил мне, что это неофициальный приём, миледи. Вы можете надеть простое повседневное платье.       Девушка ещё раз посмотрела на одежду, пытаясь определить, какая вещь наиболее подходит под определение «простая повседневная». То, что носили крестьяне, даже близко не стояло с тем, что предлагалось носить в замке. Подключив интуицию и логическое мышление (лишь бы оно было!), Рэйн ещё раз оценила выбор и уверенно ткнула пальцем в широкое чёрное платье из мягкой блестящей ткани.       — Вот это.       — Но, миледи, это же ночная рубашка...       Рэйн почувствовала жар на щеках и нестерпимую потребность в свежем воздухе. Она нервно хихикнула, заламывая пальцы. Ещё не испорченная замковой жизнью прислужница (старшие слуги, зачерствевшие за годы тяжёлой работы, предпочитали прикидываться идиотами и, про себя посмеиваясь, наблюдать за смущённой леди, без прямого приказа не собираясь и пальцем пошевелить) пришла на помощь и улыбнулась:       — Это была отличная шутка, миледи, а теперь позвольте мне помочь вам надеть то, что действительно подходит для приёма.       Рэйн благодарно кивнула, позволяя прислужнице подобрать наряд самостоятельно. И, кажется, она поняла важный принцип особой замковой логики, где всё работает наоборот: всё простое — сложно, всё сложное — просто, ибо одежда, в которую её облачили, может и была повседневной, но уж точно не простой. Платьев фактически было два: глухое нижнее небесного цвета, отороченное фиолетовой тесьмой по подолу, и распашное верхнее, чёрное, с широкими рукавами. Поверх него надевалась короткая зелёная жилетка с высоким воротом. Наконец-то выдали и обувь: к платью полагались удобные мягкие туфельки, почти невесомые и даже без намёка на каблук.       Рэйн не без удовольствия покрутились перед зеркалом, оценивая свой внешний вид. Может, чтобы быть леди, одного платья и недостаточно, но для того, чтобы выглядеть как леди, его вполне хватало. Она улыбнулась своему отражению.       — Вы отлично выглядите, миледи.       Платье оказалось приятным к телу: мягким и бархатистым. Кроме того, оно было довольно тяжёлым, и на плечи давил непривычный вес. Девушка ещё немного постояла напротив зеркала, повторяя светские уважительные поклоны, которым её учил Седрик, смахнула с подола невидимую пылинку и уверенно повернулась к выходу.       Мужчина ждал её в коридоре, скучающе прислонившись к каменной стене, и без явного удовольствия просматривал какие-то бумаги. Рэйн подошла к нему, отчего-то смущаясь своего внешнего вида. Лорд окинул её оценивающим взглядом и удовлетворённо кивнул. Он галантно подал ей руку, и они вместе направились в тронный зал на встречу с князем Фобосом, о котором ходит так много слухов на меридианской земле. Рэйн не могла понять, что в ней перевешивает: желание увидеть этого человека (а человека ли?) вживую или страх перед ним. Выбора у неё, однако, не было, и она покорно шагала рядом с Седриком, ответственно представляя в своей голове картины одна другой страшнее.       Они покинули башню, где располагались покои Рэйн, и вошли в донжон. Лорд Седрик провёл девушку через бесчисленное множество одинаковых коридоров, пока они в конце концов не очутились у внушительных резных дверей, у которых несла пост пара стражей.       — Доложите князю Фобосу о нашем прибытии, — обратился мужчина к стражам.       Один из них тут же скрылся за дверями. Он отсутствовал вряд ли дольше минуты, но для и без того перепуганной Галатэрэйн, которая вдобавок навоображала себе невесть что, она тянулась словно целый час. Наконец страж вышел и поклонился лорду:       — Князь Фобос ожидает вас.       