Преодоление

***

      Кресло, в которое опустился Сириус, было обито шелковой тканью с раскрывающимися на ней пышными бутонами пионов. Определенно дорогое, но странный выбор. Такие нравились Матильдиной матери, матери Сириуса, а еще целой стае тетушек с фарфоровыми сервизами, фамильным серебром и желанием никогда не отходить от вызубренного когда-то в детстве томика «Этикет для юных девиц и благородных дам».       Сама гостиная была подстать — цветастой, претенциозной, грузной. Золотые держатели для плотных штор, лакированный кофейный столик с медными блестящими ножками, оканчивающимися лапами мифического животного, сверкающий паркет с геометрическим узором, огромное живописное полотно с довольно неплохим пейзажем и каминная решетка, на которой выкованная пара домовых эльфов удерживали в руках моток пряжи. Завершал сие великолепие располагающийся в центре ковер с арабским узором.       Возможно, этот дом обставляла мать Ио. Что, кстати, случилось с этой женщиной? Умерла, или бросила их? Должно быть, она была весьма эксцентричной особой, по крайне мере, вкусом обладала специфическим, но от жены Снейпа, если она таковой являлась, что-то такое и ожидаешь, ведь верно? И все же, несмотря на всю эту диковинную обстановку, в комнате было уютно.       Снейп казался знакомым: чернющие жидкие волосы, крючковатый нос, бледная кожа, болезненная худоба, но обмануться и спутать с тем юношей, чей образ отложился когда-то в памяти у восемнадцатилетнего подростка, было невозможно. Глаза у нынешнего были холодными, ничего не отражающими. Даже при взгляде на собственного ребенка эта темная мерзлота не оттаивала. Становилась не такой острой, но все равно заставляла Сириуса находиться в рефлекторном напряжении. За свою хоть и не долгую карьеру в аврорате он прекрасно научился понимать, что такие люди опасны. Страшен не Люциус, который всегда ищет наиболее выгодные и не обременительные пути для благополучия себя и своей семьи, — таких можно просчитать и подкупить; не фанатики, что импульсивно бегут навстречу опасности и так же легко сдуваются, если услышат что-то ломающее их веру, — таких можно тормознуть, перенаправить, завербовать. Страшны вот эти остывшие и ровные глаза, спокойные губы в одну линию, неторопливость и открытая незаинтересованность, равнодушие. Снейп действительно изменился. Он спокойно предложил Сириусу кресло, спокойно оповестил, что не держит домовика, и если кто-то чего-то желает, может воспользоваться кухней, а потом удалился, сказав, что оставляет все на Малфое.       Сириус же с первой секунды появления Снейпа в кафе понятия не имел как ему себя вести, потому просто проследовал в камин, а после занял кресло. Драться — глупо, заставить ответить за убийство друга — он сам голосовал за его помилование, вызвать на дуэль — он должен взять его в супруги, иначе все, что сделал он и на что пошел Джеймс, окажется пустым, так зачем эта показательная формальность, если по итогу он не убьет Снейпа?       Сириус держал в руках документ, из которого выходило, что он — Сириус Орион Блэк, обязуется не претендовать на имущество Северуса Снейпа. Это наводило на размышление, ибо и дураку было понятно, что сколько бы Снейп ни накопил, работая на лорда, состояние Блэков оценивалось куда больше. А значит, тут либо банальное желание защитить себя, оставив личную собственность, либо есть что скрывать и беречь. Сириус склонялся к первому варианту, а потому оставил этот пункт, решив прежде, что если Снейп и прячет что-то опасное, способное нанести кому-либо вред, то изъять это будет возможно, натравив на него органы исполнительной власти. Северус же в ответ не мог иметь виды на имущество Сириуса. Следующие пункты — Сириус не мог лишить родительских прав Снейпа, и Снейп с Ио будут жить с ним. — Запрет младшему супругу на зельеварение выше пятой ступени, производство ядов любой ступени, деятельности, нарушающей действующий