Преодоление

      Стук в дверь, тишина. Еще один. Глубоко вобрав воздух, желая унять ненужную нервозность, Северус повернул потными ладонями металлическую ручку и вошел внутрь. Темнота сразу окружила и пришлось задержаться, давая глазам время приобвыкнуть к плотному мраку комнаты. Но вот постепенно стали проявляться очертания мебели, и Северус смог различить большую деревянную кровать с круглыми резными столбиками, что каким-то молчаливым укором стояла в середине гостиничного номера.       Стараясь ступать негромко, он подошел к тумбочке. Практически на ощупь подцепил с гладкой лакированной поверхности палочку и помедлил. Ну, вот и все? Северусу хотелось что-то предпринять, запустить цепочку событий, которые позволили бы ему остаться, но на ум ничего не приходило. Почему-то удерживала острая уверенность, бьющаяся набатом в мозгу: уйди он сейчас — и конец всему. Пока они находились в этой гостинице, отрезанные от остального мира ее кирпичными стенами, можно еще было что-то изменить, связь не была разорвана. Он так и стоял, не в силах сделать шаг в сторону двери и перевернуть эту страницу. Не мог, да и не хотел.       Послышалось неясное шуршание и вздрогнув, Северус обернулся на шум. На постели, приподнявшись, возвышался Блэк. Благодаря шторам, что качественно сдерживали пришедшее в город утро, лица было не разглядеть, но догадаться, куда устремлен его взгляд, было не сложно. — Я забыл палочку, — ответил на внимание Северус, зачем-то поднимая ее и демонстративно крутя в воздухе. Молчание и отсутствие какой-либо реакции. — Болит? — Ты о лице? — Голос хрипл. — Разве… я… — Северус отчаянно попытался вспомнить, ударял ли он куда-то еще, но ничего такого не припомнилось. — Забирай палочку и уходи. Не вижу причин продолжать разговор. Блэк развернулся, снова укрылся одеялом. «Нет, пожалуйста».       Хотелось просто залезть в кровать, прижаться к теплому боку и не отпускать. Он превратился в наркомана, распробовал эту близость и все существо теперь страстно желало новой дозы. — Я… — Тело ощущалось набравшей воды губкой. — Я…       В горле застрял болезненный ком, нужные слова все не шли в голову. Обнял себя, сжал веки, вскинул голову к потолку и выдавил сквозь дрожащие губы почему-то такое горькое сейчас: — Прости. — …       Ему страшно, очень. Но первые шаги в неизвестность уже сделаны, останавливаться глупо. — Я хочу быть с тобой, — сдавшись, Северус просто выдохнул эти слова, и эмоции, словно воздух из спущенного шара, начали постепенно покидать его. Но слух выкрутился до максимума, и он был готов в любую секунду уловить даже самый тихий и незаметный шепот. Снова шорох, Блэк медленно поднялся с кровати и, немного раздраженно обойдя ее, остановился напротив сгорбленного юноши. — Повтори, — сухо, так сухо тот с ним еще ни разу не говорил. Северус сглотнул вязкую слюну, но ощутил, как внутри воскресло что-то светлое и легкое, пока еще маленькое, но вот оно было куда лучше, чем беспроглядный мрак самобичевания и тоски по чужому теплу. — Я хочу быть с тобой. — Тогда ради чего было это представление?       Северус почувствовал себя раздавленным идиотом и обрадовался, что темнота позволяла ему сохранять хоть толики оставшейся гордости. Но, словно услышав чужие мысли, Блэк взмахнул палочкой — и занавеси с легким звоном металлических колец расползлись, пропуская в комнату бледный утренний свет. Северус сощурился, а, открыв глаза, резко отшатнулся. — Ты можешь что-нибудь надеть? — Зачем? Ты парень, я парень. Ты говоришь, что хочешь быть со мной сейчас, до этого, что любишь. Да перестань уже пялиться на этот долбаный ковер!       