Сезон дождей

      — Ну зачем ты полезла на них одна?       Темулун щедро полила тампон какой-то травяной настойкой и приложила к рассечённой коже. Защипало так, что на глазах Рэйн выступили слёзы, однако она стоически терпела, прикусив щёки изнутри.       — Они… напали, — выдавила девушка из себя. — И я была… ай! не одна…       Советница прижала тампон чуть сильнее, и Рэйн, не выдержав, зашипела сквозь стиснутые зубы.       — А план был какой? — с милой улыбочкой, от которой хотелось с головой зарыться в пески Торус Филни, поинтересовалась чиновница.       — Дурацкий! Сама бы попробовала рассылать письма под обстрелом!       Ранение оказалось неглубоким, но неприятным: самостоятельно бы девушка с ним не справилась. Темулун, к счастью, владела азами целительства и по возвращении в столицу тут же занялась врачеванием. Воинов Лессат забрал в замок — им тоже следовало отдохнуть и подлечиться. Королевский лекарь их не обслуживал, но они и сами могли о себе позаботиться: бинты и целебные мази имелись у каждого.       Переиначенное очищающее заклинание, как оказалось, не убило мятежников, а только обессилило. Их скрутили, и Темулун распорядилась отправить пленных на рудники — статус советницы позволял ей распоряжаться их жизнями.       Чиновника Сихэ Янви тоже схватили. Он пытался оправдываться, не переставал повторять, что его подставили, клялся в своей верности — но ему никто не поверил. Его отправили в яму — глубокую подземную камеру, дразняще открытую — выход был у пленников прямо над головой, но попробуй взобраться по отвесной каменной стене! И они умирали — медленно, мучительно, сходя с ума от недостатка воды и пищи. От этого места пронзительно разило отчаянием, и Рэйн каждый раз становилось не по себе — даже когда она просто проходила мимо.       — А твой «план», значит, не дурацкий? — хотя Темулун и ругалась, в её голосе совершенно не было злости — только беспокойство, которое она маскировала недовольством.       — Ну так сработало же!       — Угу, и какой красивый шрам на память останется, — саркастически согласилась советница.       Рэйн сжала подол платья на коленях, стыдливо отводя глаза. Не просто шрам — вечный укор в позорном желании спасти собственную жизнь, бросив свой отряд на произвол судьбы.       Медовый вкус победы отравляла дегтярная горечь её личного морального поражения. И дело не только в провале Рэйн как командира — хотя, пожалуй, и это отравляло душу.       Она боялась.       Боялась снова испугаться. Боялась растеряться. Боялась подвести всех — уже по-настоящему, а не только в мыслях.       Её окружали такие замечательные, исключительные люди: князь Фобос, Седрик, Темулун и даже Лессат — пусть он и самый обыкновенный страж, но зато смелости и верности ему не занимать. И Рэйн очень хотела им всем соответствовать.       Но ей, кажется, не суждено встать с ними на одну ступень.       «Сколько ещё я буду бояться?»       Где гарантии, что в следующий раз история не повторится? Что в следующий раз она не струсит? Не сбежит?       Девушка столь глубоко погрузилась в пучину самокопания, что совершенно перестала замечать происходящее вокруг, так что спустя десяток бесплодных попыток до неё дозваться Темулун решила выбрать насилие и чуть надавила на рану.       — Ай! Ты чего творишь?       — Пытаюсь заставить тебя слушать.       — А ты что-то говорила?       — Представь себе!       — Извини, — смутилась. — Так о чём ты?       Советница, заметив, что собеседница не в настроении для шутливой перепалки, сменила притворный гнев на беспокойство:       — Что с тобой?       Вопрос подействовал отрезвляюще. Рэйн замялась. Собственные мысли заковывали в кандалы страха, сдавливали лёгкие, не давая вдохнуть, топили в пучине душевных метаний. Но делиться этим с Седриком было стыдно, с Фобосом — тем более, Лессат не посмеет сказать ей что-либо суровое — даже правду.       А Темулун... Девушка подняла взгляд. Они знали друг друга всего несколько дней, но прелестное фарфоровое лицо советницы светилось искренним дружеским беспокойством. И Рэйн тянулась к ней, желая довериться, поделиться тяготившим её секретом, рассказать обо всём, что творилось в смятенной, встревоженной душе. Но...       Темулун такая идеальная: умная, величественная, восхитительно правильная — ей хотелось соответствовать, заслужить её уважение, быть с ней на равных. И в этом заключалась главная проблема. Сейчас Рэйн в её глазах представала отважной героиней, одной левой скрутившей в бараний рог полчище коварных мятежников. Темулун смотрела неё с восхищением — и это стоило всех шрамов.       И рассказать?.. Своими руками превратить восхищение в царапающие осколки разочарования? Да кто добровольно пойдёт на такое? Только последний идиот, а Рэйн всё же была о себе лучшего мнения, и, присудив себе почётное звание предпоследнего, вымученно улыбнулась:       — Всё в порядке.       — Уверена? — Темулун недоверчиво свела брови к переносице. — Ты ведь сама сказала, что мы друзья. Так что ты всегда можешь довериться мне.       