Преодоление

      Хоть Северус и сказал ничего не приносить — Блэк решил поступить по-своему. Они пересеклись за зимними теплицами профессора Спраут вечером следующего дня.       Предзакатное солнце равномерно окрашивало золотым свечением окружающий мир. Северус сидел на низком каменном выступе широкого окна. Голова была опущена на сложенные в замок руки, а взгляд блуждал по потертостям черных башмаков. Рядом с ними, в высокой зеленой траве, лежала закрытая книга, к которой он сегодня так и не смог обратиться. Черные глаза то и дело поглядывали на стрелку наручных часов, выигранных в одном из споров у Мальсибера. Та слабо подрагивала, передвигаясь к небольшой красноватой точке, обозначающей число десять, — в это время они должны были встретиться. Встреча, о которой его просто поставили в известность и не уточнили мнения на этот счет. А будет ли она? Блэк не сказал место, как поступил бы нормальный человек, а просто кинул: «Будь один в десять» и, подмигнув, быстро пошел прочь. На логичное: «Где?» его окинули смешливым взглядом и скрылись за поворотом. Подобное поведение раздражало, воспринимаясь попыткой в очередной раз продемонстрировать свою исключительность, — как будто кто-то сомневался! Северус скрипнул зубами. Он подозревал и раньше, что у мародеров есть что-то или кто-то, дающий наводку на его местонахождение. Но до этого дня все укладывалось в коробку с подписью «Мои подозрения». Сегодня же дело получило штамп «Чужие секреты» и подпись «Способ подлых мародеров испортить мне жизнь».       Он поднял книгу, прошёлся по её чёрным строчкам, чувствуя, что все глубже и глубже уходит в сомнения. Наконец закрыл глаза и устало облокотился к ребру оконного проема. Кирпич, из которого было построено здание, еще хранил тепло ушедшего жаркого дня и приятно согрел висок. Нервозность отступила. Мысли стали приходить к логичным заключениям. Северус размышлял, могли ли быть события прошлых недель всего лишь хорошо срежиссированной шуткой. Припомнилось даже, что когда-то Блэк при нем бросил похожее предложение своим друзьям. Но в целом, несмотря на абсурдность самой идеи влюбленного в него Блэка, на игру это не было похоже. Тот выглядел действительно серьезным прошлой ночью.       Из раздумий его вывели довольно резко, — на колени, поверх открытых страниц, приземлился толстый бумажный пакет. Северус испуганно вздрогнул и поднял глаза вверх. Напротив стоял Блэк, запустив руки в карманы, и приветливо, но чуть ехидно улыбался. — Ты так погружаешься в себя, что не замечаешь ничего вокруг. — Чем ваша группировка успешно пользовалась, — притворно равнодушно ответил Северус. — Как ты меня нашел? — Я же сказал, что увижусь с тобой в десять.       Вся его поза прямо-таки излучала самодовольство, и Северус поджал губы.       Величественные куранты на центральной башне замка сделали первый удар, завлекая две пары глаз в свою сторону, стайка перепуганных птиц взметнулась в высь; звуковые волны разнеслись по территории школы десять раз, оповещая всех о наступившем часе. — Видишь, не опоздал.       Блэк хоть и пытался казаться беззаботным, но сквозь его похвальбу было заметно, как старательно его взгляд ощупывает лицо и тело своего парня, словно надеялся вычленить причину его нерадушного настроения. Северус усилием воли заставил себя не сморщиться, — его не радовала мысль оказаться препарированным этими проницательными глазами, демонстрировать свои переживания. — И все же как ты узнаешь, где я нахожусь? — ровный, чуть шелестящий голос был призван скрыть нарастающее с каждой минутой раздражение. — Это секрет. Подожди, — поспешно добавил он, — не сердись, это не только мой секрет, понимаешь? — Секрет связан с мародерами?       Последнее слово было выброшено изо рта так, словно это были вчерашние помои, оставленные в закрытом помещении в теплый день. Блэк обреченно опустил голову и аккуратно присел рядом, вытянул ноги, отстраненно посмотрел на красную кладку кирпича между ними. — Может, посмотришь? — он кивнул на подношение, надеясь уйти от неприятного разговора.       Игнорирование прямого вопроса досадно щелкнуло по уже и так взвинченной нервной системе Северуса. Он возвел глаза к небу, желая погасить все усиливавшуюся тягу к скандалу. Выдохнул и переместил шуршащий пакет в руки Блэка. — Не хочу я смотреть твой пакет, Сириус.       