Преодоление

— Постой.       Такой тихий шепот, что он бы решил, что послышалось, если бы вечно холодную ладонь на секунду не сжали теплом, а рядом не раздался такой приятный ему голос: «Ребят, без меня».       Бледное лицо в обрамлении иссиня-черных волос практически не изменилось: на нем привычное отрешенно-брезгливое выражение, может, слегка только брови вздернулись, — но и то на секунду. Он отошел от потока студентов и приблизился к окну. За спиной слышался веселый гул, периодически кто-то что-то кричал, где-то улюлюкали. Закончились последние занятия на сегодня — все спешили на ужин. Северус ждал, когда последние шаги замолкнут вдали, и развернулся в тишине. Чуть поодаль, прислонившись к стене, стоял Блэк. Высокий, красивый. Он расслабленно оттолкнулся от каменной поверхности и пошел в сторону Северуса, губы растянулись в улыбке, уже ставшей привычной и родной.       Сильные руки, глубокие поцелуи, такие, что дыхания не хватало. Северуса прижали к двери в запечатанном заклинанием классе. Откинув голову и глубоко вдыхая, он позволил горячим губам изучать свою шею, чужие ладони пробрались под легкий свитер — табун мурашек пробежал по спине, а колени грозились подогнуться. — Люблю тебя, — выдохнул он бессознательно, когда Блэк легонько прикусил шею, и только опосля понял, ЧТО было сейчас произнесено. Зубы замерли на коже, молчание создавало гнетущую тишину. «Я все испортил».       Чем больше затягивался момент, тем сильнее разрасталось беспокойство. Словно большой и тощий черный кот зловредно ворочался в груди, толкал внутренности, вонзал свои мелкие острые коготки в сердце. «Обернуть все в шутку?»       Но горло было скованно в панике. А от него не отстранялись, — шея все еще находилась в плену Блэка, горячее дыхание опаляло ее. Потому Северус ждал, в душе все же теплилась небольшая надежда на счастливый исход, в последнее время с ним происходило так много хорошего, что казалось, это и не его жизнь вовсе. Легкий смешок, талию захватили в кольцо рук, и Северус услышал в самое ухо теплый шепот ответного признания. Каждое произнесенное слово заполнило сознание и тело миллиардами золотистых частиц, разнеся тепло и счастье. «Пусть это никогда не закончится, пожалуйста».       Его снова поцеловали, и поцелуй — страстный, жаркий, порабощающий. Сознание накренилось, а в животе зародилось томящее чувство желания. Хотелось застонать, податься вперед, вжаться бедрами, вцепиться зубами в плечо, пробраться руками под рубашку и почувствовать накачанный пресс, попросить дотронуться до себя. Главное ни за что не открывать глаза.       Рука Блэка коснулась паха, легонько сжала выпуклость штанов, огладила, Северус издал легкий всхлип, запрокинув голову и теснее прижался к ладони. По снова открывшейся шее провели языком, он задрожал всем телом под этими ласками и понял, что хочет большего. — Я хочу тебя, — голос у Блэка хриплый, низкий.       В голове всплыли соблазнительные образы возможной связи: обнаженный Блэк, сильные руки на его бедрах, но в миг все разрушилось, — в фантазию вклинилось брезгливо сморщенное лицо любимого и собственное полуголое тело, облаченное в старое белье. Позорные видения отрезвили разум. Он сжался, распахнул глаза и с силой оттолкнул крепкую юношескую грудь. Тот в растерянности отстранился. — Мне… мне пора. Надо идти. — Голос предательски дрожал.       Снимая защиту с дверей, Северус вылетел в прохладный коридор. Позади был слышен хрипловатый смешок. Краска стыда залила лицо, и он быстрой, нервной походкой направился в сторону главного зала.       За ужином Северус увлеченно ковырял вилкой в горшочке с рагу, чувствуя прожигающий взгляд. Догадаться, от кого идут эти импульсы, труда не стоило, но он старательно не смотрел в сторону гриффиндорского стола. Северус тушевался, недавняя выходка самого поражала своей истеричностью, но поделать с собой ничего не мог, хоть сам и желал большего, чем поцелуи и объятия. Воспоминания о возбужденном голосе Блэка вызывали приятное томление, и губы растягивались в смущенной улыбке. «Мне надо просто подготовиться».       