О том, как трудно придумать сюжет

Хмурый взгляд Малфоя преследовал Гарри и на сдвоенной паре по трансфигурации. Что удивительно, слизеринец успевал и задание выполнять и на Поттера смотреть. «Талант», - пронеслось в голове гриффиндорца, и он тут же быстро записал это слово в тетрадь в надежде, что именно оно натолкнет его на нужную мысль. Гарри убрал тетрадь и сосредоточился на задании. Превратить кость крысы в можжевельник. Да уж, с такими способностями они скоро мертвых начнут оживлять. На самом деле, не так легко превратить мертвую ткань в живое растение. Гарри старался, честно. В конце занятия у него даже закружилась голова от постоянного задерживания дыхания во время ожидания результата от новой попытки. Получив заслуженную удовлетворительно, Гарри двинулся на следующую пару – английскую литературу. Дональд Харрис встречал студентов сияющей винирами улыбкой и явно немного нервничал, судя по тому, как он постоянно поправлял свои белокурые вьющиеся волосы. Улыбка и прическа неминуемо вызывали ассоциации с ныне пребывающим в больнице св. Мунго Златопустом Локонсом. Гарри никак не мог выгнать образ самовлюбленного преподавателя и потому относился к Харрису довольно предвзято. Дональд Харрис был сквибом. Его мать, когда ребенок еще находился в ее утробе, подцепила магическую лихорадку в то время охватившую Англию, болезнь дала осложнения в виде абсолютного отсутствия магического потенциала у Харриса. Родители любили его, в чем ребенок никогда не сомневался, и дали ему прекрасное магловское образование – профессора английской литературы. Кто же знал, что этот выбор проложит для него тропинку в волшебный мир. Гарри сел на заднюю парту, где уже медленно и с абсолютно несчастным видом вынимал учебники Рон. - Рон, нечего строить такое лицо, вот узнаешь о всяких магловских штучках и станешь любимчиком своего отца. Конкуренция же высокая, - Гарри честно пытался подбодрить этими словами Рона, но судя по взгляду рыжего, он сморозил полнейшую глупость и на него не обижаются только потому, что друг-идиот лучше его отсутствия. Все ученики собрались в классе, и преподаватель начал занятие: - Доброе утро! Рад Вас снова приветствовать в моем кабинете. Если кто забыл с прошлого занятия, мое имя Дональд Харрис, для вас – профессор Харрис. Харрис обвел взглядом всех присутствующих и по-доброму улыбнулся. - Итак, в прошлый раз я дал Вам задание написать собственную историю. У вас есть еще три недели на это, но хотелось бы послушать каждого из вас, узнать, кто что придумал за это время, кто на какой стадии работы. Начнем с тебя, Панси, - профессор посмотрел на темноволосую слизеринку, что сидела на первой парте рядом с Драко. Девушка недовольно повела плечом и нахмурила свой носик, выражая свое отношение к просьбе преподавателя. Достала небольшой блокнот и пробежала взглядом по написанному там заостренным неаккуратным почерком. - Моя история разворачивается во времена финансового кризиса пятидесятилетней давности. Эта история рассказывает о том, как чистокровный волшебник, который в результате инфляции лишился огромной части своего наследного богатства, расправляется с виновными, - Панси закрыла блокнот и пристально посмотрела на преподавателя, как будто ожидая его реакции. Но судя по расслабленно откинутым на стул плечам и сложенным на груди рукам, ей было абсолютно все равно, что он сейчас ей скажет. Драко, сидящий рядом с Панси, весело, но тихо фыркнул в ответ на ошарашенный взгляд Харриса. - Что же, - преподаватель прокашлялся, - очень интересная идея. Очень. Надеюсь, Вы сможете достойно и без излишнего фанатизма расписать Вашу идею, мисс. Панси на это скептически хмыкнула и кажется, решила свою идею, особенно некоторые ее моменты, представить максимально детализированно. - Итак, кто следующий? Гермиона, правильно? Вы уже решили, о чем будет Ваша работа? – Харрис в ожидании посмотрел на Гермиону, которая также сидела на первой парте рядом с Лавандой Браун. - Да, сэр. В моей истории будут две параллельных сюжетных линии. Одна будет описывать жизнь индейца по имени Орлиное сердце, который решит дать бой американцам, что загнали коренное