Блэк кивнул и поддел аккуратным ногтем кусочек кирпича, что отходил от блока под острым углом. Пластинка с легким щелчком откололась, оголяя небольшую воронку, заполненную охрового цвета крошкой. Внутри испуганно завертелся черный муравей, наверное, тот прятался здесь. Сириус хотел помочь ему выбраться, но в результате окунул муравья еще глубже в красную пыль. Глубоко вздохнув, он перевел взгляд на своего парня, который в тот момент недовольно сверлил живую изгородь, пышно растущую перед ними. Молодая зеленая листва служила естественной стеной, скрывавшей их от чужих взглядов. — Это тебя не касается, правда. — Касается, если ты используешь этот великий секрет, чтобы выследить меня.       Не отметить агрессивные ноты в голосе Северуса мог только глухой. — Мы же с тобой теперь встречаемся, не думаю, что «выследить» уместное слово, — сделал он попытку примириться. — Уместное. Я всегда подозревал, что кто-то или что-то помогает вам находить меня. Стоило нам с Лили найти укромное и уединенное место, вы всегда были тут как тут. Если вы повесили на меня какой-нибудь маяк или заклятие, — я тысячу раз проверял, но так и не смог ничего обнаружить, — сними сейчас же. А если это что-то другое, то прекращай это использовать. Я запрещаю!       Повисла неловкая тишина, прерываемая лишь возгласами ласточек, что летали небольшими стайками у самой земли, предвещая дождь. — Вот как, запрещаешь… — С лица Блэка в миг ушло добродушное выражение. — Ты мне список тогда составь, что мне можно, а что нельзя, а то ведь вдруг мне и с друзьями видеться запрещено.       Если Северус что-то и мог вынести за семь лет совместного обучения о личности Блэка, так это то, что основополагающим элементом его личности является независимость. Всегда милый и жизнерадостный парень в минуту превращался в сущего дьявола, стоило ему почувствовать, что кто-то посмел посягнуть на его свободу. Его методы всегда были агрессивно непродуманными, и только по счастливой случайности никто еще не пострадал от их безрассудности.       Но все же, зная эту его черту, Северус не смог проигнорировать явную провокацию: прошлые обиды слишком ярко кружили в тот момент перед глазами. — Мог бы, вот Лили осталась без друга, выбрав Джеймса.       Сириус засмеялся, да так неестественно и излишне напряженно, что внутри у Северуса все содрогнулось и сжалось, он хорошо знал этот смех — именно под такой аккомпанемент его чаще всего унижали и били мародеры. — Что? — все еще немного посмеиваясь, спросил Блэк. — Понятно теперь, как у тебя это все в голове. Хочу уведомить, что Лили взамен нашла новых друзей. Да и сам ты оттолкнул ее, будь честен, — никто не просил тебя оскорблять ее. Кстати, тебе же прекрасно известно, что на тот момент она еще не согласилась встречаться с Джеймсом. Так что не надо тут рассказывать о метаниях вашей чудесной Лили. Но знаешь, что забавнее всего? Твоя святая вера, что она выбирала между Джеймсом и тобой. Всерьез веришь, что она рассматривала твою кандидатуру?       Под конец этой речи до ушей Северуса долетело мерзкое хмыканье, оно словно соль опустилось на израненное тирадой самолюбие и усилило все чувства до максимума, снимая тормоза. — Да пошел ты! — взвился Северус, вскакивая и стискивая книгу в руке до белизны в пальцах. — Тупой, как и все твои мародеры. Я должно быть головой повредился, раз думал, что ты можешь быть нормальным человеком. И чего это ты тогда позарился на мою неказистую кандидатуру, а? Хотел почувствовать себя на моем фоне принцем на белом коне? — зло сощурив глаза, поинтересовался он. — Так вот, франт узколобый, я куда лучше тебя и твоих дружков, которые только и заняты тем, что прожигать свое время в развлечениях и шалостях. Так же вы называли все ваши дерьмовые поступки? — Презрительное фырканье прервало ненадолго гневные обвинения. — Вы — жалкая кучка сброда, которой по счастливой случайности повезло родиться в богатой семье. Вы палец о палец не ударили, все ваши заслуги — результат вековой самоселекции предков и доброй семейной магии, что кормит ваши тела без продыха!       Развернувшись на каблуках он едва сделал первый шаг, когда его ухватили за запястье. — Отвали от меня! — заорал Снейп и с размаху кинул в него книгой.       Блэк уклоняться не стал, отчего получил в лицо неприятный, хотя и не сильный удар, но пальцы на руке не разжал, а вместо этого с силой притянул юношу к себе. Северус испугался и попытался ударить свободной рукой, но её перехватили. — Выродок, тупая псина, без денег своих родителей ничего не можешь, отпусти меня! — Северус бросался ругательствами остервенело, желая задеть, проткнуть и уничтожить нахальное Блэковское самодовольство. Никогда еще в жизни он не чувствовал такой острой обиды. Это было не справедливо, не справедливо говорить ему такие хорошие вещи, а потом снова окунать в дерьмо.       