Это слишком красиво, чтобы быть правдой

      Месяц Апрель грациозно вошел в ритм жизни обычных граждан. Снег окончательно испарился, остались только некрупные лужи на асфальте, в которых радостно играло теплое солнце. Почки на деревьях начали постепенно набухать, появлялись мелкие листики. Желтоватая сухая трава тоже спешила обновиться, пропуская ранние цветы на обозрение прохожим.

А что там... С Денни?

      Этому парню крышу сносит уже конкретно. Почему? Потому что ещё никому не удавалось сломить его безудержную уверенность в себе и своей правильности. До этого момента. Ян и его класс создали вокруг несчастного рыжика такую атмосферу, что этот огромный медведь постепенно превращался в новорожденного беспомощного медвежонка. Спросите: как? Клин клином.       Например, вчера, Диксону в лицо прилетел поднос с едой в столовой, а все присутствующие, даже младшие классы, заливались липким смехом. Денни впервые стало страшно и до жути стыдно.       Его поливали оскорблениями, травили, кидали бумажки и мусор, «спутав с мусоркой», ненавидели. А когда рыжик приходил в класс, где на последней парте сидел ненавистный Ян Вуд, на душе становилось ещё более тошно.       Ян ведь чертенок ещё тот. Он встречался взглядом с запуганными глазами Денни и будто залазил сквозь их оболочку внутрь. В самое сердце. Он будто блокировал воздух, заставляя Диксона то задыхаться, то давиться воздухом.       Когда урок кончался, рыжик, в порыве гнева подходил к своему врагу и был готов размазать его по ближайшей стенке, но... Ян оборачивался, смотрел ему в глаза и все эмоции тут же испарялись. В никуда. Денни просто стоял как камень, неспособный даже слова сказать.       Мать Диксона устроила недавно скандал. Ворвалась в школу, затем в кабинет шокированного директора и кричала там так, что слышно было, наверное, на всех четырех этажах. А всё потому, что на бедного рыжика, кто-то из класса вылил несколько бутыльков с зеленкой.       Вот этот случай закопал Денни окончательно. Сломил его настолько, что он готов был уже ползать на коленях перед этим сученышем Яном, лишь бы он всё это прекратил. И он пополз.       Денни зашел в кабинет истории, где по обыкновению Ян просиживал штаны во время физкультуры. По, непонятным Диксону, причинам, этому чертенку легко прощали пропуски столь «важного» предмета, и он мог ходить туда, когда ему вздумается. «Свободное» время голубоглазый проводил в этом светлом кабинете с кучей фотографий императоров на стенах.       Диксон кинул рюкзак на первую попавшуюся парту и подошел к развалившемуся на стуле Яну. А тот, даже не шелохнувшись, продолжал сидеть в своем телефоне, рассматривая чью-то новую публикацию на «Facebook». Кажется, это фото солиста той замызганной группы... «Розовый кирпич»? - Ян. – басом раздалось по пустому кабинету. - Чего тебе, ничтожество? – Вуд, не отвлекаясь от телефона, роняет ответ лишь через полминуты.       И вот как сказать его наглой роже, что эта его игра, уже конкретно утомила? Какое унижение, просить его прекратить. И ведь заставить нельзя, узнают его амбалы из класса, так Диксон сразу станет бойцовской грушей. Рыжик признает: Ян выйграл. На этот раз, он бессилен. Абсолютно и покорно бессилен перед Яном, перед его классом, перед этой гребанной школой.       А ведь и месяца не прошло, как Вуду удалось его сломать. Сломать того, кто всегда считал себя выше других, сильнее других, умнее других, властнее других. Того, чье слово всегда и для всех было законом. И всё это испарилось, словно по щелчку пальцев. Щелчку пальцев Яна Вуда. - Можешь остановить эту ебень? – роняет скованно Денни.       