Они с напарником распахнули двери, и Рэйн наконец-то воочию увидела сердце замка. Это было просторное помещение с высокими сводами, подпираемыми колоннами. Источником света служили окна, почти от пола до потолка, выложенные тёмными витражами, сквозь которые едва-едва пробивались солнечные лучи, создавая таинственную полутьму. От двери до увитого алыми шипастыми розами трона вела прямая дорожка. А на самом троне чернела мужская фигура.       Здесь было холодно — холоднее, чем во всём остальном замке. Девушка несмело, на подгибающихся ногах двинулась за Седриком. Тот шёл уверенно, широким шагом, точно по центру дорожки. Она же буквально заставляла себя идти, потому что ноги отказывались двигаться добровольно. Естественно, пока Рэйн шла до трона, она три раза оступилась, четыре раза запнулась о подол собственного платья и один раз потеряла туфлю.       Издалека князь Фобос показался ей стариком с бледной кожей и побелевшими от возраста волосами. Но, подойдя ближе, она разглядела в нём молодого мужчину с красивым, но равнодушными лицом. От взгляда колючих зелёных глаз по коже пробегал озноб. Губы были сжаты в жёсткую суровую линию. Да уж, по сравнению с князем Седрик казался очень даже милым и дружелюбным: если лорд был только родственником ледяной глыбы, то Фобос являлся этой самой льдиной. Понятно, откуда в зале такой холод: его, видимо, источал сам князь.       Девушка внезапно узнала в нём мужскую фигуру, которая вырвалась из артефакта-накопителя лорда Седрика во время проверки. Рэйн это так поразило, что она с трудом смогла удержаться от удивлённого возгласа. Вот только тактичного восклицания в духе «Ой, а это же вы вылезли из волшебного камешка и едва не разнесли мой подвал!», нарушавшего все мыслимые и немыслимые правила приличия и этикета, не хватало, чтобы зарекомендовать себя совсем уж беспросветной идиоткой, годившейся только на то, чтобы разрушать замок. Представить его носящимся по подвалу можно было только потому, что его клон уже единожды это проделывал.       Главнокомандующий армией Меридиана почтительно поклонился. Рэйн проделала то же самое. Она дрожала так, что едва не упала, но страх опозориться перед правителем был сильнее страха него самого, поэтому девушка кое-как справилась с непослушными конечностями, хотя больше всего ей сейчас хотелось малодушно развернуться и броситься наутёк из тронного зала — а лучше и из замка в принципе. В подвале, конечно, сыро и холодно, но зато нет никаких страшных царствующих князей.       — Галатэрэйн Эрендор, — начал Седрик, выпрямившись, — ты стоишь перед князем Фобосом Первым из Древнего и Благородного Дома Эсканоров, хранителем престола, правителем и главным волшебником Меридиана. Князь Фобос, по вашему распоряжению прибыла госпожа Галатэрэйн Эрендор.

***

      Внешне в ней не было ничего выдающегося.       В целом это была обычная девушка с симпатичным, но слегка глуповатым лицом — выражение, которое придавали ему круглые от испуга глаза. Вероятно, она не могла это контролировать, хотя и очень старалась.       Что-то в её чертах показалось Фобосу до боли знакомым. Он порылся в памяти, но так и не понял, кого она ему напоминает. Кого-то из далёкого прошлого, из детства... Настолько далёкого, что с тех пор он многое позабыл — в основном потому что хотел. Стоит на досуге всё-таки попробовать вспомнить. Кто знает, может, именно в этих воспоминаниях и лежал ответ на вопрос происхождения способностей и личности этой... как её? Галатэрэйн. И кто додумался дать ей такое дурацкое имя?       «Моё не лучше», — со смешком подумал князь. Фобос. Он знал, что означает это слово: прочитал об этом в детстве.       Страх.       Ещё тогда он задумался: почему его собственная мать нарекла его таким именем? Обрекала ли она его на судьбу тирана, перед которым в ужасе падёт ниц весь Меридиан? Или же он стал воплощением её страха? Страха, что её первенцем станет мальчик, страха, что она не сможет дать жизнь девочке, которой передаст корону? В глазах черни, матери, у которых не было дочерей, на Меридиане считались проклятыми. Особенно, если речь шла об аристократических семьях. Фобос этого никогда не понимал, но глупые людские суеверия было не так просто изжить.       