Сезон дождей

      Их занятия начались с того, что Седрик выписал на листе бумаги какие-то закорючки и завитушки и с торжественным видом предъявил их Рэйн, словно это что-то должно было прояснить, но тайное знание не озарило разум девушки, видимо, решив обойти его по широкой дуге, и она непонимающе уставилась на лорда.       — Что это?       — Буквы.       О, про буквы она кое-что знала. Буквы складываются в слова, из слов строятся предложения, предложения составляют речь. В теории эта цепь была проста и понятна, а вот на практике…       — И что мне с ними делать?       — Ты знаешь какие-нибудь?       Рэйн пристально уставилась на листок с каракулями и, подозрительно прищурившись, придирчиво изучила все палочки, точки, дуги и круги, из которых и создавались эти самые буквы. Но ни одна из них не показалась девушке знакомой, не махнула приветливо и не окликнула её. Рэйн отрицательно помотала головой.       Нет, видеть она их видела, конечно, но никогда не подозревала, что эти каракули таили в себе какой-то смысл. На вывесках она принимала их за обычные замысловатые узоры вокруг основной картинки: наковальня у кузницы, кружка с пенящимся элем у корчмы, подкова у конного хозяйства.       — Что ж, это будет труднее, чем я думал. — Седрик присел рядом с девушкой и указал на идущий первым символ. — Запоминай, это буква А…       Деспотические наклонности лорда, замеченные Рэйн ещё во время лечения, проявились во всей красе, стоило ему заняться её образованием. Повторять за ним названия букв было довольно просто, а вот учить их наизусть девушке совсем не понравилось. Если она ошибалась, Седрик требовал начать всё сначала. Некоторые буквы были похожи друг на друга — по виду или по звучанию, — что усложняло задачу в несколько раз.       Спустя бесчисленное множество проб и ошибок, Рэйн наконец-то смогла воспроизводить алфавит в прямом и обратном порядках без запинок. Тогда лорд вручил ей перо и велел записывать буквы (правда, для этого пришлось научить её правильно держать писчие принадлежности). Буквы у девушки выходили кривые, топорные, разного размера и прыгающие во все стороны, словно они силились сбежать с листа пергамента. Рэйн с завистью косилась на изящные буквы Седрика, но чем упорнее она старалась повторить его аккуратный почерк, тем хуже выходило. Это так раздосадовало её, что она, отчаянно махнув рукой, случайно опрокинула на платье баночку чернил. Расстроенная ещё и этим, она надеялась, что Седрик сжалится и отпустит её, но тот невозмутимо провёл ладонью над пятном, и оно исчезло, на столе стояла полна чернильница, а лорд беспощадно усилил натиск — мучения продолжились.       Настала очередь звуков.       Седрик потратил много времени, называя звуки, которые могла издавать каждая буква сама по себе и в сочетании с другими. У Рэйн голова шла кругом. Лорд щёлкал, шипел и гудел, звуки хрипели, свистели и пели, а девушке хотелось забиться в угол и повыть от безысходности (похожий звук, кстати, давала буква «У»), но такой опции в процессе обучения предусмотрено не было, поэтому ей оставалось только обречённо повторять эти звучания за Седриком. Одни — короткие и стремительные, как удар хлыста, другие — долгие и тягучие. Их было так много, что Рэйн начала сомневаться, что когда-нибудь сможет научиться читать.       Не знающий пощады, Седрик мучил её до самой ночи. Девушка плакала и умоляла отпустить её если не в покои, то хотя бы отдохнуть на несколько минут, походить, размять затёкшие ноги, но лорд оставался непреклонным. Обед они пропустили, и он пригрозил, что оставил её без ужина, если она ещё раз перепутает сочетания букв, которые дают звуки «шэ» и «че». Лишь когда часы пробили полночь, Седрик наконец-то решил завершить занятия. Рэйн шумно выдохнула и сползла по спинке дивана практически под самый стол.       — Не расслабляйся. Завтра мы продолжим. И не забудь, что мы учили сегодня.       С губ против воли сорвался мученический стон.