В голове медленно перебирался небогатый гардероб. В последнее время он больше внимания уделял своей одежде, но в целом, изменения вряд ли были заметны кому-нибудь, кроме него самого, — вся одежда старая, застиранная и с чужого плеча. Северусу очень хотелось соответствовать своему парню. Да, внешность не главное, и он понимает по поведению Блэка, что дорог ему, особенно после сегодняшних слов. Но все же… Самому ведь очень нравится смотреть на красивого и статного Блэка, когда тот идет по коридорам школы — развевающаяся мантия из плотной и дорогой ткани всегда безупречно выглажена, белая рубашка сияет белизной, почему тому не может хотеться того же?       Свое отражение в зеркале Северус принимал с трудом, но приличная одежда могла бы сделать его хоть немного привлекательнее. В старом зеленом носке, который лежал на дне чемодана, хранилась довольно приличная сумма, которую Северус заработал на выполнении письменных работ для других, но они были нужны для начала новой жизни после выпуска, — возвращаться в Паучий переулок он не планировал. Юноша с грустью проглотил появившийся в горле комок и с еще большим вниманием начал вглядываться в тушеные овощи и куски мяса перед собой.

***

Этот кусок мне очень нравилось писать и перечитывать под музыку: Эрик Сати — Gymnopédie No.1       Солнце приятно припекало. Северус сидел на холме, чуть поодаль от общей массы весело переговаривающихся студентов, и наслаждался майским теплом. За прикрытыми глазами плавали оранжевые и красные круги. Лениво скользящие в сознании мысли не спеша сменяли друг друга.       Он думал о том, что скоро экзамены, о том, что они ему нравятся. На учебе можно не переживать за то, что что-то пойдет не так. Тут сам управляешь процессом и твоя неуживчивая натура никак не влияет на результат. Воображение рисовало тест, в правом углу которого значилось красное «превосходно». Северус чуть улыбнулся, ему приятно показывать свое мастерство, нравится получать похвалу, хорошие оценки и чувствовать недовольные взгляды однокурсников, понимать, что сейчас ты лучше их, успешнее.       Приближающиеся экзамены навеяли мысли о скором выпуске, самостоятельной жизни в статусе взрослого. «А как это будет?»       Блэк со своей постоянной заботой давал надежду, что в будущем все выйдет хорошо. А дерзость и определенная агрессивность бывшего противника в отношениях превратились во что-то иное, дающее уверенность и чувство защищенности. Никогда и ни с кем Северус не чувствовал себя так спокойно. Кто бы знал, что этот избалованный хулиган может быть таким нежным и внимательным. И хоть нервозная натура Северуса все же не отставала и пыталась иногда найти подвох — с недавних пор центром редких переживаний стал статус своего парня, лорда и будущего главы рода своего (а глава должен озаботиться о продолжении великой фамилии), но всерьез обеспокоиться Северусу не получалось. Эти вопросы пока не скоро будут подняты и сейчас о них можно было серьезно не задумываться. Еще были мысли о грядущем физическом аспекте любви, но партнер не торопил, а сам Северус с каждым днем чувствовал все большую готовность отдаться в эти сильные руки.       Что-то клюнуло в ладонь, и Северус открыл глаза. Рядом с рукой на траве лежал бумажный журавлик. Поблизости никого не было. Простое заклятие — бумага легко развернулась, на колени опустился обычный листок. «Я снял отель на вечер пятницы».       Сердце ощутимо забилось. Северус сжег письмо и огляделся, но, как и обычно бывало в таких случаях, не смог отыскать Блэка. Облегченый вздох вышел из груди, тот не сможет увидеть его замешательства. Адресованные магические журавли могут преодолеть по хорошей погоде до километра, наверняка тот послал птицу откуда-нибудь из замка. Прикрыл руками лицо и попытался справиться с накатившим волнением.       Легкий укол в щеку — новая бумажная птица приземлилась на плечо. Северус покрутил головой и наконец заметил: четверка мародеров стояла на деревянном мосту, друзья веселились и не замечали, как Сириус, повернувшись к ним спиной, быстро прошептал заклинание и из палочки вылетела белая точка. Точка стремительно увеличивалась в размерах приближаясь адресату. «Не напрягайся так! Обещаю быть джентльменом».       Видимо, Блэк получал особое удовольствие дразня его. Северус предал огню и это послание, ловко ловя в воздухе следующее. «Не захочешь — ничего не будет. Просто обнимемся и уснем. А еще там есть приставка*».       Откуда Блэк знал, что такое приставка, Северус понятия не имел, но поиграть действительно был не прочь. А идея провести совместную ночь, несмотря на все страхи и переживания, сладковато разлилась внизу живота. «Все будет хорошо».