Проще было уничтожить всех несогласных.       Пока Седрик торжественно представлял их друг другу, Фобос сосредоточил на ней взгляд и попытался заглянуть в самую душу, прочесть её, узнать. Галатэрэйн присела в реверансе — слегка неуклюжем от недостатка практики, — князь лишь чуть склонил голову, продолжая проникать всё глубже в её сознание — туда, где переплетались нити магической энергии.       Что-то было не так. Чем ближе он подбирался, тем явственнее какой-то внутренний голос (возможно, голос разума) сообщал, что делать этого не стоит. Сначала это были лишь намёки, невесомое чувство тревоги в солнечном сплетении, отдающее в низ живота, но теперь собственные мысли буквально вопили: «Стой, не ходи туда! Не надо!» Царапали, предостерегали: «Оступиш-шьс-ся, обожжёш-шьс-ся». Набатом отстукивали ритм в голове в такт биению сердца: «Брось, отступи, не приближайся».       Фобос не послушался. Последним отчаянным рывком он шагнул в самое сердце чужой магической энергии. Голову резко пронзила такая острая боль, что князь дёрнулся и, не сдержавшись, зашипел. Его вторжение не прошло незамеченным: девушка вскрикнула и отшатнулась, схватившись за виски.       — Что бы ты там ни делала, прекрати это немедленно! — приказал он, впиваясь пальцами в подлокотники трона. Стоило ему вынырнуть из чужого сознания, как головная боль тут же пошла на спад, но процесс проходил слишком медленно, и от ощущения, будто ему в висок загнали длинную острую спицу, хотелось кричать.       Седрик удивлённо посмотрел на свою помощницу.       — Но я не... я ничего не делаю... — пролепетала она, пугливо сжимаясь. Ей явно хотелось оказаться как можно дальше от разгневанного князя, но она словно приросла к полу.       — Ты защищаешься!       — От чего? — Ещё немного, и она упадёт в обморок. Только этого не хватало.       — Я пытался... — он замялся. «Залезть к тебе в голову, чтобы выведать все твои секреты» звучало как-то не совсем по-княжески. — Определить сущность твоей магии, — выкрутился Фобос. Седрик на мгновение озадаченно приподнял бровь, но тут же вновь обрёл прежнюю невозмутимость. — Но не смог этого сделать, потому что вокруг неё выстроен защитный барьер.       — Правда? Но я не ставила никаких барьеров. Я даже не знала, что такое бывает... — она залилась краской. Смущается собственного невежества? Как очаровательно.       — Ты хоть что-то знаешь о своей силе?       — Нет...       — Как же ты колдуешь? — удивлённо нахмурился князь. До сегодняшнего дня он считал, что невозможно использовать магию, не осознавая её. Бездумно. Потребительски.       — Не знаю... Просто колдую, и всё...       Князь Фобос встал со своего трона и степенно спустился вниз. Галатэрэйн побледнела.       — Напади на меня, — потребовал он.       — Ч-что?.. Простите, я...       — Напади. Представь, что я мятежник или имущество замка, которое ты так любишь портить, — Фобос усмехнулся. Девушка смутилась. — Не бойся, тебе ничего за это не будет.       — Ну… — она кинула затравленный взгляд на Седрика. Тот, помедлив, едва уловимо согласно качнул головой. — Хорошо... — неуверенно пробормотала Галатэрэйн, отступая на несколько шагов. Главнокомандующий армией Меридиана скрылся в тени колонн, чтобы не мешать разворачивающейся битве.       Галатэрэйн вздохнула, как-то по-чуднóму взмахнула руками и выбросила их вперёд. С её ладоней сорвался полыхающий пульсар и полетел по прямой в сторону князя. Целилась она хорошо, хотя техника не то что хромала на обе ноги, а была откровенно убогой.       