***

      Место, где Хранители обычно собирались полным составом, совмещало себе одновременно функции зала совещаний, гостиной и комнаты отдыха: в середине стоял большой деревянный стол, окружённый пятью креслами; вдоль стен выстроились книжные шкафы и диваны с мягкими подушками; на широких подоконниках были оборудованы лежанки; пол рядом с камином устилали мягкие белые шкуры, на которых так приятно было валяться зимой, когда за окном завывала вьюга и кидала пригоршни снега в дрожащие стёкла, и смотреть на уютно потрескивающий огонь… Кипроза тряхнула головой, прогоняя непрошеные мысли. Она тут по делу. По делу!       А вот остальные члены Ордена беззастенчиво предавались праздности: Саманта, утонув в кресле и закинув ноги на журнальный столик, читала какую-то книгу, Лиэлин, лёжа на подоконнике и болтая ногами в воздухе, красила ногти в красный (краска обычно обдиралась или смывалась к концу дня, но Лиэлин наловчилась закреплять её магией), а Мэйко оттачивала мастерство метания кинжалов, безбожно портя «Исповедь пьяного монаха горному козлу» — полотно неизвестного шутника, повешенное в зале кем-то из прошлых поколений Хранителей.       — А Кассиопея где? — не найдя пятую Хранительницу, спросила Роуз, предполагая, впрочем, ответ.       — Только что убежала на свидание, — беззаботно подтвердил подозрения Кипрозы звонкий и высокий голос Лиэлин. Внешне она была похожа на ребёнка: невысокая, плотно сложенная, с круглым лицом и большими синими глазами в обрамлении густых ресниц — настолько непроницаемо невинными, что казалось, будто Лиэлин постоянно что-то замышляет.       Глава Ордена осуждающе покачала головой.       — Перестань быть такой скучной, Роуз. Кэсс просто развлекается.       — Мы уже сто раз с ней это обсуждали. Нам нельзя…       — Нам нельзя заводить семью, — устало продекламировала она. — Я прекрасно знаю кодекс. И Кэсс тоже.       — Что-то незаметно, — фыркнула Кипроза.       — Она ведь и не заводит семью. Так, парочка свиданий без последствий и серьёзных отношений. Про это в кодексе ни слова. — Лиэлин, закончив маникюр, спрыгнула с подоконника. Она, презиравшая меридианскую моду, носила одежду из какого-то другого мира, которая, на взгляд Роуз, была больше похожа на нижнее бельё: короткая блузка с оборками, прикрывавшая только грудь, ярко-розовая юбка, оканчивавшаяся выше колена, высокие белые носки и тёмные туфли на маленьком, но очень звучном каблучке. Тёмные волосы, на свету отливавшие всеми оттенками от зелёного до фиолетового, были привычно забраны в два пучка, а губы по обыкновению подкрашены чёрной помадой.       — Вы слишком вольно трактуете кодекс, — проворчала Роуз.       — А я согласна с нашим генералом, — Саманта оторвалась от книги и повернулась к товарищам. Пронзительные янтарные глаза, густые волосы цвета воронова крыла и изящная татуировка, пересекающая лицо от лба до подбородка, придавали ей вечно мрачный и грозный вид. — Кассиопея слишком легкомысленна и подставляет всех нас. На твоём месте, Роуз, я бы пригрозила ей отлучением от Ордена, если она продолжит в том же духе.       — Ну это уже слишком! — воскликнула Лиэлин. — Скажи им, Мэй!       Мэйко пожала плечами.       — Не знаю, Лили́. Я лично ничего против свиданий Кэсс не имею, но ведь речь идёт не только о нашем имидже, но и об имидже королевы — мы ведь её личная гвардия. Я бы на её месте вела себя немного осмотрительнее.       Лиэлин, оставшись в меньшинстве, надулась и плюхнулась на диван, закинув ногу на ногу.       — Ты пришла только для того, чтобы поговорить о Кассиопее? — Саманта встала и, громко бряцая сапогами, украшенными клыками какого-то мелкого хищника, подошла к столу. Она выглядела обманчиво хрупкой, но Кипроза знала, что под кожаными брюками и синей рубашкой с корсетом скрываются натренированные и закалённые в боях мышцы.       — Нет, — призналась Роуз. — Я только что была на аудиенции у королевы. С ней был наместник Абракса. Он сообщил о нападении на город и смерти их городского мага. Нужно съездить, разобраться. Кто-нибудь желает отправиться со мной?       — Абракс? Это на севере же, да? — Лиэлин, всё ещё обиженная на остальных, задумчиво постучала пальцем по подлокотнику. — Извини, Роуз, но мне лень. Там холодно, сыро и слишком много камней…       Кипрозу не сильно расстроил отказ: для длительного похода и освобождения осаждённого города кандидатура Лили была не самой подходящей. Вот если нужно заключить выгодную сделку, обхитрить жуликоватого дельца, найти лазейку в законе — лучшего эксперта, чем Лиэлин Таллес, не отыскать.       Саманта было вскинулась, готовая вызваться добровольцем, но Роуз повелительным жестом ладони остановила её порыв и попросила остаться за главную в замке на время отсутствия генерала. Во-первых, Сэм, хоть и сильная, бесстрашная и отчаянная, но совершенно не умела строить и уж тем более следовать хитрым планам и всегда шла напролом — неизвестно, в каком состоянии будет Абракс к их прибытию: возможно, им понадобится действовать осторожно и скрытно. Во-вторых, между Кипрозой Твайлер и Самантой дель’Орфейс искрило давнее соперничество: несколько лет назад они обе боролись за звание генерала, которое в итоге досталось Роуз. Сэм смирилась, но оспаривала решения главы Ордена чаще других, а иногда и вовсе отказывалась подчиняться приказам. Нет, для миссии в Абракс нужна более слаженная команда…       Кассиопея тоже отпадала. Не потому, что они с Кипрозой часто спорили из-за её любовных похождений, но потому что её талант был в другом: очаровывать и убеждать. В её силах было уговорить сдаться без боя целую армию, но против некроманта (если он там действительно есть!) её чары не годились. Оставалась только…       — Мэй?       — Почему бы и нет. — Из всей пятёрки Хранителей Мэйко Идлис была самой спокойной, рассудительной и неконфликтной: вывести её из себя было совершенно невозможно (Лиэлин, имевшая талант к такого рода вещам, и та признала своё поражение). Прекрасная воительница, сильная и выносливая, Мэй могла бы стать генералом, если бы не полное отсутствие лидерских качеств. Она умела исполнять приказы, идеально работала в любой команде, но возглавлять и управлять таланта не хватало.       — Спасибо, — кивнула Роуз. — Тогда тебе стоит подготовиться. Мы выступаем на рассвете.

***

      — В о-д-н-о-й д-е-р-е-в-н-е ж-и-л б-л-е-д-н-ы-й к-р…       — Бедный.       — Бедный к-р-е-с-т-ь-я-н-и-н…       Читать было тяжело. Но, безусловно, интересно. Буквы складывались не только в слова и предложения: за ними скрывался смысл — история, которую хотелось узнать и понять. Рэйн и не подозревала, что такое бывает.       Читая, она вспоминала странствующих менестрелей и бардов, которых слышала в корчмах: они тоже рассказывали истории, но красивыми певучими голосами, под аккомпанемент музыки, заставлявшей посетителей то горько плакать, то хохотать от души. А здесь — обычный пергамент, который передавал всё то же самое: и ощущения, и чувства, и историю…       Невероятно.       Магия оказалась куда ближе, чем думала Рэйн.       Седрик предложил ей начать с обычных детских сказок: их было куда проще понять, чем мудрёные магические фолианты. И безопаснее: Рэйн попыталась прочитать несколько первых строк, запуталась, сбилась, выругалась, снова сбилась и в результате, по словам Седрика, чуть не взорвала замок.       — Осторожнее с магическими словами, — предупредил он так серьёзно, что девушка непроизвольно вздрогнула. — Сказанные неверным образом, они ведут к непредсказуемым последствиям.       