Ян усмехается, прячет телефон в карман, затем глубоко вздыхает и чертовски медленно поднимает голову на Диксона. - Какую? - Вот эту всю, ну... Игру эту твою дурацкую...! Ну ты понял! – пытается не сбиться рыжик. - А кто просит? – язвительный смешок режет уши. - Я. - Головка от хуя. Ты в своем уме? С чего бы мне это прекращать? –надменно цедит Ян. - Потому что... – ноги в сжатых кулаках Денни начинают резать кожу. – Я сдаюсь.       Ян удивленно замирает, а затем с усмешкой произносит: - Что-что? Я не совсем понял. - Я сдаюсь... – мямлит рыжик, не смотря даже в глаза Вуду. - Всё ещё не понимаю. - Блять, да сдаюсь я! Сдаюсь, Ян! Пожалуйста, прекрати это! – срывается на крик бедный Диксон, подрагивая. – Я схожу с ума, мне уже страшно! Прекрати, прошу тебя!       Ян надменно усмехнулся, поднялся, поправив слетевший капюшон худи и вздохнул: - На колени.       Ещё никогда Денни не испытывал такого стыда и ужаса перед кем-то. Самым унизительным во всей этой ситуации было то, что сейчас он выполняет команды мелкого гадкого Яна, который практически на две головы ниже его. Словно покорная собачка, рыжик опустился на колени, уставившись в пол взглядом янтарных глаз. - Так что ты там говорил? – вязкий, до боли отвращающий голос Яна, надменно прошелестел по кабинету. - Пожалуйста... Ян. Прекрати это... Прошу тебя. - Для тебя, ничтожество, из этой игры лишь один выход. – Ян наклонился к уху парня и словно демоненок на плече прошептал – Свалить из моей школы.       Денни как прошибло, он резко поднял голову и, бегая обеспокоенно глазами, затараторил: - Но моя мать не согласится уйти из этой школы. Она давно хотела, чтобы я попал сюда. Она не позволит! - Хочешь жить – умей вертеться. Свалишь и игра закончится. Останешься... – дьявольский огонек сверкнул внутри зрачка Яна. – Молись Богу.       Денни нервно сглотнул и, кивнув, поднялся с колен. Он что-то пробурчал себе под нос и быстро покинул кабинет.       Ян победно усмехнулся и в ту же секунду из-за стола учителя выскочили его одноклассники. Ванесса дала пять ботанику, держащему в руке камеру, а ухмыляющаяся староста оглядела дверь, за которой только что исчез Денни. - Боже, это был такой цирк! – смеется Ванесса, подходя к Вуду. – Отличная работа, Вуд! - Это видео быстро наберет кучу просмотров! – ухмыляется ботаник, что-то переключая на камере.       А Ян лишь смотрел на железную дверь, в очередной раз убеждаясь, что прочитанная в детстве гора психо-научной ереси с книжных полок отца, очень пригодилась ему в жизни. По крайней мере, понимать людское нутро, практически не зная человека, довольно полезный навык.       На следующий день, видео, где Денни, стоя на коленях умолял Яна прекратить его игру, разлетелось по всей школе. Его смотрели все, включая младшеклассников, которые толком то не знали ни, кто такой Ян, ни, кто такой Денни. Диксон сгорал от стыда, боялся ходить по коридорам, потому что каждый готов был осыпать его таким ужасно давящим смехом, что рыжику хотелось просто исчезнуть.       Где-то после третьего урока к Яну, спокойно стоящему у гардероба, подошел Алан... - Эй. – как-то с наездом произнес красноволосый.       Вуд поднял взгляд от телефона и тут же чуть не выронил его из рук. Сердце ускорило свой ритм где-то на несколько тысяч ударов в минуту, а по телу прошла дрожь. Что? Как? Зачем? Не уж то помириться хочет? - А-Алан..? – заикнувшись от удивления произнес Ян. - Ты почему так поступаешь? – вскидывает бровь нервный Ванфаер.       Вот этот вопрос ошарашил парнишку не меньше, чем само появление красноволосого в подозрительной близи. - О чем ты? – в полных непонятках роняет шатен. - Боже, Ян, ты тупой? – закатывает глаза Алан. – Видео.       