Сезон дождей

      В покоях царила такая глубокая тьма, что Рэйн по пробуждении решила, будто проспала целые сутки, не сразу заметив узкую полосу света, падавшего на пол сквозь неплотно задёрнутые шторы.       После сна ей действительно стало лучше, хотя отдохнувшей девушка себя не чувствовала. Будь она в своей комнате, то позволила бы себе понежиться в постели ещё немного, а вот в гостях лучше не засиживаться — в смысле, не залёживаться.       Откинув невесть откуда взявшееся одеяло, Рэйн спустила босые ноги на холодный пол и потянулась всем телом, разминая затёкшие мышцы. Сосредоточившись, она прислушалась к себе и ощутила отклик силы. Есть! Девушка радостно вскочила и, смеясь, закружилась от охватившего её счастья. Она танцующей походкой приблизилась к окну и рывком распахнула шторы. Глаза заслезились от дневного света, показавшегося исключительно ярким после мрака комнаты, но настроение от этого ничуть не испортилось, наоборот, Рэйн заулыбалась ещё шире. Ещё бы! Ведь теперь она снова может…       Внезапно в голове возникла мысль, мгновенно остудившая её веселье. Рэйн была так занята своим самочувствием, что совершенно не обратила внимания, на месте ли хозяин покоев. Если он стал свидетелем её триумфального танца, она умрёт от стыда… И почему в его присутствии она постоянно забывает вести себя как леди?       Девушка медленно обернулась, но на этот раз высшие силы проявили небывалое снисхождение: за столом никто не сидел и не испепелял её многозначительным взглядом. Рэйн подкралась к постели, но и там никого не оказалось. Оставался вариант, что Фобоса сожрало вон то плотоядное растение в углу, однако подходить к нему и проверять свою теорию девушка не решилась, предпочтя остаться оптимисткой. Всё-таки князь не маленький ребёнок и наверняка прекрасно осознавал все риски, разводя подобные «цветочки» у себя в спальне. И вообще, допускать мысль, будто правитель Меридиана не способен справиться с каким-то растением, — самое настоящее преступление. Значит, он просто ушёл — и всего лишь из покоев, а не из жизни.       Князь не обнаружился, зато на ширме аккуратно висело платье, с запозданием опознанное Рэйн как принадлежавшее ей, а под ней стояли туфли. Девушка вспомнила свою первую прогулку по замку — не хотелось бы превращать хождение без обуви в традицию.       Переодевшись, она поняла, что была бы не против перекуса, но кто бы ни принёс в покои одежду, едой он не озаботился, так что пропитание предстояло искать самостоятельно. Где столовалась стража, Рэйн помнила очень приблизительно, а учитывая, что сейчас девушка находилась в неизвестной части замка, попытка выбраться отсюда походила на особо изощрённый способ самоубийства. Впрочем, других вариантов она не видела. Можно было бы вылететь наружу через окно и отыскать кого-нибудь из прислуги, но, по правде говоря, Рэйн не была уверена в своих силах. А вдруг магия снова откажет, теперь уже в процессе левитации? Это будет ещё более нелепая смерть! Нет уж, лучше пешочком…       Она осторожно вышла за дверь и огляделась. Это оказалось бесполезным занятием: вспомнить, с какой стороны они с Фобосом пришли, не получилось — коридор со всех сторон казался одинаково незнакомым. Безнадёжно вздохнув, Рэйн выбрала направление наугад. Чтобы выйти из лабиринта, нужно придерживаться одной стороны. Может быть, в замке это правило тоже работает?       Увы, гипотеза себя не оправдала, опровергнувшись в самом начале: второй по счёту поворот закончился глухой стеной. И зачем, спрашивается, нужен коридор, если он никуда не ведёт? Капкан для таких же географических неудачников, как она?       Доверившись изменчивой интуиции, Рэйн немного поплутала, позволяя ногам самим выбирать маршрут, и — не иначе как по ошибке — вышла к лестнице. Удивлённая, но приободрённая, она спустилась до самого низа, прошла немного вперёд, повернула налево, три раза направо и ещё раз налево, поднялась на этаж вверх, прошлась по очень длинному коридору и на следующем повороте оказалась у столовой.       Вот только это была совсем не та столовая, на которую девушка рассчитывала.

***

      — Ты пришла сюда... одна?       О том, что Рэйн не способна сделать и трёх шагов, чтобы не заблудиться, по ощущениям знали не только в замке, но и во всём Меридиане. Фобос обычно не обращал внимания на разговоры прислуги, но и до него дошли несколько шуток на этот счёт. Парочку он даже посчитал довольно забавными.       Девушка робко кивнула в ответ.       — Я удивлён, — не удержался он от шпильки.       — Я тоже, — искренне сказала она, не обратив внимания на его тон.       Что ж, за такой подвиг — пусть и случайный — следовало воздать по заслугам. Князь приглашающе махнул рукой:       — В таком случае, не желаешь присоединиться к обеду?       — Желаю, — ответила она без раздумий и тут же поправилась: — В смысле, спасибо за приглашение, я буду рада пообедать с вами.       Над манерами ей ещё работать и работать, однако Рэйн делала явные успехи — и в магии тоже: Фобос иногда становился случайным свидетелем её тренировок с Седриком. Училась она быстро и с каждым разом всё увереннее и увереннее чувствовала себя в бою, что превосходно показала битва при Арддеме. Сам князь её, понятное дело, не видел, но подробный отчёт своего главнокомандующего выслушал.       Девушка выбрала место по правую руку от князя, хотя Фобос подозревал, что, будь её воля, она бы села на другом конце стола, но побоялась выглядеть непочтительной. То как Рэйн его опасалась, мужчину забавляло.       Он подал знак слугам, и те быстро принесли дополнительную порцию обеда. Девушка была в столовой впервые (Седрик, сберегая то ли Рэйн, то ли оставшиеся нервы своего князя, до сих пор не отменил распоряжение относить еду прямо к ней в покои) и явно чувствовала себя не в своей тарелке, однако держалась с какой-то неуловимой статью, проскальзывающей в ненапряжённо прямой осанке, отведённых чуть назад плечах и непринуждённом пользовании столовыми приборами — этому не научишься за пару месяцев. Можно вышколить крестьянина и научить его вести себя в высшем обществе, но неосознанной естественности, присущей аристократам, которые впитывали все эти правила с детства, добиться трудно. Это должно прочно войти в привычку…       Вряд ли Рэйн переняла эти умения от деревенского кузнеца или шайки воров. Возможно, ответ лежал в её — намеренно или случайно — стёртом прошлом: в голове, может, ничего не сохранилось, а вот тело что-то помнило.       — Как твоя магия? — вряд ли, конечно, он напутал с диагнозом, но проверить не помешает.       Девушка медлила с ответом, долго и задумчиво пережёвывая кусочек мяса, а когда Фобос уже начал сомневаться, озвучил ли он свой вопрос вслух, она неуверенно произнесла:       — Кажется, да...       — «Кажется»? — переспросил князь. — Ты не проверяла?       — Нет... — покаянно созналась она.       — Почему? — оторопел он. Любой нормальный маг на её месте первым делом бы ринулся проверять, всё ли в порядке с его способностями. Да и сам Фобос, чего греха таить, мечтал наколдовать что-нибудь большое и глупое, например, вырастить ель на крыше замка, как только Меридиан вновь обретёт сердце.       — А вдруг... оно снова?       Она боится — это плохо. Будет крайне обидно, если после всего, чего ей удалось достичь, девушку отбросит к самому началу, если не дальше: замку не нужна защитница, которая дрожит при виде собственной тени.       — Знаешь, Рэйн, почему страх — самый опасный враг любого чародея?       Она отрицательно помотала головой.       — Видишь ли, страх лишает уверенности, а в её отсутствие нельзя адекватно оценить свои силы и, следовательно, колдовать. Он умеет скрываться так глубоко на подкорке сознания, что можно не замечать его долгое время. А затем в самый неожиданный момент — по иронии судьбы ещё и в самый ответственный — он лишит мага контроля над своими же силами. Поэтому, если ты действительно не хочешь подвести себя и лорда Седрика, поработай над этим.       Ему ещё никогда не приходилось объяснять кому-либо основы магии, что, с одной стороны, льстило его собственным познаниям, с другой — Фобос начинал понимать королеву Жанну, обязавшую меридианцев каждый год сдавать экзамены.       — И как же тогда избавиться от страха, если он такой неуловимый?       Фобос поймал себя на неожиданной мысли, что ему вообще-то нравится с ней разговаривать. Он не был особо общительным в детстве, а уж после его восхождения на престол оказалось, что друзей у него и вовсе нет: даже отношения с Седриком носили скорее рабочий характер, чем приятельский. Заводить беседы со слугами тоже не имело смысла: их интересы ограничивались глупыми сплетнями, поэтому князь проводил время наедине с Книгой тайн, кропотливо перенося мысли из своей головы на чистые страницы.       Но Книга молчала. А Рэйн задавала вопросы — и не из пустой вежливости, а потому что искренне хотела знать. Иногда она спрашивала очевидные вещи, а иногда подходила к теме с неожиданной стороны: у неё, воспитанной вне королевского двора, картина мира значительно отличалась от княжеской.       — Упражняться в контроле, — и, видя непонимание в глазах Рэйн, Фобос решил не мучить её теорией, а перейти непосредственно к практике: — Смотри, — он перевернул руку ладонью вверх, и над ней затрепыхался небольшой сгусток пламени. Князь чуть шевельнул пальцами. Внешне всё осталось неизменным, но теперь огонь не обжигал. — Возьми его.       — Но ведь...       — Просто возьми.       На её лице явно читалось, что она записала князя в отъявленные садисты — скрывать эмоции Рэйн до сих пор не научилась. Зажмурившись, она боязливо потянулась к огоньку. Коснувшись его пальцами, девушка удивлённо ойкнула и отдёрнула руку.       — Оно холодное! — воскликнула она, более уверенно протягивая ладонь во второй раз. Пламя послушно соскользнуло ей в руку. — Почему?       — Магия, — нравоучительно пояснил князь, чувствуя себя древним мудрецом-отшельником, живущим в ските на вершине горы, — живая материя. Её облекли в форму заклинаний только для удобства, но сама по себе она нестатична и может меняться. Ты ведь знаешь формулу огня?       Над свободной рукой Рэйн материализовался второй огненный шарик.       — Замечательно. Так вот, если ты действительно контролируешь свои силы, то сможешь изменить его свойства: температуру, цвет, избирательность…       — Избирательность?       Следующий сгусток пламени приземлился аккурат в лопасть ложки. Металл, из которого она была сделана, быстро расплавился, превратив столовый прибор в бесформенную кляксу, зато на деревянной поверхности стола не осталось ни пятнышка.       Фокус с огнём не требовал особых усилий — при должном старании и у Седрика выйдет, но в глазах Рэйн плескалось такое неподдельное восхищение, что Фобос даже слегка смутился.       — Попробуй сама.       Девушка пристально уставилась на шарик в своей ладони, задорно трепыхавший маленькими язычками пламени. Фобос, уверенный, что Рэйн первым делом попытается преобразовать самое простое и безопасное — цвет, спокойно откинулся на спинку стула, наблюдая за ней.       И он точно не ожидал, что волшебный огонь отправится в полёт по красивой дуге в сторону стола.       Князь только и успел, что рефлекторно выставить щит, закрывая себя и Галатэрэйн от брызнувших во все стороны осколков кувшина. Искры магического пламени рассыпались на растёкшееся по столу вино, и оно тут же вспыхнуло. Фобос махнул рукой, оперативно ликвидируя возгорание — одно лишь пятно копоти вызывающе чернело на столе.       Рэйн сидела с таким испуганно-виноватым видом, что он даже перехотел на неё ругаться — только очень выразительно посмотрел, заставив сникнуть ещё сильнее. Хотя его доля вины в произошедшем тоже имелась: следовало конкретнее формулировать запрос. Сам ведь когда-то говорил о важности выбора слов.       — Я буду учиться... и где-нибудь в другом месте, — сдавленно прошептала девушка, избегая смотреть и на князя, и на пятно на столе. Да она скорее сама себя пришибёт, и никакие убийцы ей для этого не нужны!       Кстати об убийцах...       — Не торопись.       Рэйн недоверчиво нахмурилась: сначала ей говорят о важности контроля, а потом просят повременить с учёбой — слишком непостоянное поведение для правителя Меридиана. Но Фобос не обращал на неё внимания, увлечённый проскользнувшей мыслью.       По долгу службы ему пришлось пережить не одно покушение — если бы кто-то вёл учёт, князь Фобос обогнал бы всех своих предшественников по количеству посягательств на жизнь. В последний раз он долго наблюдал за тем, как убийца влезал в окно, чтобы потом встретиться взглядом со своей жертвой, как обычно работающей допоздна...       Но кому так сильно успела насолить Галатэрэйн, что её попытались убрать? В том, что охота ведётся именно на неё, сомнений не было: перепутать покои и не заметить разницы между мужчиной и девушкой мог только полный идиот, а Фобос сомневался, что таких набирали в ряды наёмных убийц даже при остром дефиците кадров.       — У тебя так и не появились догадки, кто мог желать тебе смерти?       — Нет...       — Тогда нужно выяснить. — Не то чтобы князь скучал за государственными делами, но разве возможно работать, когда посреди ночи взрываются башни замка, топочут стражи, бряцая железом, и суетливо носятся перепуганные слуги? Если следующее покушение — вопрос времени, то лучше разобраться с этим раз и навсегда, чтобы потом наслаждаться тишиной и покоем… Хотя насчёт последнего Фобос, пожалуй, погорячился: пока Меридиан охвачен восстанием, о тишине и покое оставалось только мечтать. — Уверен, это повторится. Кто бы ни организовал нападение, они хорошо подготовились и вряд ли отступятся после первой же неудачи.       — Правда? — Рэйн скептически изогнула бровь. — Разве на магов охотятся с ножичком?       — Этот, как ты выразилась, «ножичек» был смазан очень гадким ядом, ослабевающим связь мага с источником его силы и не позволяющий залечить рану заклинаниями. При должном таланте хватит и одного удара, чтобы жертва успела скончаться до прибытия помощи.       — И даже вы?       — И даже я, — серьёзно подтвердил он. С этим ядом не под силу справиться даже Седрику: токсин блокирует вторую ипостась — причину исключительной неуязвимости оборотней.       — Но ведь мы не можем знать наверняка, нападут они или нет, и если да, то когда именно… Что же мне теперь делать? Не спать ночами, ожидая, когда убийцы соблаговолят нанести визит?       Князь не сдержал усмешки — мимолётной, самым уголком губ. Её озадаченное лицо было очаровательно.       — Только если мы не заставим их играть по нашим правилам.       Нападение неслучайно произошло именно минувшей ночью: впервые за месяцы пребывания в замке Рэйн осталась без сил, истратив резерв в битве при Арддеме. Её, потерявшую сознание на поле боя, ранним утром привезли стражи, пока Седрик решал оставшиеся в крепости дела. Если у заказчика убийства есть свои шпионы в замке — а в этом можно не сомневаться: проще найти иголку в стоге сена (особенно если знать нужное заклание), чем верных престолу слуг, — неудивительно, что он решил воспользоваться случаем и избавиться от чем-то насолившей ему девушки. Ведь куда проще убить обессиленного мага, правда?       — А вы уверены, что они вообще вернутся? — спросила девушка с сомнением и, как показалось Фобосу, надеждой, что нападение не повторится. Он бы ей даже посочувствовал, если бы его эмпатия не атрофировалась за ненадобностью.       Это не похоже на убийство из личных мотивов: тщательная подготовка, правильно выбранный момент, наёмник без опознавательных знаков… Месть, к тому же, чаще всего стремятся совершить своими руками, а не доверяют третьим лицам.       — А ты бы как поступила на их месте?       К счастью, Рэйн годилась не только для того, чтобы задавать вопросы — думать она тоже умела и без промедления присоединилась к игре «мыслить как преступник». Благо, опыта в противозаконной деятельности у неё было предостаточно:       — Я бы убедилась, что не наследила, а когда шумиха уляжется — повторила попытку.       Справедливо. Если бы Фобосу приспичило сменить княжескую деятельность на воровскую, он поступал бы так же.       — А если бы наследила?       — Мне не приходилось убивать, — осторожно начала она, — но если бы речь шла о краже, я бы исходила из соотношения риска и прибыли: иногда провалить задание сулит бóльшие убытки, чем потерять голову… В общем, если товар достаточно ценный, я бы попыталась завершить начатое, пока владельцы не успели предпринять серьёзные защитные меры, в остальных случаях — пряталась.       Князь кивнул в такт её размышлениям: он пришёл к такому же выводу.       — Получается, нужно сделать так, чтобы убийцам цена проигрыша показалась высокой? — тем временем догадалась Рэйн.       Человек, пользующийся услугами наёмников, меньше всего хочет быть узнанным, а значит, ему есть чего бояться.       Вернее, кого.

***

      Рассвет они пропустили. Только после этой дурацкой дуэли все спохватились, что вообще-то пора выезжать. Сначала оказалось, что слуги подготовили двух лошадей вместо трёх, потом выяснилось, что Юрий оставил где-то свой меч, но забыл где именно (меньше нужно было болтать с Кассиопеей!), так что все бросились на поиски. Когда оружие всё же отыскалось (забывчивый наместник навьючил его на лошадь), Лиэлин принесла приглашение на завтрак от королевы, и отказываться было как-то неудобно.       Завтрак начался с напряжённого молчания, однако Кэсс и Лили быстро быстро разговорили Юрия, а дальше в застольную беседу втянулись и Вейра, и Зейден, и даже Мэйко с Самантой сказали пару слов. Роуз продолжала упорно хранить молчание, расчленяя на блюде блинчики, на месте которых представляла своих злейших врагов. «Поддерживал» её Фобос, успевший прийти в себя после проигрыша, но слишком раздосадованный, чтобы болтать о всяких глупостях вроде преимуществ восточноноберских хугонгов перед западноноберскими и наоборот или о тенденции к постепенному удлинению мужской одежды.       Стоило им вскочить на лошадей, как Юрий понял, что снова забыл меч. Пока он возвращался за ним в столовую, Кипроза тоскливо предложила Мэй забыть в замке самого Юрия и уехать без него. Прежде чем они успели воплотить этот коварный план в жизнь, к ним, запыхаясь, вразвалку подбежала дородная служанка, вопя что-то про катастрофу монументальных размеров. Хранительницы ринулись на помощь, перебрав в уме самые худшие варианты от случайной нелепой смерти королевы от упавшего с крыши кирпича до нашествия на Меридиан аннигиляционных войск с Кандракара.       Служанка привела их к одному из продовольственных складов и, прежде чем женщина успела сказать хоть слово, Роуз и Мэй с оружием наголо ворвались в хранилище и растерянно замерли, не обнаружив в помещении ни одного вражеского субъекта, разве что те, почуяв опасность, попрятались в мешки с зерном. Они возмущённо повернулись к служанке, но обличить её во лжи не успели: она, всё ещё шумно дыша, торжественно ткнула пальцем под потолок.       Кипроза подняла голову и встретилась глазами с собственно катастрофой — на потолочной балке сидела мышемоль: существо размером с небольшую кошку, с вытянутым, как у насекомых, телом, покрытым густой пыльно-серой шерстью, шестью цепкими конечностями, двумя парами наглых красноватых глаз, длинными, колышущимися при любом движении воздуха усиками, клыкастой пастью и большими тонкими крыльями неправильной формы. Мэйко промолчала, зато Роуз не сдержалась и припечатала мышемоль парочкой бранных фраз, которые копились в ней с утра. Тварь ответила главе Ордена укоризненным взглядом и пренебрежительно отрыгнула на пол комок зеленоватой слизи. Кипроза поспешно сожгла эту пакость, содрогнувшись от омерзения.       Никто не знал, откуда они появились — эволюционировали естественным путём или были выведены в качестве биологического оружия во время меридианских гражданских войн (ни одна раса в подобном жестокосердии не сознавалась), — но мышемоли, способные переваривать практически что угодно, были настоящей головной болью королевства. Одной твари хватало, чтобы за несколько дней сожрать мешок зерна — причём вместе с мешковиной: для мышемоли не существовало понятия «несъедобно». Она не боялась отравы (вероятно, принимала за десерт), чувствительная к магии, виртуозно уклонялась от направленных в свою сторону заклинаний (наверняка только потому, что поглощать волшебство физически не умела — но это не значит, что она не пыталась!), не горела, не тонула и не замерзала даже на леднике Торус Хильм, поэтому упокоить её можно было только при помощи доброй стали. Двигалась тварь при этом очень ловко и вёртко, так что причинить ей вред было трудно — скорее она начнёт есть направленное на неё оружие.       