Нечестно.       Его повалили на зеленую траву. Блэк смотрел серьезно, словно пытался прочесть что-то, и от этого Северус извивался все яростнее, злясь, что его обзывательства никак не отражаются на этом лице, ненавистно прекрасном лице. Черт бы побрал его, его семью, его друзей. Всех на этом свете! Блэк сидел на нем, плотно сжав крепкими бедрами дергающиеся ноги, перехватил одной рукой упирающиеся руки и отвел назад, оказываясь лицом к лицу с проклинающим его Северусом. — Разве я сейчас использую деньги?       Голос Блэка был искусственно спокоен, но непонятный огонь в глубине глаз пугал Северуса, он не хотел его видеть, не хотел быть изучаем им. — Ответь, Снейп.       Блэк пытался поймать его взгляд и звал его, игнорируя сопротивление. Лежа на земле, Северус чувствовал, как в спину впиваются острые грани камней, не имея возможности освободиться, он давился чувством собственной слабости. Как же он ненавидит этого высокомерного павлина, как же хочет сделать ему больно.       Ругательства из его рта так и сыпались. Видимо, Блэку это надоело, потому что он чертыхнулся и, сжав чужой подбородок, заткнул бранящийся рот поцелуем. Блэк остался верен себе и в этот раз: не принимая отказа, он медленно и терпеливо касался дрожащих от злости губ, не обращая внимания на гневное мычание и струящуюся кровь, — Снейп остервенело вгрызался в пухлые губы зубами, желая хотя бы таким образом отомстить. — Северус, — обратился к нему Блэк, прекращая поцелуй, когда тело под ним чуть успокоилось. — Северус, посмотри на меня. Ты же понимаешь, что я не могу изменить прошлое? Это невозможно. Но я могу быть сейчас рядом с тобой, целовать, обнимать, заботиться о тебе. Да я в гребаном сладком королевстве провел больше часа, пытаясь догадаться, что тебе может понравиться! Ты мне важен. И фраза о Лили и шансах… Я был груб, признаю, но сравнивать эту ситуацию с нашей. Джеймс никогда меня не предавал или унижал. Лили не делала выбор. Нет, послушай. Нельзя обвинять нас в том, что ты её оскорбил! Будь честен. Разве ты не считаешь ее, хоть бесспорно и привязан, — он замолчал, явно подбирая слова — частью сообщества, что должно иметь меньше прав, смотришь свысока? Северус фыркнул. Что за бред заставляют его слушать — Послушай, если бы ты так не думал, то не сказал, как бы раздражён или унижен ты не был. Ты же не обозвал ее жирной или идиоткой? Лили не простила тебя именно за это. Кому приятно осознавать что лучший друг считает тебя человеком второго сорта? Ответить было нечего. — Я был неправ посмеявшись над тобой. Ненавижу манипуляции, стараюсь быть честным.       Северус закатил глаза. Конечно, чертов Блэк всегда найдет оправдание для себя. Ему всегда все прощают. Но злиться не хотелось, и, смотря на опухшую губу и измазанный в крови подбородок, он почувствовал что-то похожее на удовлетворение. — Я не ем сладкое. И не нуждаюсь в заботе. — Значит поцелуи и объятия оставляем? — Чертова улыбка Блэка ослепляла. Гребаные красивые волосы завораживали, идеальные аристократичные черты заставляли усомниться в реальности существования такой внешности вообще. — Северус, ты готов перешагнуть прошлое? — в голосе Блэка появилась твердость, ему нужен был ответ.        Внутри все еще была обида за резкие слова, за насмешку над его теплыми чувствами к Лили. Но говорить об этом не хотелось, горька была мысль, что все сказанное действительно походило на правду, а очередное напоминание о том, каким жалким он выглядит со стороны, приносило чувство собственной ничтожности, — пронзительное и до глубины души унизительное. Нет, он не хотел, чтобы Блэк думал о нем как о слабаке, никогда раньше, а особенно теперь. Потому, ясно чувствуя, что ему приходится через что-то перешагнуть, что-то похожее на невысокий забор из серого неотесанного камня, какие любят строить фермеры по всей Англии, он кивнул, давая утвердительный ответ. От этого в душе что-то протяжно треснуло, и на мгновенье Северусу показалось, что его сейчас вырвет, но приступ быстро отступил, оставив за собой лишь легкое сомнение позади грудины и неприятный привкус во рту.       Он прекрасно понимал, что не сможет так легко забыть все, через что ему пришлось пройти по вине мародеров, но расставаться с Блэком точно не хотелось. Пусть они только и начали встречаться и он самовлюбленный дурак, но дурак красивый, а чувствовать себя нужным почему-то приятно.       «Мало кто захочет терпеть меня рядом, а этому идиоту, кажется, оно и в радость».