Фобос не стал уклоняться. Он вскинул ладонь перед собой. Пульсар застыл у поднятой руки князя, шипя и колеблясь в воздухе, словно силясь преодолеть невидимый барьер и всё-таки долететь до цели. Мужчина повернул руку ладонью к себе и внимательно изучил пульсар. Сгусток чистой энергии, не более. Очень просто, никаких изысков.       Князь смял чужую магию в кулаке, а когда разжал пальцы, пульсар в его руке поменял цвет с фиолетового на леденисто-голубой. Фобос небрежно отщёлкнул его в сторону девушки. Она не растерялась: тут же выставила щит. Пульсар, соприкоснувшись с ним, не отскочил обратно, а будто бы впитался и растворился. Галатэрэйн свела ладони вместе. Щит пропал, превратившись в пламенеющий шар, в котором соединилась энергия пульсара Фобоса и её собственная. Значит, и магию она преобразовывать не умеет, лишь обезвреживает, обволакивая в свою.       Бой продолжался. Галатэрэйн атаковала. Князь приготовился отбиться так же, как и в предыдущий раз. Он поднял руку — и слишком поздно заметил лишь угадывающуюся улыбку, слегка приподнятый уголок губ. Она щёлкнула пальцами, и шар энергии распался на множество мелких, но — это чувствовалось в воздухе — мощных пульсаров, окруживших Фобоса со всех сторон. Остановить такое количество он не мог. Увернуться не успевал. Ну надо же, он не ожидал, что ему понадобится хоть двинуться, а тут пришлось выставлять собственный барьер. Пульсары вреза́лись в него, с дымом взрываясь и истончая щит.       Дымовая завеса была отличным прикрытием — они оба это понимали. Как и то, что решающий удар следует наносить в ближнем бою. Фобос не спешил убирать защиту, хотя на неё уходило неоправданно много сил — видимо, в ближайшее время почему вновь потребуется прибегнуть к целебным силам Вод, чтобы избежать магического истощения. Князь напряг все свои чувства. Откуда она ударит?       Дым чуть поредел, и князь увидел — нет, почувствовал магический поток ужасающей силы. Сила была везде. Она неслась на него, готовая утопить, смести всё на своём пути: в том числе и какого-то князя, возомнившего себя великим тёмным волшебником. В голове разрасталась, распускалась бутонами паника. Ему захотелось спрятаться за трон, накрыть голову руками и молиться, чтобы эта сила его миновала, пощадила, оставила в живых...       «Как такое возможно? Кто она такая?» — в смятении думал Фобос, чертя в воздухе самые мощные защитные руны, какие только знал. Выбрала продолжать дальний бой... Ну конечно, с такой силой это ей не нужно двигаться с места... Силой...       Силой?       Князь круто развернулся, искренне надеясь, что он всё правильно понял. Позорная ошибка будет стоить ему... всего.       Есть вещи, невозможные даже в волшебном мире.       И он увидел её. Галатэрэйн занесла над ним руку, сконцентрировав в ладони всю энергию. Разгорячённое битвой лицо, запальчиво горящие глаза, сосредоточенно прикушенная губа — она не сомневалась в своей победе. В этот момент она казалась… привлекательной. И он, не раздумывая, ударил ей прямо в грудь даже не заклинанием, а таким же неоформленным сгустком магии, какими кидалась она сама. Магия прошила девушку насквозь. Иллюзия потока опала, рассыпалась по тронному залу блестящей бестолковой пылью. Галатэрэйн отшвырнуло в сторону. Она упала у подножия трона. Фобос сделал короткий пасс, и стебли роз, скользя змеями по полу, сковали девушку. Он не боялся её — ей нужно было почувствовать себя побеждённой.       Князь подождал, пока она оставит попытки вырваться, тем самым признавая своё поражение. Галатэрэйн смирилась с проигрышем довольно скоро, обмякнув в путах. Только после этого розы с тихим шелестом отпустили её, исчезнув во мраке тронного зала.       