Она с нервным смешком захлопнула и отложила книгу с заклинаниями, вернувшись к сказкам. С каждым разом у неё получалось всё лучше и лучше, и вскоре она уже смогла без запинки читать по слогам, а не по буквам. Но всё же, несмотря на очарование чтения и увлекательность историй о хитрых королях, бесстрашных героях и мудрых драконах, Рэйн хотелось всего, сразу и быстрее, поэтому одним вечером, прочитав от начала и до конца «Легенду о говорящий цветах» под чутким руководством лорда, она повернулась к нему и озвучила гениальную, с её точки зрения, идею:       — Седрик, научи меня колдовать!       Седрик гениальностью не проникся. Несмотря на отсутствие видимого энтузиазма на его лице, Рэйн ничуть не смутилась и продолжила смотреть на него полным ожидания взглядом.       — Я… не очень хороший маг, — сдержанно ответил он.       — Но ведь ты убрал пятно от чернил с моего платья несколько дней назад, — не собиралась отставать девушка. — Я так не умею.       — Это простейшая магия. А тебе нужно…       — Но основы-то везде одни и те же! — нетерпеливо перебила она. — Я могу разобраться с этим сама, но это будет ещё нескоро… — Рэйн горестно вздохнула, печально опустила голову и сделала вид, что с головой ушла в чтение «Истории Меридиана: от сотворения до наших дней», украдкой наблюдая за Седриком и попутно размышляя, согласится ли князь Фобос на подобную просьбу или сразу отправит в темницу за такую дерзость. Лорд поочерёдно продемонстрировал отрицание («Да выучит она всё сама!»), гнев («А если не выучит — отдам слизням на съедение!»), торг («Может, всё-таки стоит помочь?»), депрессию («Нет, она не выучит, и князь скинет нас в Бездну теней») и, наконец, принятие:       — Хорошо. Ты права, времени у нас немного.       Седрик начал сухо, неохотно, но затем увлёкся и разговорился. Он рассказывал девушке про магические круги и артефакты, показывал пассы и стойки, говорил о заклинаниях, которые знал. Рэйн нравилось его слушать так же, как ей нравилось читать, и она с воодушевлением повторяла за своим учителем, а потом, когда чтение магических книг перестало представлять угрозу всему живому, они перешли от теории к практике.       Они выбрали место во дворе, подальше от замковых стен, чтобы ничего ненароком не разрушить. Рэйн дрожала от предвкушения: здесь и сейчас она наконец-то использует настоящую магию, осознанную, конкретную…       Девушка ожидала, что Седрик примет свой змеиный облик, менее уязвимый для магический атак, чем человеческое тело, но лорд просто встал напротив Рэйн и дал знак начинать. Она почувствовала укол злобы и разочарования: он что, сомневается в ней? Не верит, что она успела чему-то научиться?       Ну, сейчас она ему покажет!..       Рэйн перебрала в уме небольшой арсенал новых умений и остановила свой выбор на ударной волне — невидимой силе, сбивающей противника с ног. Потом можно нанести удар дезориентирующими чарами и добить, поразив молнией…       — Ты слишком долго думаешь. В настоящем бою, — как бы между прочим заметил Седрик, — тебя бы уже восемь раз убили. Никто не будет стоять и ждать, пока ты высчитаешь выигрышную стратегию.       Девушка кивнула. Она сосредоточилась, встала поустойчивей и резко выбросила вперёд напряжённую правую руку, чувствуя, как магия зарождается где-то в груди, скручивается в тугой узел, течёт по венам. Понять её, подчинить своей воле, придать нужную форму… Кончики пальцев потеплели, с ладони сорвался сгусток энергии и…       Ничего не произошло.       Седрик так и стоял напротив, только теперь он ещё и ухмылялся.       Рэйн попробовала ещё раз. И ещё. И ещё, пока не поняла, что её удары до лорда попросту… не долетали, рассеиваясь в воздухе где-то на полдороге. Тогда она подошла ближе — на этот раз остатки заклинания шевельнули полы его платья. Ещё несколько шагов вперёд — ударная волна заставила лорда покачнуться, но не более. Вторую такую же он запросто отшвырнул от себя ладонью.       Сильнее. Надо бить сильнее.       — Соберись, Рэйн, — серьёзно произнёс Седрик. — Ты можешь лучше.       