Сезон дождей

      — Смотри, что у меня есть! — с плохо замаскированными в голосе хвастливыми нотками Рэйн предъявила Седрику даар'шиас в простецких потрёпанных ножнах. Её всегда удивляло, что ни Сенгир, ни Оскар не хранили столь ценную реликвию в более достойном облачении. Благодаря Джоку (хоть за что-то можно сказать ему «спасибо»!) она постольку-поскольку разбиралась в оружии и знала, что даар'шиас — самая по себе штука дорогая и редкая, а уж зачарованная — да не кем попало, а последним кузнецом-чародеем — вообще стоила целое состояние. Такое стыдно не одеть поприличнее.       Лорд с интересом ознакомился с галотским клинком. Вдоль продолговатого, причудливо изогнутого лезвия тянулась изящная гравировка — в ней девушка опознала древнемеридианские письмена. Оплетённая удлинённая рукоять ложилась в ладонь как влитая. Размером с полуторный меч, даар'шиас, тем не менее, был куда легче, однако умело управляться с ним мог далеко не каждый: этот клинок требовал кропотливого и упорного изучения не просто фехтования, но искусства боя — он был создан, чтобы сражаться красиво, а не рубить противников вкривь и вкось.       — Значит, скучать тебе не приходится, — резюмировал Седрик, когда его помощница поведала, как ей в руки попал столь ценный артефакт.       Она усмехнулась в ответ: это уж точно.       Он несколько раз взмахнул клинком. Острое лезвие с мелодичным, похожим на песню ветра свистом послушно рассекло воздух, повинуясь даже не движению, а намерению державшей его руки. Скупщик краденного хорошо заботился о жемчужине своей коллекции: оружие было в превосходном состоянии, заточенное, без следов ржавчины, отполированное до блеска — хоть сейчас в бой!       — Ты умеешь с ним управляться?       — С ним — нет, — лаконично ответил лорд и, эффектно вернув даар'шиас в ножны, перекинул его Рэйн.       — Как думаешь, что мне теперь с ним делать? Я и обычный-то меч только держать умею…       — Это твой трофей, — он пожал плечами. — Так что делай, что хочешь: оставь на память, продай, подари или поучись фехтовать. Тебе не повредит.       — Это ты к чему? — она почти обиделась.       — Ты ведь только что сама рассказывала, как твой резерв исчерпало одно-единственное заклинание. Да и в Арддеме ты осталась без сил… Ты рискуешь, полагаясь исключительно на магию.       В его словах имелась доля правды, но Рэйн не могла представить себе ситуацию, где меч оказался бы сподручнее волшебства. А если резерв иссякнет, то сил трясти этой орясиной тем более не будет! В памяти ещё свежо было воспоминание из арддемской битвы: чужой неподъёмный клинок, выскальзывающий из слабых пальцев, звенящие от напряжения нетренированные руки, сведённые тяжестью плечи…       Тем не менее она спросила:       — Научишь меня?       — Не в этот раз, — он покачал головой. — Принцесса наконец нашлась, но мне необходимо завоевать её доверие, чтобы вернуть на Меридиан.       — А что, просто схватить её и притащить сюда нельзя? Князь же ведь не собирается… — Рэйн запнулась, осознав, что вообще-то имеет весьма смутное представление о планах Фобоса относительно его сестры. Седрик, конечно, рассказывал о поисках, но никогда не упоминал, какая судьба её ожидает — и всё же вариант, что князь решит возвести на престол какую-то девчонку, будь у неё хоть трижды больше прав на Меридиан, представлялся крайне маловероятным.       Пораскинув мозгами, Рэйн вспомнила, что правительницы обладали не только исключительным правом восседать на троне, но и несли в себе силу Сердца Меридиана — той самой созидательной энергии, питающей этот мир. Фобосу, следовало полагать, требовалась не сама принцесса, а только скрывающаяся внутри неё сила, которая вернёт в королевство прежнее благоденствие.       — Верно, — вывел её из задумчивости голос Седрика, — он не собирается делать её королевой. Я не знаю всех тонкостей, поэтому, если тебе интересно, можешь спросить у князя, однако переход должен быть добровольным. Она должна принять Меридиан, а он должен принять её — только так её сила, которая долго скрывалась и подавлялась, проявит себя и сможет развиваться. Кроме того, на Земле принцесса водит дружбу со Стражницами и главарём мятежников, и, если мы уведём её насильно, они не заставят себя долго ждать.       Девушка не поверила своим ушам.       — С каких пор ты стал бояться мятежников?       — Я не боюсь их, — ничуть не смутился лорд. — Но они могут настроить народ против князя. Люди и сейчас не особо лояльны, но предпочитают ненавидеть нас молча и верить в лучшее. В их глазах пленение наследницы будет означать, что мы хотим лишить их последней надежды, и открыто присоединятся к восстанию. И никакие аргументы, что это всё на благо королевства, их не переубедят. Конечно, у толпы не обученных военному делу деревенщин нет шансов выстоять против армии, но это сражение значительно истощит и престол, и народ — а какой смысл в восстановлении Меридиана, если восстанавливать будет не для кого?       Рэйн смутилась: такая мысль не приходила ей в голову. Она, жившая среди воров и разбойников, привыкла действовать без оглядки и брать то, что хочется, не думая о последствиях. Но здесь, в замке, каждый шаг должен быть тщательно продуман. Ей, как ни странно, до сих пор удивительно везло, и ни одна из её затей не обернулась против неё. Но надолго ли хватит этой удачи? Когда жизни надоест разыгрывать благословение и она даст забывшейся девушке по лбу?       — Тебе не хватает широты взгляда. Но, думаю, это придёт со временем... Да, кстати, — Седрик достал из-за пазухи конверт и протянул его удивлённой Рэйн: до этого ей писем никто не писал. — С тобой хочет встретиться советница Темулун Ксан, глава департамента обеспечения.       — Вот как? Зачем?       — У неё есть к тебе какое-то дело, — лорд пожал плечами. — Подробностей она не сообщила.       Хотя Рэйн уже достаточно прожила в замке, ей ещё не приходилось сталкиваться с чиновниками даже случайно: Совет существовал со времён первой королевы, чтобы помогать, наставлять и поддерживать главу государства, однако советники приезжали в замок на собрания рано утром, а затем отправлялись в свои рабочие резиденции, раскиданные по всей столице.       В письме тоже не содержалось какой-либо конкретики — лишь парочка витиевато вежливых фраз, время и место встречи: советница Темулун Ксан приглашала госпожу Галатэрэйн Эрендор в свою личную резиденцию. По словам Седрика, это был хороший знак: встреча в домашней обстановке, а не в стенах рабочего кабинета демонстрировала благорасположение чиновницы.       Отправляться в гости без поддержки лорда было страшновато: вести беседы с королевским советниками не входило в число талантов Рэйн. Но у него оставалось ещё множество дел на Земле, так что пришлось скрепя сердце отправляться в одиночестве. Седрик пытался её подбодрить, отметив, что парочка полезных знакомств среди достойных государственных деятелей (а не только криминальных авторитетов) ей не повредит.       Чтобы подчеркнуть статус своей помощницы, лорд распорядился подготовить для неё экипаж, чтобы она без проблем и с комфортом добралась до места назначения. Девушка нечасто покидала замок и потому с живым интересом наблюдала сквозь приоткрытую занавесь за жизнью горожан. В целом столица мало отличалась от Ташшира: так же бойко и бесперебойно шла торговля, так же смешивались в общую невнятную какофонию самые разнообразные звуки, так же пышно и ярко одевались богатые, а те, кто победнее, старались перещеголять друг друга, дополняя свои скромные платья грубоватой вышивкой и дешёвыми, часто самодельными, украшениями. Впрочем, здесь было куда больше жителей: экипаж постоянно увязала в плотных людских потоках и вознице приходилось кричать, а то и угрожать хлыстом, чтобы пробраться сквозь толпу.       