Цыганочка с выходом. Продолжение.

      Шандор подъехал к своему новому ресторану и посмотрел, как идет отделка. Его товарищ, двадцатилетний Рустам, дальний родственник Эмиля, с улыбкой спросил: — Алехандро, богатый ты, видать, был в России. И наследство от отца приличное. — Не жалуюсь, — Шандор снял очки и посмотрел на окна. Строители все сделали на совесть. — А жены у тебя нет? — хитро прищурился Рустам, — Могу посватать кого-нибудь из нашего района. За такого, как ты, наши девочки бегом побегут. Не жадный, справедливый. — Стой. Я тебя просил об этом? — Шандор развернул к себе Рустама и заглянул ему в глаза.       Рустам покраснел и отстранился. Его новый друг Алеханро был хорошим и приветливым, но все пугались его волчьего цепкого взгляда. Было в нем то, что притягивало людей и заставляло подчиняться и в тоже время бояться. — Я тебя просил? — сурово повторил свой вопрос Шандор. — Н-нет, — испуганно ответил Рустам. — Вот и не делай того, что я не прошу. — Окей, не ворчи! Просто парню без жены скучно… — Ты сам-то хочешь жениться?       Рустам мечтательно замолчал. — Я тебе потом расскажу.       Шандор кивнул и пошел с Рустамом внутрь. — Зуб даю, будет твой ресторан успешным.       За это время Шандор более-менее сносно научился общаться на примитивном испанском. Эмиль был прав, его здесь все считали своим. Местные цыгане зауважали приезжего, приняли в свой круг. Шандор стал им помогать, поддерживать, выручать деньгами и советами. — Но есть вот что. Я хочу, чтобы ресторан считали приличным местом, а не забегаловкой. — Ясное дело, — согласился Рустам. — Слушай, — Шандор вывел друга за плечи на улицу и сказал, — вот ваших всех я уже понимаю. У вас испанский получился — помесь цыганского, испанского и русского. — Ну, есть такое. У нас многие в районе из России родом. Кто еще в советские годы, кто после перестройки… Так она, кажется, называется? — Ну, да. Но меня другое беспокоит. Стоит прийти в какой-то центральный район, увидеть студентов, пожилых людей, я ничего не понимаю из их речи. — Ну, кажется, я понял. Тебе нужно подучить… как его… классический испанский… его тут кастильским называют. — Рустам, с тебя тут спросу мало. Ты говоришь ужасно. Еще и материшься часто. Рустам даже не обиделся, а засмеялся: — Зато сразу все понятно! — А я хочу говорить, как благовоспитанный сеньор. Чтобы в ресторан ходили приличные люди со всего Мадрида. Понимаешь? Короче, найми мне учителя и переводчика. Лучше, чтобы и то, и другое делал. Чтобы меня поднатаскал. На открытии ресторана мне помогал. — А тебе кого? Профессора притащить из универа? Или школьного учителя? Мужчину? Женщину? Испанца или из наших кого-нибудь найти? — Чтобы посообразительнее и потолковее был. Неважно, сколько лет, и откуда родом. Рустам почесал затылок: — Парня или девушку? — Это неважно. Главное, чтобы говорил грамотно и объяснять умел. Денег я ему дам за уроки, сколько запросит.       Рустам широко улыбнулся и сказал: — Есть одна девушка… Маша… Не совсем цыганка, но наполовину наша. Как ты. — Не понял? — нахмурился Шандор. — Алехандро, она наполовину испанка, наполовину цыганка. — Ааа, ясно. И что дальше? — Мать ее, Зара, тоже с нашим табором в одно время перебралась в Испанию. Родители померли у нее рано, а она замуж за испанца выскочила. Наши поворчали, пошумели, но смирились, до сих пор с ней дружат. Мужик этот, Антонио, свой магазин держит, не богач, но обеспеченный. Машка хоть и цыганка наполовину, но выглядит, как все европейки. Тетя Зара иногда заходит, если что, нашим помогает. Выучилась на медсестру. И Маша к моей матери в кофейню заходит часто. Любит ее булочки и кофе. Мама же кафе держит как раз недалеко от университета.       Рустам мечтательно улыбнулся, и Шандор засмеялся: — Понял я. Влюбился ты в нее, вот и сватаешь мне свою любимую. Чтобы видеться с ней. — Да не влюбился я! — отмахнулся Рустам, — просто мамка говорит, что Машка очень умная. Прикинь, она и по-цыгански, и по-русски, и по-английски, и по-испански говорит свободно.       Шандор присвистнул: — А сколько ей лет? — Девятнадцать. На год меня младше. — Скажи, а она учится или работает? — Учится в университете на факультете гостиничного бизнеса. Мама мне все рассказала. — Думаешь, она мне поможет? — Она хоть и не учитель, но наши женщины говорят: «Маша по-испански говорит, прямо как королева по телевизору».       Шандор хмыкнул, повертев в руках очки: — Ну, устрой мне встречу с этой Машей. Раз девка столько языков знает, значит, точно с головой все нормально. Годится.       Лигита всю неделю провела у бабушки. Ей было сложно привыкнуть, что малышка каждые три часа просыпается, просит есть и поменять пеленки. Она не кричала, не ревела в голос, а просто тихо кряхтела или плакала, подзывая маму. Лигита очень уставала от такого дерганного сна, но невольно замечала, что дочка не просит, чтобы ее качали на руках, а сразу засыпает. — Спокойная она, это радует. А то Сандра вечно просила внимания, верещала на всю улицу, если мать уходила, — вспомнила бабушка Злата, — Роза с ней спала даже, положить отдельно не могла. Васю на диван выселила на полгода.       