кодекс магического мира, — продиктовал Сириус, пока самопищущее перо юриста выписывало на пергаменте новые условия. — Люциус, почему отдельно вынесли запрет на лишение прав? — Не бери в голову. Северус помешан на Ио, думаю, что это единственное, на что он обратит внимание в договоре. Но он хороший родитель. — Тогда закончили? — Я бы предложил убрать запрет на производство зелий выше пятой, Северус зарабатывает деньги… — Я прекрасно осведомлен, КАК он зарабатывал деньги. — Мне все равно, Люциус. — С лестницы спустился Снейп, держа в руках зачарованный пергамент, на котором должны были дублироваться принимаемые или изменяемые Сириусом условия. — Сириус, тебе действительно важно, чтобы мы жили в твоем доме? — поинтересовался Снейп, подходя к окну и вручную зашторивая его. — Тебе нужна защита, Северус, — поспешил встрять Малфой. Сириус оценивающе посмотрел на последнего, тот слишком старался, и это не совпадало с привычным осторожным поведением. Малфой в отчаянии? — Я прекрасно справлюсь своими усилиями, — ответил ему Снейп, прислонясь боком к свободному креслу. — Родовая магия защищает куда… — Значит, это условие было с твоей стороны? Тогда можем убирать, все остальное меня устраивает, — грубо перебил Малфоя Снейп. На экземплярах Сириуса и Снейпа вспыхнули буквы, и последний пункт исчез с пергамента. — Северус, будь благоразумным, не спеши. Понимаю, ты устал, но подумай о сыне. — Запрет на выезд из страны, — продиктовал новое условие Сириус, нисколько не смущаясь того, что Малфой встревает в диалог и отвечает за него. Это было удачно, информации было мало, а понимание хотя бы примерных отношений этих двух, их желания и страхи, — могло помочь при выстраивании дальнейшего плана действий. «Не знаешь— не лезь, отступи и обожди», — любимая поговорка Руфуса Скримджера не раз спасала его жизнь. С другой стороны, Грюм со своим «Сначала херачь, а потом разбирайся» тоже по-своему был прав. — Я согласен на все. Если больше условий не будет, то предлагаю заканчивать. Снейп склонился, навел палочку на указательный палец, но Малфой, приподнявшись из кресла, остановил его руку. — Я думаю, стоит обсудить добавленные пункты. Снейп поднял голову и выразительно посмотрел на холенные пальцы, удерживающие его запястье. — Люциус, у меня наверху Ио, ребенок, с которым месяц назад попрощался отец, предупредив, что, возможно, они больше не увидятся. Как думаешь, есть мне дело до того, смогу ли я варить зелья выше бытового-лечебного уровня? — Сириус, а ты? Ты уверен, что хочешь прописать пункт, по которому Ио никогда не сможет претендовать на имущество Блэков или носить их фамилию? А если ты полюбишь этого мальчика? Он весьма ласковый… бывает. — Люциус улыбнулся. «Завались».       Был ли Сириус против? Да он вообще не понимал, как за несколько часов все так завертелось. С херов его вообще должен волновать чужой ребенок в момент, когда он пытается понять, какого фига тут происходит и как в итоге он получит своего. Тупая актерская игра, где Снейп и Малфой устаивают шуточной конфликт, цель которого еще больше спутать все воспринимаемое Блэком? Грюмовская философия казалась все более заманчивой.       Сириус досчитал до десяти. Надо было принимать решение, здесь и сейчас, но прежде было бы не дурно понять мотивы Люциуса и Снейпа, иначе наверняка увязнет в чужой игре еще глубже.       Снейп. Вроде все просто. Вроде любит своего ребенка, ну или притворяется заботливым отцом. Готов был сесть в Азкабан, лишь бы его защитить. Или блеф? На заднике общего облака мыслей маячили убийство Люпина, которое казалось ненужным, да личность матери Ио, которая неизвестно куда делась. Влияли ли эти последние личности и их теперешнее отсутствие на то, что происходило сейчас, было не ясно. Наверняка знай он о причине убийства Люпина, да и в целом о жизни Снейпа после Хогвартса, можно было бы все просто сложить, но тот умело скрыл всю информацию, даже юрист жаловался на практически безрезультатные поиски детективов. По итогу: известно лишь то, что хотел сам Снейп, плюс его работа зельеваром на лорда, плюс факт наличия ребенка, все. По нулям.       