Вуд молчал в полном непонимании что хочет от него этот раздраженный ком нервов с химической укладкой. - Просто скажи зачем, Ян? Зачем было снимать это видео? - Алан, у тебя всё хорошо..? Ты же сам был «за». – наконец доходит до Вуда. - Я тогда ещё не знал, что ты ведешь себя как последняя скотина, Ян! Это видео видела вся школа, включая учителей, ты хочешь проблем? - А с чего это тебя волнует вообще? - Да с того, ублюдок! Ты настолько низко пал, что просто пробил дно! – вскипал Ванфаер, даже не замечая оглядывающихся учеников. - Ты пришел ко мне чисто чтобы это сказать? – вскидывает бровь Ян, будто ему плевать.       Будто сердце Яна сейчас не разрывается на тысячу и один кусок, выдавая сумасшедшие кульбиты в груди. - Блять, да! Мне просто интересно, как низко ты ещё падешь! Сначала ты засераешь меня в инсте, потом выкладываешь Денни на ютуб, а потом что?! И Монику подключишь!?       Вуда окотило холодной водой. Что? Какой «Instagram»? О чем сейчас кричит Алан? - С-стой... Что ты сказал? – хмурится Ян, прерывая крики красноволосого. - Что ты ублюдок! - Не это, а про инсту. – прыскает парень. - Ты что, совсем идиот? Не помнишь, как ты Монике наклипал тонну сообщений в инсте? – Алан резко достает телефон, ищет что-то в нем.       Ванфаер тыкает экраном телефона в лицо Яну, а тот пытается понять, что же там такое. На экранчике с трещиной красовался скриншот, присланный Моникой больше недели назад. Внимательно, рассматривая каждую букву, Ян читает сообщения всё больше и больше понимая в чем всё-таки дело. - Ну что, освежил память? – Алан нервно рыкнул. - Алан... – Ян усмехнулся. - Что? – раздражено вскрикнул красноволосый. - У меня нет аккаунта в инстаграмме. – парень выпрямился, предвкушая дальнейшие действия Алана. - Да че ты мне тут рассказываешь? Ясно же написано! «Ян Вудт»! – тычет парень в экран телефона, тут же показывая пустой профиль. - Алан, тут даже моя фамилия неправильно написана. Я Вуд, а не Вудт. – закатывает глаза Ян. – Мы дружили с тобой тучу лет, а ты даже не знаешь как пишется моя фамилия?       Алан нахмурился и внимательно посмотрел в телефон. И правда. На экране была лишняя буква. - Там нет ни одной фотки. Мало подписок. Профиль создали недавно. А я тебе говорил, что у меня нет инсты и никогда не будет. - Ч-что...? – шокированный Алан листал скриншоты, присланные Моникой и в полном непонимании задавал немые вопросы. – Так... Это был не ты?       Ян неожиданно рассмеялся, громко, тупо, непонятно. Он протер рукой лицо, отпрял от стены гардероба и, поправив кофту, произнес: - Вас просто наебали.       Прежде, чем Алан успел опомниться, Вуд скрылся из коридора, смеясь внутри над всей этой ситуацией. Хотя, смеялась, наверное, только его тупая психика, пытающаяся тщетно защитить его от этой боли. Колюще-режущей боли в области сердца.       Дома, пока не было родителей, Ян в истерике располосовал себе руки, оставляя от них куски кожи, сравнимые с замызганной тряпкой. Он не пытался делать это медленно, как обычно, он просто слетел с катушек, резво оставляя себе всё больше и больше ран. Сердце рвалось на части, было невыносимо больно.       И вот, Ян сидит весь мокрый в ванной, в слезах и крови, поломав руками чертово лезвие, от чего на ладонях остались несколько порезов, а в голове пусто. Просто нет ничего. Ни одной мысли, за которую можно было бы зацепиться, чтобы заставить мозг хоть немного работать.       Зазвонил телефон. Вуд медленно, будто в каком-то триллере, повернул на него голову, а затем потянулся рукой. Ухватив несчастный гаджет в окровавленную ладонь, Ян взглянул на экран.