Рэйн помнила: страх для мага — главный враг. Значит, она обязана одолеть его. Одолеть и похоронить это порочное воспоминание в своём сердце. Не позволит кому-либо о нём узнать. И станет сильнее. Обязательно станет. Чтобы больше не бояться.       Чтобы теперь боялись её.       — Уверена.       Чиновница ей явно не поверила. Она продолжала сверлить девушку испытующим взглядом. Владей Темулун гипнозом, может, у неё бы и вышло вытянуть из собеседницы признание, но без магических способностей получилось лишь создать неуютную атмосферу. Рэйн стоило больших усилий не сжаться в растерянный комочек, а твёрдо посмотреть советнице в глаза и нацепить на губы уверенную улыбку.       Безмолвный поединок взглядов продолжался, по ощущениям, целую вечность. Улыбка Рэйн трещала по швам. Казалось, ещё немного, и лицо взорвётся от напряжения. Но девушка не сдавалась.       Она не проиграет в этой битве!       Наконец Темулун отступила и, пожав плечами, вернулась к ранению, крепко перебинтовав его и выдав рекомендации по уходу. Рэйн, ознакомившись со списком разрешённого, запрещённого и необходимого (который можно было успешно сократить до «ничего, всё и пара сотен лекарств»), несколько приуныла: Темулун выписала ей строгий двухнедельный постельный режим, а это значило, что план «тренироваться до изнеможения, чтобы мятежников бросало в дрожь от упоминания её имени» накрылся тёплым пуховым одеялом.       Однако всё оказалось не так уж плохо. Раньше Рэйн действительно ненавидела болеть: лекарства стоили кучу денег, которые ещё нужно было заработать, так что не могло быть и речи, чтобы спокойно отлежаться пару дней в тепле и уюте — к тому же при её старых жилищных условиях тепло и уют были весьма условными. Теперь же лежать и ничего не делать было даже приятно. Что за ирония: сейчас она может позволить себе любое лекарство, а ей выдают их бесплатно…       Несмотря на строгий запрет физической активности, об умственной разговора не было, поэтому девушка без зазрения совести обложилась книгами, задавшись целью отыскать свою уверенность в знании — и в силе: она рано расслабилась, выучив парочку сильных заклинаний и сочтя себя непобедимой.       Помимо освоения новых чар, существовало ещё множество способов стать сильнее, чтобы больше не дать застать себя врасплох. Например, артефакты: зеркало Дике, показывающее правду, око Хаоса, позволяющее заглянуть в будущее и даже изменить его, рог Гипноса, подчиняющий души людей... Последний особенно заинтересовал Рэйн: заступив на службу в замок, она уделяла мало времени своему гипнотическому дару — на фоне разрушительных боевых техник он, не причиняющий реального вреда, казался бесполезным, да и одурачить разом нескольких противников было весьма сложно. Рог же позволял разом овладеть сознанием кого угодно в любом количестве, превращая их в послушных сноходцев.       Другим вариантом расширить спектр своих возможностей было оружие — именно об этом говорил девушке Седрик, и сейчас она ощущала правильность его слов. В конце концов, сильнейшие — после королевской семьи, разумеется, — маги, Хранители традиций, помимо волшебной науки изучали ещё и искусство владения оружием.       Рэйн твёрдо вознамерилась пополнить свой список умений фехтованием, и, стоило пройти предписанным двум неделям, она отправилась на поиски учителя. К сожалению, Седрик в замке появлялся редко, так что, поразмыслив, девушка решила обратиться к Лессату. В конце концов, он не раз показывал себя в бою.       Она подловила его во время обеда и, подсев к нему за стол, без обиняков попросила:       — Научи меня сражаться.       Если Рэйн считала эту идею прекрасной, то страж её восторгов не разделял и предпринял робкую попытку отвертеться:       — Госпожа, я польщён, что вы выбрали меня в качестве своего наставника, но не уверен, что подхожу для этой роли.       — Брось, ты отлично подходишь.       — Может, лучше дождётесь лорда Седрика? Он разбирается в этом лучше меня.       В глубине души девушка понимала скептицизм Лессата: обучать её фехтованию опасно — в первую очередь для неё самой. Если в процессе она умудрится покалечиться, вся вина ляжет на незадачливого учителя. Главнокомандующий армией рисковал куда меньше: он был слишком важной фигурой при дворе, чтобы наказывать его за недогляд.       Но лорд ещё неизвестно когда вернётся. А Рэйн не хотела ждать.       — Объясни мне хотя бы основы. Тебе ведь будет несложно, правда? — она сделала умоляющие глаза. — А когда Седрик будет здесь, я продолжу учиться у него.       Была ещё одна причина, заставлявшая её торопиться: если сестра Фобоса найдена и вскоре совершит переход на Меридиан, то миссия лорда на Земле будет окончена. Что тогда станет с Рэйн? Вдруг главнокомандующий больше не понадобится помощница, ведь теперь у него не будет необходимости покидать замок надолго? Девушка уходить не хотела — а значит, она должна была доказать, что ещё может быть полезна. При таком раскладе, думалось ей, чем больше она будет знать и уметь, тем лучше.       — А ваше ранение?..       — Уже зажило, — отмахнулась она. — Ну так ты согласен?       