Глава 141. О войне, часть 3
9 октября 2021 г., 12:38
Лили на него до сих пор злилась, и, вероятно, еще какое-то время будет злиться, но Северуса это больше не волновало. По крайней мере, она больше не игнорировала его и не избегала, словно он был каким-то уродливым пятном плесени на стене. Он последовал совету Чарли и поцеловал Лили, едва ощутил, что это в достаточной мере безопасно. Не то чтобы она купилась на его проявления чувств, но, по крайней мере, все еще любила его, а все мысли, что он ей больше не нравится и она не хочет его видеть, вдруг показались глупыми.
Молли с помощью Арники и Лили приготовила на ужин фрикадельки с луковым соусом и картофельным пюре, и Северус удивился, почему он отказывался от её готовки в прошлой жизни, когда она готовила для всего Ордена. Он не знал, что именно сделало эту простую еду столь вкусной, но впервые, скорее всего, в обеих жизнях, взял третью порцию, уминая при этом и тефтели, и пюре.
− Сев, ты ведешь себя как беременная женщина, − сказала Лили, удивленно глядя на него. – Есть что-то, о чем мне следует знать?
− Просто это лучшее, что я когда-либо ел, − ответил Северус, проглотив очередной кусок. – Молли, как ты это делаешь?
− Немножко того, немножко этого, − ответила она. – Приятно видеть, что тебе она по вкусу.
− Туни, ты как? – спросила Лили, повернувшись к сестре, которая только гоняла еду вилкой, но не ела.
Петуния только пожала плечами.
− Просто меня разрывают противоречия, вот и все, − слабым голосом ответила она. – Просто… я не знаю, как к этому относиться.
− Хочешь, поговорим об этом? – предложила Лили. – Понимаю, тяжело разобраться за один день.
− Нет, − ответила Петуния, продолжая разминать вилкой пюре. – Я должна сама разобраться.
Северус заметил, что Петуния быстро взглянула на него, и сообразил, что она хочет поговорить скорее с ним.
Несмотря на все попытки Молли успокоить присутствующих, напряжение из-за раскрытых секретов по-прежнему витало в воздухе. Северусу было тяжело понять, как с ситуацией справляется Арника, поскольку до сих пор она ни слова не сказала о войне.
− Дети, − вдруг произнесла она, − может, лучше вы подниметесь наверх и распакуете вещи?
Лили и Петуния намек поняли, а Северусу потребовалось мгновение, чтобы осознать, что взрослые хотят поговорить наедине, а его не пригласили.
Северус знал, что ему отвели комнату на чердаке, потому поволок наверх свой чемодан, стоявший в коридоре.
Должно быть, были применены какие-то охлаждающие чары, поскольку здесь было не так жарко, как в его мансарде в Коукворте. Интересно, можно ли ему пользоваться волшебной палочкой в этом доме? В конце концов, это волшебное жилище.
Вид из окна Северуса был хорош. Вдалеке виднелись многочисленные холмы, а заходящее солнце заливало красивый пейзаж розовыми и золотыми лучами.
Сперва он решил, что это река отражает свет, но при ближайшем рассмотрении понял, что мерцающий объект двигается между деревьями в отдалении. Если Петуния все еще хочет поговорить, то сейчас для этого самое подходящее время.
Из внутреннего кармана чемодана он вынул вещицу, над которой трудился параллельно с солнцезащитным кремом для Лили, сунул её в карман и направился в комнату сестер.
− Петуния, − позвал Северус, постучав в дверь. – Ты здесь?
Дверь открыла Лили.
− Думаю, она где-то внизу, − ответила она. – Тебе от неё что-то нужно?
− Ничего, − покачал головой Северус. – Просто я хотел кое о чем с ней поговорить.
Лили, нахмурившись, посмотрела на него.
− Это одна из тех тем, которые ты не можешь со мной обсудить? – раздраженно спросила она.
− Вообще-то да, − ответил Северус, не испытывая ни малейшего желания спорить. – Она хотела поговорить со мной.
Лили не выглядела слишком довольной, но, тем не менее, понимающе кивнула.
− Не удивлюсь, если она пошла прогуляться, − сказала она.
− Тогда поищу её на улице, − отозвался Северус.
Он не знал, хочет ли Лили, чтобы её обнимали, потому решил не рисковать, и его руки остались неловко висеть вдоль боков.
− Я обещала Молли уложить мальчиков, − протискиваясь в дверь, сказала Лили. – Позже поговорим, ладно?
− Хорошо, − ответил Северус, сжав на всякий случай кулаки, чтобы удержаться и не протянуть руку. – Пойду, поищу Петунию.
Он обнаружил её на скамейке в саду за домом.
− Все еще хочешь поговорить? – спросил он, усаживаясь рядом.