«Моника»

      Через секунду телефон полетел в стену, а ванная наполнилась рваным криком отчаянья. И всё по новой.       Только вот места на бледной левой руке уже нет. Что ж, всё-таки, есть правая. Не только ж дрочить ей, правильно? И вот Ян рассекает и эту руку. Бьет, режет так, будто это не его рука вовсе. Будто это кусок пластелина, который ему покупали в детстве.       Только через час рыданий в ванной, Ян вспомнил, что уже совсем скоро приедут родители и надо уже как-то закругляться со своими пиздостраданиями. Парень встал в ванне, скинул в старый тазик окровавленную мокрую одежду и встал под душ. Было... Слегка неприятно.       Через десять минут, Ян вылез из ванны и взглянул на своё отражение в зеркале над раковиной. - Боже, ну и уродец. – хмыгнул парень.       Заплаканные красные глаза, опухшее лицо красный от постоянных потираний нос, растрепанные наполовину мокрые волосы, сбившиеся в узлы, всё это предстало в полной своей красе перед Вудом, заставляя его ненавидеть эту жизнь ещё больше.       Парень обтерся, вышел из ванной, кинув в стиралку грязные вещи, и побрел устало к комнате.       Когда с работы вернулась мать, громко ознаменовав свой приход злобным криком, Ян проклял себя и всё своё существование. - Ян Айвинн Вуд! – раздался раздраженный крик Лин из ванной комнаты.       Ян закатил глаза и недовольно цокнул, поднимаясь из-за компьютерного стола. Он вышел из комнаты, уже предвкушая длинную нотацию от матери, натянул на бинты рукава, стянув их ниже, и прошел к ванной. Он облокотился на угол стены, наблюдая злую мать. - Что это твою мать такое?! – крикнула женщина, показывая парню разбитый вдребезги телефон. «Твою мать...» - откликнулось в голове.       А он об этом совершенно забыл. Забыл, что бедный гаджет, сломанный почти напополам сильным ударом о стену, закатился вне его поля зрения и остался ждать, чтобы породить очередную истерику Лин. - Я тебя спрашиваю, идиот! – мать с силой бьет останки гаджета о пол. – Тебе моих денег не жалко? Чем ты тут занимался, что успел его разбить!? - Ну да, давай добей его ещё... – промямлил Ян, смотря на убитую кучку металла на потертом линолеуме. - Что ты сказал!? – рыкнула мать той самой интонацией удивления. - Говорю, поссорился с Моникой, расстроился и кинул его в стену. – парень пожимает плечами, будто это обычное дело.       Лин вскипает и в ту же секунду с громким шлепком дает сыну пощечину, отчего тот слегка ударился о стену. - Расстроился он! А я говорила, что Моника эта твоя, шлюха! Ей только и надо что на парней вешаться! Не бось, сердце она тебе разбила, идиота ты кусок!? – мать в гневе. - Нет. И она не шлюха. Мы просто поссорились из-за ерунды. - Да кого ты обманываешь? Ты как она начнешь потом тоже на парней вешаться!? - А это тут при чем вообще? – вскидывает бровь Ян, пока в горле снова встает ком. - Да к тому что от рук ты совсем отбился! Ты думаешь у меня бабок много телефоны тебе покупать!? – рычит мать, пока на её лбу вздувается вена. - Нет.       И Яну снова прилетает в лицо, на этот раз заставив его чуть пошатнутся назад. - Иди в свою комнату, глаза чтоб мои тебя не видели, неблагодарный! – взмахивает руками мать, проносясь мимо парня в свою спальню.       Ян замер, аккуратно трогая свою щеку, на которой красовался красный след от ладони матери.       Через пару минут он нервно рассмеялся и в трансе побрел в свою комнату.       Утро выдалось чертовски уебищным и незримо ужасным. Руки ныли при каждом движении, а бедная замотанная остатками бинта ладонь жгла, стоило только Яну шевельнуть пальцем. Он, сонный и опухший, шел по обыкновению в школу, отчаянно пытаясь заставить мозг хотя бы чуть-чуть работать. На щеке красовался небольшой синяк – в этот раз мать ударила слишком сильно.       