Его слабо толкнули в плечо, и Северус, подняв голову, натолкнулся взглядом на опухшую скулу. — Это я? — бледная рука потянулась вперед, но резко отдернулась, так и не коснувшись кровоподтека на все еще красивом лице. — Нет, это другой мой парень влепил мне, заходил тут после тебя, — мрачно ответил Блэк. Северус нервно засмеялся, но хмурая тишина напротив осадила его, и он неловко замолчал. — Прости. Напротив цыкнули.       Блэк развернулся и прошел в сторону мини-бара. Голая прямая спина с четким рельефом мышц, сильные руки, длинные стройные ноги, упругие и округлые ягодицы, узкие бедра. Снейпу часто приходилось сталкиваться с обвинениями в его невероятном уродстве, но сейчас он думал, что все они были просто комплиментами по сравнению с тем, что «крючконосое прыщавое ничтожество» думало в данную минуту само о себе. — Мы можем быть вместе? — Ему страшно, внутри все натянуто, кажется, что он никогда в своей жизни так не унижался, но это не главное. Больше всего стыдно за свое малодушие. Сириус не ударил в ответ, а ведь мог, слова плохого не сказал, даже сейчас. С Северусом никогда еще так не поступали, и он удивлялся этой роли — с ним общались на равных? Или даже больше, дорожили? — А тебе это надо? — Блэк уже наполнил бокал из уже хорошо знакомой бутылки с золотым ромом и теперь хмуро рассматривал кожаную поверхность кресла. Вздохнув, он притянул магией белый махровый халат, не желая, видимо, размещаться там обнаженным. — Да. Длинные пальцы завязывали пояс. Блэк спокойно, словно учитель перед провинившимся учеником, задал следующий вопрос: — Тогда зачем было расставаться? — Перестань. — Перестать что? Сев, ты меньше часа назад бросил меня. А теперь предлагаешь быть вместе. Что изменилось за этот час? — Я испугался. — Чего? — … — Серьёзно, Северус, чего? Я предполагал, что у тебя не было опыта с парнями, да и, возможно, с девушками, но, блять, это не повод бить мне лицо и прекращать отношения. Я не принуждал тебя ни к чему. Странная у тебя любовь, не находишь? — Что ты хочешь от меня? — Чтобы ты ответил, чего ты испугался. — Блэк устало откинулся на высокую спинку кресла и, чуть повернув голову, тяжело посмотрел в глаза. — И чего ты снова стал взгляд отводить? Серьезно, словно с третьекурсницей разговариваю.       Северус не знал, как, да и что сказать. Он как-то резко почувствовал слабость в коленях и, вспомнив, что сегодня так и не вышло поспать, опустился на кровать. Рассеянно разгладил складки на наволочке. — Что изменилось? Ты еще год назад говорил, что тебе мерзко даже бить меня, не то, что дотрагиваться. — Мы вроде оставили это в прошлом. — Ссоры, но не мое тело, оно все такое же.       Признаваться самому красивому парню школы в том, что ты сам считаешь свое тело мерзким, было куда мучительней, чем просто быть уродом. — Блять. То есть, ты бросил меня из-за того, что… черт, — Сириус запустил пятерню в свои волосы и потянул за них, оттягивая голову. — Объясни тогда, почему раньше вопрос не вставал? — Я не видел тебя.       Худые длинные пальцы со всей силой впились в подушку. Когда-нибудь эта экзекуция прекратится? Он думал, что испытал все оттенки стыда, но нет, вот сейчас его уже тошнило от эмоций. Невероятных усилий стоило просто сдерживать порывы вскочить и покинуть комнату, а давать ответы на такие болезненные вопросы, которые и сам себе не всегда решался задать, было высшей мерой истязания. — Но ты хочешь быть со мной. — Да. — И твое тело — единственная причина. — Да. — Трусливо, не находишь?       