Однако вредительницу проклинали (на подобный способ усекновения она тоже чхать хотела) не за одну всеядность. Вечный голод был всего лишь следствием цикла размножения: внутри мышемоли развивалось потомство в количестве нескольких сотен. Когда первый десяток достигал нужного уровня зрелости, она отрыгивала их вместе с питательным веществом, которое «детки» впитывали всей поверхностью и быстро росли в прочной скорлупе (на этом этапе их ещё можно было уничтожить при помощи огня). Первая вылупившаяся мышемоль обычно съедала своих менее расторопных сестричек, а затем по мамашиному примеру начинала поглощать всё без разбору.       Жила тварь в среднем два-три года и успевала сделать от тридцати до пятидесяти кладок, поэтому, обнаружив мышемоль, нужно было не только немедля усечь её, но и отыскать всю её семью — иногда проще было переехать.       Народу на складе прибавилось: слуги позвали на место встречи с мышемолью и остальных Хранительниц. Кипроза полюбовалась на их мрачные лица и малодушно приказала:       — Сэм, Лили, Кэсс, разберитесь здесь. А то мы, знаете, и так задержались…       И, пока соратницы не успели прийти в себя и осознать какую гадость подстроила им генерал, Роуз, схватив Мэй за рукав, поспешно сбежала с будущего поля боя с мышемолью. Уж лучше выйти один на один с полчищем некромантов, чем возиться с этой напастью!       Спокойно вздохнуть удалось только за воротами столицы — лошади, подгоняемые всадниками, шли галопом от самого замка. Сбавлять темп не стали — и так провозились почти до полудня. Теперь до Абракса они доберутся в лучшем случае к вечеру. Впрочем, возможно, это им даже на руку: темнота скроет столичных гостей от любопытных глаз.       По мере продвижения окружающий пейзаж менялся: равнина плавно перетекла к холмы, а затем и в горы. Лошадей пришлось придержать: тракт сжался до узкой тропы, до того извилистой, что у Роуз закружилась голова.       Всадники растянулись цепочкой, возглавляла которую Мэй, прекрасно ориентирующаяся на местности даже без карты, в то время как Кипроза ехала замыкающей — удобная позиция, чтобы присматривать на бестолковым наместником.       Чем ближе путники подбирались к Абраксу, тем чаще дорога петляла, терялась в реденьких лесах и внезапно обрывалась. Иногда приходилось спешиваться и вести лошадей под уздцы: тропа тянулась вдоль скалы, стоявшей на краю обрыва. Внизу оглушительно ревел речной поток: если сорвёшься — швырнёт о камни быстрее, чем успеешь сообразить, что вообще произошло. Ко всему прочему передвижение затрудняла и переменчивая горная погода: туман то наползал, окутывая плотным серовато-молочным коконом, то исчезал бесследно, словно никогда и не было.       Меридиан изобиловал приятными местечками с мягким тёплым климатом, куда приезжали отдыхать не только подданные королевства, но и гости из других миров. Абракс же и ближайшие к нему территории к курортам явно не относились. Паскудная земля. Лиэлин была права: здесь действительно слишком много камней.       Зато Мэйко осматривалась с непритворным восторгом: ей были по вкусу суровые края со скверным характером. Чем необузданнее природа, тем сильнее нравилась Хранительнице: она обожала выбираться в многодневные походы — и не по службе, а ради развлечения. Компанию ей чаще всего составляла Саманта, увлекавшаяся охотой, — Сэм вообще любила неофициально брать задания гильдии охотников на сокращение популяции опасно расплодившихся диких животных и исчезать в лесах по нескольку дней. У неё это называлось «проветрить мозги».       «Это место ей бы показалось райским», — с мрачной иронией подумала Кипроза, объезжая по максимально большой дуге стаю хищных горных арханов, разлёгшихся поперёк дороги. Чуть раньше дорогу всадникам перебежало стадо чёрных антилоп, а загрызайцы чуть ли не под копыта кидались — то ли от присущей их роду дурости, то ли жизнь на подступах к Абраксу была невыносимой даже для них.       — У вас здесь всегда так… оживлённо? — поинтересовалась Мэй у Юрия, отгоняя очередного «самоубийцу». Тропинка снова оборвалась, и путники сочти это прекрасным поводом для пешей прогулки: трястись в сёдлах уже осточертело.       — Да, — подтвердил наместник. По бездорожью передвигаться колонной не было необходимости, что позволяло идти бок о бок и разговаривать, не повышая голосов. Роуз, правда, этой возможностью не пользовалась: долгий и тернистый (в прямом смысле — заехав в густой кустарник, они едва из него выпутались) путь окончательно её вымотал и сил на болтовню не осталось. Интересно, как в замке ловля мышемоли продвигается? — Сейчас ещё ничего, а весной здесь чёрт-те что творится, звери совсем с ума сходят… Некоторые даже в город умудряются заходить, а потом испуганно мечутся по улицам — сущий кошмар!       — А торговцы? Нанимают охрану?       — Это не каждому по карману. Чаще договариваются и собираются обозами — больших скоплений людей животные опасаются да и всем скопом есть неплохие шансы отбиться. Зато и разбойникам поживиться нечем: вроде бы мест для засады много, да только они все заняты голодными арханами.       — Интересная у вас система защиты, — засмеялась Хранительница.       — Мы даже в охотничью гильдию перестали запросы направлять. Если на дорогах станет спокойнее, то и торговцы расслабятся, и разбойники не преминут воспользоваться их ослабшей бдительностью. А с людьми справиться куда труднее, чем с диким зверьём.       Мэйко кивнула, признавая справедливость рассуждений. Четырнадцатый по счёту туман рассеялся, обнажив незаметно подкравшиеся невзрачные сумерки, сгладившие мир в однородную серую массу, однако Юрий уверенно ориентировался даже в невыразительном лесном бездорожье. Кипроза с запоздалым раскаянием осознала, что не такой уж он и бесполезный: без его помощи Хранительницы, которым ранее не приходилось бывать в Абраксе, ещё долго бы плутали среди камней, ёлок и арханов с загрызайцами — генерал подумала о наместнике с проклюнувшимся уважением.       Лес расступился, и Роуз обнаружила, что они стоят на холме, а там, поодаль и внизу… Она, забывшись, восхищённо присвистнула.       Защита у города оказалась солидная: он был выстроен прямо у подножья свернувшегося полукругом горного хребта с такими крутыми склонами, что ни взобраться, ни спуститься по ним было невозможно — по крайней мере, незаметно. Вместо сторожевых башен — выстроенные на горных вершинах маленькие, но крепенькие домики — наблюдательные пункты, с которых, надо полагать, открывался шикарный обзор на все окрестности. Въехать в Абракс можно было только с одной стороны, обнесённой высокой и массивной крепостной стеной с единственными воротами.       Пожалуй, стоило поблагодарить утреннее промедление: прибудь их маленький отряд днём, как и планировалось, его бы засекли ещё на подъезде, а пока они надёжно укрыты в тени.       — Добро пожаловать в Абракс, — торжественно возвестил Юрий, с нежной гордостью оглядывая свои земли.