В школе было слегка душно, ночь выдалась необыкновенно теплой для апреля. Краем глаза парень увидел сидящих на подоконниках школьников, видимо, Денни всё же уговорил мать перевестись.       Не успел Ян прийти в себя, как перед ним, загромоздив своей фигурой дверцу его шкафчика, предстал Алан, с виноватой грустью смотря прямо в разноцветные глаза. - Ян, здорова... – как-то робко начал красноволосый.       И вот что ему надо? Последний, кого хотелось бы сейчас видеть Вуду, это дотошный Ванфаер, со своими, видимо, извинениями. Сердце слегка екнуло, и отдалось в сжатый на спине нерв, отчего Ян скривился, а затем, с абсолютным холодным безразличием поднял глаза на бывшего друга. - Съебись. – процедил Ян.       Алан вздрогнул, будто обжегся. Какая ирония. - Можно с тобой поговорить? Я... - Нет. – не успевает красноволосый и договорить, как его прерывают. - Ян, пожалуйста выслушай.       Вуд закатил глаза. Зачем этот тупой разговор? Сделать ещё больнее? Спасибо, не надо, ему и рук своих изрезанных достаточно. Ян прекрасно понимал, что сейчас будет говорить этот красноволосый бес, но в какой-то момент, стало даже интересно. Парень вздохнул, глянул на часы в коридоре, а затем, произнес: - Ты отъебешься, если я тебя выслушаю? - Да. - У тебя пять минут.       Алан как-то то ли облегченно, то ли обреченно вздыхает и начинает свой до жути клишированный и банальный монолог: - Я... Признаю, я поступил ужасно и по-свински. Нужно было спросить тебя, выслушать, а я как последний дурак повелся на шутку какого-то додика из интернета... Мне действительно очень стыдно перед тобой, и я надеюсь, что ты сможешь меня простить. Все эти слова и сообщения так взбесили меня, я ничего не видел перед собой и просто не мог поверить, что ты можешь такое сказать... Отчим стал мне настоящим папой и ты это знаешь. Эта тема... моё больное место.       И действительно, Ян знал как никто другой, что может вывести Алана из себя. Брошенный биологическим отцом и воспитанный неродным, но самым добрым папой, этот голубоглазый ребенок был настолько уязвим, что мог поверить всему и броситься в разборки, даже не разобравшись в ситуации. Может... Действительно стоит простить?       Ян закатил глаза: - Это всё?       Алан обреченно вздохнул и опустил глаза, сжимая собственную футболку будто нашкодивший первоклассник. Ванфаер такой. Резкий, боязливый и импульсивный. Он всегда был таким, для Вуда это не секрет. Но сам факт того, что он поверил в этот неправдаподобный и абсолютно глупейший фейк, резал по сердцу, будто лезвием по рукам. - Прости меня...       Ян вздохнул. - Твои пять минут вышли, будь добр, освободи пространство.       Ванфаер покорно отошел и, пронаблюдав за другом ещё минуту, скрылся в шуме коридора.       Яна накрыла волна боли, неопределенности и дикого гнева. Слишком сильно его распирало внутри от всей этой тупой ситуации. С одной стороны, да, он мог понять Алана, этот парень будто маленький ребенок в подобных вещах. Он слишком наивен и глуп, чтобы уметь различать вещи в белой пелене гнева. Но с другой, разве друг так поступил бы? Стал бы верить какому-то левому аккаунту, да ещё и в «Instagram»? Вуд не раз говорил, что сам факт существования этой социальной сети его раздражает и он даже под дулом пистолета не согласится там зарегистрироваться.       С этим огромным колюще-режущим комом непонимания внутри, Ян побрел в кабинет алгебры, чтобы снова сидеть и не понимать, что такое логарифмы и с чем их едят.