Люциус. Этот не стесняется показывать свою заинтересованность, что не типично, пытается надавить на Снейпа, но делает это слишком грубо, без привычной изысканности, что опять не типично. Играет с Сириусом, это же прям классика, семейная блядская черта. С уверенностью можно сказать лишь одно — Люциус знает, Сириус никуда не денется, и теперь вовсю упивается сложившейся ситуацией.       «Он надеется на то, что я поддержу игру? — подумал Сириус. — Он понимает, что мне хочется поскорее закрыть вопрос с браком и перейти к вопросу о ребенке. Нет, не верно, вопрос с браком я скорее закрыть не хочу, я бы предпочел вообще не касаться данного аспекта нашей сделки, и Люциус знает это. Также осведомлен, что я ограничен временем, ненавижу и хочу отомстить Снейпу, нуждаюсь в наследнике. Уже поступился своими принципами и подбил на это Джеймса, поэтому и с крючка не соскочу, пойду до конца. Осознает, что находиться здесь мне не может быть комфортно, предлагает еще дольше затянуть переговоры».       Зачем им брак? Вопрос, на который Сириус как ни искал ответа, найти не смог. Защита Снейпа и его выродка изначально была дерьмовым аргументом, Снейп лишь подтвердил это. Люциус сейчас явно выступает против него и Снейпа. Последнего либо только использует, либо опять игра, но так можно стать и параноиком и ни к чему не прийти. В голове лихорадочно крутились варианты. Выходило одно— есть что-то глобальное, о чем Сириус не знает, это что-то объединяет Малфоя и Снейпа, и для этого Малфою необходим Снейп свободным. Также Малфою важен доступ в фамильный особняк Блэка. Будет ли попытка навредить ему? Нет, не методы Малфоя, хотя в отчаянии на что не решишься. Но магия не простит, а его жена Блэк по рождению и она передала свою магию и кровь Драко. — Снейп. «Прости, Ремус, самому тошно». — Тебе нужен этот брак? — обратился ко Снейпу Сириус. — Я под клятвой. «Логично. Тогда, если Снейп не лжет, то с большой вероятностью Люциус обещал Снейпу свободу. Люциусу важно, чтобы Снейп жил в Блэк Хаусе. Либо что-то в доме, либо что-то от меня. Слежка, ритуалы, проклятье. Северус не хочет. Первая причина — моя персона, прошлое наше далеко не радужное, вторая причина — страх за малого — я ведь могу захотеть отомстить за Ремуса, третья причина: не хочет ввязываться в игры Малфоя. Почему Люциус не потребовал этого от него сразу? Волновался? Неправильно сформулировал клятву? Северус заранее знал и смог переиграть в свою пользу?» — Предлагаю отложить сей вопрос на другой раз. Сириус, твоя выгода будет реализована сегодня же.

***

      Облака расступились и молодой месяц выглянул на небосклоне, освещая мистическим сиянием крыши домов, дороги, площади. Ранняя темень и неприятная ноябрьская морось заставляли прохожих кутаться в поднятые до носа шарфы и спешить резковатой походкой в свои нагретые и уютные дома. Машины раздражающе гудели, дверные колокольчики лавок брюзжали, а огоньки в милых и не очень тыковок, выставленных для привлечения покупателей, попеременно гасли, не выдерживая дуновения промозглого ветра с Темзы. Впрочем, все это великолепие, не смогло проникнуть в гостиную славного дома Малфоев, обманчиво легкие шелковые шторы умело защищали ее от любого беспокойства извне. — Ну, — Люциус отпил вина и, прокатив его по языку, с удовольствием проглотил напиток, — как тебе ребенок Северуса? Сириус тяжело вздохнул. — Обычный ребенок. Малфой, переходи к делу. — Ну, не скажи, — легкая улыбка расплылась на довольном лице. — Знаешь, сколько ему лет? Сириус достал пачку сигарет. — Я бы предпочел, чтобы ты не курил в моей гостиной. — Я бы предпочел здесь не быть, но се ля ви, дорогой родственник, — ответил Сириус, зажимая губами сигарету. — Всегда было