Они минули перегруженный центр, свернули на более спокойную улочку — шум городской суеты чуть затих — и вскоре остановились у ворот небольшой аккуратной резиденции, сложенной из светло-серого камня, из-за чего на первый взгляд жилище советницы выглядело невзрачным. Но стоило присмотреться повнимательней, чтобы увидеть изящную ажурную резьбу, из-за которой фундаментальное здание, утяжелённое правильной формой, казалось сплетённым из легчайших шёлковых нитей. Здесь Рэйн уже ждали: учтивые слуги госпожи Темулун Ксан помогли девушке выбраться из экипажа и сопроводили в гостиную — просторную светлую комнату, сквозь высокие окна которой открывался прекрасный вид на каменный сад с маленьким прудом, полуприкрытым искривлёнными узловатыми ветвями дерева неизвестной Рэйн породы.       — На Меридиане ужасная погода. Только камни и приживаются, — произнёс мягкий женский голос совсем рядом. Рэйн обернулась — пока она рассматривала необыкновенный сад, к ней подошла сама хозяйка.       Ей ещё не доводилось встречать таких прекрасных девушек. Высокая, статная, грациозная — каждое движение Темулун Ксан было сродни искусству. Казалось, она была создана, чтобы возвышаться над окружающими. Медные волосы, собранные в высокий хвост, прихваченный драгоценной заколкой, тонкие брови с плавным изгибом, зелёные с золотом глаза, светящиеся ясным умом, чётко очерченные губы, едва тронутые светлой помадой, — она была прекрасна как фарфоровая статуэтка. Её хотелось спрятать за стеклом и поместить в художественную галерею — только чтобы изредка позволять себе любоваться ею.       Рядом с ней Рэйн тут же вспомнила о своём скромном происхождении и неблагополучном прошлом и как никогда ощутила собственную неказистость. Она инстинктивно подобралась и выпрямила спину, чтобы соответствовать советнице — насколько это вообще было возможно.       Темулун Ксан тепло улыбнулась:       — Мы не встречались с вами раньше?       — Вряд ли. Я бы ни за что не забыла такую красавицу, как вы, — вырвалось у всё ещё очарованной Рэйн.       Чиновница рассмеялась чистым бархатным смехом.       — Вы столь любезны. Присаживайтесь, — она приглашающим жестом указала на кресло. Рэйн послушно опустилась. Слуги тут же принесли чай и шоколад, а затем, низко поклонившись, быстро ушли, плотно закрыв за собой двери.       — Угощайтесь.       Рэйн, стараясь унять дрожь в пальцах, неловко взяла одну из тонких фарфоровых чашек и слегка пригубила ароматно пахнувший земляникой напиток, заев его кусочком белого шоколада, так и таявшего во рту. Девушка любила сладкое, но в замке его почему-то подавали редко: то ли князь не был большим любителем десертов, то ли ответственные за готовку слуги не видели смысла переводить продукты на какую-то там помощницу.       Темулун не спешила начинать разговор и затянувшаяся тишина её ничуть не смущала, тогда как Рэйн с каждой секундой чувствовала себя более неловко. Наконец, она не выдержала:       — Зачем вы меня позвали?       Чашка советницы тихо звякнула, вернувшись на блюдце.       — А вы из тех, кто любит переходить сразу к делу, да? — улыбнулась Темулун.       Рэйн залилась краской. Седрик битый час втолковывал ей правила светских встреч: начать с вежливого, не слишком пошлого, но и не совсем нейтрального комплимента (ну, тут, предположим, она справилась), завязать непринуждённую беседу на отвлечённую тему и постепенно направлять её в нужное русло, переходя к более важным вещам. Но в ответственный момент все наставления, как это всегда бывает, вылетели из головы.       — Это хорошо, — поймав испуганный взгляд гостьи, поспешила успокоить её чиновница. — Я тоже не люблю пустых разговоров, — она отвлеклась на шоколад и после небольшой паузы продолжила: — Мне нужна ваша помощь.       — Моя… помощь?       — Вы ведь понимаете, сейчас непростое время. Никому нельзя доверять: никогда не знаешь, кто в трудную минуту протянет тебе руку, а кто вонзит нож в спину… — может, Темулун и не любила болтовню ни о чем, но начинать предпочитала всё равно издалёка. — Но вы не раз показывали преданность престолу, и потому, я уверена, на вас можно положиться.       — К чему это?       — Вы ведь знаете, что лорд Седрик искал шпиона, который передаёт мятежникам важную информацию?       Девушка кивнула. Седрик действительно рассказал ей об этом — правда, уже после расследования. Рэйн тогда не на шутку обиделась: сколько ещё ей придётся доказывать верность? Умом она понимала, что доверять ей никто не обязан — даже наоборот: подружка лидера повстанцев, бывшая преступница, у которой есть все навыки для торговли информацией… Поэтому с трудом, но она смирила эмоции — хотя неприятный осадок всё же остался.       — Не спорю, его способы хороши, однако его добыча — мелкая рыбёшка. Тот страж, которого он обнаружил, — всего лишь посыльный. Поймают одного, в замке найдётся другой. Искать нужно выше. Как вы считаете?       — В этом есть смысл, — осторожно подтвердила Рэйн. «Тот страж» был был не просто рядовым, а занимал должность хранителя темницы. Однако даже на таком посту ему было бы трудно незаметно узнавать постоянно меняющиеся маршруты обозов с провизией — и хотя сейчас, после побега стража Ватека, мятежники стали грабить замковые обозы куда реже, это вовсе не означало, что проблема решена. Возможно, враг просто стал осторожнее.       — Рада, что мы сходимся во мнениях. Я хочу найти настоящего виновника и покончить с этой историей раз и навсегда. Я провела собственное расследование и выяснила, что в утечке, к моему стыду, виновен именно мой департамент.       — Но зачем вам заниматься этим лично? Вы ведь можете просто сообщить о своих подозрениях лорду Седрику или князю. Они внимательно отнесутся к вашим словам, ведь это касается безопасности…       — Это дело касается не только безопасности короны, — перебила её Темулун, — но и репутации моего департамента, а значит и моей собственной. И куда меньшим позором будет самостоятельно отыскать предателя, а не ждать, пока кто-то другой обнаружит его.       В прошлом у Рэйн была репутация ловкой и умелой, но крайне неудачливой воровки: она была способна похитить что угодно, но после могло оказаться, что в золотом сундуке лежит сушёная рыба (из этой истории девушка извлекла важный урок: прежде чем кого-то ограбить, стоит уточнить систему ценностей этого человека). После перехода под покровительство князя Фобоса с репутацией стало сложно, и она понятия не имела, как выглядит в глазах других. В преступном мире практически любую ошибку можно исправить с пользой для себя, в замке же каждую мелочь могла либо лечь несмываемым пятном, либо безвозвратно разнести репутацию в пух и прах.       — Погодите, но разве вы не сказали, что уже знаете имя виновного?       — Не совсем, — покачала головой Темулун. — У меня есть трое подозреваемых, и каждый из них может оказаться агентом мятежников. И именно поэтому мне нужна ваша помощь. Я не могу одновременно следить за всеми троими — равно как и доверить это дело кому попало.       Рэйн приосанилась. Приятно, когда тебя считают не «кем попало», — особенно такие высокопоставленные чиновники, как Темулун Ксан.       — Но ведь нас всё равно только двое, — прозорливо заметила девушка.       — Я не хочу привлекать никого из своего департамента — кто знает, кто ещё у мятежников на крючке. Может быть, у вас есть надёжные люди?       Рэйн подумала о Лессате и кивнула. Несмотря на непростую долю стража, его верность не вызывала у неё сомнений.       — Неужели у вас нет друзей, которых вы могли бы попросить о помощи?       Чиновница беспомощно развела руками.       — Когда люди узнают, что я состою в королевском Совете, они либо проклинают меня, либо просят повлиять на князя, думая, что у меня много власти. Раньше я могла положиться на брата, но он… пропал, а мой отец серьёзно болен… Но не будем, — она прервалась, давая понять, что дальнейшие расспросы неуместны. — Так вы поможете мне?       — Конечно, — согласилась девушка и, немного помолчав, собралась силами и добавила: — И, если хотите, я могу быть вашим другом. Мне от вас ничего такого не надо…       Возражать Темулун не стала.