Даже если он и хотел, то попросту не мог отказать в просьбе своей госпоже: пусть и довольно дружеские, их отношения осложнялись разницей в положении. С такой точки зрения, любая просьба — всего лишь мягкая форма приказа, и Рэйн об этом прекрасно знала. Она осознавала, что, возможно, поступала несколько нечестно по отношению к Лессату, однако, воспитанная по правилам преступного мира, не испытывала угрызений совести.       На лице стража явственно читалось, что он не в восторге от этой идеи, но крыть было больше нечем. Оставалось только согласиться.       Спустя пару дней, когда Лессат освободился от дежурства (он хотел было малодушно выйти сверхурочно, но Рэйн, предвидев подобный трудовой энтузиазм, дала распоряжение главе стражи, чтобы тот не позволил своему подчинённому избежать уготованной ему участи), они встретились во дворе замка. Страж притащил набитый соломой и опилками тренировочный манекен и пару длинных крепких палок, призванных заменять мечи — пораниться таким оружием было сложнее («Но не невозможно», — отметила про себя девушка и тут же постаралась прогнать негативные мысли).       — Так, ну, э-э-э, хм... — с такими напутственными словами Лессат вручил Рэйн одну из палок. — Что вам уже известно о фехтовании?       — Я знаю, как держать меч! — с излишней гордостью заявила девушка и тут же продемонстрировала свои скромные умения, перехватив палку за один из концов.       — М, что ж, ладно... Тогда начнём со стойки. Повторяйте за мной.       Лессат поднял на уровне груди чуть согнутую в локте руку с «мечом». Соответствующую ногу выставил вперёд, вторую же отвёл назад. Рэйн скопировала его позу. Страж окинул её внимательным взглядом.       — Хорошо. Немного разверните стопу... Вот так, правильно. Эта стойка удобна и для защиты, и для нападения. В бою, конечно, вы постоянно двигаетесь, но старайтесь занимать такое положение. Понятно?       Рэйн кивнула. Пока было несложно. Это годилось и для магических атак.       — Тогда... тогда, значит, удары. Смотрите... м-м-м... Удары бывают колющие... — Лессат отвёл руку с оружием, а затем резко выбросил вперёд, ударив манекен в «живот». Сделай он это настоящим мечом, острие пронзило бы «противника» насквозь. — И рубящие. — На этот раз он замахнулся и резко рассёк палкой воздух. — В бою чаще всего целятся в наиболее уязвимые места: голову, шею, грудь, живот... — Страж поочерёдно показал несколько ударов для каждой названной части тела. — В руки и ноги реже — намеренно в основном тогда, когда нужно не убить противника, а захватить. Попробуйте повторить то, что я показал.       Девушка встала напротив манекена и несколько раз атаковала его, вспоминая движения своего наставника.       — Теперь смотрите, удары различаются по направлению. Например, сверху...       Лессат показывал. Рэйн внимала и повторяла — сначала медленно, неуверенно, будто только примеряясь к новым знаниям, но постепенно привыкая. Когда она немного освоилась, страж предложил:       — Попробуйте напасть на меня.       Она приняла нужное положение. Лессат застыл напротив в такой же позе. Крепко сжав палку в ладони, девушка шагнула вперёд и ударила сверху вниз.       — Зачем вы бьёте по мечу? Вы должны попытаться ранить меня, а не моё оружие.       — Хм, поняла.       Рэйн вернулась в исходную позицию. На этот раз она метила в открытый бок. Страж принял выпад на середину «меча». Палки ударились с такой силой, что девушка от неожиданности выпустила своё оружие из рук. Оно гулко упало на землю и откатилось в сторону. Девушка проводила его печальным взглядом. Да уж, манекен был куда более приятным противником: всё-таки он сопротивления не оказывал!       Она помассировала отбитую ладонь — украдкой, но Лессат тут же это заметил.       — Госпожа, я причинил вам боль? — обеспокоенно спросил он. — Может быть, закончим на сегодня?       — Ерунда, всё в порядке. Давай попробуем ещё раз.       Девушка решительно подняла палку, встав наизготовку. Оружие скрестилось... Так, а дальше-то что? Нанести следующий удар? Но как расцепить мечи? Нужно шагнуть? Куда? Или надавить сильнее? Отбросить чужое оружие? Как?..       Рэйн запаниковала и, мало понимая, что делает, выбросила вперёд левую руку. С пальцев сорвалось заклинание, ударило Лессата в грудь и отбросило на несколько шагов. Он потерял равновесие и, нелепо взмахнув руками, упал.       — Госпожа... — страж с кряхтением поднялся. — Вы уверены, что вам нужно фехтование?..       — Извини! Я случайно...       — Ничего. Вы не устали?       Девушка отрицательно покачала головой. Она не отступит, пока у неё не получится! Глубоко вздохнула, готовясь атаковать...       — Если будешь так сильно сжимать своё оружие, в конце концов повредишь себе кисть.       Рэйн вздрогнула и обернулась. Неподалёку от их тренировочной площадки, в тени раскидистого дуба, стоял князь Фобос. Лессат тут же поклонился, девушка, помешкав, повторила за ним. Проклятье, и как давно он наблюдает за её неловкими попытками обучиться фехтованию?       — Спасибо за совет...       — Не за что. Продолжайте, не отвлекайтесь.       