***

Прошло десять дней.       Темные ветки сухого дерева пугающее раскачивались в синеве ночного неба. — Послушай, я с ней расстался еще на рождественских каникулах.       Северус вздрогнул и обернулся, в темноте глаз отразилось пламя факелов. — Мне без разницы. — Лицо у него бледное, а черты словно стали резче. — Делай, что хочешь. Мы не оговаривали верность.       Сириус прикоснулся к его руке. Провел кончиками пальцев по костяшкам, сжал. — Почему ты меня игнорировал? Разве не правильнее было бы потребовать объяснений с меня?       Северус, ничего не ответив, повернул голову обратно в сторону окна. Он вышел сегодня после отбоя, желая побыть один. Догадывался, что Блэк сможет его найти. Но находиться в общей спальне еще одну долгую ночь без сна под монотонное сопение соседей было невыносимо. Сильные руки обняли со спины, и он почувствовал поцелуй в макушку. — Дай мне возможность все объяснить.       В плохо освещенной комнате лишь узкое окно, больше похожее на одинокую бойницу, бросало на пол тусклую полоску лунного света. В ней были видны плавающие частицы пыли, у стен валялся сваленный в кучу хлам, в котором выделялось, мистически поблескивая, металлическое забрало, а в самом углу стояла низенькая скамья, какие часто можно увидеть на гобеленах, развешанных по стенам школы. Магия Блэка трансформировала из скамьи диван и разметила на свету. Кожаные подушки благодушно скрипнули, когда на них опустились.       В наступившей тишине было слышно лишь дыхание да далекие крики Пивза, устраивающего, наверно, очередную проблему для спокойной жизни школьного завхоза. — Да, — начал Блэк, — история вышла дурная. Я ей наобещал всего, действительно думал тогда, что люблю, а потом появились чувства к тебе, — Сириус вздохнул. — Я не сразу понял, но как осознал, мгновенно порвал с ней: не хотелось её дурить, какое-то время она была мне дорога. Но она решила, что я играл, пожаловалась брату, вот и вышло, то что вышло. Но звать меня на дуэль из-за этого всё же странно. — Но почему только сейчас? — Я вечно где-то пропадаю, с мародерами почти не провожу время. Она догадалась, что я кого-то нового завел, приревновала наверное.       Северус медленно кивнул. — А что с вашим капитаном? — спросил он осторожно.       Северус давно хотел задать этот вопрос, но все не решался. — В смысле? А, понял, — Блэк смущенно улыбнулся и провел пальцем по носу. «Он смутился?»       Блэк, каким он открывался в последние недели, поражал и казался Северусу созданием сотканным из абсолютно противоречащих друг другу качеств. От него за милю несло аристократическим происхождением, но в поступках он руководствовался влиянием какого-то дикарского, первобытного нутра. В отношениях вел себя как самый настоящий вандал: резко ворвался в чужую жизнь, бесцеремонно разрушил все ее устои, порядки (не сказать, что те были хороши, но они были привычными) и, добившись своего, продолжал доставлять неудобства. С каким-то невероятным упорством, но, конечно, совершенно случайно Блэк раз за разом раскрывал запечатанные чемоданы памяти и, вытаскивая их содержимое, разбрасывал по комнате сознания болезные воспоминания и мысли. В такие минуты Северуса пронизывала колющая боль, словно невидимая рука с огромным металлическим шприцем вводила в его сердце инъекцию привычной омерзительной реальности, так не вяжущейся с новым фантазийным миром. Растворы для этих инъекций были самыми разными; была там и «Острая уверенность в своем уродстве» грязного персикового цвета и вызывающая тошноту, и «Ревность», когда Северус видел, как Блэк общается с кем-то красивым и одновременно умным — этот раствор был темно-бурым, «Воспоминания об унижении» переливались синим и баклажанным, а самое горькое, всегда имеющую этикетку «Ты готов перешагнуть прошлое?» чернильно-черное, в котором медленно плавали золотые хлопья и мутная взвесь.       