интересно, почему ты предпочел этот дешевый аналог качественным магическим папиросам или трубке. Лицо Сириуса на мгновение окаменело, а потом растянулось в кривой ухмылке. — Люциус, я уже говорил, что спешу, хватит играть в продажную хитрую девку, мы уже заключили сделку, и своей кривой мордой ты не набьешь ей цену. — И как подобное могло родиться у Блэков… — поправив длинные волосы, вздохнул Люциус. Сириус хрипло засмеялся. — Серьёзно? Мою полоумную двоюродную сестрицу знает весь Лондон, и все списывают это на кровь Блэков. Прекращай уже, что за старческие разговоры и пошлые обороты. — Ты так и не ответил, знаешь, сколько лет Ио? Сириус затянулся и с тоской посмотрел за спину Малфоя. — Никакого ребенка и в помине не могло быть, верно?       Сириус как-то так и предполагал, но горьковато на душе все же стало. Удивительно, что Малфой сумел найти способ перехитрить магию или, точнее, съюлить в клятве, но Джеймс предупреждал. Злиться можно только на себя. Но возможная награда была ценна, слишком желанна, ему хотелось верить, что у него и его семьи есть шанс. Его семьи — древний темный род, славящийся своим диким нравом и неуравновешенностью — действительно, ценные гены, ничего не скажешь. Может, магия или жизнь таким образом попытались защититься и очиститься? Как ни посмотри, у всех в его роде были проблемы. Даже Нарцисса, пусть это и не афишировалось, но она не один год измучивала себя в тщетных попытках зачать ребенка, сколько же ей пришлось услышать горьких слухов о себе. У Беллы тоже ничего не вышло, хотя тут, скорее, было ее нежелание. — Не торопись, ответь на вопрос. — Пошел ты к черту, Малфой, если это была твоя месть, то тупая и неосмотрительная.       В голове стали формироваться варианты ответных действий. Если клятва почему-то разрушилась и брак заключить не получится, то руки развязаны. Можно будет попробовать усадить в Азкабан Снейпа, нарыть что-то новое всегда выйдет. А Малфоя… А Малфою, к сожалению, ни хрена сделать не получится. Но он же об этом не знает. Воспоминания Регулуса, — лисица знатно струхнула, когда услышал о них в кафе. Сторговаться с кем-то из сидящих пожирателей, пусть и мерзко и не по закону, но будет эффективно и по итогу приятно. Получить воспоминания против Люциуса и увидеть его рожу за решеткой. Это вариант. Но было сомнение в правильности выводов, Малфой не идет против семьи или, по крайней мере, подчищает за собой. Предательство — большой грех. Конечно, Сириус не станет рассказывать о том, что его, как дурака, облапошили, но зачем наживать врага среди семьи, даже если Снейп был ему необходим. Да и опять-таки, слишком грязно сварганено. — Ио будет пять в январе. — И? — Посчитай.       Сириус прикинул в голове даты. — Хвастаешься тем, как Северус быстро заделал кому-то ребенка?       Сириусу казалась забавной сама мысль измены Северуса. Хотя, может, он пытался утешить себя таким образом, а ребенок родился раньше срока? Сложно было представить девушку или женщину, по доброй воле согласившуюся быть с ним, но не стоило отметать возможности использования магии, может, Снейп решил уже самостоятельно воспользоваться зельем? Как ни посмотри, а на душе стало душнее прежнего, все было таким сомнительными и веяло сточной грязью, что хотелось поскорее свернуть бессмысленный сейчас разговор. — Выражаясь твоим великолепным языком, не он заделал, а ему заделали. — Ему как-то сделали ребенка? Это его ребенок вообще?       Смешение магии, выращивание в носителях… Это все было на грани фантастики, но… Это же Снейп, если он захотел, то мог бы спокойно воплотить. Может, побочное действие какого-то черного ритуала? В голове возник яркий образ, где в центре начертанной на каменных плитах розе ветров ярким пламенем вспыхивает огонь, а после его угасания появляется младенец. Это и есть способ? Правильно, Малфой же сказал— почти традиционным. Малфой тяжко вздохнул. — Догадливость, видимо, не сильная черта гриффиндорцев. После замолк, что-то прикидывая в уме, а потом с легкой улыбкой снова поднял глаза на Сириуса. — Знаешь ли ты причину отсутствии Северуса в Хогвартсе в период экзаменов и выпуска?       