Фобос сложил руки на груди и непринуждённо прислонился плечом к стволу дерева, явно не собираясь никуда уходить. Рэйн постаралась вернуться к учёбе, но сосредоточиться, чувствуя на себе чужой взгляд, было трудно. Она начала нервничать заметно сильнее и, как следствие, чаще ошибаться. Девушка ударила. Лессат увернулся от атаки и тут же перешёл в нападение. Она вскинула «меч», но тщетность затеи была очевидна. Она зажмурилась и замерла в ожидании неминуемой встречи палки с не шибко умной головой…       Оружие стража отскочило от Рэйн, словно наткнувшись на невидимую стену — но эти защитные чары ей не принадлежали. Она уже открыла рот, чтобы поблагодарить неожиданного помощника, но он её опередил:       — Очень плохо. Это совсем не твоё.       — Что вы хотите этим сказать? — взъерошилась девушка, мигом позабыв о благодарности.       — Именно то, что сказал. Сражаться как страж — совершенно не твой стиль. Они полагаются на грубую физическую силу, которой у тебя нет.       — По-вашему, я слабая?       — Можешь сама убедиться, — он перебрал пальцами воздух, и палка в руках девушки преобразилась в настоящий меч — такой же типовой модели, что была у всех стражей в замке. Он был значительно тяжелее палки, и Рэйн поспешила подхватить его второй рукой, хотя это оружие явно предназначалось для одной. — Ну как?       — Нормально, — упрямо буркнула девушка. Ну уж нет, она так просто не сдастся!       — Правда? Тогда попробуй ударить, — князь кивнул в сторону манекена.       Подрагивающими от напряжения руками она вскинула оружие для замаха. Её тут же повело в сторону, но Рэйн, пошире расставив ноги, сумела удержатся на месте. Стиснув зубы, она тяжело опустила клинок на манекен. Лезвие ударилось плашмя, лишив его «руки», а меч, продолжив свободное падение, взрыхлил остриём землю — в опасной близости от ноги девушки. Она ойкнула и разжала руки. Оружие упало в траву и поднимать его уже не хотелось.       — Ну как?       Упорствовать дальше было бессмысленно. Рэйн поникла, однако Фобос со снисодительным видом знающего человека продолжал:       — Есть более подходящий тебе стиль.       — Какой? — тут же заинтересовалась она, немного воспрянув духом. Неужели ещё не всё потеряно?       Вместо ответа князь молча приблизился. Воздух под его пальцами задрожал, замерцал, и в ладони Фобоса материализовалась сабля с чуть изогнутым, расширяющимся к острию лезвием. Рэйн поймала себя на ощущении, что такое оружие органичнее бы сочеталось с образом лорда Седрика. Правителю Меридиана же, в представлении девушки, подошло бы что-то более изящное — тот же даар’шиас, к примеру.       Остриё сабли указало на Лессата.       — Сразись со мной.       На лице стража на мгновение отразилось неподдельное уныние, однако он покорно вооружился выроненным девушкой мечом и встал напротив Фобоса, настолько спокойного и расслабленного, словно он совершал утренний променад по саду, а не собирался сражаться на дуэли.       Первый удар Лессата был робким, неуверенным, скованным: он явно опасался причинить князю вред. Фобос даже не посчитал нужным отбиваться — только ушёл с линии атаки.       — Не сочти за бахвальство, но тебе меня не ранить, страж, — самодовольно заметил князь. — Нападай со всей силы.       Вторая попытка выглядела уже смелее. Фобос с лёгкостью парировал этот выпад, а затем и несколько следующих. Он отбивался легко, непринуждённо, словно бы играючи. Рэйн наблюдала за дуэлью с долей разочарования: в звеняще правильных, точно выверенных движениях не было ничего исключительного. Всё это ей мог бы показать и Лессат — или, может, князю просто захотелось покрасоваться с саблей в руке? В корчме «Ленивый гусь», например, любили хвастаться различными цацками, добытыми честным и не очень трудом, — Рэйн представила Фобоса за таким занятием в окружении воров и разбойников и фыркнула от смеха.       Удары Лессата стали смелее, быстрее, сильнее. Из резких взмахов меча пропал страх случайно навредить князю. В его глазах блеснула искра азарта. Фобос ухмыльнулся.       — Так-то лучше.       Теперь дуэль началась по-настоящему.       Сколько Рэйн ни участвовала в сражениях, на поле боя всегда царил хаос. Он проникал в сердце, растекался по венам, туманил разум. Окружающий мир бледнел, жизнь растворялась, а прошлое и будущее теряли свою значимость — всё отдалялась на второй план, становилось незначительным. Существовали только «мы» и «они» — и лишь одно было важным: ты или тебя.       Во дворе замка разворачивалась совершенно другая битва. Страж нападал жёстко, яростно — Рэйн бы точно не смогла с такой силой скоростью орудовать мечом. Его удары были простыми, но мощными, и всё же князь парировал с поразительной лёгкостью — его движения, безупречно отточенные, напоминали больше танец под звонкую песнь стали, чем бой, — и в этом танце, несмотря на всю видимую вычурность, не было ни одного лишнего движения: стиль Фобоса поразительно балансировал на грани зрелищности и практичности.       Красота и смертоносность сплелись в невероятное зрелище. Словно зачарованная, девушка наблюдала за ними, восторженно ловя взглядом каждое действие, каждый взмах клинков и каждую их неминуемую встречу.       