Но, несмотря на это, Северус не мог отказаться от Блэка. Тот выкручивал его душу одним своим присутствием в его жизни, но это же присутствие щедро одаривало тесными объятиями и возможностью вдыхать чужое тепло. Вечная мерзлота внутри Северуса оттаивала и в ней начинали пробиваться новые чувства, такие как вера в то, что он не неправильный страшный зверь, а обычный человек, которого можно любить. Блэк был невероятно внимательным и заботливым парнем. Периодически он конечно делал глупые и опрометчивые поступки, создавая все новые и новые проблемы, но чаще вызывал сдержанную улыбку, чем раздражение. Северусу было хорошо с ним, тепло и спокойно.       Для него стало привычным представлять ночами, как его обнимают сильными руками, целуют, и хоть возбуждение было болезненным, а разрядка — за закрытым пологом и под заглушающими чарами ослепляющей, но не только ради этой пары минут он воображал совместную ночь. Что-то дурманящее разливалось в его душе от мысли, что, обнявшись, они бы уснули под одним одеялом; домашнее и уютное, словно пряное рагу. В детстве он так часто мечтал о доме, в котором ему было бы спокойно и не страшно.       Вытирая грязным рукавом мокрое от соплей и слез лицо, он рисовал в маленьком, подаренном Лили блокноте дом, пока родители истязали друг друга обоюдными претензиями и ненавистью. Он мог отгородиться от реальности, представляя, сколько там будет комнат, — всегда три. Одна для него, другая для Лили, а третья их гостиная, в которой они будут весело проводить время — пить чай, говорить, играть. Занавески были бы ярко-желтые, у них были бы белые стены и очень красивый деревянный паркет, какой бывает в музеях — блестящий, с каким-нибудь геометрическим рисунком. Странным образом всего за несколько недель Блэк так тесно вошел в его жизнь, что образ дома теперь прочно был связан с его личностью. Быть рядом, вдыхать запах его кудрей, наматывать их на свой палец, целовать его плечо, все это хотелось делать, и предчувствие возможности воплощения этих мечтаний вызывали легкую дрожь предвкушения.       Наверное, именно поэтому он предложил свободные отношения, — сколько бы он не хорохорился, не ругался и не прогонял, он понимал, что все равно не смог бы отказаться от него. Просто испугался, что Блэку мало одного Северуса, — о его похождениях ходили легенды, а они с ним пока только целовались и практически невинно обнимались. Пару раз Блэк пытался пробраться под рубашку или расстегнуть мелкие пуговицы на его мантии, но Северус каждый раз прекращал в такие моменты их близость. Тот на это обычно улыбался и ничего не говорил. Вчера, наблюдая возле входа в большой зал неприятную сцену — вызова Блэка на дуэль Раймондом и стоящую рядом одну из самых красивых и одаренных девушек школы — Матильды Малфой, Северус понял, что бывший враг стал для него намного большим, чем он до этого думал. Отчаянная мысль на мгновение пробежала в его сознании: «Если он скажет, что я ему все еще нужен, — я прощу». — Да это было только пару раз, — продолжил Блэк — Но тогда в коридоре я специально его зажал — хотел проверить. После разговора в библиотеке я все время ловил на себе твои взгляды странные, да и во время игры ты в упор на меня пялился. Лили сказала, — пояснил он, видя, что его собираются перебить вопросом. — Она тогда решила, что ты хочешь меня проклясть, допытывалась все, не делал ли я тебе в последнее время гадостей каких. Я и посчитал, что будь я тебе так неприятен, ты бы стремился как и раньше сбежать от меня куда подальше. Подумал, что, быть может, не так уж ты и равнодушен ко мне, как пытался показаться все время, что я за тобой бегал. Но он все знает, в смысле у нас договоренность была, что все без обязательств и прочего, просто хороший секс.       От последней фразы щеки Снейпа налились румянцем. Блэк, увидя это, улыбнулся, но притворился, что не заметил. — Как видишь, я не склонен к изменам. Хотя теперь все меня считают кобелиной несусветной, — протянул он, потягиваясь, впрочем, не выражая должного сожаления по этому поводу. — Разве это не так? — Вообще-то нет, я довольно честный. Да и с девочками аккуратен, они, хоть и ветреные многие, но эмоциональные до жути. Серьезно, принимают все чересчур серьезно. Кроме Малфой, я ни с кем не встречался. Хотя на третьем был неприятный опыт с Лорой Роузенберг, я ее тогда сразу предупредил, что на ее признание ответить не могу, но если та хочет, можем потрахаться (если помнишь, у нее уже тогда все сформировалось, даром, что третьекурсница). Но Мерлина дери, какие же она потом мне истерики устраивала: обвиняла в том, что я ей воспользовался, растоптал ее чувства. На мои слова о том, что у нас был уговор, она, понятное дело, чхать хотела. Пару раз даже амортенцию подсыпала мне. С парнями в этом плане проще. Они легко понимают, что секс это просто секс. —А как же мисс Солсбери?       