население в резервации и ограничили их права. В одиночку против всех. Вторая линия будет рассказывать о молодом кентавре Микаэле, народ которого был изгнан заносчивыми волшебники в дремучие леса. Он также будет бороться за свой народ с Министерством Магии. Я сделаю так, чтобы эти истории перекликались между собой, чтобы подчеркнуть их сходство. Социальная цель моей истории – показать, как несправедлив наш мир, - Гермиона закончила с гордым видом и выпрямленной по струнке спиной, демонстрируя свою решимость в вопросах борьбы с несправедливым отношением к кому бы то ни было. - Хорошо, мисс Грейнджер, но к Вам такая же просьба – без фанатизма, пожалуйста. Это художественное произведение, а не пропаганда. Хотя и очень трудно бывает не перейти границу, ведь история всегда отражает позицию автора. Продолжим… Профессор продолжал опрашивать каждого студента по очереди. Гарри в это время думал, что же ему сказать. Невозможно за пять минут придумать сюжет, над которым он думает уже неделю, и все что он может представить для отчета – тетрадь с рваными ассоциациями на Малфоя. Он не собирается перед всем классом это зачитывать или описывать то, что он чувствовал, когда смотрел на слизеринца тогда в коридоре или в столовой. «Что же делать?» - лихорадочно билась в голове Поттера мысль. Харрис спрашивал одного ученика за другим, когда-нибудь очередь точно дойдет до него. И произойдет это в ближайшее время, так как неопрошенных становится все меньше, а он все еще ничего не придумал. Гарри уронил свою голову на парту. - Мистер Малфой, что насчет Вас? - Напишу историю о придурке, который пялится на парня, который его ненавидит, - ровно проговорил Малфой. Гарри вздрогнул, очевидно, Малфой говорил о нем. Все-таки заметил необычное внимание к своей персоне со стороны гриффиндорца. Гарри стало очень стыдно, и он еле сдержался, чтобы не сделать громкий выдох для успокоения. - Резковато выражаетесь, мистер Малфой, попрошу быть сдержаннее, - строго заметил профессор Харрис, нервно заправив за ухо мешающую прядь волос, - но идея занимательная. И первая за сегодня в подобном жанре, если я правильно Вас понял. Это ведь история о любви? - Нет, профессор, это история о ненависти. - Что же, такое чувство тоже имеет место быть. У вас сейчас такой возраст, когда Вы влюбляетесь, начинаете первые отношения, разочаровываетесь и снова влюбляетесь. Честно говоря, я ожидал, что у вас будет много работ именно о любви. Вы меня удивили, - Харрис замолчал на несколько секунд, в задумчивости отвернув голову к окну. - Гарри, наконец мы дошли до Вас. Поделитесь, пожалуйста, Вашими успехами, - профессор обратил свой взгляд на гриффиндорца. - Эм..- Гарри опустил взгляд в парту и сжался, ему было жутко стыдно. – Простите, профессор, я не готов пока рассказать что-то о своей работе. - Вы совсем не думали над сюжетом? – мужчина выглядел расстроенным своей догадкой. Он пытался пробудить в учениках интерес к своему предмету, хотя и понимал, что куда важнее для них магические предметы. - О нет, я думал, - Гарри замялся, - мне просто сложно. Совсем нет идей. Я очень много думал. Гарри не знал, говорить ли ему о том, что он нашел свое вдохновение или нет. Это может вызвать ненужные сплетни, чего парень совсем не хотел. - Знаете, я нашел кое-что, - все-таки решился Гарри, - я заметил человека.... Некоторые слизеринцы издевательски прыснули и переглянулись. - Давай, Поттер, детка моя, расскажи нам о своих любовных переживаниях, папочка с удовольствием послушает, - просюсюкал Блейз Забини, чем вызвал волну смеха, прокатившуюся среди остальных учеников слизерина. Гарри обиженно поджал губы и кинул гневный взгляд в сторону сокурсников. Может быть, он и собирался сказать что-то достаточно откровенное, но это нисколько не делает его уязвимым перед остальными. Все испытывают чувства, и в них нет ничего стыдного! - Тихо! – строго произнес профессор. – В этом кабинете нет места осуждению и насмешкам. Кто собирается высмеивать мысли своих сокурсников и в дальнейшем, может уже сейчас выйти из кабинета и сдавать мне эту дисциплину отдельно. Харрис снова перевел взгляд на