Северус поджал губы. — Что же, давай уберем проблему. Блэк отпил из бокала, на минуту задерживая алкоголь, задумчиво перекатывая его во рту, а после проглотил. Северус смотрел, как его кадык приподнялся, пропуская напиток внутрь. — Подойди и встань напротив меня. Северусу не понравилось, что ему указывают. Но обличить это в словесную форму не получалось. Все варианты звучали жалко и истерично, а таким он быть точно не хотел. Поэтому поднялся с кровати и медленно приблизился к креслу. — А теперь снимай одежду. Северус молчал и не двигался. — Если трусишь, то можешь уходить. Я не хочу быть с тем, кто вышвыривает отношения словно мусор, как только что-то заденет его самолюбие.       Застежка ремня щелкнула. Северус уставился в окно и постарался дышать спокойно, надеясь, что это поможет рукам не трястись. Взялся за металлическую бляшку и вытянул ремень из шлеек. Бросил мимолетный взгляд на Сириуса, тот выглядел измотанным и будто бы даже не заинтересованным. «Словно я на отработке». — Ты можешь не так пафосно сидеть? — Ремень упал на ковер, за окном с криком пролетела чайка. — Могу встать. Хотя ты все равно на меня не смотришь. Пальцы подцепили края футболки и потянули вверх. Птица села на печную трубу дома напротив. — Нет. Забей. Футболка полетела под ноги. Северус старался не представлять, как выглядел. Надо было просто снять свою уродливую одежду и продемонстрировать свое убогое тело. Что тогда сделает Блэк? Извинится? Скажет, что был не прав, и сам предложит расстаться? «Лучше об этом не думать».       Небо пасмурное, но через него пробивались лучи солнца. Ну, так хотя бы будет уверенность, что шансов не было и разрыв был неминуем. Кирпичная кладка с одного бока дома темнее, или так просто ложились тени. Он высвободил по очереди ноги из джинсовой ткани, чувствуя, как от лица отливает кровь, а по спине пробежал холодный пот. Трусы, что на самом деле немного жали и всегда оставляли красные полоски на коже, тоже покинули тело. После прошлогодней выходки мародеров он приобрел летом в местном супермаркете шесть пар модных хлопковых боксеров черного цвета — куда лучше стариковских подштанников. Но за гребаные полгода подростковое тело быстро выросло. Боксеры обычно шли в ход, когда другой чистой альтернативы не оставалось, но это было самое приличное белье в гардеробе.       Когда последний элемент одежды отправился на ковер к остальным вещам, он шумно втянул воздух и с огромной силой сдержал естественный порыв прикрыться. Нет, этого точно делать нельзя. Он же не третьекурсница, верно?       Центральное окно соседского дома такое пыльное, но он мог видеть комнатное растение в светлом горшке на подоконнике. Оно какое-то чахлое, но, может, так только казалось? Птица взлетела, удаляющиеся крики и громкие взмахи крыльев донесли до слуха. — Подойди поближе.       Взгляд у Блэка стеклянный и отстраненный, Северус впервые видел его таким. Вечно пышущий энтузиазмом и здоровьем гриффиндорец плохо вязался с тем, кто безэмоционально сидел сейчас перед ним. — Ты понимаешь, что это унизительно? — Северус бросил рассерженный взгляд. — Что именно унизительно? Я могу с легкостью повторить после тебя.       Северус вздохнул и закатил глаза. Ну конечно, с таким телом и уверенностью он не сомневался в Блэке и точно знал, поменяйся они местами, стыдно было бы опять же ему. От этой мысли пробрала такая тоска, что захотелось завыть волком и убежать, спрятавшись в какой-нибудь норе запретного леса. Раньше он думал, что умнее и разумнее всех, и те просто не догоняют. Но сегодня понял, что, кроме своего ума, абсолютно не бытового, ему нечего предложить. Даже высоких душевных качеств, как оказывается, ему отсыпали не много. За что именно он ударил Сириуса? Он удивился тому, что не задумывался об этом раньше. «А я вообще думал о его чувствах хоть раз?»       