Блэк недовольно скривился. — Это вообще отвратительная история. Ничего не было. Да и вообще странно, что люди в это поверили. — Так ничего не было? Почему же ее тогда уволили? — Мамочка постаралась, — поморщившись ответил Блэк. — Не пойму, если ничего не было, то зачем ее было увольнять, да и вообще… я имею ввиду, что…       Северус замялся, желая подобрать правильные, но не обвиняющие слова. — Дыма без огня не бывает? — подсказал Блэк. — Да, причина-то слухов какая-никакая должна быть, наверное. — Если хочешь, расскажу, но история не из коротких.       Северус кивнул. — Это было на пятом курсе. Я тогда всерьез заинтересовался магловедением, не из-за мисс Солсбери, конечно, она нудная, как черт была, если помнишь. Все эти ее статистические таблицы, графики… — он ухмыльнулся, видимо, припоминая. — Родителей позлить хотел. Приезжал домой с целым ворохом книг про маглов, оставлял их везде, чтобы те видели, ну и говорил о них все время. Моя семья достаточно ортодоксальных взглядов, думаю, тебе это уже известно. Я хотел тогда даже Лили в гости пригласить, но Джеймс запретил, я его понимаю, ей бы всякого наговорили, но тогда у меня прям идея фикс была — вывести родителей из себя, в основном мать. На отца мне как-то наплевать было, но тот и не реагировал в целом. Но вернемся.       Солсбери предложила нам поучаствовать во внеурочном проекте, по итогу там грамоты выдавать должны были и прочие регалии победителя, и я прям загорелся повесить эту грамоту рядом с заслугами брата. Мать была бы в ярости. Стал работать с ней, часто вечерами вместе оставались. А девочки, которых уже тогда собралась целая стайка, следящих за мной и устраивающих вечера, на которых обсуждали меня, — мне Джеймс рассказал, по Джеймсу такой же клуб по интересам был. Они и заприметили, что я допоздна засиживаюсь в ее кабинете, приревновали, видимо, и начали судачить меж собой, что у нас с ней любовь и что мне нравятся женщины постарше. Даже уроки ее стали саботировать. Бред конечно, она хоть и красотка была, да и лет ей, если так подумать, всего двадцать пять вроде было, но мне она вообще не нравилась. Скучная до одури и вся такая правильная, скрупулезная, видел бы, как она перья расставляла у себя в кабинете! В какой-то момент эти девчонки зажали Хвоста, Питера, — поправился Блэк, — и давай выпытывать, — правда ли, что я и мисс Солсбери встречаемся? А он возьми и скажи, да, вместе они. — Зачем же он это сказал? — удивился Северус. — Да черт его знает. Говорил потом, что думал о моей репутации. Считал, это очень круто, — Блэк сделал жест скобок, — иметь даму старше себя. Но я думаю, что он просто испугался, что девчонки решат, что он не в курсе таких важных дел, поверил, наверное, что я и в правду с ней сплю. Ну и пошел разговор. А Регулус возьми, да и напиши маман. Дальнейшие события, я думаю, ты и сам можешь представить. — И тебе ужасно обидно от того, что тебе не поверили? — Да, — кивнул Блэк. — Ха! Типичный Блэк, вылез сухим из воды! Ты ведь даже не думаешь, что сквибу найти хорошую работу в волшебном мире практически невозможно?       Северус злорадно смотрел на Блэка, который немало был удивлен от такого резкого поворота диалога. — Так, подожди. Я не говорил, что мне на нее все равно, да и так-то я ни в чем не виноват, обрати внимание, не я распускал слухи. — Но ты их и не остановил вовремя. Знаешь, что я думаю? Думаю, Питер не просто так поступил. Он точно не с пустого места надеялся на твое одобрение. Встречаться со сквибом — это то, что ты бы с удовольствием сделал известным для своей матери. — Ох, прекрати, — Блэк устало запустил руку в волосы, в неверном освещении луны они отливали сединой. — Не нравиться слушать правду? — ехидно уточнил Северус. — Так я не заставляю, мест в Хогвартсе много, можешь идти, — махнув рукой в неопределенном направлении, закончил он свою мысль. — Опять? Северус, ну что случилось?       Блэк только что не плакал. Было видно, что тот действительно устал от эмоциональных вспышек своего парня.       Но Северус уже не мог остановиться, в его глазах пылала ненависть, желание обличить захватило существо. Дыхание было поверхностным, а руки нетерпеливо подрагивали. Не проживи он эти дни в душевных муках, быть может, спокойно прослушал бы эту историю. Вовсе не хотелось ругаться с Блэком, да и судьба мисс Солсбери, как лицемерно теперь это не было бы, его мало волновала. Но Северус злился. Эта история разбередила так и не зажившую рану.       