***

      Костёр разводить не стали: лишнее внимание к их скромному спасательному отряду было совершенно ни к чему. Мэй отдыхать не стала, а, оставив Роуз и Юрия наедине, отправилась к Абраксу на разведку. На робкое замечание наместника, что ей не подобраться к городу незамеченной, Хранительницы только дружно усмехнулись. Мэйко Идлис, наполовину галотка с оливковой кожей необычного землистого оттенка, похожими на рожки выростами, которые она умело маскировала под волосами, и немного раскосыми глазами, хорошо сливалась с окружающим миром, особенно если это была природа. Худая и долговязая, прячущая фигуру за кожаными доспехами, она превосходно лазала по скалам и была непревзойдённой разведчицей.       Суетиться, пока Мэй не вернётся, не было смысла, и Кипроза, расстелив одеяло, удобно устроилась в корнях какого-то дерева с намерением немного поспать — после бессонной ночи и долгого пути она почти валилась с ног от усталости.       Наместник, кажется, не возражал против её планов, но, стоило Роуз прикрыть глаза и задремать, как её растормошил его голос:       — Госпожа Твайлер, вы собираетесь спать? Здесь? Сейчас?       Ну что за дурацкие вопросы?! Чем ей ещё заниматься — исполнять ритуальный танец змеелюдов?       — Да, — недовольно рыкнула глава Ордена. — И если хоть хоть одна сволочь мне помешает, — с намёком продолжала она, — я превращу его прекрасного тихого мирного слизняка. И не уверена, что захочу расколдовать обратно.       — А если кто-нибудь придёт? — не унимался Юрий.       — Как придёт, так и уйдёт, — буркнула Кипроза. Милостивое небо, чем она заслужила такое наказание?!       — Ну вы же сами видели, сколько здесь зверья!       — Видела, и что?       — А если они нападут?       Нет, этот человек просто невозможный! То он мните себя хозяином леса с этой своей уникальной природной системой защиты абракского тракта от разбойников, то до дрожи в поджилках боится, что лесные твари свергнут самопровозглашённого правителя.       — А меч вы для красоты носите?       — Мне казалось, что защита подданных Меридиана входит в обязанности ордена Хранителей традиций, наделённых благословением королевы.       Роуз сначала опешила: он что, ставит под сомнение её способности как защитницы королевства? Но затем вспомнила, что сама говорила ему нечто подобное при первой встрече на аудиенции у Вейры. Наместник просто вернул ей её же слова. Вот значит как?       Что ж, взаимная неприязнь не может не радовать: говорить гадости сразу становится намного проще!       — Помолитесь.       — Что? — мелькнувшее на лице Юрия недоумение доставило Кипрозе небывалое удовольствие.       — Когда кажется — молиться надо. Не слыхали такое выражение?       — Разве может обычный наместник тягаться в эрудиции с дланью её величества, — он отвесил главе Ордена поклон — чересчур вежливый, чтобы быть искренним. — В таком случае, не беспокойтесь, я буду охранять ваш сон, — Юрий демонстративно выхватил меч из ножен и повернулся в сторону леса.       Роуз много раз говорили, что её привычка пререкаться выдаёт в ней деревенщину, а это совсем не красило личную гвардию королевы — но генерал ничего не могла с собой поделать. Если наместнику Абракса так нравится таращиться в лес, то кто она такая, чтобы его останавливать или сообщать, что вокруг стоянки давным-давно выставлен защитный купол, который не подпустит к ним чужаков — даже комаров? Не вверять же, в самом деле, в руки Юрия свою безопасность!       Добившись тишины, Кипроза довольно ухмыльнулась и тут же провалилась в сон.