Он подошел. Блэк был красив даже с багрово-красным синяком на скуле, пронзительные серые глаза смотрели серьезно, пухлые губы поблескивали ромовой влагой.       Шершавая рука медленно очертила линию бедер, коснулась ягодиц и, сжав, подтолкнула угловатое тело на себя. Северус только охнул и приземлился на чужие колени. Стало опять стыдно. И поза была какая-то неуклюжая. Северус попытался подняться, но его удержали за талию. — Ничего такого, я просто хочу посмотреть, — прошептал в его губы Блэк, накрывая своими и вовлекая в поцелуй. Вкус алкоголя, островатый на кончике языка, с легкими карамельно-ванильными нотами разлился во рту. Северус закрыл глаза, отвечая, и наконец почувствовал, как с плеч уходит что-то тяжелое, его простили, приняли обратно. — Курил? Северус кивнул и сам потянулся за новым поцелуем. — Мне нравится твое тело. — От прикушенной мочки заструилась по телу дорожка мурашек. Пальцы обвили шею, огладили контуры и чуть сжали. — Но ты и сам, наверное, это понял, да? — он поддался вперед бедрами, давая почувствовать своё возбуждение. — Люблю тебя, хочу твое тело. Оно прекрасно.       Снова укус, на этот раз в губы, и Северус почувствовал, как захлебывается от накативших эмоций. Сам не понимал причину, знал только, что вот-вот и разревется как последний слабак. Закинул голову и сжал зубы, сдерживая непрошеные слезы. «Пожалуйста, не надо, это ведь неправда. Не может быть правдой».       Но отчего же так хотелось слышать эти слова снова и снова. Почему так хочется поверить, хотя сам видел, насколько уродлив и неказист? Сухие поцелуи в грудь, в которых не было и намека на прелюдию, успокаивающие поглаживания по голым бедрам и плечам, его прижали к себе, а внутри бешено забилось собственное сердце. Казалось, что вот-вот — и он весь разорвется. — Я был, бываю придурком, — голос у Сириуса ласковый, успокаивающий.       Ладони бережно гладили спину, и Северус почувствовал, как, несмотря на все его усилия, по щекам заструились горячие слезы. В горле что-то рокотало, и от попытки справиться с этим, сглотнуть, вышел постыдный всхлип. Звук, подтверждающий собственную слабость, кнутом ударил по и так растерянному в это утро самоуважению, захотелось сжаться, исчезнуть. Ну почему у него всегда все так? — Эй, не закрывайся. Побудь со мной. Ты мне нужен, — в хриплом шепоте отчётливо слышалась дрожь. Блэк прикоснулся к запястью и, проведя по нежной чувствительной коже, поднял чужую ладонь к своим губам. Мягкие, невесомые поцелуи по кончикам пальцев, фалангам, костяшкам. Нежность и благодарность разлилась внутри и стало так стыдно от вида грустных глаз на лице, где все ярче проступают следы его несдержанности, усталости, эмоциональной истощенности, причиной которой, Северус знал, стал он сам.       Дыхание постепенно приходило в норму, глаза различили мелкий рисунок из трещин на потолке, слезная пелена высохла, оставив за собой лишь стягивающие полоски на щеках. Северус опустил голову и зарылся в густую шевелюру носом, вдыхая аромат волос: они пахли гостиничным шампунем, летом и чем-то сонным. — Никогда больше так не делай, хорошо? Если действительно хочешь расстаться, расстанься, но не играй с моими чувствами. Они просидели так еще некоторое время, когда наконец Блэк не поднялся, вытягивая из кожаного кресла и Северуса, помогая ему восстановить равновесие и легко целуя в обкусанные за эту нервную ночь самим Северусом губы. — Пора уходить. Завтрак начнется через час. Северус кивнул и напоследок еще раз прижался к чужому телу.