______________________

      Герман ходил по школе, внимательно наблюдая за присутствующими людьми в коридоре. Это, наверное, глупо, думать что всё так легко и просто. Хотя, список от Шарлотте есть, лайфхак от Яна тоже. Что ещё нужно, чтобы найти своего соулмейта и словно принцем на белом коне, спасти его или её от душевных терзаний?       Вот на глаза попадается первый из списка – Йёрн Бё. Заядлый ботаник и помощник библиотекаря. В как всегда выглаженной белой рубашке под вязаным кремовым свитером с рисунком времен Первой Мировой, и идеально ровными складками брюк. Щупленький парнишка тащил на себе груду каких-то книг, дергая носом чтобы поправить сползающие очки.       Герман спешно подошел к нему и аккуратно взял учебники себе. - Позволь помочь. –улыбается Герман.       Йёрн смущается, неловко поправляет очки и кивает. - Тебе в библиотеку, так? - В кабинет физики... Это всё сборники задач и старые учебники. – Йёрн показывает на дальнюю дверь с табличкой. - Хорошо.       Кемпбелл замечает что-то объемное под рукавами рубашки и, приглядевшись, понимает, что это бинты. Они, видимо слегка замызганы, отчего стали сероватыми их можно было разглядеть сквозь хлопчато-бумажную ткань рубашки. Блондин нахмурился и продолжил идти к кабинету физики.       Почти у самой двери заветного кабинета, Герман нарочно слегка наклоняется, от чего верхний, тоненький учебник падает, попадая на ногу Йёрну. Тот слегка ойкает, затем поднимает книгу. - Прости. – неловко улыбается блондин. - Ничего страшного.       Кемпбелл ничего не почувствовал, а значит – мимо. Он помог донести книги до учительского стола, пожал руку Йёрну и спешно покинул кабинет. - А это было легко... – парень вычеркивает ботаника из списка и направляется дальше.       Практически сразу же в коридоре появляется вторая персона из списка – Эльза Андерсен. Одна из ярких представительниц команды черлидеров. В свободной сероватой худейке и с пучком, видимо, грязных волос, она выглядела не так привлекательно, как в открытой одежде группы поддержки, но её сияющее от улыбки лицо манило своими пухловатыми щечками.       Только Герман хотел сосредоточиться на ней, придумать как подобрать слова чтобы начать разговор, как она спотыкается о бегающих первоклассников и падает, вовремя сгруппировавшись, на руки. Шлепок от соприкоснувшихся с каменным покрытием ладоней Эльзы раздался в коридоре.       Кемпбелл ничего не почувствовал – снова мимо. Девушка поднялась, наругала, виновато опустивших глаза, младшеклассников и, закатив глаза, двинулась к своему шкафчику. Герман вычеркнул ещё одно имя из блокнотика.       Так, за один школьный день, из двадцати с лишним имен осталось около двенадцати. Герману, задачка показалась необычайно легкой, потому что осилить проверку подозреваемых он смогу за пару-тройку перемен.       Дома, в комнате он внимательно изучил список снова, порыскал в интернете и на «Facebook» и наметил новую порцию проверяемых на следующий день. Под вечер, Кемпбелл решил проверить как дела у Яна с его размолвкой в голубой троице, написав ему пару тройку дружественных сообщений. Герман Кемпбелл 21:19 Хола, чувак, как там продвигаются дела с твоими друзьями?       Так и не получив ответа, Герман уснул с телефоном где-то к полуночи.