***

      Разноцветный пар плавал пухлыми волшебными облачками, отражаясь в светлом кафельном полу. Ванная старост была наполнена хвойным ароматом.       Почти каждому подростку знакома легкая неуверенность, вызванная недовольством собственным телом. Кого-то смущают прыщи, кого-то излишняя полнота, а кто-то грешит на отсутствие форм, нестандартный рост, цвет волос или слишком большого размера ноги. Северус в этом плане превосходил всех остальных, в своем теле он не мог выбрать хотя бы одну деталь, что показалось бы ему хотя бы удовлетворительной. Может, разве что, только уши у него приличные и, возможно, член (хотя в последнем сложно было быть уверенным, когда ты являешься абсолютным девственником).       Сейчас, после банных процедур подросток стоял и с отчаянием взирал на свое обнаженное тело в старинном зеркале на всю стену, спасибо магии, что позволяла тому не запотевать. До этого у него никогда не было возможности увидеть себя голышом в полный рост, и хоть он догадывался, что фигура его далека от мраморного Давида, все же рассчитывал он не на такое. Картина, мягко говоря, была удручающая. В отражении Северус с брезгливостью взирал на узор шрамов, что покрывал белесой сеткой кожу серовато-зеленого оттенка с красными пятнами воспалившихся прыщей. Длинные конечности, на которых, по непонятным причинам, темные волосы, очевидные признаки пубертата, так и не появись, смотрелись нескладно и вовсе не мужественно. Ребра торчали, мускулатуре недоставало массы, кроме всего прочего, Северус сильно сутулился. Если ему самому противно смотреть, что же почувствует Блэк, увидя ЭТО?       Юноша в зеркале расправил плечи, но дело от этого лучше не стало. Взору открылись щеки в акне, которые в обычном положении успешно скрывались за длинными черными волосами. Большой крючковатый нос как будто стал еще крупнее, а синяки под глубоко посаженными глазами остались верными себе. Завершающим штрихом были тонкие бесцветные губы, последние скривились в презрении к самому себе — в прошлой жизни он должен был знатно насолить Природе.       В голове без конца воспроизводились чужие язвительные реплики о его внешности, среди прочих голосов особенно отчетливы были фразы Блэка прошлых лет. Северус даже не мог злиться или обижаться сейчас, ведь они правы. Неужели любовь может заставить Блэка захотеть его? Снейпу в это верилось с трудом. «Может, отказаться?»