Гарри. - Продолжай, пожалуйста. Сначала казалось странным продолжать рассказывать после этой неприятной ситуации. Но если он не скажет ничего сейчас, то он и в дальнейшем не сможет достойно представить свою работу, на которую тратит столько своих душевных сил. - Да, - решился Гарри, - я заметил человека. Я не смог придумать сюжет. Но я чувствую, что ответ в этом человеке. Я не могу это объяснить… Мне кажется, что если я буду наблюдать за ним, то в конечном итоге смогу создать что-то…. И эм… Я пишу в тетрадь свои ассоциации, связанные с этим человеком. И я надеюсь, что это… ну… натолкнет меня на нужную мысль. - Я тоже на это надеюсь, спасибо, что поделился с нами своими мыслями, Гарри, - профессор доброжелательно улыбнулся ему, - наше занятие закончено. Встретимся на следующей неделе. Гарри ощущал жар, который набросился на него после ответа. Боже, зачем он это сказал. Теперь Малфой точно поймет, что это про него говорил Поттер. Тогда издевки будут преследовать его до конца обучения в Хогвартсе. Конечно, они и не думали прекращаться со стороны Малфоя и всей его слизеринской братии. Но это ведь другое. У них будет повод, который эмоционально значим для Гарри. Он так глупо открыл свои чувства перед врагами. Гриффиндорец не сомневался, что сможет себя защитить в момент атаки. Он никогда не давал послаблений. Но дискомфорт и чувство вины перед самим собой, что когда-то был излишне откровенен, не оставят его вплоть до окончания Хогвартса, а может быть и дольше. Гарри остановился посреди коридора и с силой сдавил свое лицо в ладонях, пытаясь перевести эмоциональный дискомфорт в физический. - Гарри, ты почему так быстро убежал? Забей ты на этих придурков, - Гермиона ласково приобняла его за плечи и участливо заглянула ему в лицо. - Да, Герм правильно говорит, им лишь бы обсмеять кого, змеи и есть змеи. Гарри улыбнулся попытке друзей поддержать его. Внутри все еще бился страх, но стало спокойнее, увереннее. - Поттер! – издевательский графитовый голос без всяких сомнений требовал внимания именно Гарри, но он все равно до последнего надеялся, что в Хогвартсе завелся его однофамилец. Надежды рухнули, когда Малфой встал прямо перед ним и уставился прямо на него, даже не на два сантиметра влево, а точно на него, в его глаза, - кто же твоя Муза, Поттер? Я, честно говоря, теряюсь в догадках. Малфой выпрямился и начал методично постукивать указательным пальцем по своей губе, изображая бурную мыслительную деятельность. - Кто же это мог бы быть? Не дашь подсказку, Поттер? - Нет, свали, придурок, - Поттер гневно сдвинул брови и с вызовом посмотрел в глаза слизеринца. - Какого ты вообще вылез из своего подземелья, хорек? – вмешался в разговор Рон, явно настроенный перевести словесную перепалку в рукопашный бой. Гермиона мягко обхватила его запястье и попыталась увести, не обращая внимания на недовольное бурчание Рона. Гермиона в последнее время старалась избегать стычек со слизеринцами и потому всегда следила за Уизли. Знала, что друг импульсивен и при любой возможности лезет в бой. Драко даже ответить не успел на выпад рыжего, как двое скрылись за углом коридора. Блондин снова посмотрел на Гарри. - А я вот тебе скажу, кто моя Муза, Поттер, - Малфой презрительно поджал губы, - хотя я думаю, ты и сам уже догадался. Это ведь ты пялишься на меня последние пару дней, пишешь при этом что-то в своей тетради, и именно тебя я ненавижу. И раз уж я совершил чистосердечное признание, то, может, и ты мне дашь почитать, что в твоей тетради, чтобы я хотя бы предположение сделал о личности твоей Музы? Слизеринец говорил презрительно и с издевкой. По мере монолога Малфоя Гарри чувствовал, как его заполняет злость. На себя, на придурка Малфоя и на сквиба Харриса. - Джинни моя Муза, - процедил Гарри и отодвинул слизеринца со своей дороги, что было довольно нелегко. Боже, и почему его сердце и воображение сговорились и решили, что именно этот заносчивый идиот – идеальный вариант для наблюдения. Почему нельзя было вдруг восхититься прекрасными густыми рыжими волосами Джинни или угольными раскосыми глазами Джоу. На крайний случай, пухлыми щечками Невилла. Почему именно Малфой?!