______________

      Неделя выдалась нелегкой, учитывая то, что Яну пришлось слать Алана на хуй как минимум раз пятьдесят в день. Этот красноволосый идиот плелся за парнишкой везде, где только можно, и постоянно извинялся, и просил сказать свой вердикт по поводу их дальнейших взаимоотношений. Вуд и сам не знал какое решение принять, поэтому его просто выводило присутствие назойливого Ванфаера в патологической близости.       За это время объявилась и Моника, что было достаточно неожиданно с её стороны. - Эй, Ян..? – боязливо девушка подошла к Яну, пока он собирал учебники в рюкзак.       В кабинете было пусто и душно, ещё душнее стало когда Ян услышал этот чертов голос. Он выждал немного, молясь что это Моника зовет не его, но, когда его имя прозвучало во второй раз, он всё же повернулся. Сердце почему-то ушло куда-то в пятки, а затем резко вернулось обратно в солнечное сплетение, заставив бедного парнишку чуть ли не подавиться. - Я хотела извиниться за произошедшее...       Яну почему-то резко стало смешно, от абсурда этой ситуации. - Мне жаль, что я так поступила, это было чертовски неправильно с моей стороны... - Ты поверила какому-то левому аккаунту, без единой фотографии. Ты тоже не знаешь как пишется моя фамилия? - Да, я дура! Я соглашусь! – резко вскрикнула Моника, ежась от взгляда парня. – Прости меня... Я ужасно поступила, я была не права, когда позволила себе те слова... Ты важный человек для меня, Ян. Очень... - Что-то не видно. – фыркнул парень.       Моника стыдливо отвела взгляд и затихла. - Знаешь, Мон... Я всегда был уверен в тебе. Что ты не предашь, что ты не бросишь... Ладно Алан, он, грубо говоря, дурачок. Но ты, Мон. Ты поверила вот в этот бред? Ты тоже не знаешь как пишется моя фамилия? – парень нервно усмехнулся. – От тебя я точно такого не ожидал.       Вуд накинул на плечо рюкзак и скрылся в двери.       Да... Это было больновато. Больно было не столько от того, что его лучшие друзья буквально предали его, а от того, что пришлось говорить подобное им обоим. Пришлось посылать их, игнорировать, просто делать чертов вид, что ему не хочется снова сидеть с ними в кафе и обсуждать всякую ересь. Делать вид, что ему не хочется снова рубиться в приставку дома у Алана и давать друг другу щелбаны за проигрыш. Делать вид, что ему не хочется простого человеческого быть не одиноким.       И вот он снова заходит в квартиру, лениво стягивает поношенные кроссовки и проходит в свою захламленную комнату. Следовало бы убраться, но... Кому это надо? Ян кидает на пол рюкзак, переодевается и смотрит на свои бинты. Пристально так. Каждую ниточку, каждое пятно крови внимательно изучает. Почему-то он впервые задумался – а зачем он это сделал?       А потом в голову ударило. Он делает это чтобы просто забыть о той раздирающей изнутри боли, о том безумно огромном коме в горле, который мешает дышать. О том как сильно на части рвется сердце снова и снова, из раза в раз.       Весь оставшийся день он провел в раздумьях о том, как ему поступить с Моникой и Аланом. Он просто не знал, что делать. Прощать? Но они поступили так жестоко по отношению к нему, они даже не разобрались в том, что произошло. Просто сорвались с цепей, показав свои зубы не кому-то другому, а именно ему. Их лучшему другу. А разве друзья так поступают? Наверное, нет... Но если он их не простит и оборвет общение, он останется совсем один, без опоры и того последнего волоска, на котором держится его желание жить. Он будет выглядеть глупо в глазах других. Кто из-за такой мелочи прерывает общение?       Все эти раздумья так сильно разрывали черепную коробку, что в какой-то момент, Ян подумал, что его мозг сейчас просто сплющит до размеров атома. Вечером пришла мать. Ор стоял на этот раз из-за грязной посуды. А пощечина по недавно зажившему синяку отдалась эхом в пустой голове. - Да сколько можно то, Ян!? – рычит снова этот истеричный голос Лин.       Ян стоит, держа ладонь на, только что принявшей удар, щеке. Смотрит на то, как мать бьет посуду, как осколки отлетают к стенам, а бедный Локи жмется к стене на холодильнике, испуганными глазами глядя на хозяйку. - Почему я вечно должна тебе объяснять, что посуда, это твоя прямая обязанность, идиота ты кусок! – Лин бьет грязную супницу о пол, та с треском разбивается, а стеклянный лебеденок, выплавленный на ней, прилетает к ногам Яна. - Ни сколько... – бубнит Ян, смотря на бедного лебеденка. - Ни сколько!? – на пол летит кружка с чаем. – Да ты тупой как пробка! Ты и с десятого раза не понимаешь, выблядок!       