***

      План советница уже составила, так что впечатлить её своими способностями Рэйн не удалось. В его основе лежал классический трюк с разными сведениями: Темулун сообщила, что через несколько дней в столицу прибудет большой обоз с продовольствием, оружием и лекарствами — всё то, что необходимо мятежникам в первую очередь, — однако каждому из трёх подозреваемых сообщили различные маршруты, и теперь Рэйн, замаскированная под неприметного возницу с глубоко надвинутой на лицо шляпой и спрятанными под ней волосами, вместе с отрядом стражей, не подозревавших, что вверенный им обоз — фальшивка, набитая всяким мусором, неспешно ехала по северному тракту — направлению, названному чиновнику Сихэ Янви. Сама Темулун точно так же следила за Дейлой Мунгейл на юго-западе, а Лессат — за Кэмом Хоу на северо-востоке.       Обоз уже подбирался к столице, а мятежников всё не было видно: то ли Сихэ Янви почувствовал подвох и решил не рисковать, то ли не был шпионом вовсе — впрочем, отряду оставалось пересечь ещё лес, достаточно тёмный и густой, чтобы устроить засаду. Расслабленно покачивающаяся из стороны в сторону Рэйн, делая вид, что дремлет на ко́злах, на деле бдительно поглядывала по сторонам, подозревая каждую тень и излишне раскидистый куст в сговоре с повстанцами. Плотно обступившие тракт деревья действовали угнетающе — вот-вот что-то обязательно должно произойти. Стражи тоже это чувствовали: прекратив шутки и разговоры вполголоса, они нервно озирались по сторонам на каждый шорох и то и дело тянулись к оголовьям мечей.       Интуиция не подвела.       Стрела вонзилась в козлы, но девушки там уже не было — она успела шарахнуться в сторону и спрыгнуть на землю. Мятежники вперемешку со стрелами посыпались с деревьев как переспелые яблоки в непогоду. Стражи вскинули щиты, укрываясь от острых наконечников. Рэйн нырнула под защиту одного из своих воинов. Согласно изначальному плану, в случае столкновения с повстанцами следовало отправить вестников с запиской Лессату и Темулун, чтобы они могли прийти на помощь — вот только сделать это под градом стрел было ох как непросто!       Девушке ещё не доводилось возглавлять даже самый маленький отряд — находясь под командованием Седрика, она никогда не руководила сама и потому растерялась. Стражи ждали приказов Рэйн, а она понятия не имела, что говорить в такой ситуации.       Она огляделась. Мятежников было не сильно больше, чем замковых воинов, даже если считать лучников. А раз так, был шанс одержать верх и без посторонней помощи.       — В бой! — срывающимся от волнения голосом выкрикнула девушка, тут же подав личный пример: высунувшись из-за щита, она бросила огненное заклинание в дерево, на котором, по её прикидкам, сидел один из вражеских лучников.       Попала или нет — она уже не узнала: вокруг яростно закипела битва. Рэйн помогла обезоруженному стражу справиться с противником, снесла голову особо ретивому повстанцу, забравшемуся на козлы, и сожгла второе дерево вместе с засевшим там врагом, чем привлекла внимание одного из мятежников. Этот, в отличие от своих товарищей, был обмундирован в полный комплект почти новых доспехов и экипирован очень хорошим мечом — не даар'шиас, конечно, но и не переплавленное в клинок колодезное ведёрко. Махал он им тоже прилично, незамедлительно обсыпав девушку серией быстрых ударов.       Она азартно улыбнулась — приятно в кои-то веки сразиться с достойным противником.       Выпад. Мелькнувший перед глазами серебристый росчерк. Рэйн молниеносно ушла с линии атаки и послала в ответ пламенеющий сгусток. Противник не стал ждать результата волшбы — разрубил заклинание на подлёте.       Так… просто?       Она никогда не видела ничего подобного! Рэйн даже была готова выразить своё восхищение, вот только обстановка мало располагала к комплиментам.       Что ж, если от одного заклинания он так легко отмахнулся, значит, нужно брать количеством, рассудила девушка и атаковала мятежника сразу дюжиной пульсаров. Пока он отмахивался от одного, другие успевали ударить по нему огненным залпом.       Этого было недостаточно: броня повстанца была слишком прочной, чтобы пульсары могли ему ощутимый урон. Впрочем, их назначение — отвлечь внимание, пока Рэйн плела более сложное и эффективное заклинание.       