Согласившись перешагнуть через прошлое, он одним махом подписал под всем, что малолетняя шайка мародеров вытворяла с ним шесть лет, как «Ничего серьезного». А между тем, он отлично помнил, как они портили его отношения с подругой, без конца издевались. И сейчас было горько от гнусного чувства, что он сам себя унизил и предал. Именно во время рассказа Сириуса он осознал, почему, как бы ему хорошо ни было рядом с Сириусом, он все время чувствовал, что чем-то жертвует. Он жертвовал частью себя, своей гордостью, уважением к себе. Блэк и в этот раз получил, что хотел, не заплатив по счету. Когда хотел использовать его в качестве мальчика для биться, — использовал и ничего не получал ни от директора, ни от самого Северуса (мелкие неприятности не в счет, они не шли в никакое сравнение со всем, что вытворяли мародеры), а захотел встречаться, так опять же Северус лишь немного поломался, определяясь в своих чувствах. Почему таким как Блэк достается все? Это травило душу. — Вам ни разу ничего не было. Даже тогда, когда ты рассказал о гремучей и… — Северус проглотил ком, образовавшийся в горле, вспоминать было неприятно. — Это просто нечестно. Ты издевался надо мной все шесть лет моего обучения, вы отобрали мою подругу, не перебивай, я знаю, что ты думаешь иначе, но я бы никогда так ее не назвал, не опозорьте вы меня перед всей школой. Вы сделали это перед Лили, умышленно, вы раз за разом показывали, какой я отвратительный человек, недостойный ее внимания и дружбы. А я просто хотел учиться в школе, о которой мечтал с детства, думал, что там все будет иначе, там не будет… — он резко замолчал и отвел расширившиеся глаза. — Я хотел учиться и дружить с моим единственным другом, просто дружить. Я не дурак, понимал, что она слишком светлая для меня, но я надеялся, что стану успешным и она сможет увидеть во мне больше, чем друга. Просто надежда, но она была. А вы опозорили меня, она смотрела, как смотрят на извалявшегося и раненого котенка. Ты не понимаешь, на тебя всегда смотрят с обожанием. Смелый и компанейский парень Блэк, остряк и смельчак, загонщик Гриффиндора! Любимец всей школы и гордость факультета.       Мне же было достаточно Лили, которая смотрела на меня в восхищении, если у меня получалось лучше, чем у других, у нее. Ты думаешь, мне просто так понравились зелья? Нет. У Лили они не выходили, поэтому я взялся ее натаскать, перед этим штудируя всю имеющуюся по данным темам в библиотеке литературу, желал продемонстрировать себя. Так вот скажи, как я должен забыть прошлое, когда знаю, что стоило тебе просто обратить на меня внимание, покрутиться вокруг — и я весь твой! «Просто перешагни через прошлое», — спародировал Северус голос Блэка. — Ну конечно, тебе-то стыдиться нечего, не тебя перед всей школой без штанов оставили, не тебя опускали головой в унитаз, не тебе зажимали нос в углу, запихивая в рот чужие трусы. Я встречаюсь с тобой, хотя именно ты унижал меня. Да я ненавижу себя за это! И меня бесит, что я блять сижу и рассказываю тебе все это, — когда Северус закончил говорить, его колотило.       Он хотел было сорваться и убежать, но пересилил этот порыв. Просто остался сидеть на диване, стискивая кожаную обивку подлокотника, смотрел себе под ноги и со страхом ожидал, что с ним сейчас расстанутся. Сам бы он с собой расстался, он отвратителен. Как можно целовать человека, в которого пихали такие омерзительные вещи и который так легко простил за это? Нет, его нельзя даже уважать.       «А что если Блэк забыл об этих вещах? Станет ли ему сейчас противно от меня?» — эти мысли сжимали сердце. Северус не любил жалеть себя, предпочитая обращать внимание на свои сильные стороны, но рядом с Блэком вся его схема валилась, словно башня из детских кубиков, наверное, она никогда и не была прочной. Он не может сдерживать свои порывы, не получалось быть милым и все забыть, а ненавидеть и считать его ничтожеством, богатеньким выродком как раньше — не хотелось. Ничтожеством он был в своих глазах сам. — Так, отлично, проблему мы выяснили, — подал голос Блэк после минутного размышления. — Я просил говорить, если что-то делаю не так. Мог бы не держать все это время в себе. Теперь к делу, скажи, что ты хочешь, чтобы я сделал?       «А правда, что?»       Плечи обессилено опустились. — Ничего. Я пойду.       