Лин разбивает ещё несколько тарелок, а затем, идя прямо по осколкам посуды, подходит к сыну, тут же хватая его за ворот бедной толстовки. - Если я ещё раз приду домой и посуда будет не мыта, я разобью каждую тарелку о твою пустую голову! - Как я её помою, ты же разбила.. – мямлит Ян, не поднимая глаз на разъяренную мать. - Ушлепок! – Лин кидает сына на пол.       Ян приземляется на холодный и мокрый линолеум, тут же болезненно шипя от впивающихся в кожу осколков. - Да как ты смеешь вообще, что-то говорить матери!? – женщина снова замахивается на парня.       Прежде чем Лин удается ещё раз вмазать сыну по лицу, на её голову спрыгивает Локи, шипя и расцарапывая кожу её лица своими острыми когтями.       Женщина завопила, хватаясь за рыжую шерсть кота, и начала предпринимать попытки сдернуть животное с головы. Ян удивленно наблюдал, сосредоточив взгляд на такой отваге собственного кота, и потирал щеку, невольно изрезая её впившимся в руку маленьким осколком. Лин, шатаясь, сделала несколько шагов назад, а затем с грохотом упала на пол, залитый грязью и наполненный острых осколков. Локи отпрыгнул на пол, шипя и дыбясь. - Ебучее животное! – рычит мать, скалясь на кота. – Кто тебя кормит блохастое отребье!?       Кот лишь шипел и протяжно, надрывисто мяукал, злобно косясь на хозяйку. Лин трогала лицо руками, обтирая собственную кровь с огромных царапин. Она пыталась отдышаться, встать, но после тщетных трех попыток, он в молчаливом гневе посмотрела на Яна взглядом, полным ненависти и ярости. Парень вздрогнул. - Выметайся вон! ВОООН! И скотину свою блохастую забери, иначе выкину в мусорку, туда же, откуда ты его притащил!       Ян застыл. Он не мог понять, серьезно ли слышит это всё от собственной матери. В голове эхом звучали оскорбления, звуки вдребезги разбивающейся посуды и шипение кота. Кота. - Что ты блять сидишь, идиот! Я сказала выметайся! – женщина кинула в сына осколок.       Ян успел вовремя увернуться, и кусок разбитого бабушкиного хрусталя лишь слегка разрезал мочку уха парнишки.       Шатен быстро поднялся, неизвестно как удержался на скользящем от воды полу, схватил кота и побежал в свою комнату.       Не ощущая боли из-за разливающегося по венам адреналина, парень быстро кидал нужные вещи в рюкзак, попутно одеваясь в какие-то валяющиеся на полу тряпки. Кот молча, всё ещё немного дыбясь смотрел на хозяина, громко дыша. Сейчас Ян впервые слышал, как кот пытается отдышаться о собственного испуга.       Через несколько минут, укутав Локи в какую-то свою футболку, парень пулей вылетел в коридор. Он обулся и накинул сверху куртку, слушая как всхлипывает мать и осколки звенят по стенкам мусорного ведра.       Он быстро юркнул в подъезд, тихо хлопнув дверью и даже не прихватив ключи. Только оказавшись на улице, за несколько дворов от своего, парень наконец сбавил бег на шаг. Осознание ударило по голове молотом невиданной тяжести.       Что сейчас делать? Куда идти? Сейчас Ян был как-никогда напуган и безумно зол на собственную мать. Боль от осколков неприятно щипала под штанами, на руках теплым комочком покорно лежал Локи, а в голове разрывались тысячи и миллиарды бомб. Сердце билось с огромной скоростью, заставляя Яна то и дело закашливаться, ноги подкашивались, а ком в горле будто не давал протиснуться и без того необходимому воздуху.       Сейчас Ян чувствовал, как сильно он ненавидит этот мир, а этот мир ненавидит его. Он будто обреченный на гибель зверек в клетке, где-то на меховом комбинате, где с него через пару часов сдерут шкуру, если уже этого не сделали. Он рыскает по закоулкам своего сознания, лишь бы ухватить хоть одну разумную мысль. Но кровавая река из боли и ненависти заполняла черепную коробку, заставляя парня тонуть и захлебываться. Захлебываться собственной жизнью, которая как легко кинула его в бушующее море. Что ж, выплывай, Ян. Ты же умеешь.       Через несколько минут, парень постепенно успокоился, а затем затормозил, подняв голову на вечернее, почти темное небо. Он теперь один. Один на один с этим городом, с этим миром, с этой вселенной.

С собой.