Сириус пустил колечка дыма и кивнул. — Он пытался покончить жизнь самоубийством. От этих проговоренных слов стало не по себе, но Сириус вовремя затянулся новой порцией никотина и перевел взгляд на лицо Малфоя. «Как долго ты собираешься ходить кругами? Проверяешь границы? Оттягиваешь время. Издеваешься?» — Северус говорил, что это была случайность. Но, в любом случае, ожог от зелья, хоть и сильный, не стал бы причиной столь долгой задержки, его залечила мадам Помфри в тот же день. Но зелье, попавшее в кровь, угрожало плоду, что носил под сердцем юный Северус Снейп, — последнее предложение Малфой проговорил с особой торжественностью, явно смакуя каждое слово, словно он долго ждал этого момента, словно готовился и примерялся. Сириус замер, а Люциус, скрывая довольную улыбку за бокалом, продолжил. — Ты знаешь, что врачи рекомендовали сделать аборт?       Сириус молчал. — Он отказывался назвать отца, не соглашался на прерывание беременности. Ему сделали необходимые знаки защиты, что должны были защитить плод, поглощая любое воздействие магии, но собственное магическое ядро Северуса слишком сильно пострадало еще до зелья, а с ним-то совсем стало грустно. Нужно было вливание крови и магии кого-то из представителей двадцати восьми священных родов. Дамблдор, как тебе известно, хоть и зовется благородным лордом, но это лишь дарованное звание, в действительности он им не является, да и не факт, что он пошел бы на такие жертвы, не велика птица. Мой отец состоял в попечительском совете Мунго, так что ему стало известно о случившемся и желании докторов и Дамблдора склонить Северуса к аборту из-за риска для его здоровья. Простые рода, — презрительно выплюнул Люциус, — они никогда не заботятся о вопросах взаимоотношения с магией, многие даже отрицают ее способность к сознанию. Отец же понял, что это отличная возможность оказать помощь магии. Даже если бы Северус не смог выносить ребенка, услуга бы зачлась. Люциус искоса посмотрел на собеседника и, усмехнувшись, добавил: — Паршиво на душе у тебя должно быть сейчас?       Сириус молчал. Он слушал, но при этом чувствовал, что оказывается где-то в ином месте, и на какой-то миг полностью перенесся в жаркий июль 1978 года.       Матильда догнала их на площадке четвертого этажа. Она была встревоженной, а на бледном лице непривычно алел румянец. Сириус улыбнулся, думая подойти и обнять ее, он уже представлял, как спросит ее о случившемся, и услышит от уткнувшийся в его грудь Матильды какую-нибудь пустяковую милую глупость, с которой легко поможет справиться. Но девушка обратилась не к нему. — Лили! Ты… — ее голос вышел явно громче планируемого. Метнув обеспокоенный взгляд в сторону других спускавшихся учеников, она подошла ближе к ребятам. — Снейп, он, зелье…       Все вздрогнули при упоминании знакомого имени. Никто не посвящал ее в подробности недавно произошедшей истории. Матильда лишь знала, что Сириуса околдовали. Сириус объяснил свое нежелание делиться именем деликатностью вопроса, жалостью к влюбленной в него девушке, что решилась на отчаянный шаг, и тем, что та понесла уже свое наказание. Матильда вроде удовлетворилась полученной информацией, но все же причин говорить о Снейпе у нее быть не должно было. Могла ли она разузнать правду? Глупой Матильда все же никогда не была. — Он отравил себя, на занятии.       