Князь не переходил в атаку, лишь защищался, и вскоре такая тактика дала плоды: Лессат начал уставать. Его противник только этого и ждал. Остро заточенное лезвие придвинулось к шее стража столь близко, что сердце Рэйн тревожно сжалось. Испугавшись, что Фобос решил превратить показательную битву в настоящую, она дёрнулась в сторону сражавшихся — скорее инстинктивно, чем действительно надеясь помешать.       Слишком далеко, слишком медленно, слишком поздно… Не успеет…       К счастью, в намерения князя убийство не входило — он лишь хотел эффектно поставить финальную точку. Дав потерпевшему поражение противнику и единственной зрительнице вволю насладиться чувством страха, он отступил, элегантно отведя саблю в сторону. Девушка судорожно выдохнула. Сердце загнанной птицей нервно колотилось в груди.       Довольно скоро вернувший самообладание Лессат поклонился, выражая почтение победителю. Фобос повернулся к девушке (страж за его спиной бесшумно выдохнул и ощупал рукой горло). Она тут же постаралась принять как можно более равнодушный вид, однако князь всё равно заметил на её лице следы недавнего испуга, и это — Рэйн могла поклясться — доставило ему удовольствие. Ей вспомнились все те слухи, которые ходили о нём среди простого люда: его слава злого, жестокого, беспощадного тирана, казавшаяся беспочвенной, — и она впервые подумала о том, что ему нравится производить такое впечатление.       — Значит, — девушка попыталась сосредоточиться на чувстве восхищения, а не страха, — и я смогу так же?       — Так же? Вряд ли.       — Но...       — Но правильно двигаться и защищаться тебе вполне по силам.       Ну что за человек? Он вообще умеет отвечать на вопросы, не заставляя собеседника чувствовать себя глупейшим существом на свете?       — ...И не хочу обижать твоего учителя, — Фобос кивнул в сторону Лессата, — но он тебя этому не научит.       — А кто научит?       — Я.       Рэйн поперхнулась. Она недоверчиво уставилась на князя и, решив, что это очередное проявление его специфического чувства юмора, выдавила из себя неуверенную улыбку:       — Хе-хе?       Пришёл черёд Фобоса на неё смотреть. Казалось, он не был способен дешифровать эту коммуникационную ситуацию. Молчание затягивалось, и девушка поспешила прийти ему на помощь:       — Вы ведь шутите, да?       — По-твоему, я похож на шута?       Она отрицательно помотала головой — правда, причиной этому было чувство самосохранения, а вовсе не отсутствие воображения, услужливо нарисовавшего ей князя в аляповато цветастом платье и колпаке с бубенчиками.       — Вы правда этого хотите?       — Я бы на твоём месте больше озаботился вопросом, хочешь ли этого ты.       Вопрос и вправду был не из лёгких. Первым порывом было радостно согласиться: всё же предложение донельзя щедрое — много ли кто на всём Меридиане может похвастаться, что обучался фехтованию у самого князя? С другой стороны, кто знает, что у него на уме? Хоть девушка и провела в замке несколько месяцев, Фобос оставался для неё практически незнакомцем. Всё, что она знала о нём, сводилось к чисто поверхностным проявлениям его характера: холодная отстранённость, склонность к колким комментариям, манера внушать страх... Рядом с ним невозможно чувствовать себя свободно: как если оказаться в западне, в окружении сотен острейших клинков, когда любое неверное движение рискует превратиться в фатальную ошибку. Стоит ли связываться с таким человеком?       Рэйн подумала. И согласилась.

***

      Тренировка началась ранним утром. Князь изволил лично явиться к покоям Рэйн и разбудить её повелительным стуком, а когда она, охрипшая спросонья, поинтересовалась, кого там нелёгкая принесла в такой час, невозмутимо потребовал быть готовой через пять минут.       Его голос обладал удивительным бодрящим эффектом, и девушка, вскочив с постели, принялась лихорадочно метаться по комнате, пытаясь одновременно натянуть нижнее платье, найти второй сапог и ликвидировать воронье гнездо на голове.       Вместо завтрака они отправились выбирать ей подходящее оружие — у Фобоса имелся целый зал, отведённый под хранение всевозможных клинков, и Рэйн, окончательно проснувшись, зачарованно рассматривала искусные мечи, сабли, копья… Джок Гиббс, хоть и был довольно неплохим кузнецом (поговаривали, что он даже был подмастерьем у оружейника-чародея), никогда не сумел бы сотворить ничего подобного. Отнятый у Оскара даар’шиас отлично бы сюда вписался.       — Попробуй этот, — князь протянул девушке один из мечей и тут же отнял, стоило ей коснуться рукояти. — Хм, пожалуй, нет. Может, лучше…       Он ходил из угла в угол, перебирал клинки, разговаривал сам с собой… Рэйн благоразумно помалкивала, боясь нарушить ход его мыслей. Наконец, Фобос определился: короткий лёгкий меч с узким прямым лезвием, простой гардой и увенчанной навершием чуть удлинённой рукоятью, как будто предназначенной для дилетантов, не способных удерживать оружие одной рукой. Хоть клинок и выглядел простовато, его определённо ковал настоящий мастер.       