Девушка неуклюже поднялась на ноги. Она слегка дрожала. Пришибленно посмотрела на князя, ожидая его слов. На мгновение забывшись в пылу битвы, её страх перед ним отступил, но теперь, очевидно, вернулся вновь: Галатэрэйн сжалась, как беспомощный слепой котёнок, не умеющий выпускать коготки.       — Ты знаешь хоть одно заклинание? — как можно спокойнее поинтересовался Фобос. Его битва только раззадорила: давно ему не приходилось использовать магию в бою. И хотя его возможности были ограничены влиянием Завесы, чувство опустошения после боя он мог бы назвать приятным.       — «Затмение», — тут же ответила девушка. — Оно изменяет память.       — И всё?       — И всё.       Что ж, негусто. По сути, Галатэрэйн не умела колдовать, а только немного трансформировать магическую энергию, направлять её, изменять форму. Седрик тоже знал мало заклинаний, но он и к магии обращался нечасто, предпочитая в бою пользоваться второй ипостасью, а вот девушке компенсировать свою некомпетентность было нечем.       — А как же иллюзии? — вспомнил Фобос. Этот поток… Он его не видел, лишь ощущал. Воздействие не на зрение, а на восприятие действительности. Интересный ход.       — Это... само как-то. Я просто хочу, чтобы люди боялись, и они боятся… Ой, а ещё я вспомнила: я умею заставлять людей делать то, что мне нужно. Но это, наверное, не совсем заклинание: я просто смотрю им в глаза, и они делают то, что я говорю…       А вот это уже что-то. «Затмением» князь и сам владел: это было простенькое заклинание, которое не требовало особых способностей, — иллюзиями — тоже, а вот гипноз... Его королева-мать имела силу убеждения, его сестра, надо полагать, тоже, когда войдёт в силу, а ему это умение было недоступно. Интересно, врождённый ли это дар у Галатэрэйн или приобретённый? И откуда вообще её силы? Он дрался с ней, но так и не понял. Её магический след казался знакомым, словно они встречались раньше, но он был вяжущим, размытым, ускользающим.       Но, по крайней мере, она не безнадёжна.       — Запомни, Галатэрэйн. Если хочешь остаться при дворе, тебе нужно быть полезной. То, что я сейчас видел... этого недостаточно. У тебя хороший магический потенциал, но пользуешься ты им крайне неэффективно. Ты управляешь энергией, не колдуешь — я понимаю, это просто, но на это уходит слишком много сил, а самим зарядам не хватает мощности. Однако, если ты готова вникать и учиться, чтобы стать сильнее, то, возможно, однажды сможешь победить даже меня.       В этом Фобос, конечно, сомневался: он в одиночку противостоял Ордену Хранителей — и выжил. Те были в неполном составе, но всё же Фобос одолел их — хотя они были благословлены королевой, а ему не так давно исполнилось тринадцать лет. Вряд ли Галатэрэйн с её непонятной магией способна на такое, даже выучи она каждое заклинание. Эсканоры никогда бы не смогли удержать престол, не будь они сильнее прочих. Тем более, что речь шла о Меридиане.       Конфликт Фобоса с Кандракаром — далеко не первый в истории Меридиана. Битвы, войны, проливавшаяся кровь — всё это уже было. Много тысяч лет назад, коренные жители, галоты, не слишком тяготели к земледелию, а вот драться им нравилось. Когда убивать друг друга им надоело, они решили попытать удачу в других мирах и измерениях, но Кандракар и его Стражницы быстро усмирили их пыл. И, может, ни в одном официальном источнике это не указывалось, но фактически с тех времён побеждённый Меридиан превратился в тюрьму, куда Кандракар ссылал всех неугодных. Так здесь появились люди, оборотни и другие чудовища… Вслед за осуждёнными сюда отправлялись их семьи, и население значительно разрослось. Однако Кандракар поздно спохватился, что такая концентрация преступников и тёмных существ в одном месте опасна: лишь когда до него дошли слухи о народных волнениях — тогдашний вождь Меридиана готовил план по завоеванию измерения бесконечности, грезя о том, чтобы сделать свой мир центром Вселенной, превратить его в новый Кандракар. И Мудрейший Оракул не придумал ничего лучше, как отправить на трудную планету своих ставленников — первых Эсканоров. Неизвестно, чем они так провинились перед Кандракаром, что их так наказали, но мстить они не собирались, а спокойно разделались с вождём и его последователями и объявили себя королями.       