Гитана засмеялась, вешая на веревку пеленку. — Детишки все разные. Лигита поначалу тоже много болела.       Женщина обняла дочку и вздохнула: — Надо Ивану позвонить. Он же переживает. — Боюсь я ехать. — Дочка на тебя похожа. Он и не заподозрит ничего! — заявила Гитана. — Врать ему я не могу. Надо наконец-то все рассказать. — Как ты дочку-то назовешь? — спросила бабушка Злата. — Иван просил, чтобы Настей назвала. Но я не хочу… — А как тогда? — Может, Сандрой, — спросила Гитана. — Не нужно, — мягко остановила ее бабушка Злата, — а то будет у нее такая же судьба грустная… — Лейлой назову. — У Сандры такая кукла была, — вспомнила бабушка. — Да, Сандра так дочку хотела назвать, — вздохнула Лигита. — Ты ее кормить только не забывай. А то молоко пропадет. Ребенок хилый будет, — строго заявила бабушка, — без материнского молока дитя слабым и глупым будет, примета такая. — Да уж, не забуду, — кивнула Лигита. — На тебя похожа, красавица просто, — умилялась Гитана. — Ага…       Лигита достала из сумки мобильный и набрала номер Ивана. — Лигита, как ты? Я весь извелся, — срываясь на крик, завопил муж, махнув рукой танцорам, чтобы остановились и выключили музыку. — Ваня… я родила уже… несколько дней назад, — Лигита вздохнула и зажмурилась, — прости, что не звонила. Я решила отлежаться. — Я уже еду! — закричал Иван, выбегая из театра и спотыкаясь на стулья.       Лигита опустилась на кровать и взяла дочку на руки. — Вот и все. Завтра я буду опозоренная и разведенная. Приду к вам жить! — Не торопись ты! — одернула ее бабушка, — Иван — парень хороший. Он все поймет.       Иван через несколько часов влетел в дом и увидел крошечную девочку с черными волосами, завернутую в пеленки. — Боже мой, какая она красивая! — Иван протянул жене букет цветов, — моя доченька.       Гитана улыбнулась и закивала. — Лигита маленькая такая же была. — Но я не понимаю, почему она родилась так рано? Ведь еще два месяца должно быть.       Бабушка развела руками и покачала головой: — Сами не знаем, но малышка крепкая и здоровая. — Очень странно! — медленно протянул Иван, — надо ее врачам показать. Был врач? — Да, — соврала Гитана, взглянув на Лигиту, — был, но сказал, что девочка в порядке. Поэтому и не стал в больницу их забирать. Мы не звонили вам, чтобы Лигита отлежалась немного. А то ей в машине трястись… — Вы не переживайте. Я роды много раз принимала и младенцев видела, — сказала бабушка Злата, — доченька ваша здоровенькая родилась.       Иван отвез жену домой, где их с радостными поздравлениями встретили свекры. — Ванечка, как же я рада, — Марина Викторовна поцеловала сына в щеку и обняла невестку. — Вот наша доченька, — гордо заявил Иван.       Тут у него запикал телефон, и Иван передал дочку Лигите. — Дорогая, меня друзья спрашивают, как ты. — Все хорошо.       Через динамик Лигита услышала громкий крик «Ура! Дочка у них!», и вся труппа захлопала в ладоши. — Спасибо, ребята. — Поздравляем, поздравляем! — раздалось по громкой связи. — Надо ребенка показать врачу, — заявил Борис Александрович, — Очень странно, что она родилась так рано. Или даже сейчас довезти до больницы. — Я схожу с ней к врачу, — тихо ответила Лигита, — но завтра. Она в порядке. Поверьте мне. — Я завтра запишу тебя на прием, — кивнул Иван, не желая беспокоить и нервировать жену.       Лигита вернулась в комнату и положила дочь в кроватку. Затем села на стул и вздохнула. Как ей быть?       Бедная малышка. Только родилась, а уже останется без папы и с несчастной мамой. Лигита до сих пор сама не знала, зачем оставила ребенка. Слова бабушки невольно задели ее за живое и заставили отказаться от аборта. Лигита молча выносила дочку и родила ее, и теперь ей казалось, что она сама не знает, что с ней делать.       Можно было бы оставить ребенка маме и бабушке, они бы согласились воспитывать внучку, потому что полюбили ее с первой минуты. Но Лигите было стыдно. Это ее ребенок, и она должна сама его вырастить. Но Лигите было страшно признаться в том, что она не чувствовала никакой привязанности к ребенку, никакой любви и умиления…       Молодая женщина поежилась от таких мыслей и погладила дочку по голове. Девочка вздохнула во сне и зевнула. Лигита закуталась в свою шаль и подошла к окну. — Прости, доченька. Ты никогда не узнаешь о том, что я думаю… — шепотом сказала она.       Никогда малышка не узнает о том, что мама ее не любит. Лигита станет хорошей матерью и будет всем обеспечивать ребенка. Но ее сердце было пустым. Шандор вынудил ее стать матерью. И теперь она осталась совсем одна с крошечным ребенком на руках, который никогда не узнает своего настоящего отца и не получит материнской любви. У Лигиты не было родной матери, а у ее дочки не будет родного отца… Видимо, не зря люди говорят, что дети часто повторяют судьбы родителей.