Сириус резко развернулся и уставился в спускающийся лабиринт лестничных пролетов, чувствуя, как проваливается сознанием туда. В спину, словно лучи полуденного солнца, врезались горячие взгляды друзей. — Он… — Лили запнулась, не смея продолжить. — Ой. Он жив, жив. Прости, Лили. Я не хотела тебя испугать. Просто ты же знаешь, у него не особо с друзьями, а тут… Он странный был последние месяцы. То психовал, то словно под эликсиром радости был, а в последний совсем что-то сдал, мы думали из-за экзаменов, волнуется. Ну и понимаешь, — она была явно смущена, — он же едкий, словно борщевик, лишний раз и подойти то не хочешь, всякого наговорит. Но все же… Может, ты знаешь, может, случилось что дома, ну или ты могла бы…       Сириус был готов воздать хвалу Господу, Мерлину и черту от того, что Матильда обращалась к Лили. Выходило, что это и не его дело. Он не виноват. Он не его друг. Он ему вообще никто. И он действительно тяжелый и ядовитый. К нему действительно не подступиться и говорить с ним то еще удовольствие. Только сердце все равно давило. — Ребята, я пойду в крыло. — Его забрали в Мунго. По крайне мере, так сказала Кэт, она видела, как колдомедики из Мунго забирали его в главный зал. Я просто решила, что… я знаю, Лили, вы не ладите уже несколько лет, но я думала… — Матильда вздохнула, — прости меня, Лили, пожалуйста. Говорю глупости. Просто я как-то… — Нет-нет, Матильда, спасибо тебе, правда спасибо. Я схожу к Макгонагалл, попрошу позволить навестить его.— Голос у Лили явственно дрожал, но она старалась сдержаться. — Я с тобой, — сказал Джеймс. — Нет, я сама. Подумай, ему не понравится, если я буду с тобой. Когда девушки ушли, на плечо Сириуса опустилась рука Джеймса. — Тупой ублюдок. Ты не виноват, слышишь? Он специально. Захотел бы травануться, рассчитал бы, это Снейп. Да и не в классе при Слизнорте. А забрался бы в какой темный угол, ну или, по крайней мере, в спальне, в кровати, за пологом. Сириус, слышишь? Ты не виноват. Это его решение. И смотри, даже родной факультет его не особо жалует. Ненавижу его. Лили теперь будет себя винить. Урод.       Сириус выдохнул. От слов друга полегчало настолько, что казалось, он во второй раз избавился от ворожбы. Все время после снятия приворота он отчаянно пытался ужиться с двойственностью, поселившейся в нем, а точнее затоптать все то, что мешало и казалось отголоском того сна, из которого его выдернули совсем недавно. А теперь… Теперь эти мысли о клятвах, ненужной ответственности, что словно слепни, донимающие коров, кружили вокруг Сириуса, просто попадали замертво.       Джеймс прав. Северус неспроста это сделал, захоти он покончить с жизнью действительно— его бы не спасли. Нет, он отравился специально. Хотел привлечь внимание? Вызвать стыд? Наказать? В любом случае Сириус ненавидел такое. До этого момента Северус вел себя достойно, он не требовал того, что Сириус не смог бы дать, не устраивал сцен, случай с мантиями за такой посчитать было нельзя. Эта история, наоборот, заставила Сириуса чувствовать свою паршивость и вину. Но демонстративное самоубийство, целью которого является ну конечно же он, попытка захватить, привязать к себе таким отвратительным образом, заставили Сириуса испытать, наконец, облегчение. Ничья. Они квиты. Ты мразь, я мразь. — Сириус? — окликнул задумавшегося собеседника Люциус. Северус снова достал пачку сигарет, но не вытащил сигарету, а просто сжал. — Как ты мог понять, Северус зачал ребенка в мае, перед самым выпуском. Сириус сглотнул. — Скажи четко и ясно. Собственный хриплый голос удивил. — Ио твой ребенок. Сириус выдохнул, опустил голову, потом встал, прошелся до окна, распахнул шторы и уставился на улицу, ничего не видя. Резко развернулся. — Шутка, да? — с надеждой на то, что это тупая и глупая попытка пошутить не склонного к юмору Люциуса, спросил Сириус. — Нет, — ответил он сам себе на выдохе и как-то обреченно, читая утомленную разочарованность в голубых глазах собеседника. — Как? — Ну, сам метод довольно известный. — Завали, — рыкнул Сириус, чувствуя, как его начинает колотить дрожь. Чертова блэковская несдержанность и стремление сносить с дороги любые помехи разгоралась ярым пламенем в душе, жгло грудную клетку, трещало на кончиках пальцев. — Я попрошу. — Я не клялся