Девушка прикрыла глаза, расправила плечи, выровняла дыхание. Она научилась осознавать магию, чувствовать её, понимать... Не просто пользоваться, грубо, потребительски, без уважения, а воспринимать как часть себя, своё продолжение, свою душу.       Волосы шевельнулись словно от порыва ветра. Магическая энергия полыхнула ярким светом, завихрилась вокруг, окутала со всех сторон — силы было много, хоть черпай ладонями да так в Седрика и кидай.       Но нет, так не пойдёт: это будет та самая неоформленная сила, которая не понравилась князю Фобосу. Если Рэйн поддастся искушению сейчас, она никогда не научится правильно колдовать.       Сила опала. Ветер стих. Свечение угасло. Но девушка знала и ощущала: магия не исчезла бесследно, не растаяла в воздухе, не оставила свою повелительницу — она здесь, в её руке. Рэйн повторила отработанный жест, вкладывая в него всю энергию до капли, свою злость от неудач и страстное желание стать лучше…       Седрик шарахнулся в сторону, высоко подпрыгнул, пропуская невидимую магическую волну мимо себя. Стремительное движение — Рэйн не успела его даже увидеть, не то что блокировать его атаку. Она растерялась, инстинктивно наугад кинула слабо трепыхающийся пульсар. Лорд сбил девушку с ног одним чётким ударом. Она рухнула на пыльную землю. В глазах потемнело. Воздух как будто выбили из лёгких, и Рэйн тяжело дышала, пытаясь поймать его обратно.       — Так нечестно, — обиженно прохрипела она, понемногу приходя в себя. — У меня бы всё получилось, если бы ты не…       — Если тебе нужна неподвижная цель, советую взять манекен. А я учу тебя сражаться, ясно? — сурово заметил он. Потом, окинув взглядом продолжавшую лежать на земле Рэйн, смягчился: — Но это был явный прогресс. Лучше, чем предыдущие одиннадцать попыток. Готова продолжать тренировку? Тогда вставай. — Седрик протянул ей ладонь.       Девушка готова была только расплакаться от обиды. Она была лучшей воровкой и контрабандисткой — не всегда везучей, но этот недостаток успешно нивелировался магией, которая давала Галатэрэйн Эрендор существенную фору перед конкурентами. Но стоило ей переехать в замок, как всё тут же пошло наперекосяк и выяснилось, что не так уж она и хороша.       Но жалеть себя — непозволительная роскошь. Поэтому Рэйн проглотила слёзы и уверенно ухватилась за руку лорда.

***

      Если бы не славное воровское прошлое, она бы с высокой долей вероятности умерла бы сразу после первой тренировки, но Рэйн была привычна к физическим нагрузкам (не зря несколько лет бегала от стражей закона!), умела быстро думать и подстраиваться под стремительно меняющуюся ситуацию (тоже заслуга блюстителей порядка) и обладала необходимым для мага креативным мышлением, которое успешно развивали книги, а их девушка поглощала одну за другой, видимо, задавшись целью перечитать всю замковую библиотеку.       Приходилось учиться не только колдовать, но и правильно двигаться: на первых тренировках Седрик побеждал её безо всякой магии, только за счёт превосходства физических характеристик, а несколько раз Рэйн падала, запнувшись о собственное платье.       Но сегодняшняя тренировка отменилась: Седрик отправился с каким-то поручением на Землю. Рэйн просила взять её с собой, но лорд не позволил, сказав, что она его выдаст. Что именно он хотел этим сказать, она не поняла, но в её распоряжении оказался целый день, и девушка решила провести его с пользой.       Первым делом она отправилась в библиотеку. Вернее, попыталась: раньше с ней всегда был Седрик, знавший замок как свои пять пальцев, поэтому Рэйн не особо обращала внимания на дорогу и теперь сильно об этом сожалела, поминая свою беспечность последними словами. Все коридоры ужасно походили один на другой. Сначала девушка едва не свалилась в Бездну, оказавшись на самом её краю и из любопытства глянув вниз. Потом, поплутав по тёмным переходам, она два раза наткнулась на тупик (по ощущениям — один и тот же), а на третий вышла к темницам, где наконец-то встретила стража и с трудном удержалась, чтобы не кинуться ему на шею с радостным визгом. Страж, имя которого оказалось Ватек, с удивлением выслушав сбивчивое объяснение измученной трудным путешествием девушки, милостиво согласился проводить её до нужно места.       