***

      План был прост, и Рэйн гордилась тем, что она придумала его в основном сама, а князь только внёс несколько корректировок. Теперь если ей и не удалось впечатлить Фобоса, то хотя бы получилось сгладить впечатление после прошедшей ночи.       В столовой они на пару разыграли спектакль: девушка картинно закатила глаза и упала в обморок, смахнув со стола несколько самых звонких тарелок для усиления трагического эффекта. Прибежавшие на помощь слуги отнесли её лекарю. Тот, ожидаемо, никаких отклонений не обнаружил, но князь тоже призвал на помощь весь свой драматический талант и заявил, что поразивший девушку недуг носит магический характер. Лекарь покачал головой и посоветовал принять ванну целебной грязи (вероятно, в его родословной отметились проводники). Фобос безжалостно отверг это предложение, вручил любителю народной медицины рецепт какого-то зелья и велел заняться приготовлением.       Некоторое время спустя весь замок гудел о том, что госпожа Галатэрэйн догадалась, кто желал ей смерти, но, когда отправилась сообщить об этом князю, внезапно потеряла сознание. Лекарь говорит, что убийца успел задеть её отравленным кинжалом, но рана была неглубокой — так, царапина, на неё даже внимания не обратили, — вот яд и не подействовал сразу. Ох и пожалеет убийца, когда госпожа очнётся!       Иногда слухи — очень мощное оружие.       Фобос и Рэйн рассчитывали, что это заставит убийц поторопиться и нанести повторный удар в ближайшее время, ведь, во-первых, над ними нависла угроза разоблачения, а во-вторых, грех не воспользоваться шансом умертвить неспособного к сопротивлению человека.       Оказавшись в одиночестве, девушка на всякий случай выждала пару минут, прежде чем с совершенно здоровым видом отбросить одеяло и сесть на постели. Первым делом она изучила палату: маленькую комнатушку, обстановку которой составляли кровать, стоявшая напротив окна, миниатюрный столик без стульев и тумба. Да уж, негусто.       Днём ночные страхи померкли: солнце всегда вселяет чувство безопасности. К тому же, на этот раз Рэйн была готова дать кошмарам отпор — врасплох им её не застать. Да и князь должен скоро вернуться для подстраховки... Тайно, конечно же. Рассудив, что до вечера на неё никто не нападёт — всё-таки доносчикам нужно время сообщить заказчику о представившейся возможности, — девушка задремала, а когда проснулась, она была уже не одна.       Фобос сидел в кресле у окна с книгой в руках. Рэйн сперва удивилась, откуда в палате взялся посторонний предмет мебели, а затем заметила отсутствие тумбочки. Эх, вот оно, преобразование, которым она так и не овладела…       Просто так лежать, пусть и в засаде, было скучно. Хоть бы книжку принесли, что ли. С другой стороны, зачем она человеку без сознания…       А если преступники не явятся этой ночью? Чем заниматься целые сутки — или сколько там им нужно времени, чтобы привести в исполнение свои злодейские планы?       — А можно мне тоже что-нибудь почитать?.. — старательно понижая голос, попросила девушка. Кто же знал, что притворяться больной так тоскливо!       — Можешь не шептать. Я наложил на палату глушащие чары — нас никто не услышит. И, — Фобос указал взглядом себе под ноги, — временно перенёс сюда Далеко смотрящий камень.       Рэйн покосилась вниз и увидела, что Камень — вернее, огромный плоский овал, вокруг которого рамкой вился дымок, — занял практически весь пол, выстлавшись на манер ковра. «Смотрел» он, правда, не слишком далеко, показывая коридор у входа в палату, где несла вахту парочка стражей. Изображение слегка рябило, волнами расходясь по краям, словно гладь маленького озера — или большой лужи. Незваный гость теперь точно не останется незамеченным!       — Книги здесь только на древнемеридианском… — голос князя звучал слегка растерянно — а может, Рэйн это только казалось.       — А может… — «вы быстренько сходите в библиотеку?» собиралась предложить она, но вовремя прикусила язык: перед ней ведь не слуга, не стражник и даже не Седрик, чтобы гонять его за книгами — так можно и головы лишиться. Князь вопросительно приподнял бровь, ожидая завершения фразы. Пришлось экстренно выкручиваться: — …научите меня древнемеридианскому?       Если Фобос и удивился, то не подал виду.       — Прежде чем браться за новое, заверши сначала начатое, — почти нравоучительно ответил он. — Как там твоё управление огнём?       Пришёл черёд Рэйн смутиться, и молчание оказалось красноречивее любых слов.       — Вот и займись этим, — Фобос кивнул на стоявший на столике канделябр с тремя наполовину сгоревшими свечами.       — А это не опасно? — засомневалась девушка. Зная её удачу — пожара не миновать.       — Начни, пожалуйста, с изменения цвета, — со значением произнёс князь. — А я на всякий случай буду тебя контролировать.       Она кивнула. Всё лучше, чем сидеть без дела… Рэйн пристально уставилась на горящие свечи, внушая огню свою волю, однако тот не дрогнул и меняться по чьей-то прихоти не пожелал. Тогда она удвоила усилия — и канделябр вспыхнул полностью. Фобос не глядя махнул рукой, и пламя потухло.       Вторая попытка подожгла стол, третья — всего одну свечу, превратив её в большую восковую кляксу. Девушка разозлилась — на себя: что же она за волшебница такая, если даже столь простое заклинание ей не по силам?!       В этот же момент пламя чихнуло искрами и преобразилось, став тёмно-зелёным.       — Получилось! — выдать изумлённый возглас за радостный не удалось: проницательный князь тут же сообразил, что трансформация свершилась не благодаря, а вопреки, и с тщательно замаскированной иронией поспешил уточнить:       — А ещё раз получится?       Рэйн постаралась повторить свой успех, однако положительного результата не добилась — зато и без поджогов обошлось. Тоже, в общем-то, прогресс!       На этой позитивной ноте девушка решила немного перевести дух: вроде бы сидела на месте, а взмокла так, будто взбиралась на гору бегом с набитым картошкой мешком на плечах.       — Мой повелитель, — позвала она, — а чем закончилось противостояние в Арддеме? — Этот вопрос волновал её уже давно, но повода поинтересоваться всё как-то не возникало.       — Мятежники проиграли, — лаконично ответил Фобос, не прерывая чтение.       Рэйн разочарованно вздохнула: до этого она и сама догадалась. Князь расценил её досаду по-своему:       — А ты ожидала другого исхода? — прозвучало это как-то нехорошо, и Рэйн обиделась: да за кого он её принимает?! Всё ещё считает тайной пособницей повстанцев? Ей казалось, что этот вопрос давным-давно улажен!       — Я ожидала другой ответ, — в тон ему отбила она, возмущённо сложив руки на груди. Вышло грубовато. Фобос всё же оторвался от книги, и девушка поспешила добавить, пока он не успел неверно интерпретировать её слова: — Мятежников схватили или они успели сбежать? И где их предводитель, Темар? И что стало с Кадоганом?       — Ах, это… Этому Темару и ещё десятку мятежников удалось скрыться, остальных схватили и отправили в ближайшую темницу. Что касается Кадогана… Из-за его попустительства мятежникам удалось так долго заправлять крепостью, но ему хватило ума признать свои ошибки и встать на правильную сторону, так что он всего лишь разжалован. Седрик позволил ему остаться в Арддеме, но командовать теперь будет другой человек. Что-то ещё? — Взгляд у князя при этом был такой, что, даже если у Рэйн и остались вопросы, она поспешила их проглотить.       — Нет, спасибо.       Девушка глянула на свечу, и пламя посинело. Она даже не поняла, как это произошло, и сердито уставилась на напольное изображение. Там ничего не происходило, только стражи изредка перебрасывались парой реплик.       