Вражеский лучник, заметив, что его товарищ теряет контроль над ситуацией, поспешил на помощь. Уворачиваясь от его стрелы, девушка потеряла концентрацию — бесследно развеялось незаконченное заклинание и пульсары разом утратили свою силу. Она попыталась достать лучника, но бронированный мятежник не растерялся и замахнулся мечом — пришлось срочно уворачиваться. Стрелок не остался в стороне, и Рэйн ничего не оставалось, как скрыться за сплошным непроницаемым куполом.       «Эх, был бы у меня меч…» — про себя с тоской вздохнула она, наблюдая, как повстанцы испытывают на прочность её защитное заклинание.       «И что бы ты сделала? — вмешался внутренний голос. — Уронила бы его себе на ногу?»       «Почему сразу себе? Ему!»       Седрик оказался прав, меч и правда бы не помешал: отвести удар в сторону, убрать лучника, а затем расправиться с оставшимся мятежником…       Но меча не было, и Рэйн лихорадочно думала, как же ей выбраться из этой щекотливой ситуации. На поддержание защитного заклинания уходило слишком много сил. Резерв стремительно таял. Удерживать купол и одновременно колдовать было невозможно, а значит, чтобы сражаться дальше, ей придётся убрать защиту… Но дальше-то что? Противники не будут стоять и ждать, пока девушка сотворит очередное заклятие, а нападут сразу. Рэйн отчаянно нуждалась во времени, однако оно сейчас работало на вражескую сторону.       Она бросила быстрый оценивающий взгляд по сторонам. Кажется, её воины побеждали — но и потери среди них были значительные, так что помощи попавшей в засаду девушке ждать неоткуда.       Сейчас Рэйн находилась точно на линии атаки. Чтобы выиграть немного времени после снятия защиты, необходимо выйти из зоны досягаемости хотя бы одного из противников.       И такая зона существовала всего одна.       Купол пропал, а в следующую секунду Рэйн уже взмывала в воздух. Остриё меча описало красивую дугу и чиркнуло по левому боку. Она вскрикнула от боли и от неожиданности вложила в заклятье куда больше силы, чем требовалось. Полоса придорожных деревьев осыпалась пеплом — как надеялась девушка, вместе с проклятым лучником.       Сверху открывался прекрасный вид на поле боя, кипящего яростной битвой. И когда только мятежники научились так хорошо сражаться? Это ведь просто кучка крестьян, по-настоящему умелых бойцов там раз, два и обчёлся — Рэйн хорошо это помнила по арддемской битве. Кроме того, если сражение не увенчивалось успехом в первые несколько минут, они предпочитали отступить. Эти же и не думали, сражаясь на равных с замковыми воинами — как будто и не повстанцы вовсе… По мнению бывшей грабительницы, груз, за который они с таким остервенением боролись, не стоил потраченных на него усилий, даже будь он настоящим: погибать за горстку еды казалось не слишком благоразумно. Чего же добивается враг?       Раненый бок горел огнём. Боль отвлекала, не давала сконцентрироваться на настоящем. Даже левитация давалась с трудом. Эх, давно надо было взяться за целительскую магию…       Использовать тактику мятежников, то есть засесть в укромном месте и по одному отстреливать противников, было невозможно: слишком высока вероятность задеть своих же. Массовые заклинания тоже не годились: неважно, насколько хорошей волшебницей была Рэйн — магия не делала различий между «друзьями» и «врагами».       Однако был ещё один способ. Существовала немногочисленная категория очищающих заклинаний, нацеленных на, как бы банально это ни звучало, искоренение зла. Чародеи не особо их уважали и потому использовали крайне редко. И неудивительно: если даже люди не всегда могут отделить чёрное от белого, то что говорить о магии? Она требует конкретики, а добро и зло — слишком эфемерные понятия. Заклинателю необходимо очень чётко понимать цель, которую он стремится достичь, иначе результат рискует оказаться весьма далёк от задуманного.       В памяти всплыли слова князя: «Магия — живая материя… она нестатична и может меняться…» Если можно повлиять на свойства огня, то и на другие заклинания тоже!       Очищение от зла, очищение от злых помыслов — каждого, кто желает причинить ей и её воинам вред, в чьём сердце сокрыты недобрые намерения, кто является ей врагом, ждёт кара.       Сил сражаться дальше вместе с воинами у неё не хватит: ранение значительно ослабило её, сделало медлительнее и неповоротливее. А потому выбора у неё, считай, и не было.       Это безумие? Или же спасительное озарение? Невозможно пугающая и одновременно с этим — непреодолимо притягательная идея: слишком велик шанс облажаться, но вместе с тем… чёрт возьми, как же Рэйн хотелось это попробовать!       