Когда Рэйн всё-таки оказалась в библиотеке, сил и желания учиться уже не было, поэтому она попросила своего сопровождающего подождать снаружи, выбрала несколько книг и под предводительством Ватека отправилась обратно в свои покои.       Оставшись в одиночестве, девушка рухнула на кровать и, прожигая взглядом потолок, пыталась отрефлексировать свою беспомощную память, безнадёжно пасующую перед планировкой замка. Вдоволь напредававшись греху уныния, Рэйн потянулась за книгой, без особого интереса пролистнула пару страниц, но неожиданно увлеклась и время пролетело незаметно.       Подкравшийся вечер девушка заметила только потому, что продрогла насквозь. В замке было всегда холодно, особенно ближе к ночи. Не помогали ни жарко растопленный камин, ни мягкое одеяло, ни шерстяная шаль: холод разливался в воздухе, проникал в лёгкие, пробирался в кровь и тёк по венам в самое сердце — такие были ощущения.       Рэйн, отстукивая зубами ритм, подозрительно напоминавший военный марш, перебралась поближе к камину, закутавшись в одеяло. Нет, с этим надо что-то делать. Что именно — она не знала. Обращаться к Седрику с такими пустяками не хотелось, приказывать слугам девушка до сих пор не научилась. Но был ещё один вариант…       Вообще-то Седрик строго-настрого запретил ей пользоваться магией в его отсутствие, особенно в замке. Но ведь ей не нужны никакие боевые заклинания — а какой вред может принести маленькое бытовое колдовство?       «Абсолютно никакого», — радостно решила Рэйн и принялась за воплощение своего нехитрого плана.       Всё, что ей нужно было, — преобразовать структуру одеяла, сделав его потолще и потеплее. Это труднее, чем создавать иллюзию, когда изменениям подвергается только внешний вид, особенно для неопытного мага, поэтому Рэйн решила подстраховаться и начертила угольком на полу магический круг — она читала, что они способны усиливать магию и гарантировать успешное колдовство. Хорошим магам нет нужды рисовать круги: они могут ткать их прямо из воздуха, но девушке до этого уровня ещё расти и расти.       Ничего, она не гордая, обойдётся и нарисованным.       Рэйн встала в середину круга и обратилась к потокам магии внутри себя. Тонкие линии налились светом. Символы внутри круга пришли в движение. Отлично, всё идёт как надо. Теперь дело за малым: нужно перенаправить силу на одеяло, отчётливо представив, как оно разрастается, становится больше, толще, плотнее… Девушка закрыла глаза, стремясь визуализировать желанный образ как можно ярче…       И на выдохе — отпустить…

***

      Первая мысль, которая приходит в голову любого мага, когда, проходя мимо чужих покоев, он ощутил мощный всплеск магической энергии — это тут же войти и проверить, что его вызвало. А всякая ерунда вроде правил приличия приходит после, когда дверь уже распахнута и назад пути нет.       Комната Рэйн представляла собой… Ужас. Нет. Хаос. Хм, нет, тоже не то. Ужасный хаос — вот наиболее точное определение. На полу дымился магический круг таких размеров, что с его помощью можно было бы запросто разрушить до основания не только многострадальный замок, но и парочку соседних городов, а заодно осушить близлежащие болота. Сама девушка с чувством глубокой озадаченности на лице рассматривала учинённый ею беспорядок: кровать окосела, подушки распластались по потолку, стул живописно украшал стену, письменный стол свесился из окна, словно пытаясь разглядеть, что такого интересного творится во дворе, а одело плавно фланировало из стороны в сторону по воздуху.       