***

      Ночь. Уличные фонари освещали мостовую улицу, где-то вдалеке были слышны шаги запоздалых прохожих, гулкое эхо от их башмаков разносилось по пустым улицам. Люди переговаривались, периодически были слышны тихие, сдерживаемые смешки. Блэк снял школьную мантию и, уменьшив, убрал ее в карман черных прямых брюк. На нем осталась рубашка цвета индиго, манжеты которой удерживали золотые запонки с каким-то витиеватым плетением, образ дополняли перстни — подобные изыски могли бы смотреться на семнадцатилетнем парне смешно, но не на Блэке, тут все органично, на своем месте. «Как можно быть таким красивым?» — И как ты узнал об этом ходе?       Они пару минут назад выбрались из потайного туннеля, объединяющего Хогвартс и Хогсмид. — Ну, скажем так, я не один приложил к этому руку. — Блэк наклонил голову и каштановые кудри рассыпались на его плече, они переливались в электрическом свете, что-то шоколадно-ромовое играло в этих крупных завитках. Северус, не совсем осознавая, потянулся к ним, тронул прядь — мягкая, шелковистая. — Дай руку. Сейчас аппарируем. Северус с некоторой неохотой отпустил волосы. — Можно было и другую, — проговорил Блэк сквозь улыбку и прижал его ближе к себе.       Хлопок, неприятное чувство давления, и вот они в темном закоулке. Каменные грязные стены, зеленые металлические мусорные баки, из которых торчат картонные коробки, черные пакеты. Запах сырости и гнили коснулся рецепторов. Где-то прозвучала полицейская сирена, были слышны проезжающие машины. Северус удивленно вскинул бровь. Весьма странное место. — Надо пройти, — засмеялся Блэк, — но сначала…       Его губы накрыли. Поцелуй был мягкий и нежный. Губы теплые, язык умело проскользнул в рот, отчего внутри у Северуса все перевернулось. От этих поцелуев у него каждый раз выносило дух. Хотелось пить и пить эти горячие губы, чувствовать руки, что сжимали в объятиях. Но поцелуй прекратился. — Тебе надо снять школьную мантию. Северус послушно ее стянул, оставаясь в черной, немного линялой футболке и синих широких джинсах.       Выйдя на улицу, они оказались окружены ослепляющим калейдоскопом разноцветных маггловских огней, зрелище абсолютно противоположное тому, что наблюдалось секунду назад. «И как такие грязные закоулки могут быть обратной стороной такого великолепия?» Огромные бетонные здания с сияющими вывесками, витринами во весь первый этаж. В них размещались дорогие бутики, рестораны наполненные людьми. Они прошлись по широкому бульвару и через пару минут остановились у милого отеля в классическом стиле.       Северус чувствовал скованность у строгой стойки регистрации: симпатичная девушка широко улыбалась, стреляя глазками в красивого юного посетителя, который по совместительству являлся его парнем. Но он сдерживал недовольство, отлично справляясь с привычным каменным выражением лица, страстно желая в душе приложить эту златокудрую голову о стойку, на которую администратор положила ключ. Ее тонкий пальчик с розовым ноготком заигрывающе медленно проталкивал металл по деревянной поверхности в сторону гостя. Блэк игру не поддержал. Резко выдернул ключ и, приобняв одной рукой Северуса за талию, потянул в сторону лифтов. Тонкая, выщипанная практически до ниточки бровь в удивлении приподнялась.       Находясь в кабине лифта, отделанной тканью и красным деревом, Северус с излишним вниманием следил за мигающими лампочками, что поочередно загорались, когда очередной этаж оказывался позади, спиной ощущая чужой взгляд. — Я же сказал, мы можем ничего не делать. — Я помню, — кинул Северус, поспешно выходя из только что раздвинувшихся дверей лифта.       Надо отдать должное Блэку, тот действительно не стремился склонить к сексу и даже не целовал. Они как обычные подростки проводили время за игровой приставкой, о которых Сириус много чего слышал, но не играл ни разу, а Северус пробовал лишь раз и то случайно.       Они поедали гамбургеры, пили колу, правда в стакане Блэка лимонад имел больше положенного градуса, от чего в его глазах чуть ярче поблескивали озорные огоньки. Громко смеялись, когда у кого-то не выходило запрыгнуть на очередной блок или когда у зубоскалившего и почти выигравшего файтинг Северуса, кидающего различные подзадорившие фразы, съехал палец с джойстика и на экране высветился его позорный проигрыш. — Ну, и кто у нас теперь великий скорпион-нагибатор? — не упуская шанса вернуть дружеские колкости, засмеялся Блэк.       