− Трудно говорить о том, что ты едва понимаешь, − пожала плечами Петуния. – Я просто не знаю, что мне теперь делать.
− Хочешь, прогуляемся? – предложил Северус. – Я только что видел пейзаж из своего окна. Думаю, ты тоже захочешь взглянуть.
− Что ты там увидел? – спросила Петуния.
− Просто доверься мне, − ответил Северус. – Тебе понравится. Обещаю.
Петуния не произнесла ни слова, пока они не оказались на полпути к лесу.
− Почему они охотятся за Лили? – спросила она.
− Думаю, самый простой способ это объяснить – сравнить со Второй Маггловской войной, − ответил Северус. – Человек, который пытается добиться власти, во многом очень похож на Гитлера. Он верит или, по крайней мере, так утверждает, что лишь волшебники с определенным статусом крови имеют право на жизнь в волшебном мире. Например, Уизли, хотя и не являются его последователями, происходят из магического рода с длинной историей. Кроме того, существует множество магов, подобных мне, у которых волшебник лишь один родитель. В моем случае это мать. А есть волшебники, подобные Лили, во многих отношениях её можно назвать еврейкой магического мира. Сейчас все больше и больше волшебников твердят, что у таких, как Лили, мутная кровь, поскольку у них нет магически одаренных предков, а магглов обычно осуждают за отсутствие способностей к волшебству.
− Получается, волшебники боятся таких, как Лили, у которых родители-магглы? – спросила Петуния. – Или я что-то неправильно поняла?
− Я бы не сказал, что боятся, − пояснил Северус. – Многие лишь вынуждены называться противниками магглорожденных волшебников, опасаясь навредить собственным семьям. На войне всегда есть козлы отпущения, в данном случае это такие, как Лили. Знаешь, что еще интересно, − добавил Северус, когда они остановились. – Гитлер никогда не бывал в своих лагерях. Он всегда позволял другим выполнять грязную работу, и Темный Лорд в этом вопросе ничем от него не отличается. Он всегда где-то скрывается и выходит из своей змеиной ямы лишь в случае крайней необходимости.
− Ты все время зовешь его Темным Лордом, − произнесла Петуния. – Я слышала, как Молли звала его Сам-Знаешь-Кто, а Артур – Тот-Кого-Нельзя-Называть. У него есть настоящее имя?
− Он называет себя Лорд Волдеморт, − сказал Северус, − но не советую тебе ни с кем это обсуждать. Большинство людей вздрогнут, едва лишь услышат это имя.
− Почему-то я сомневаюсь, что и Лорд Волдеморт его настоящее имя, − нахмурилась Петуния. – Он его изменил?
− Да, − сказал Северус. – Полагаю, чтобы внушить страх.
− То же сделал и Сталин, − ответила Петуния. – Он сменил фамилию, стал называть себя человеком из стали, чтобы люди больше не связывали его происхождение с бедной грузинской семьей.
− Занятно, не так ли? – задумался Северус. − Человек, твердо убежденный в том, что магглы – это низшая раса, по-прежнему именно там черпает вдохновение.
− Мир сложен, − произнесла Петуния и, словно из ниоткуда, вдруг вынула пачку сигарет.
− Я думал, ты не куришь, − приподнял бровь Северус.
− Нет, − ответила Петуния с выражением искреннего ликования на лице, − но я иногда я тырю у Вернона пачки просто потому, что могу.
− А я-то думал, что для такого ты слишком правильная девочка, − усмехнулся Северус.
Петуния вытащила из пачки две сигареты и одну протянула ему.
− Только папе не говори, что иногда я тайком покуриваю, − сказала она, прикуривая от зажигалки.
− Я иногда курю с Эрвином, − ответил Северус. – Что с того, что вы с Лили тоже?
− Дело не в курении, − сказала Петуния, передавая ему зажигалку. – А в секретности. Папа этого терпеть не может.
Это заставило Северуса задуматься, есть ли что-то, что Лили не унаследовала от отца. Он мог просто щелкнуть пальцами, чтобы зажечь сигарету, но воспользовался зажигалкой.
− Спасибо, − произнес он. – Еще приятнее потому, что они стырены у Вернона.
Петуния решила оставить это без ответа.
− А этот Волдеморт случайно не француз? – спросила она.
− Насколько мне известно, нет, − ответил Северус. – Но почему? Потому, что Гитлер был австриец, а Сталин – грузин?
− Именно, − сказала Петуния. – «Волдеморт» просто звучит не по-английски. Но перейдем к другому вопросу: зачем ты меня сюда привел?
− Потому, что тебе там кое-что понравится, − сказал Северус, глянув в сторону леса и заметив, что мерцание все еще на месте. – Помнишь наш разговор на прошлое Рождество?