Это произошло за много-много тысяч лет до его рождения. Когда Фобос занял трон, он точно знал, чего он хочет — спасти Меридиан, помочь ему обрести величие, которого у мира никогда не было, но которое он заслужил. Тринадцатилетний князь был романтиком.       Всё вышло совершенно наоборот. Меридиан был для Кандракара как бельмо на глазу: проблемный, опасный, непредсказуемый. Когда они поняли, что Фобос хоть и знает историю своей семьи, но не собирается следовать её традициям (то есть сидеть тихо и не рыпаться), решили проблему радикально, явно руководствуясь методом «никаких переговоров с террористами», и выставили Завесу. Жизнь на Меридиане и раньше была не сахар, а теперь и вовсе стала невыносимой.       Вселенная как река, как могучий поток: нескончаемая магия, что дарит жизнь тысяче и тысяче миров-ответвлений. Завеса же стала шлюзом, плотиной, перекрывшей Меридиану доступ к энергии. Первое время, наверное, где-то год, никаких изменений как будто бы и не было, а затем дефицит магии показал себя в полной мере. И чтобы Меридиан не скатился в бездну, в небытие, князь Фобос поддерживал жизнь на ней всеми силами. Да, он не мог дать своему родному миру цветущие поля и луга, хорошую погоду, плодородные земли, но Меридиан пока ещё не умер, а это уже немало. Но если он не отыщет свою пропавшую сестру, то всё погибнет. Нет, Фобос не собирался возводить её на престол — только не теперь, когда тринадцать лет он отдавал своё здоровье и силы этому миру. Слишком многое он вложил, чтобы уйти, покорно склонив голову перед очередной королевой.       В глазах народа он тиран и деспот. Пожалуй, так и есть, но все забыли, что сами сделали его таким. Они связали его воцарение с появлением Завесы, обвинили во всех обрушившихся на мир бедах, строили заговоры за спиной, пытались свергнуть — и получили по заслугам. На его месте так поступил бы любой, но, видимо, проблема в том, что он не королева.       Ничего. Он ещё покажет им.

***

      После приёма Рэйн была тихой и задумчивой. Проигрывать, пусть и венценосному князю, оказалось обидно. От своей магии она ждала большего. Хотелось забиться в какой-нибудь тёмный угол и немного порыдать. К тому же ей, пусть и крайне вежливо, сообщили, что сейчас она бесполезна. За это князя Фобоса вообще хотелось испепелить, но Рэйн прекрасно понимала, что делать этого ни в коем случае нельзя.       «Это мы ещё посмотрим, кто тут бесполезный», — мрачно думала она, пока они с Седриком молча топали в сторону её покоев. Лорд, понимая её состояние, не пытался завести с ней разговор, успокоить или утешить: видимо, чувствовал, что одно неосторожное слово — и она кинется на него. Либо же ему было просто-напросто плевать. Что, в общем-то, Рэйн тоже полностью устраивало.       — Седрик, — обратилась она к идущему рядом мужчине, чуть усмирив бушующие в груди чувства. Лорд вопросительно приподнял бровь, приготовившись слушать, — а как учат заклинания?       — Читают книги, — ответил он, пожав плечами. А в следующее мгновение он уже тащил её в библиотеку.       Место, в которое привёл её Седрик, напоминало лабиринт. Нет, оно и являлось лабиринтом. Рэйн застыла на пороге, в ужасе вцепившись в косяк и нервно сглотнув. Она и в замке-то постоянно терялась, а тут заблудится совершенно. И умрёт здесь, пока лет через двести её скелет не отыщут дети детей детей нынеживущих. Нет-нет-нет, она на такое не согласна...       