И она была готова взять на себя все риски.       Девушка опустилась на толстый сук дерева, прислоняясь спиной к стволу. Чтобы авантюра увенчалась успехом, ей требовалась полная концентрация.       Рэйн закрыла глаза. Выровняла дыхание, успокаиваясь, абстрагируясь от боли, вытряхивая хаос битвы из головы. Словно касаясь незримых струн, перебрала пальцами воздух, вспоминая нужный пасс, собирая энергию, отзывавшуюся лёгкой щекоткой в ладонях.       Она старалась не думать о том, что старается изменить и без того столь неустойчивое заклинание. Главное — поставить чёткую цель.       Девушка погрузилась в магический поток, слившись с ним в единое целое, и сосредоточилась, меняя заклинание — осторожно, аккуратно, по крупице — и выпуская его на волю. Оно отозвалось яркой вспышкой и, оставляя на месте души выжженную пустыню, сорвалось вниз, накрывая поле боя плотной фиолетовой дымчатой волной. Она затопила тракт, погребла под собой и замковых воинов, и повстанцев, захлестнула ярость битвы.       Рэйн пошатнулась, едва не упав с дерева: экспериментальное колдовство осушило резерв. Девушка закашлялась и вновь почувствовала металлический привкус крови во рту. Руки дрожали. Проклятье, неужели теперь так будет всегда?       Магическая волна схлынула, и Рэйн, борясь с головокружением, скосила глаза вниз. Её воины растерянно топтались вокруг распростёртых на земле мятежников. Её сердце наполнилось гордостью. Получилось! Она справилась!       Торжествование длилось недолго: вдалеке раздался топот копыт. Проклятье, если это подкрепление к мятежникам… Неужели они именно поэтому не отступали: знали, что к ним должна прийти помощь?       Оставшиеся в живых воины опасливо сгрудились, поднимая оружие наизготовку — их было мало, чертовски мало, и все раненые, вымотанные. Сама девушка тоже уже не годилась для продолжительной битвы… Горделивая радость сменилась паникой: такими силами им не справиться!       Звук раздавался всё ближе, громче, яснее — уже можно было различить конское ржание, нетерпеливое понукание всадников, позвякивание сбруи… Рэйн в бессильной ярости сжала кулак, обдирая пальцы о шершавую древесную кору, обламывая ногти…       Значит, всё было зря? Ранение, потраченные силы, блестящий эксперимент — она ведь так старалась, каждый раз превозмогая границу собственных возможностей. И она падёт в проклятой лесной глуши от рук деревенщин. В глазах застыли непрошенные злые слёзы.       Всему однажды наступает конец — и, похоже, на этот раз настал её черёд.       Но ведь можно... сбежать?       Мысль, такая простая, но пугающе осознанная, вонзилась в голову отрезвляющей стрелой, разгоняя вязкий туман паники. Здесь, среди густых ветвей, девушку не так-то просто заметить. Мятежники заберут воинов — зато не её. А когда с неё спросят, почему больше никто не выжил, она что-нибудь придумает — в конце концов, Галатэрэйн Эрендор — преступница, и всегда ею будет. И никакое красивое дорогое платье не изменит её безжизненно выжженное нутро.       Да, командиры так не поступают — но разве она когда-то напрашивалась в командиры? Нет — ей достаточно просто исполнять чужие приказы.       Раньше Рэйн без раздумий бы пустилась наутёк: в преступном мире ты победитель, если выжил. Но сейчас на её плечах лежало куда больше, чем собственная шкура.       Она снова опустила взгляд на воинов. Верные, храбрые, готовые бороться до конца. Они её не предадут.       А она их?       Если отдать воинам приказ спасаться — они затеряются в лесах, где мятежникам их не найти. Но сумеют ли они вернуться в замок? Или его двери захлопнутся перед ними навсегда, коль скоро малодушие там не в чести?       Что лучше: смерть или жизнь в вечном изгнании? Сражаться в заведомо проигрышной битве или выжить? Героически пасть в бессмысленном сражении или трусливо спастись?       Что из этого правильно?       Рэйн не понимала, и ей, запутавшейся в паутине смыслов, остро не хватало мудрости Темулун, наставлений Седрика, поддержки Лессата или хотя бы циничного комментария князя Фобоса.       Один на один с собой она думала непозволительно долго.       Поздно. Что бы она ни решила — уже слишком поздно.       Из-за поворота показались всадники. Дорожная пыль вздымалась из-под копыт и облаком кружила вокруг. Глядя на них, Рэйн испытала такое облегчение, что снова чуть не потеряла равновесие.       Над трактом реяли королевские знамёна.