Он будет видеть это в кошмарах.       — Что это такое? — Фобосу приходилось прилагать немало усилий, чтобы сохранить контроль над голосом.       — А… Эм-м-м-м…       Седрик говорил, что у его помощницы прогресс в управлении магией? Что-то не похоже.       — Что ты хотя бы пыталась сделать?       — Одеялко… Потеплее… — смущённо выдавила из себя девушка, избегая смотреть на князя.       — Тогда зачем тебе понадобилось рисовать круг?! — воскликнул Фобос, не удержав всё-таки эмоции. Но Рэйн и не заметила, загипнотизированная неспешным полётом одеяла по комнате. Он и сам, чего греха таить, залюбовался.       Кхм.       — Видимо, я не совсем верно поняла принципы их действия… Я думала, они только усиливают магию… — она говорила так пришибленно-тихо, что князь скорее угадывал слова, чем действительно слышал их.       — И да, и нет, — и, заметив, что она ждёт продолжения, пояснил: — Магические круги необходимы для специфических сложных заклинаний. Они помогают формировать энергию правильным образом и как раз-таки усиливают её. Но чтобы сделать… кхм… «одеялко потеплее» магический круг точно не нужен! Тем более, таких размеров.       — Размер на что-то влияет?       — Конечно, — кивнул Фобос. — Чем шире круг, тем с большим количеством потоков он может работать и, соответственно, строить более сложные или более сильные формы.       — А можно это как-то, — девушка выразительно покосилась на одеяло, как раз пролетавшее над них головами, — исправить?       Любое колдовство можно отменить, если знать как. В былые времена, когда Фобос не рисковал сердечным приступом после каждого мало-мальски серьёзного колдовства, он вполне мог справиться с этим сам, но в последнее время князь старался не растрачивать силы на всякие пустяки. Магия ему ещё понадобится. Однако доверить устранение беспорядка Рэйн?.. Упаси небо. Залезть в яму с морпионами и то безопаснее!       — Конечно. Но мне понадобится твоё содействие.       Фобос протянул ей руку ладонью вверх, словно приглашая на танец. Девушка, поколебавшись, несмело сделала ответное движение, и их пальцы переплелись. Её ладонь была холодной, как лёд. Неудивительно, что она захотела себе новое одеяло, но… почему ей не пришло в голову просто попросить?..       Небо, его окружают одни идиоты.       Но что правда, то правда: Меридиан далеко не курорт — особенно в последнее время. Фобоса лично климат королевства устраивал, но сырость, холод и малое количество солнечных дней плохо сказывались на урожае. На обеспечение замка хватало, на крестьян — уже нет. Последние мало волновали князя, эти люди удивительно живучи, но всё имело последствия: меньше плодородных земель — меньше урожай, следовательно, люди гибнут от голода, а уменьшение рабочих рук приводит к ещё большему уменьшению урожая… Такими темпами ему самому придётся окучивать землю, сеять пшеницу и сажать картошку. Фобос представил себе эту картину и брезгливо передёрнул плечами.       Так, не отвлекаться. Иначе хаос в покоях Рэйн эволюционирует и, того гляди, захватит власть на Меридиане. Это одеяло и без того выглядит слишком своенравным!       Магия… Как приятно управлять ею, не зная никаких ограничений. Фобос уже и позабыл это чувство. Может, забрать эту силу себе? Не так уж сильно Седрику нужна помощница. Сам со всем справится.       Нет, это бессмысленно. Насколько хватит чужой магии? Месяц-полтора, а потом снова придётся прибегать к целительной силе Вод. Это они уже проходили. Фобосу поможет только сестра, вернее, её сила как законной наследницы. На Меридиан снова вернётся жизнь, и отныне никакой Кандракар не будет ему указом.       Кто же такая эта Рэйн? Сейчас, когда их души так тесно связаны, когда она так доверчиво открылась ему, он мог снова попытаться узнать это. Проникнуть в её сознание, выяснить правду, раскрыть все тайны, которые она — сознательно или нет — скрывала. Князь терпеть не мог загадок.       