Вот и пришел конец всей этой истории. И дело не в том, что Блэку он противен или его не любят, — наоборот, и от этого-то на душе еще пакостней. Но что можно сделать? Заставить Блэка пройти то же самое? Но ему не хочется мстить, не хочется привносить эти отвратительные моменты в их отношения. «Хотя что же это, — подумал Северус , — я ведь сам постоянно вспоминаю об этом, держу в голове, прокручиваю каждое издевательство, вспоминаю, как он вел себя в прошлые годы. Сколько бы не стремился сбежать — не выходит. От прошлого не убежишь».       Наверное, за все приходиться платить, просто такие, как Блэки, не платят, за них отдуваются другие. Блэк забудет его быстро, а уже через пару дней будет наслаждаться новой близостью, окруженный верными друзьями. Северусу же останется зализывать свои раны в одиночестве. — Постой, не убегай, пожалуйста, у меня нет сейчас сил снова нестись за тобой. Ты хочешь, чтобы я прекратил общаться с мародерами? — Он на минуту замолчал. — Это сложный вопрос, и мне надо его обдумать, я сейчас не могу дать ответ. И дело не в том, что я действительно выбираю. Просто это не так просто, не хочу под эмоциями тебе обещать. — Нет, не хочу я этого. Да и весь этот разговор я на самом деле не хочу. Но ты, ты ведь даже ни разу не извинился. — Ты хочешь, чтобы я попросил прощения? Разве слова что-нибудь изменят? — Нет, то есть да. Я не знаю, — выдохнул Северус. — Но у меня чувство, что я… словно я позволяю, одобряю, встречаясь сейчас с тобой, события, что происходили со мной в прошлом. Не со мной конкретно, а с тем, прошлым. Я путано объясняю, это трудно выразить. — Да нет, я понял, — Блэк протянул руку. — Сядь поближе, пожалуйста. Северус удивленно поднял глаза, но все же придвинулся. — Северус, я… если бы я знал, что потом так увлекусь, никогда бы не стал так поступать с тобой…       Снейп с печалью вздохнул и устало проговорил: — Это не извинения, Блэк. Ты говоришь о том, что не стал бы делать себе будущему трудности, а не о том… — Если ты дашь мне договорить, то, возможно, услышишь то, что тебе нужно. Северус, мне отвратительно думать и вспоминать, что мы... я творил с тобой. Я ужасаюсь от мысли, что Джеймс тогда мог тебя не спасти, и черт, — он сжал челюсть, отчего рисунок скул четче проступил на лице, — я реально в такие моменты чувствую презрение к себе. И мне тяжело признавать свои ошибки, особенно когда я не в силах что-то изменить. Но прости меня. Мне жаль. Ты не должен был через это проходить. Я никогда раньше не думал, что поступаю плохо. — Он сглотнул, его глаза были направлены в маленькое окно. — Для меня это было чем-то логическим. Ты был словно злой дракон, а мы — отважные рыцари, что восстанавливали справедливость. Тупо все это. Прости, я правда не думаю, что слова что-то меняют, но если тебе станет легче, мы поняли, что вели себя, как малолетние придурки, еще в прошлом году. Это не связанно с тем, что я заинтересовался тобой. — Спасибо.       Блэк вздрогнул, а потом улыбнулся и, повернувшись, поцеловал своего парня. — Это первый раз, когда ты говоришь мне спасибо. Мне нравится, — Сириус откинулся на спинку и внимательно посмотрел на Северуса, озорная улыбка появилась на его лице. — Хочешь я тебе отсосу? — Что? — поперхнулся Северус. — Нет! Почему ты это сейчас предложил? — один уголок его губ нервно задергался.       Блэк пожал плечами и запустил руку в карман, доставая голубой леденец в виде рыбки на деревянной палочке. — Это хорошо снимает напряжение, — ответил он, неторопливо разворачивая прозрачную упаковку, — думаю, хороший минет был бы логичным завершением нашего разговора. Разрядка тебе бы не помешала. Да и я, буду честен, давно уже не прочь увидеть тебя без штанов, — многозначительно смотря в черные глаза, он протолкнул леденец в рот.       Северус, чувствуя, как зарделись щеки, хотел припомнить, что без штанов тот его уже видел, но передумал. Сейчас это казалось чем-то мелочным и даже унизительным, — он не хотел вызывать к себе жалость. Сириус извинился, пора закрыть этот ящик пандоры. — Вообще, ты бы подумал, — розовый язык прошелся по волнистой грани карамели, что поблескивала в лунном свете, — я весьма хорош в этом.       В глазах Блэка плескалась похоть, и Северус против воли почувствовал нарастающее напряжение в паху. — Ты идиот, Блэк, — беззлобно кинул Северус, с усилием воли отводя глаза от пухлых влажных губ, в которые сейчас погружалась сладость. — Есть такое, — хмыкнул виновник его смущения, уже по-ребячески засовывая карамель за щеку.