Седрик нетерпеливо втолкнул её внутрь и вошёл сам. Рэйн опасливо осматривалась, не решаясь ступить и шагу дальше. Вокруг неё были книги. Много книг. Так много, что бесконечные книжные полки терялись на горизонте. Рэйн и раньше видела книги. Они были у мистера Гиббса, но тот не разрешал ей прикасаться к ним, а один раз она продавала какие-то древние фолианты посреднику. Самой ей читать ни разу не доводилось.       Главнокомандующий армией Меридиана тут же развёл бурную деятельность. Он усадил Рэйн в одно из мягких кресел, а сам скрылся среди шкафов. Девушка застыла, боясь пошевелиться. В мысли упорно лезла всякая ерунда: в детстве Калеб рассказывал ей жуткие сказки о тонких местах, где пространство переменчиво и своевольно. Одно неверное движение — и всё переворачивается с ног на голову. А вдруг она чихнёт, а пространство вокруг возмутится и перекроится, и выход перестанет быть выходом или ещё чего похуже?       В общем, в библиотеке было страшно.       Время шло, а Седрик всё не возвращался. Рэйн начинала беспокоиться. Может, он заблудился? Или случайно оказался в другом мире? Или в библиотеке оказались существа из другого мира и напали на лорда? Он, конечно, сильный, но достаточно ли его одного, чтобы справиться с неизведанной напастью? Воображение, расшалившееся ещё во время приёма у князя, услужливо рисовало самые страшные картины. Девушка не знала, что ей делать: продолжать сидеть на месте, отправиться на поиски Седрика или убежать прочь из этого пугающего до чёртиков места. Надо было идти с ним. Вдвоём бы не пропали…       Когда Рэйн уже успела отчаяться и похоронить лорда, тот неожиданно появился из-за угла, неся в руках стопку книг. Он сгрузил их на столик у кресла. Девушка заинтересованно взяла в руки одну из них. У неё была твёрдая обложка без картинок. Страницы приятно шелестели и пахли древностью… и магией.       — Думаю, тебе стоит начать с этого. Здесь прописаны основы и самые простые заклинания. Спрашивай, если что-то будет непонятно. Освоишь это — подыщем тебе что-нибудь посложнее. Хотя, в общем-то, ты и сама можешь приходить сюда когда угодно и брать любые книги. Это библиотека князя, но нам с тобой позволено ею пользоваться.       — Он… прочитал все эти книги?       — Нет, конечно, нет. Чтобы прочитать всё и целой жизни не хватит, — рассмеялся лорд. — Эту библиотеку собирали веками…       Рэйн неуверенно погладила книгу по обложке. Здесь и сейчас начнётся её путь. Она будет изучать магию, станет такой сильной волшебницей, что даже сам князь будет её опасаться и уважать. Она перестанет быть безликой помощницей лорда Седрика и возвысится до равной ему. А может и сумеет подняться выше, кто знает?       Перспективы вскружили ей голову. Девушка воодушевлённо открыла книгу на первой странице и тут поняла одну очевидную проблему, о которой она никогда не задумывалась прежде.       — Седрик, — с трудом выдавила из себя Рэйн, избегая смотреть ему в глаза, — я не умею читать…

***

      Кипроза, не дожидаясь помощи стражи, сильным толчком распахнула двери тронного зала и стремительным широким шагом подошла к королеве. Лицо вошедшей было столь хмурым и решительным, что стоявший подле трона человек, завидев её, шарахнулся в сторону. По губам королевы Вейры скользнула мимолётная усмешка, тут же превратившаяся обратно в благожелательную улыбку.       — Вызывали, ваше величество? — Кипроза приклонила колени, низко опустив голову. Реверансы — это для придворных дам, а она генерал Ордена. Ей положено отдавать честь королеве самым уважительным образом.       — Оставь весь этот официоз, Роуз, — поморщилась Вейра. Она терпеть не могла придворный этикет, заставлявший всех падать ниц при её появлении. Как глава Ордена Хранителей традиций, Кипроза не могла этого понять. И, хотя Вейра была её близкой подругой, она никогда не позволяла себе забыть о дисциплине.       