Злилась Рэйн больше от испуга. Ну а чего она ожидала? Что они один раз пообедали вместе и теперь закадычные друзья? Фобос ведь правитель, а она всего лишь помощница помощника, даром что «леди»! Неудивительно, что его не тянет с ней болтать — да и что ей рассказывать? Байку из прошлой, воровской, жизни? И вообще удивительно, почему её до сих пор не вышвырнули из замка — с учётом вороха проблем, которые неотступно прилагались к ней в комплекте, избавиться вышло бы, как любил приговаривать один знакомый наёмник, «дешевле и экономнее для нервов»!       Рэйн так глубоко зарылась в самоуничижение, что не заметила бы даже целый полк убийц, марширующих по палате с оркестром, а уж то, как караулившие лечебницу стражи, воровато оглядевшись, прислонили алебарды к стене и, опустившись на корточки, принялись играть в кости, вообще обошло её внимание стороной — зато не ускользнуло от княжеского.       — Неудивительно, что мятежники и наёмные убийцы свободно гуляют по замку, — констатировал он, глядя на такую халатность со стороны стражи.       — А этот ещё и мухлюет! — поддержала его негодование девушка, обличительно указывая на одного из игроков.       — Разве в этой игре можно сжульничать?       Она недоверчиво покосилась на Фобоса. Ему что, правда это интересно? Или ему тоже стало неловко за предыдущий разговор и он ищет предлог, чтобы это поправить? А, какая разница: нужно пользоваться, пока можно!       — Сжульничать можно везде, — с авторитетом прожжённой аферистки заявила Рэйн. — Некоторые вводят в игру кости с повторяющимися гранями или утяжелённые с некоторых сторон… А ещё бывают особые приёмы, чтобы кости выпадали определёнными гранями — вот как у этого стражника.       — Хм, здесь нужны ловкие пальцы.       — Ага, — рассеянно подтвердила девушка, наблюдая за шулером. Совсем простецкая техника, в ташширской корчме «Ленивый гусь», излюбленном месте отдыха местного сброда, его бы с первого броска раскусили. — Так что не советую садиться за кости с карманником, — неуклюже пошутила она       — Я и не с карманниками ни разу не играл.       — Хотите попробовать? — ляпнула Рэйн прежде, чем сообразила, что предлагать правителю Меридиана развлечься азартными играми всё равно, что позвать монаха в бордель.       К счастью, громы и молнии не посыпались на голову позабывшей о приличиях девушке.       — У нас нет костей, — прозорливо заметил князь.       Ну, если его смущает только это…       — А вы конфискуйте, — осмелев, предложила она.       Монах попался неправильный — в смысле Фобос совершенно серьёзно кивнул и исчез, в следующую секунду возникнув возле поглощённых игрой стражей. Те от неожиданности шарахнулись друг от друга, запнулись о собственные алебарды, и оружие с грохотом упало на пол. Князь выдержал это представление с каменным лицом, сделал выговор за недобросовестное бдение и потребовал сдать кости. Рэйн хохотала до слёз, наблюдая за сценкой через Далеко смотрящий камень.       Если играть честно, полагаясь только на случай, то победителем становится тот, у кого больше удачи. Запасов везения Рэйн обычно хватало, чтобы не промотать своё скромное состояние и даже приумножить его на пару серебрушек, так что исход первых десяти раундов против Фобоса её неприятно удивил.       — Новичкам везёт, — насупилась она, в одиннадцатый раз потерпев поражение. Противник довольно усмехнулся.       Вообще-то был ещё один способ жульничества — волшебство. Но если завсегдатаи корчмы в магии ничегошеньки не смыслили, то князь сразу почувствует направленные на кости чары.       — Кстати, ты не сказала, что получает победитель.       В «Ленивом гусе» обычно играли на деньги или другие ценности, а если в компании появлялись очаровательные отважные разбойницы, то на раздевание, однако девушка, объясняя князю нехитрые правила, момент со ставками опустила: ничего ценного у неё с собой не было, а разыгрывать наготу — совсем непристойно. Для замка, по крайней мере.       — Что хочет, — размыто сообщила она. Фобос только неопределённо хмыкнул, бросая кости в двенадцатый раз.       Если бы дело происходило в корчме, Рэйн бы давно проиграла и все свои сбережения, и одежду, и дом, и все заказы — Фобос не оставлял девушке ни шанса если не на победу, то хотя бы ничью.       — А какие ещё игры популярны в преступном обществе?       — Различные карточные… — Они дружно посмотрели на стражей, но те, по-прежнему впечатлённые взбучкой, не порадовали новой «запрещёнкой».       — А шахматы?       Девушка покачала головой. Расслаблявшиеся в «Гусе» убийцы, воры и контрабандисты предпочитали испытывать удачу, а не свои интеллектуальные способности. Из всех её знакомых в шахматы играл только Оскар — и то в основном с клиентами и деловыми партнёрами, обсуждая сделки.       Князь принёс в палату шахматную доску, и остаток ночи пролетел незаметно, а убийцы как-то не торопились вершить расправу. Рэйн успела снова устать и проголодаться, когда в коридоре появилась служанка. В руках она сжимала поднос с какой-то склянкой.       Девушка мгновенно её узнала. Ещё бы, это ведь её личная прислужница, милая юная Джина! Что она здесь забыла?       Стражники задались тем же вопросом и преградили ей путь скрещёнными алебардами, грозно вопросив:       — Стой! Куда идёшь?       — Меня послал лекарь, — в подтверждение своих слов Джина вытянула руки, продемонстрировав поднос и его содержимое. — Он просил принести лекарство для госпожи.       Фобос намеренно поручил лекарю сварить снадобье, на изготовление которого уходит три дня. Справиться раньше невозможно.       — А сам он где?       — Он работал всю ночь, умаялся, вот и отправил меня, — уверенно ответила прислужница. Очередная ложь — или нет? Ведь если лекарь в сговоре с врагом, он мог попросту разыграть Джину, как пешку.       — Велено никого не пускать, — заартачился стражник, кидая растерянный взгляд на напарника. Прислужница не преминула воспользоваться их замешательством.       — Мне сходить за лекарем и рассказать ему, что вы препятствуете лечению госпожи? Или сразу доложить об этом князю?       Сама того не ведая, Джина попала в самую точку. Не отчитай их Фобос за азартные игры на рабочем месте, они бы, как и полагается, отправили к нему посыльного для уточнения приказа, но в памяти слишком свежо было впечатление от нагоняя и повторять неприятный опыт не хотелось.       — А чего сразу князю-то... — пошёл на попятный страж. — Ладно, проходи, раз от лекаря...       Джина кротко улыбнулась. Стражники услужливо распахнули перед ней двери, заискивающе лыбясь. Рэйн с князем в это время спешно ликвидировали следы ловушки: сунули шахматы и кости в расколдованную тумбочку, скрыли Камень, девушка юркнула под одеяло, приняв самый что ни на есть умирающий вид, а Фобос спрятался в угол, напустив на себя отводящие глаза чары.       Стоило Рэйн выровнять дыхание, как дверь в палату приоткрылась и прислужница оказалась внутри. А ведь она пару раз спасала свою госпожу от неловких казусов вроде того, с платьями, всегда была такой добродушной и приветливой — и всё это всего лишь маска, чтобы втереться в доверие? Чёрт, и ведь получилось же: Рэйн относилась к ней почти по-дружески...       Джина присела на кровать, поставив поднос на тумбочку. Послышался негромкий хлопок вытащенной из флакона пробки.       — Простите, госпожа. Оскар сказал: ничего личного, только бизнес...       Рэйн ощутила холод стекла на губах, а в следующее мгновение Джина тоненько вскрикнула. Её рука дёрнулась, и флакон упал на пол, разлетевшись мелкими осколками.       Несостоявшаяся жертва села на постели. Джина в ужасе таращилась то на державшего её запястье князя, то на абсолютно здоровую госпожу.       — Оскар, значит?.. — задумчиво протянула Рэйн, мрачно сощурившись.