Но темнота за окном постепенно рассеиватлась и в электрическом свете пропала необходимость. Северус лежал под пушистым одеялом, вдыхая приятный аромат гостиничного белья. Впервые жизни он ночевал не в Хогвартсе или дома. За дверью были слышны звуки падающих капель — Блэк в душе. Слушая мерный шум воды, Северус плавал на поверхности своего сознания, постепенно погружаясь в сонное марево. Сейчас было так спокойно и хорошо. Раздался мягкий щелчок дверного механизма, черные глаза с трудом справились со слипающимися веками, сфокусироваться сложно, но они мигом стали цепкими, когда заметили фигуру, чью наготу скрывало лишь махровое полотенце, повязанное на бедрах. Сердце замерло, кровь отлила от лица, но только для того, чтобы потом предательски залить его краской.       Разве могут быть люди такими? Северус забыл как дышать. Блэк не просто красив, он божественен. Подтянутое тело, с кубиками на блестящем от влаги прессе, хорошо развитые мышцы рук, груди и ног, белая, ровного цвета кожа. Блэк вытирал волосы полотенцем и не сразу заметил, что на него влюбленно таращатся. Довольная улыбка расползлась по идеальному лицу. — Только скажи.       Горло пересохло и язык прирос к небу. Он ничего не мог сказать и всерьез сомневался, что посмеет когда-нибудь после увиденного. Собственное тело казалось еще более жалким. Северус повернулся на бок, повыше натягивая одеяло, желая хоть немного скрыть румяное лицо. — Доброй ночи, Сири. Шум штор и комната погрузилась в темноту. — Доброй, спасибо за вечер, было клево.       Матрас прогнулся за спиной, зашуршало постельное белье, и его притянули к себе, обнимая со спины. Разумный поцелуй в затылок, но Северус явственно ощутил бедром твердое возбуждение парня. Блэк его хочет, — от этой мысли стало душно. Решение спать в теплом банном халате больше не казалось мудрым. Он словно оказался в печке. Предпринимаемая попытка вытащить ногу из одеяла не принесла должного результата. Аккуратно закатать рукава, опустить одеяло — все было в пустую. — Если будешь ерзать, то не удержусь и трахну тебя. Северус замер от этого соблазнительного и чуть хрипловатого предупреждения, словно сурикат, завидевший врага. Щеки снова начали гореть.       Чужие руки коснулись груди, прошлись по животу, что тут же напрягся, и остановились, обхватив вставший член через хлопчатую ткань. — Или ты не против?       Легкий поцелуй в шею, влажный язык прочертил дорожку вдоль шейных позвонков. Северус ощутил, как чужая рука проползла через резинку, и закусил губу. Крайнюю плоть чуть оттянули, играя, а после, оголяя головку, обвели, размазывая выступившую смазку. Разряды тока прошлись по телу. Они маленькими молниями пробежали по коже, заставив сильнее зажмурить глаза и уже прокусить губу. Во рту появился привкус крови, но Северус этого толком не осознал, все внимание было сосредоточенно на руках Блэка, на его дыхании, губах. Кожа в этих местах становилась невероятно чувствительна, от прикосновений в животе сладостно сворачивался упругий узел, от которого пальцы ног поджались. Он выгнулся, когда очередное движение рукой по его члену снова захватило головку, в ушах пульсировала кровь. — А ты не обрезан, — в тоне нет насмешки, но фраза моментально отрезвила, сминая сладостный морок. Реальность асфальтовой грубостью приняла разнежившегося мальчишку. Северус дернулся вперед, но сильные руки удержали. — Постой. — Его перевернули на спину, и теперь серые глаза внимательно изучали лицо парня под собой. — Сев, ты стесняешься этого?       Стесняется? В голове был такой сумбур, что понять свои чувства он не успел. Толком не осознавая, что делает, Северус выкинул зажатую в кулаке руку вперед и ударил самое прекрасное лицо в его жизни. Блэк удивленно охнул и, отклонившись, осел, Северус воспользовался моментом. Не теряя ни секунды, он быстро выполз из-под оседлавших его бедер и, скинув халат, впопыхах стал натягивать сложенную одежду. Быстрей-быстрей. Он не хотел, чтобы его увидели. — Какого хера? — … — Подожди.       