− Абсолютно ясно, − с легким оттенком стыдливости ответила Петуния. – И что с того?
− Ты говорила, что хочешь увидеть магических существ, − напомнил Северус, вспомнив тот разговор.
− Там что-то есть? – спросила Петуния и внезапно начала присматриваться к деревьям с легким страхом.
− Не бойся, − успокоил Северус, − это не дракон. Думаю, ты захочешь его нарисовать, когда увидишь.
Как он и ожидал, из них двоих лишь он мог видеть.
− На что же мы смотрим? – спросила Петуния.
− Просто следуй за мной, − сказал Северус, вслед за чем докурил сигарету, спрятал окурок в карман и направился в лес. – Будет лучше, если мы подойдем бесшумно.
− Я все еще ничего не вижу, − пожаловалась Петуния, оглядываясь по сторонам.
− Он смотрит прямо на меня, − произнес Северус, указывая сквозь деревья. – Он прямо там.
− Он? – переспросила Петуния, следуя за ним.
− Помнишь, что я тебе рассказывал? – спросил Северус. – Если хочешь увидеть, все, что тебе нужно – поверить.
Как можно тише он отступил на несколько шагов, оставив Петунию стоять в одиночестве и смотреть вдаль. В конце концов, взрослые единороги предпочитают женские прикосновения.
Петуния едва не зажала рот руками, когда единорог осторожно приблизился к ней, словно сдерживаясь, чтобы не закричать.
− Можешь погладить его, если хочешь, − тихо произнес Северус сзади. – Они позволяют себя трогать, но напугать их очень легко.
Руки Петунии дрожали, когда она потянулась к единорогу, позволившему себя приласкать.
− Он такой красивый, − взволнованно произнесла она. – Просто невероятно.
Они простояли минут десять, пока единорог не решил, что, пожалуй, он пресытился людским вниманием, и не развернулся, чтобы вновь скрыться за деревьями.
Когда Петуния обернулась, в уголках её глаз поблёскивали слезы.
− Это было невероятно, − с улыбкой сказала она. – Поверить не могу, что он настоящий.
− Конечно, настоящий, − заверил Северус. – Иначе бы ты не смогла его увидеть.
− Больше всего на свете я хотела бы его нарисовать, − сказала Петуния, выходя вслед за Северусом из леса. – Но я никогда не видела ничего столь же белоснежного, как единорог. Даже снег.
− Я так и думал, что ты это скажешь – ответил Северус и вынул из кармана вещицу, которую положил туда ранее. – Когда я узнал, что мы едем в эту часть страны, то понял, что должен для тебя это сделать. Здесь водится много единорогов, я знал, что одного-двух мы наверняка увидим.
Он поднял пузырек, чтобы Петуния могла его разглядеть. Из собранных в школе волос единорога ему удалось сотворить чернила, белые, как шерсть взрослого единорога, и они ярко сияли на фоне темнеющего неба.
− Я сделал их для тебя, − сказал Северус. – Теперь ты можешь нарисовать единорога максимально реалистичным.
Завороженная Петуния бережно взяла флакон из рук Северуса.
− Спасибо, − пробормотала она. – Это идеально. Абсолютно совершенно.
− Лучше тебе поступить в художественную школу, − произнес Северус. – Знаешь, почему?
− Почему? – спросил Петуния, вертя пузырек в руках, словно ей не терпелось начать рисовать.
Северус лукаво усмехнулся.
− Потому, что Гитлера не взяли в художественную школу, и посмотри, что из этого вышло.
Петуния не удержалась от смеха.
− Я поступлю, − решительно сказала она. – Обещаю.
− У меня к тебе есть еще один вопрос, прежде, чем мы вернемся, − сказал Северус по пути в Нору. – Прошло не так много времени с тех пор, как ты начала воспринимать магию частью своей жизни. Неужели эти разговоры о войне не заставили тебя снова начать болезненно относиться к ней?
− Правда в том, Северус, − очень серьезно ответила Петуния, − что, возможно, впервые в жизни я испытываю облегчение от того, что не волшебница.
Прим.автора: Предполагается, что у Адольфа Гитлера была другая фамилия прежде. Наиболее распространенной версией была Шикльгрубер (фамилия его бабушки по отцовской линии) или Хидлер, и да, даже Петтигрю. (Кроме того, Гитлера действительно не приняли в художественную школу).
Прим.автора 2: Грузинская фамилия Сталина – Джугашвили.
Прим.автора 3: Согласно Роулинг, буква «Т» в имени Волдеморт не произносится, а по-французски это означает «Полет Смерти». Имя Реддл родом из Нормандии, оно пришло в Англию во время Нормандского завоевания 1066 года.