***

      Признаться, Рэйн была совсем не удивлена, подспудно ожидая подобной каверзы со стороны одного из своих работодателей. С Оскаром её связал тот самый даар’шиас, за который, к слову, жуликоватый скупщик краденого заплатил значительно меньше, воспользовавшись незрелостью начинающей преступницы и заморочив ей голову: «Но ведь триста золотых — это плата для двоих воров, напополам, а ты-то одна! Сто пятьдесят, говоришь? И что ты с ними делать будешь? А если стража поймает и спросит, откуда у такой маленькой девочки столько денег? И потом, тех двоих я сам нанял, а вот ты рисковала по собственной инициативе, а значит, за бесплатно. Я могу выдать тебя Сенгиру и все твои усилия пропадут даром — а так всего лишь выкупаю меч по разумной цене. Бери, что дают, и радуйся, что дают не по шее! И, кстати, раз уж ты так лихо справляешься, не хочешь подзаработать? Слышал, тут как раз должны пару ящичков трибита везти...»       Со временем девушка научилась разбираться в финансах и обвести её вокруг пальца стало не так просто, но Оскар долго вил из неё верёвки, втрое занижая цену сложной работы, поэтому серьёзного капитала за семь лет скопить так и не удалось — на еду хватало, на красивое новое платье уже нет, приходилось закупаться на барахолке уже кем-то ношенным тряпьём. Потому-то Рэйн и жила на отшибе в старой развалюхе: на аренде приличной комнаты в городе можно разориться, а в деревне — никакой приватности, все знают друг о друге всё, и воровской промысел в таких условиях не утаить!       Оскар Медвежья Лапа (настоящей фамилии не знал никто) не был единственным скупщиком краденого — Рэйн брала заказы и у других, — зато самым известным не только в Ташшире, но и на всём Меридиане, богатым, с обширной налаженной сетью, кучей полезных знакомств и непрошибаемым авторитетом, что заставляло считаться с ним даже официальную власть. В управленцы он никогда не набивался, но все знали, что намного выгоднее дружить с Оскаром, чем с ташширским наместником. Сенгир это тоже понимал, но ничего поделать не мог, кроме как тоже стать другом скупщика — что совершенно не мешало Оскару выносить из господского дома редкие ценности и артефакты.       Присматривать за обезвреженной Джиной остался Фобос. Рэйн же, спрятавшись за иллюзией, покинула палату в образе прислужницы, зажав поднос под мышкой, и отправилась на условленное место встречи с посыльными Оскара.       Заставить Джину рассказать всё оказалось нетрудно. Перепуганная, она была готова выложить всё как на духу даже без заклинания гипноза, но Рэйн решила подстраховаться, а заодно выслушать факты, очищенные от эмоций.       Бывших воров не бывает — только мёртвые: впутавшись в преступную организацию, сбросить оковы её влияния нелегко. Нельзя просто так сказать: «Я устал, я ухожу», — сделать ручкой своим подельникам и зажить спокойной жизнью.       Но Рэйн именно так и поступила. А Оскар не любил, когда его кидают.       На неприметной полянке в лесу неподалёку от замка Джину уже ждали двое хмурых громил. Рэйн доводилось видеть их мельком у Оскара, но их имён она не запомнила.       — Задание успешно выполнено, — отрапортовала девушка, остановившись на расстоянии, достаточном для разговора, но невыгодном для неожиданной атаки.       — Умница, — один из них растёкся в липкой усмешке.       Далеко не последнюю роль играло и то, на что Рэйн променяла преступные пенаты. Одно дело — пахать землю в какой-нибудь глуши вроде Арддема. К такому огороднику можно «случайно» забежать в гости и по старой дружбе попросить об одолжении — иначе весь Меридиан узнает, какой нехороший человек здесь живёт. А перейти на вражескую сторону, то есть законной власти, — совсем другое. Это не по понятиям.       И самое ужасное — она живёт в комфортабельном замке, занимает важную должность, все вокруг знают, насколько она нехороший человек и им всё равно! А если неблагодарная девушка позабудет своих дорогих друзей и разболтает их маленькие секреты?! Что с ней делать?       Только избавиться.       — Теперь вы оставите мою семью в покое?       У Оскара не было осведомителя в самом замке: чтобы оставаться в курсе политической повестки, достаточно иметь парочку знакомых среди министров и советников, — но переезд Рэйн заставил его спешно им обзавестись. Джина идеально подошла на эту роль: её, принятую в штат недавно, приставили к неблагородной госпоже. И — какая удача — её отец задолжал скупщику краденого крупную сумму, которую никак не мог отдать. И тогда по доброте душевной Оскар предложил Джине расплатиться за часть отчего долга услугой. Что нужно делать? Да так, по мелочи: немножечко шпионить, нарисовать карту замка со всеми входами-выходами, выполнить задание, с которым не справился наёмный убийца… Разве она могла отвергнуть такое щедрое предложение?       Вернее, был ли у неё выбор?       — Конечно, детка. Только прежде расскажи, как именно умерла твоя госпожа. И подойди поближе, чтобы не кричать. Ты же не хочешь, чтобы об этом узнал какой-нибудь случайный грибник?       Наивная Джина наверняка бы подошла без раздумий, но Рэйн знала правила игры. Оскару не нужны лишние свидетели: вне зависимости от того, справилась ли прислужница с возложенной на неё миссией или нет, участь её ждала одна.       Приняв недогадливый вид, девушка шагнула навстречу к громиле, ловя его взгляд. Всего мгновение — и он замер, так и не вытянув кинжал из ножен.       — Эй, ты что…       Второй замер точно так же.       — А теперь, друзья мои, — сладким голосом пропела Рэйн. — Ведите меня к Оскару. Мне есть, о чём с ним поболтать…

***

      Рэйн приблизительно помнила, где жил скупщик, но небезосновательно опасалась заблудиться, так что почётный эскорт из двух головорезов пришёлся очень кстати. Телепортацией девушка не владела и переместиться сразу к порогу Оскаровского дома не могла, поэтому до Ташшира добиралась верхом — благо, бандиты прибыли на лошадях. Ещё одну пришлось, правда, одолжить в столичном конном хозяйстве, так как всадников было трое, а лошадей всего две: делить седло с любым из громил девушка брезговала, а под двумя здоровыми мужчинами бедное животное едва переставляло ноги.       Жилище Оскара, метко прозванное «Берлогой», совмещало в себе функции склада и рабочего кабинета: на первом этаже располагалась лавка, стены которые полностью скрывались за стеллажами, доверху набитыми всевозможным хламом (случайному покупателю нагромождение товаров могло показаться сущим хаосом, но на самом деле в расположении вещей была строгая система); на втором — небольшая спальня, куда скупщик приглашал только самых важных гостей, ибо эта звуконепроницаемая и экранированная толстыми стальными пластинами комната идеально подходила для переговоров без лишних ушей. Поговаривали, что эта броня способна выдержать даже взрыв, но проверять дураков не было.       Ни Джине, ни посыльным такая честь не полагалась: Оскар встретил их за прилавком на первом этаже. Он радушно улыбнулся, словно и впрямь являлся самым обыкновенным торговцем. Известный скупщик краденого был невысоким, но крупным галотом с зеленоватой кожей, большими заострёнными ушами и тянущимися вдоль щёк роговыми выростами, напоминающими бакенбарды.       — Джина Миднайт, рад видеть тебя в добром здравии! — так искренне поприветствовал гостью Оскар, что сомнений не осталось: он рассчитывал не увидеть её больше никогда. — Как добрались?       — Чудесно, спасибо, — безукоризненно вежливо ответила девушка. — А как ваше самочувствие?       — Прекрасно, моя дорогая. Вижу, ты выполнила моё маленькое поручение? Я с удовольствием поболтаю с тобой о нём, но прежде мне нужно переброситься парой слов с этими достопочтимыми мужами… — он поманил её сопровождающих пальцем.       — Без проблем.       Рэйн с деланным увлечением принялась рассматривать содержимое стеллажей. С её последнего визита ничего особо не изменилось — разве что хлама стало ещё больше. Здесь можно было найти всё: от гвоздей до полного комплекта рыцарских доспехов, однако по-настоящему ценные вещи хранились всё в той же комнатке на втором этаже.       — Вы зачем её сюда привели, олухи?! — злобно зашипел Оскар, понизив голос. — Я ведь ясно сказал: в любом случае…       — Она сказала, у неё есть для вас важная информация. — Скупщик краденого не обратил внимания на заторможенность громил: он был слишком зол, а эти двое и раньше не блистали умом.       — Хм? — хозяин «Берлоги» взглянул на Джину профессиональным взглядом торговца. Судя по выражению, мелькнувшем на его лице, много за неё выручить не удалось бы. — И что, двое лбов не смогли её выбить из хилой девчонки?!       «Лбы» замешкались с ответом, и вместо них слово взяла «недооценённая» девушка:       — Теряешь хватку, Оскар.       Он гневно повернулся к ней, растеряв всё своё радушие. Рэйн тоже не стала скрываться: иллюзия рассыпалась брызгами, и на месте скромной прислужницы появилась нахальная волшебница. Скупщик впечатлился, но с завидной быстротой овладел собой.       — Ну надо же! — вновь изобразил воодушевление он. — Кто пожаловал в моё скромное жилище — сама Галатэрэйн Эрендор! Я уже устал отправлять тебе приглашения!       — Приглашения? Так ты называешь заказное убийство? — Преступное бесстыдство восхищало.       — Ой, это просто маленькое досадное недоразумение! — всплеснул руками он.       — Хватит ломать комедию, — скривилась Рэйн, чувствуя, что Оскар над ней издевается. Он совершенно её не боялся, полагая, что она не посмеет причинить ему вред, да ещё на его же территории.       Зря. Потому что она его тоже не боялась.       — Разве такие старые хорошие друзья, как мы с тобой, не смогут обо всём договориться с пользой для всех?       — Нам не о чем говорить. И мы не друзья.       — Твои слова ранят меня в самое сердце, — продолжал изгаляться скупщик.       Раньше девушку и правда пугала его привычка дурачиться даже в самом недружественном окружении, где у каждого есть ворох причин, чтобы выпотрошить Оскара как рыбу. Его враги прекрасно понимали, что безопаснее прыгнуть яму с ползунами, чем связываться с хозяином «Берлоги» и его сетью, чем он без зазрения совести пользовался.       А сейчас его пантомима казалось жалкой — как шавки, яростно облаивающие всадников и кидающиеся под ноги лошадям, не осознавая, что копыта способны переломать им хребты.       — Неужели оно у тебя есть?       — Ты пришла, чтобы обижать бедного торговца?       У Рэйн вырвался смешок. Бедный, как же...       — Нет, я пришла преподать урок.       Оскар просчитался в тот момент, когда решил, будто его бывшая протеже представляет для него угрозу. Она не собиралась выдавать его тёмные дела: она умела быть благодарной, а в замке её прошлое никого не интересовало, пока не начало приносить проблемы.       — Хочешь убить меня, девочка? — наконец посерьёзнел он.       — Убить? Нет, — огорошила его девушка. — Я ведь теперь законопослушная подданная королевства Меридиан.       Она взмахнула руками, как птица — крыльями. Красивое, величественное, изящное движение — и пол прочертили струи магического огня, расползлись по стеллажам и жадно впились в пылившийся на полках хлам. Ни Оскара, ни его подельников бездымное пламя — фиолетовое из-за побочного эффекта — не трогало, как будто бы даже избегая, зато товары рассыпались чёрной пылью.       Рэйн сама не заметила, как стала сильнее. Может быть, не великая волшебница — но это только пока. Да, нападение выбило её из колеи, заставив вздрагивать от собственной тени, но пугало вовсе не оно, а неизвестность и беспомощность. Когда же всё прозаично встало на свои места, страх ушёл, оставив после себя взросшую уверенность.       Оскар больше всего на свете любил деньги — в его глазах впервые на памяти Рэйн промелькнуло затравленное выражение.       — Пожалей несчастного старого человека, разбойница! Моё последнее достояние...       «Берлога» — основной и самый крупный склад, но далеко не единственный. Где это видано, чтобы скупщик краденого хранил все сбережения в одном месте? Девушка не сомневалась, что, как только весть о постигшей Оскара участи разнесётся по Меридиану, запасные склады мгновенно опустеют — кто устоит против лёгкой наживы?       А когда все узнают о том, за что и от кого он огрёб, с отмщением лезть поостерегутся. Всегда найдётся рыба крупнее, не так ли?       Пока она сосредоточенно уничтожала чужое имущество, гипнотический контроль над громилами развеялся, и те по приказу отчаявшегося Оскара метнулись наверх, в обычно недоступную для них комнату. Огонь добрался и туда, но кое-что вынести они успели. Первый накинулся на Рэйн с раритетным копьём, и она попросту смела его в сторону ударной волной, не тронувшись с места, а вот второй выпрыгнул с мечом наперевес. Рядом с ним вскипел столб ревущего пламени. Бандит рефлекторно скакнул в сторону. Девушка изловила его за запястье и забрала оружие, а нападавшего постигла участь товарища.       — Знакомая вещица. Что, жадность продать не позволила или покупатель не нашёлся? — она нацелила даар'шиас на Оскара, словно проверяя прямизну клинка. — Его, пожалуй, я возьму на память. В качестве сувенира. Ты ведь не против?       Оскар был против, ещё как — вот только его мнение сильно упало в цене.

***

      Рэйн притащила Оскара практически за шкирку и без уважения бросила у подножья трона. Выглядел жулик жалко — Фобос слышал о нём как о влиятельном и могущественном покровителе воров, а сейчас перед князем на четвереньках стоял беспомощный, дрожащий от испуга жулик, не внушавший ничего, кроме брезгливого отвращения.       — Как я уже говорила, — обратилась Рэйн к коленопреклонному преступнику, — я законопослушная подданная, и потому твою судьбу решит тот, у кого есть на это право.       Фобос смотрел на неё и понимал: в ней что-то сломалось, неуловимое и неявное, но важное. Перед ним стояла всё та же Галатэрэйн Эрендор — и одновременно с этим невообразимо другая, чужая, незнакомая. Что-то похожее произошло с ней после заключения Джока Гиббса в небытие.       Выходит, так выглядит человек, освобождённый от призраков прошлого?       Она зачитала обвинение: список грехов вышел внушительный. Князь слушал вполуха — он и так знал, какой приговор вынести.       — Раз ты ни медяка не заработал честным трудом, полагаю, будет справедливо отправить тебя работать на благо королевства. Мы недавно потеряли одну из бригад в шахтах, так что свежая бесплатная рабочая сила придётся весьма кстати.       Это не было проявлением милосердия: смерть не худший исход — Оскару же предстояло доживать свой век в промозглых сырых пещерах под непрекращающийся стук кирок. Он всей душой будет ненавидеть это место — и одновременно с этим мечтать остаться там навсегда, ведь на воле обязательно найдутся недоброжелатели, а денег и связей выторговать свою жизнь у него нет и больше не будет.       Оскар сник окончательно. Рэйн улыбнулась — победно, торжествующе. В её глазах Фобос увидел пламя — и оно было прекрасно.