И вновь это щекочущее ощущение: как будто он видел перед собой кого-то до боли знакомого, но где они виделись и при каких обстоятельствах — Фобос не мог понять. Прошлое ускользало, как он ни силился за него уцепиться.       Вся её жизнь как на ладони: приезд в замок, а до этого — череда серых дней в разваливавшемся подвале. Неприятные типы, нагло пользующиеся её способностями, мрак, застилающий будущее, короткая вспышка света — чувство безграничной свободы, безрадостное детство и…       Ничего. Абсолютно. Чёрный провал там, где обычно хранились самые ранние воспоминания, которые люди редко помнят в зрелом возрасте. Но в самой глубине, на задворках сознания, не могло быть совсем пусто. Яркие образы, первые впечатления, осознанные мысли — всё это из памяти Рэйн словно вырвали, не оставив ничего взамен.       Фобос досадливо разорвал связь, вынырнул из её сознания и разжал пальцы. Комната вернулась к своему первоначальному виду. Одеяло валялось на полу под их ногами. Девушка благодарно улыбнулась.       — Кем были твои родители?       — Не знаю, — Рэйн пожала плечами. — Я их никогда не видела.       Да, помнится, Седрик рассказывал что-то такое.       — Но ты родилась здесь, на Меридиане?       — Да… Хотя… Не знаю, — девушка вдруг нахмурилась. — Я никогда не задавалась этим вопросом, если честно. Кузнец, у которого я жила, говорил, что у меня нет родителей, а Калеб — что… — тут она осеклась и виновато втянула голову в плечи.       — Калеб — повстанец?       — Д-да…       — И какая же теория была у него? — почти с издёвкой поинтересовался Фобос, прекрасно догадываясь, что этот мальчишка мог предполагать.       — Что мои родители… находятся… в заключении, — промямлила Рэйн и совсем уже убито закончила: — У вас…       О, он совершенно не удивлён!       — И что же ты теперь намерена делать? — совсем развеселился князь.       — Что… что вы имеете в виду?       — Что, если твои родители действительно у меня? — Сам он, правда, сильно в этом сомневался. — Будешь их искать, освобождать?       — Я… — Рэйн сперва растерялась, а потом покачала головой: — Нет.       — Нет?       — Нет, — твёрже, уверенней.       — Почему?       — Не хочу, — ответила она обескураживающе просто. — Они для меня чужие люди. Мне нечего им сказать, нечего с них спрашивать. А Калеб… Да, мы дружили в детстве, но сейчас это в прошлом. В настоящем нас ничего не связывает, клянусь.       Даже так?       — И ты без колебаний избавишься от него, если он снова появится в замке?       Верный друг детства, единственный человек, что был добр к тебе — как поступишь, Рэйн? Фобос прищурился, пристально наблюдая за её реакцией.       — Избавлюсь? — переспросила она таким тоном, словно до этого момента собиралась наставлять мятежников на путь истинный силой проповедей.       — Мятеж как сорняк — его нужно вырывать с корнем. — Для человека, весьма далёкого от земледелия, Фобос знал поразительно много о садоводстве.       — Я никогда раньше не боролась с сорняками… В смысле, с мятежом. Я не уверена, что мне хватит сил… — девушка посмотрела на свои ладони, будто пытаясь узнать по ним свою судьбу.       После психоделической картины с летающим одеялом Фобос не сомневался, что сил у Рэйн точно хватит. А вот решимости…       — Это нетрудно узнать.       Она подняла на него вопросительный взгляд.       — Тот, кузнец, Джок, кажется? — Девушка кивнула. — Он ведь ещё жив? И ты ненавидишь его, верно? Ты вырвалась от него физически, надеясь получить свободу, но в кошмарах он преследует тебя до сих пор… Я прав?       Она молчала, зачарованно смотря в глаза Фобосу. Но слова и не требовались: он и без них прекрасно видел, что попал в самую точку.       — А знаешь ли ты, Рэйн, — вкрадчиво прошелестел он, — как отправить человека в небытие навсегда?