Роуз выпрямилась. Королева повернулась к человеку, всё ещё стоявшему в отдалении от трона, и обратилась к нему:       — Юрий, познакомьтесь, это генерал Кипроза Твайлер, глава Ордена Хранителей традиций. Не бойтесь, подойдите поближе, она только выглядит грозно, но совсем не кусается, — Вейра звонко рассмеялась. — Роуз, — королева вновь взглянула на неё, — это Юрий Ксан, наместник Абракса.       Наместник, значит. Что ж, по нему и видно. Опрятное, богато расшитое платье, начищенные до блеска сапоги, ухоженные руки, уложенные волосы, по последней меридианской моде отпущенные до спины, — на его фоне сама Кипроза, высокая, широкоплечая, коротко постриженная, с мозолистыми обветренными ладонями, затянутая в мундир, выглядела более мужественно. Потомственный дворянин или бывший купец, выбивший себе место под солнцем? В общем-то, это не имело особого значения.       Юрий тем временем, набравшись смелости, подошёл к Кипрозе и вежливо склонил голову. Ну хоть руку не полез целовать, уже хорошо. Этого она на дух не переносила. Она воин, длань правящей королевы Меридиана, а не чахоточная девица из числа аристократок.       — И что же здесь понадобилось наместнику Абракса? — Кипроза хорошо знала карту. Абракс — крупный северный город, расположенный довольно далеко от столицы и известный своими породистыми хугонгами и расписной фарфоровой посудой ручной работы.       Юрий вопросительно глянул на Вейру. Она чуть кивнула ему, позволяя говорить.       — На Абракс напали, генерал. Разбойники из андалорских лесов объединились и захватили город. Они грабят и разрушают дома, морят жителей голодом, убивают мужчин, а женщин… — он выразительно замолчал.       — А что же городской маг? — В каждом мало-мальски крупном городе есть свой маг. Он держит связь со столицей, защищает вверенное ему место, выполняет часть обязанностей наместника, например, выступает в качестве судьи на слушаниях, и много чего ещё. Почему же о напасти им сообщил сам наместник, а не маг, хотя у последнего есть кристалл связи?       — Нет у нас больше мага. У разбойников был свой. И наш не шёл с ним ни в какое сравнение. Аарен погиб.       — Ясно. Дальше? — никаких эмоций. Скорбеть по умершему будут плакальщики.       — Они требуют, чтобы я передал им власть над городом. Они и так там уже властвуют безраздельно, но в их понимании я должен умереть, чтобы перестать считаться хозяином города… Они осадили мой дом, никто не может ни выйти, ни зайти…       — Однако же вы сейчас здесь?       — Да-да… Я сбежал, генерал. Оставил жену с детьми и сбежал. Кто-то должен был привести помощь. Ни жена, ни дети, ни слуги не смогли бы…       — Не нужно оправдываться, — оборвала его Роуз. — Я всё поняла. Королева, вы хотите, чтобы я оправилась в Абракс?       — Верно, Роуз. Если у них есть маг, да ещё такой сильный, что смог победить Аарена… Боюсь, армия тут не справится. Поэтому я прошу тебя разобраться с этим. Возьми с собой кого-нибудь из своих девочек. Думаю…       — Простите, моя королева, но вы уверены, что двоих хватит? — встрял Юрий, перебив Вейру. — Я знал Аарена, он был сильным и хорошим волшебником, а этот пришлый маг… Я не сомневаюсь в ваших способностях, генерал Твайлер, но я видел, на что он способен, я… мне кажется, что он… некромант!.. — в голосе наместника сквозило неприкрытое отчаяние. Он что, сомневается, что проблему Абракса восприняли серьёзно? Дурак.       — Господин Ксан, — Кипроза холодно глянула на него. — Я глава Ордена Хранителей традиций, длань королевы, наделённая её благословением. Неужели вы и вправду думаете, что какому-то некроманту, победи он хоть тысячу Ааренов, по плечу справиться со мной?