Далее князь попытался вытащить девушку во двор, однако она запротестовала, заявив, что не двинется с места без — хотя бы самого скромного — завтрака, даже если подобное неповиновение её ждут пытки и смертная казнь. Фобосу пришлось согласиться на требования «мятежницы» и приказать слугам приготовить что-нибудь быстрое, но сытное, и теперь Рэйн, сидя под розовым кустом, уминала наскоро слепленные бутерброды и внимательно слушала своего наставника.       — В первую очередь важно — научиться правильно двигаться. В бою нужно оценить не только противника, но и себя. Поняв движение, ты сможешь понять и границы своих возможностей.       Рэйн подвисла, пытаясь осмыслить значение фразы «понять движение» — даже жевать прекратила, устремив все силы на активную умственную деятельность. Несмотря на все старания, мозг отзывался лишь настойчивым, но невнятным шуршанием перекати-поля да стрекотом сверчков — что, впрочем, не помешало девушке кивнуть с умным — как она надеялась — видом.       То ли вид всё же вышел не слишком умным, то ли князь оказался чересчур проницательным и не купился на её деланное понимание, однако Фобос посмотрел на методично поглощавшую нехитрый завтрак Рэйн с ноткой сомнения во взгляде. Тем не менее, он произнёс:       — Ты ведь помнишь основные удары? Попробуй сделать из них движение.       Его понимание движения явно находилось на каком-то другом уровне, ибо, по мнению Рэйн, удары уже предполагали движение, и чего от неё хотел добиться Фобос, оставалось загадкой. Переспрашивать было как-то неловко, и девушка, поспешно запихнув в себя последний кусочек, послушно поднялась на ноги и, приняв стойку, как учил Лессат, сделала несколько взмахов мечом.       Это были скованные, неловкие, рваные удары, за которые Рэйн было отчаянно стыдно — но, зная, что за ней наблюдают, она ничего не могла с собой поделать, ужасно нервничая и переживая. Князь тяжело вздохнул.       — Нет, это никуда не годится. Возможно, тебе будет проще, если я покажу.       Готовая провалиться под землю от стыда, девушка освободила место Фобосу, вернувшись под куст. Он же вскинул саблю — бледный свет меридианского солнца скользнул по острозаточенному лезвию.       Всё началось с колющего выпада — резкого, стремительного, неумолимого. Мягкое, почти неуловимое движение кисти — и сабля рассекла сухой лист, сорванный ветром с ветви. Шаг, плавный поворот — взметнулся подол платья, клинок обрушился на невидимого врага. Разрозненные удары обманчиво легко сплетались в единое движение — и Рэйн наконец-то поняла, что он имел в виду под этим словом.       Но осознание вспыхнуло и пропало: слишком уж девушка была очарована князем, чтобы думать о чём-либо кроме его силы, безукоризненной грации и высоком уровне мастерства. В груди поселилось странное обжигающее чувство, которое, заставив сердце биться сильнее, проворной змеёй скользнуло куда-то в низ живота.       Она смотрела, не отрываясь. Ловила взглядом малейшее движение. Любовалась чертами спокойно-сосредоточенного лица, смертоносным полётом клинка в его руках, каждой деталью его образа — им. Всё остальное потеряло значение, затерялось, развеялось на его фоне. Она глядела только на него, видела только его — он затмевал собой весь остальной мир.       Рэйн не могла признать: она никогда не видела мужчины красивее.       — Тебе стало понятнее?       Девушка растерянно моргнула. Она так внимательно следила за князем, что совершенно упустила из виду, что он там ей показывал.       — Э-э-э, да, — как можно бодрее соврала Рэйн, страшась разочаровывать своего наставника. Её тут же кольнуло сожаление: скажи она правду, князь мог бы снова…       Собственные мысли показались донельзя неприличными. Поскорее выкинув их из головы, девушка снова подняла меч и попыталась воспроизвести движения Фобоса. Как там было? Выпад, взмах, поворот, а дальше… Неверная память подкидывала совершенно не те детали: строгий аристократичный профиль, развевавшиеся на ветру светлые волосы, красивые сильные пальцы… Приходилось импровизировать и неуклюже гарцевать из стороны в сторону, словно пьяная мышемоль.       — Знаешь, я никогда не заставлял лурденов вальсировать, но уверен, что даже они двигаются лучше тебя, — критически оценив жалкие потуги Рэйн, вынес князь неутешительный вердикт. Пока она растерянно размышляла, воспринимать эту фразу как оскорбление или факт, Фобос встал за её спиной и мягко обхватил пальцами её запястье.       Она внезапно забыла, как дышать.       — Владеть мечом — не то же самое, что размахивать палкой, — наставительно произнёс он, направляя её руку в нужную сторону. Его вторая ладонь легла ей на талию — деликатно, практически невесомо, но всё же вызывая непроизвольную волну дрожи.       Близко — почти на грани недопустимого близко. Ещё немного, и это действо можно смело классифицировать как соблазнение, а не обучение.       И в тот миг Рэйн показалось, что она не особенно против.       — Следуй за мной, — голос князя раздался возле самого уха. Его дыхание оставляло на шее лёгкий щекочущий след. Ему стоит лишь склониться чуть ниже и…       Он шагнул вперёд, вынуждая Рэйн сделать то же самое. Воздел над головой клинок и обрушил на невидимого врага. Инерцию от удара направил на разворот. Меч рассекал пространство, остриём выписывая в воздухе замысловатые узоры. Девушка закрыла глаза и покорно поддалась Фобосу, позволяя вести себя, управлять, владеть — и была в этом какая-то противоречивая правильность.       Чувства обострились, мир расцвёл невиданными доселе красками, наполнился звуками — она воспринимала его всей кожей, всем существом, ощущала себя всесильной. Ведомая князем, Рэйн выписывала пируэты один за другим и, войдя в раж, перехватила инициативу.       И тогда он отпустил её.       И мир сразу померк. Стал пустым, холодным, мрачным.       Она едва не сбилась с ритма. Но выровнялась, не сдалась, упрямо довела движение до конца. Гармонично и плавно. Финальный аккорд. Прощальная точка. Рэйн подняла светящийся восторгом взгляд на Фобоса.       Она улыбалась так, что он не мог не улыбнуться в ответ. ***       К концу тренировки Рэйн еле держалась на ногах с непривычки, и в покои ей пришлось возвращаться под надзором Фобоса не только для того, чтобы не потеряться по дороге, но и чтобы не навернуться на какой-нибудь лестнице, свернув шею. Он даже позволил девушке взять себя под локоть — не из сочувствия и даже не из вежливости, а из-за того, что её собственная скорость была ниже, чем у подбитой улитки, взбирающейся вверх по отвесной скале с дополнительным грузом на спине.       Можно, пожалуй, сказать, что всё прошло хорошо. Фобос даже допускал мысль, что ему было весело — по крайней мере, по сравнению с набившей оскомину бумажной работой или тянущимися вечность заседаниями Совета попытка научить Рэйн фехтованию была сродни забаве.       С ней вообще было трудно скучать. К двадцати шести годам князь привык считать, что миру уже нечего ему предложить — отпечаток одинокого печального детства, когда он, предоставленный сам себе, изучал с попеременным успехом магию, фехтование, танцы, мифологию, ботанику, вышивание крестиком и гладью, виноделие, поэзию, резьбу по камню — в общем, всё подряд. Но неожиданно появилась она с её интригующим прошлым, которое так хотелось разгадать, разбойничьим мышлением и азартными играми. И это развлекало.       На самом деле, Фобос был несправедлив, сравнивая девушку с лурденами: она училась быстро, легко и искренне получала от этого удовольствие. Рэйн походила на чистый лист, не испорченный чернилами, на мягкую глину, из которой можно было вылепить всё что угодно — и он лепил себе… кого? Соратницу? Друга? Или — ха — возлюбленную?       Однако в основе любых отношений — приятельских или романтических — должно лежать доверие. А его не было. И дело не только в её связях с мятежниками и криминальной биографией — князь вообще никому не доверял. Пройденный этап. Усвоенный урок. По-другому нежеланному правителю не удержаться на троне.       Но в глубине души он мучительно желал кому-нибудь довериться. И чтобы кто-нибудь доверился ему.       И если бы Фобоса попросили составить рейтинг тех, с кем он потенциально мог бы сблизиться, Рэйн бы заняла верхнюю строчку. Как бы иррационально это ни звучало.       Доведя её до нужной двери, он уже собрался уходить, но девушка остановила его и, попросив немного подождать, скрылась в своей комнате, однако довольно скоро вернулась, держа в руках даар'шиас, который она конфисковала у бывшего работодателя. Рэйн протянула ему оружие.       — Хотела отдать его вам. Мне кажется, он будет хорошо смотреться в вашей коллекции.       Когда она приволокла на суд в замок торговца краденым, клинок в её руках не особо привлекал внимание: обычная цацка в старых ножнах, прихваченная в качестве трофея, символа одержанной победы. Но при ближайшем рассмотрении это оказалось не какое-то там оружие. И даже не какой-то там даар’шиас.       А тот самый даар’шиас.       Как тесен мир.       Князь, скрывая охватившее его сентиментальное волнение, бережно взял клинок в руки. Рукоять плохо ложилась в ладонь, словно сопротивляясь — да так оно, наверное, и было: даар’шиас — предмет магический. И он помнил.       Фобос вытянул клинок из ножен. Провёл пальцами рунам, выгравированным у основания — они отозвались неприятным покалыванием. Оружие отвергало князя. Вполне заслуженно.       — Шес-ра тши, — почти благоговейно и отчего-то шёпотом прочитал он.       — Что это значит? — тут же заинтересовалась Рэйн.       — «Королевская милость» на древнемеридианском.       — Это его имя?       — Нет, это усиливающее заклинание. Его имя — Пронзающий небеса.       — Откуда вы знаете?       В памяти воскресли события тринадцатилетней давности: пылающие яростью глаза, блеск стали, вихрь сокрушительной магической силы, крик, слёзы...       Страх. Отчаяние. Боль.       И леденящая пустота.       Такое не забывается.       — Он принадлежал Хранительнице Мэйко Идлис, — Фобос постарался придать голосу небрежный будничный тон, хотя воспоминания оставили вязкую горечь на языке. — Именно этим оружием меня пытались убить в первый раз.