Северус уже бежал к двери, когда в пару сантиметрах от его скулы пролетел кулак и врезался с громким стуком в деревянную поверхность. Он вздрогнул. — Ты, блядь, что творишь? — хриплый, наполненный раздражением шепот заставил сердце испуганно сжаться. Северус не мог заставить себя повернуться. — Я тебя обидел? Северус молчал. — Какого черта, Снейп? — Давай закончим? Я не могу, — прошептал наконец Северус, не имея сил поднять глаза. — Что? — Его насильно развернули и с силой впечатали в дверь. От этого вышибло дух. Северус не ответил. — Повтори, что ты сказал, — голос у Сириуса властный, громкий, каждая буква ясная и четкая, каждое слово словно вылито из гладкого металла. У Северуса так не выйдет, он знает. Даже когда он давал отпор мародерам, у него всегда выходило хрипло, шелестяще, окончания часто стирались, слова пропадали в губах. С таким голосом, даже крича, не выйдет поставить кого-то на место или вызвать уважение, а у Сириуса даже без крика вон как выходит. — Я сказал, что хочу прекратить, — он старался говорить ровно, равнодушно, но интонацию трясло, как в горячке, а гласные выскакивали. — Посмотри на меня. — Прекращай указывать. — Он пытался повернуться, чтобы скинуть руки, прижимающие его плечи к двери, но ему не позволили. — Ты сказал, что любишь меня, — интонация смягчилась, в ней будто бы появились ласковые нотки. Молчание. — Понятно.       Безрадостный смешок, его плечи больше не удерживали, босые ступни развернулись и отошли. В душе что-то оборвалось, все существо вдруг оказалось безжизненным, словно внутри него образовался вакуум. Он понял, что не может вздохнуть. «Надо уходить».       Он быстро прошел пустой коридор, направляясь в сторону металлической синей двери, что, судя по знакам, должна была вести к лестнице. Скрежет пружин — и тело повалилось на плиточный пол. Северус до сих пор не смог сделать ни одного глотка воздуха. Горло словно забыло как это делать, легкие подавали испуганные сигналы в мозг. Отчаянно открывая рот, Северус пытался что-то придумать, массировал шею, шарил в карманах и с ужасом понял, что палочка осталась на тумбочке у кровати. Странным образом шок от осознания, что надо будет вернуться в номер, снял спазм. Шумно вдыхая кислород, Северус со страхом представил все, что может быть дальше, но не смог бы сказать, что не рад необходимости вернуться. Он пополз к стене и, прислонившись к ее прохладной поверхности, несколько раз с глухим звуком приложился об нее затылком. Появилась легкая тошнота, а в глазах заскакали темные пятна, зубы впились в подушечку ладони. Невидящим взглядом он смотрел в высокое окно, где белизна нового дня постепенно разгоралась предрассветными красками. Они с Блэком больше не вместе. Разве это возможно?

***

      Солнце уже стало выглядывать из домов, когда он не спеша поднялся, чувствуя, как бессонная ночь и лестничная прохлада захватили и сковали тело. Потянулся, повернулся из стороны в сторону, раздался легкий хруст, но должное облегчение не пришло. Вспомнились горячие руки, что нежно обнимали в большой и теплой постели с упругим матрасом, мягкой подушкой, приятный запах свежего белья. Но так надо, он не подходит под все это, под ночи в отеле. Он и так странный, куда еще гомосексуальные отношения с лордом, да еще лордом Блэк.       К однополым отношениям у магов меньше вопросов, чем у маглов, даже Дамблдор играет в этой лиге, но безродный, уродливый, нищий сын алкоголика… Он тихо засмеялся, сжимая пальцами одной руки переносицу. Нет, ну правда, каким надо быть идиотом, чтобы влезть в это? Кто он и кто Блэк? Самый красивый парень школы, сильный, умный, да, он немного ленив и редко получает высшие баллы, но Северус видел, как тот с легкостью воспринимает информацию на уроках, как с первого раза успешно повторяет даже самые сложные заклинания. Он отлично социализирован, всем нравится, богат. Что может предложить Северус? — Черт. — Описывая Сириуса, недавний беглец надеялся отрезвить мозги, но вместо этого всплыли яркие воспоминания: поцелуи в пустых классах, их битвы во время игры за консолью, шутки и теплый внимательный взгляд серых глаз.       