***

      Абракс встретил Мэй тишиной и зловонием. Здесь пахло страданием, кровью и каким-то неестественным специфическим душком, как будто кто-то пустил на фарш давно издохшую корову и безуспешно попытался замаскировать смрад лимонным соком.       В воздухе разливалось тягостное, вязкое, гнетущее чувство, какое обычно оставляют после себя тёмные ритуалы. У чародеев, регулярно прибегающих к некромантии, вырабатывалась устойчивость к её остаточному фону, а вот у неискушённых магов, вроде Мэйко, он вызывал тошноту. Не страшно, но просто мерзко. Словно провалился в трясину, измазался в дёгте и искупался в грязи.       Абракс сам себя загнал в ловушку: хвалёная глухая оборона обратилась злой шуткой, сыграв на руку захватчикам. Не впускал и не выпускал. Позволял тотально контролировать происходящее. Не выдавал своих секретов.       Хранительница сорвала с верёвки какую-то тряпку и завернулась в неё, не только скрывая доспехи, которые могли выдать в ней принадлежность к личной гвардии королевы, но и закрываясь от проникавшего под кожу удушливого мрака вместе с чьим-то пристальным взглядом.       Мэй резко обернулась, но ничего — и никого — подозрительного не заметила, однако чувство постороннего наблюдения не прошло. Она серой тенью выскользнула из закоулка и тут же нырнула обратно.       На улице было ни души. Город выглядел брошенным, неживым, застывшим во времени. Мэйко с осторожностью выглянула из-за угла и, сливаясь со стенами домов, двинулась вперёд, предельно собранная и внимательная. Кое-где виднелись выбитые двери и разбитые окна, обманчиво весело журчал фонтан на центральной площади, навевая жути, а горный ветер подвывал ему.       И по-прежнему — никого из жителей.       Заметив впереди какое-то движение, Хранительница проворно юркнула в ближайшее помещение — благо дверь была распахнута настежь — и затаилась.       Вероятно, это была пекарня: пол покрывал белый слой муки, в углу валялась перевёрнутая корзина с пирожками, на стеллажах у стены покоились зачерствевшие буханки, частично объеденные птицами и мышами. Судя по беспорядку, здесь произошла драка, и закончилась она явно не в пользу хозяина.       Мэй обошла комнату по периметру, заглянула в кладовую и на кухню, где царил ещё больший бардак. Никого, кроме испуганно шуганувшихся при появлении человека грызунов.       Не обнаружив ничего интересного, она выглянула наружу. Убедившись, что всё чисто, Хранительница продолжила путь, огибая площадь и забирая чуть вправо, где, согласно рассказам Юрия, находилась резиденция наместника.       Минув здание суда с расколотой в крошево статуей первой королевы Меридиана, Лерин, воплощением справедливости и равновесия, и пройдя насквозь ремесленный квартал, Мэйко становилась возле кованой ограды. За ней виднелся роскошный особняк из нежно-розового камня.       А вот между ними...       На месте сада, от которого остались лишь кочки да сваленные в кучу поваленные деревья и выкорчеванные с корнями кусты, раскинулся магический круг, сотканный из такой тёмной, злой энергии, что Хранительница с трудом подавила подкативший к горлу спазм. Круг поддерживали, воздев руки к небу и нараспев читая заклинание, несколько людей в чёрных мантиях и с покрытыми масками лицами. В центре возвышался непроницаемый, непрерывно шевелящийся кокон. Что было внутри него, даже представлять не хотелось.       Значит, некромант и его команда на месте. Устроили себе базу в наместнической резиденции. А что случилось с её законными обитателями? И где жители Абракса?       Хранительница отступила. Ближе ей не подобраться: слишком открытая местность. Разве что попытаться стащить плащ и маску у одного из магов. Но это уже на крайний случай, если она ничего не обнаружит в неисследованных северной и восточной частях города. В таком случае Мэй вернётся и…       Кокон раскрылся бутоном и опал. Магический круг потух. Чародеи, опустив руки, отступили.       И тогда она увидела их.

***

      — Ты не туда смотришь.       Рэйн растеряно опустила меч и отступила. Что на этот раз не так? Она ведь отбила все атаки, а Фобос снова чем-то недоволен. Как же трудно ему угодить!       — Повторяю ещё раз: следи за лицом и позой — они выдают намерения противника.       — А сабля?       — А что сабля? Это всего лишь инструмент. Твой враг тот, кто её держит. И ты должна предугадать, что он собирается делать. Для этого тебе нужно понять, куда он смотрит и как стоит. Ясно?       Девушка досадливо кивнула. Они повторяли одно и то же раз за разом, но получалось у неё скверно. Князь терпеливо объяснял ей, что было сделано не так, однако от ошибок это не уберегало.       Они замерли друг напротив друга. Рэйн пристально уставилась на его лицо, стараясь не отвлекаться на мысли о том, какой он красивый. Взгляд князя скользнул влево и вниз, к её незащищённому боку. Ему потребуется сделать замах и шаг, а значит...       Пока она размышляла, клинок уже начал движение. Стремительно рассёк воздух, готовый вот-вот распороть ей живот. Рэйн повела мечом в сторону, неудобно вывернув руку. Клинки скрестились. Девушка снова уловила взгляд противника, на этот раз направленный на её плечо. Как только он шагнул в сторону, она качнулась вправо, уходя с линии атаки. Сабля вхолостую полоснула пустоту.       В шею, в ноги, в грудь, снова в шею... Движения князя стали быстрее. Рэйн занервничала. Закусила губу. Отразила очередной удар, отступила назад... Осечка. Лезвие остановилось возле её лица.       — Уже лучше, — скупо похвалил Фобос, — но медленно. Ещё раз.       Они вернулись на изначальные позиции. Глаза в глаза. Рэйн приготовилась к атаке слева...       — Мой повелитель.       Синхронно, словно оттачивали этот навык всю жизнь, они опустили оружие и повернулись на голос. Незаметно подобравшийся к ним Седрик поклонился князю и приветственно кивнул девушке.       — Всё готово?       — Да, повелитель. Завтра принцесса вернётся на Меридиан.       Рэйн запрокинула голову и, сощурившись, посмотрела на облака, медленно плывущие по безобразно жёлтому небу — было ли оно когда-нибудь другого цвета?       Значит, время пришло. Момент истины, точка невозврата. Скоро всё изменится. Всё будет хорошо.       Правда ведь?