Сегодня, это было в начале второго, он был уставшим, а потому плохо контролировал себя, Северус начал рассказывать о группе зелий, которую он вместе с другими учениками представлял на выставке в Лондоне этой весной. Говорил долго, с упоением раскрывая подробности взаимодействия всех элементов и упоминая «забавные» случаи во время их экспериментов с рецептурой. Когда вдруг понял, что не может быть это интересным никому, кроме него и ребят, что отправились получать дополнительные баллы по школьной дисциплине.       Резко замолчав, он вскинул голову и встретился с серыми глазами, что пристально смотрели прямо на него. Он замялся под таким вниманием, неуклюже пробормотал извинения, сказал, что сам не знает, с чего это начал об этом говорить. А Блэк, сделав вид, что не заметил последних слов, совершенно серьезно ответил, что так и не понял, зачем было ждать три часа перед тем, как разлить по фиалам, если есть заклятия для быстрого удаления осадка. Даже Лили никогда не включалась в такие беседы. Она обычно показательно прикрывала рот ладонью и зевала. Как-то с детства у них это повелось, этот жест означал, что мальчик снова начал нудеть и ей скучно.       Стыд прошел волной по телу. Он с ним действительно добр и заботлив, постоянно хочет показать, как тот важен для него, а вместо этого получает кулаком в лицо. «Я идиот».       Душу резало на части от мысли, что он обидел его и с сегодняшнего дня в жизни больше не будет Блэка. Эти тайные встречи, улыбки и взгляды, поцелуи, разговоры — он привык к ним, нуждался.       А если попытаться? Любовь редко бывает навек. Ведь можно просто наслаждаться тем, что сейчас, не задумываясь о будущем. Северус крутил в своей голове различные варианты, что могли бы позволить ему быть с любимым человеком. Но разное социальное положение было не единственной причиной. Это вообще причиной-то не было. Взгляд гулял по синевато-серым стенам, что, казалось, постепенно начинали сужаться и давить. Встряхнув ладони и медленно выдохнув, он стал спускаться к окну на площадке ниже. Он трусил, трусил раздеться, боялся увидеть сморщенное в брезгливой гримасе лицо Сириуса, так часто появлявщееся у него раньше.       Город за оконным стеклом все еще не проснулся и асфальтированные улицы были практически пусты, только редкие прохожие, да на углу бригада уборщиков приступила к своей работе, готовя Лондон к новому дню. На подоконнике кто-то небрежно оставил приоткрытую пачку сигарет, из которой выглядывали дешевый корпус пластиковой зажигалки и несколько кончиков канареечно-желтых фильтров. Чирк, металлическое колесико прошлось по грубой коже подушечке большого пальца и горячий дым заполнил легкие. Выпустив тонкой струйкой дым, Северус окунулся в воспоминания. Весна четвертого года обучения. Северусу пятнадцать лет: — Эй, — Джеймс навис и, злобно ухмыляясь, вперил голодный до чужих унижений взгляд в его лицо. — Я же предупреждал не преследовать Лили. Говорил?       Лакированный ботинок с размаху приземлился на тощую грудную клетку и остался, вдавливаясь со всей силой в грудину и ребра. Будет парочка новых синяков. У Северуса они всегда легко появлялись, а от встреч с мародерами тело становилось словно географический атлас, где синие и алые материки расползались по сероватому кожному морю. Он не мог пошевелиться, его тело было переплетено грубой толстой веревкой. Инкарцеро — одно из любимых заклятий Поттера, когда дело касалось «вонючего нюнчика». — Пошел к черту, Поттер. Не тебе.       Сильные пальцы с силой сжали нижнюю челюсть, отчего в щеки больно впились в собственные зубы и договорить не вышло. — Послушай ты, досадное недоразумение природы. — Тебе не мерзко его касаться? — рядом присел на корточки Блэк и брезгливо осмотрелся перед собой. — Вот честно, Нюнчик, мы бы рады тебя не трогать, жалкий ты до одури. Но ведь не можешь ты тихо посидеть в своем змеином уголочке, верно? Вечно надо своим ядом кого-нибудь оплевать, зачем обозвал на истории Римуса идиотом? И зачем за Лили увиваешься? Неужели себя не видел? Да с тобой ни то, что встречаться, тебя коснуться противно. А ведь и правда. — Сириус резко встал. — Ребят, я придумал новое задание для проигрывающего в следующий раз. Кто проиграет — целует Нюнчика в губы, взасос. Джеймс поморщился. — Я с проигравшим после этого общаться не смогу. — Это да, — протянул немного разочарованный Блэк и, повернувшись, в театральном сожалении раскинул руки. — Прости, Снейп, ходить тебе, видимо, во веки веков принцессой не целованной.