тебя не трогать, ублюдок. — Сириус чувствовал появляющуюся мощь, он в своем праве. — Ты обещал мне сына, говорил, что сам я способ не найду. — Ну-ну, думаешь Северус, сидя в тюрьме, посвятил бы тебя? Или ты бы узнал как-нибудь? Ио мой крестник, так уж пришлось. В случае посадки Северуса я должен был бы принять его в род как дальнего племянника, а все воспоминания о Северусе были бы стерты. Тот не хотел, что бы мальчик рос с клеймом сына пожирателя смерти и предателя Лорда. Но Дамблдор спутал карты, сейчас мальчику угрожает опасность, и пусть Северус уверяет в качественной защите, я склоняюсь к тому, чтобы он жил в Блэкхаусе. Ио мне дорог, и это действительно так, в нем и моя кровь. Я действительно стремился защитить его. — Брак, нахрена нужен был брак? — Думаешь, Северус отдал бы тебе ребенка? — Кого волнует. — Меня волнует, Ио волнует. Ты бросил его. Понимаю, зелье Регулуса, ты был не в себе. Но скажи, неужели тебя не мучила совесть? Регулус не решился бы на этот шаг, не унизь ты его перед Матильдой. Это полностью твоя вина, Северус стал невинной жертвой. Твой брат, ты знал, что он с детства влюблён в нее, так зачем было при ней насмехаться над ним?       Сириус вспомнил тот рождественский вечер в доме Матильды. Блеск мрамора, музыканты, стройные пузырьки шампанского, зачарованная омела и запах ели. Сириус всего как несколько дней встречался с Матильдой и был безумно счастлив и влюблен. Они уединились на балконе, где под действием чар дома было тепло и практически все пространство занимали хвойные деревьями разных пород. Он целовал ее губы со сладковатым персиковым привкусом, прижимал к себе за стройную девичью талию. Это было пьяняще, все казалось правильным, простым и одуряющим, как шампанское из идеально отполированного бокала. До того момента, когда на балкон зашли Регулус с Люциусом.       Регулус действительно чуть ли не с младенчества тащился за Матильдой насупившимся хвостиком. Его детская влюбленность была всем известна, а он и не стремился скрывать, будучи уверенным, что она ему ответит, год-другой, и сможет увидеть не милого мальчика с общих обедов, а мужчину и кандидата в мужья. Регулус разозлился, окликнул Сириуса, потребовал каких-то несуразных объяснений, даже оттолкнул Люциуса, который пытался облагоразумить его.       Сириус разозлился в ответ. Глядя на раскрасневшиеся щеки младшего брата, любимчика матери и мерзкого, как он считал в те года, подхалима лизоблюда, он обсмеял Реглуса. Сказал что-то о том, что лицемерные маменькины сынки не в почете у думающих и прекрасных дам, а под конец добавил, что тому стоит обратить внимание на кого-то своего уровня, предложил кандидатуру Снейпа. Да, выкопал сам себе яму, идиот.       Регулус постоял тогда с минуту с горящими от ярости глазами, сжимая и разжимаю бессильно свои руки в кулаки, а после даже хотел вызвать на дуэль, и Сириус готов был ввязаться, только на этот раз Люциус уже настоял на своем, оглушив разбушевавшегося гостя. Праздник был спасен, дуэль не состоялась. — Ты не понимаешь. — Разве? Почему-то уверен, что прекрасно понимаю, старший сын знатного рода, от которого ожидалась верность семье, пренебрежение личными интересами и забота о благополучии всех ее членов. Скажи, ты никогда не думал, что все твои выкрутасы — это просто попытка сбежать от ответственности? Ты всегда был против семьи Блэк, при этом охотно пользовался благами, что давало имя или состояние рода. Знаешь, я не удивлюсь, если причина не только в лечебных зельях, в конце концов, магия способна и не на такое. Но твой род выбрал не тебя. Думаешь, Беллатриса осмелилась бы тебя проклясть, если бы признавала за тобой главу рода? И вообще, не твоей ли задачей было следить за ее благоразумием? И вошел бы Регулус в ряды пожирателей, если бы его старший брат был для него примером? — Не неси чушь. Ты прекрасно знаешь, что Регулус выбрал свой путь еще до того, как умер отец. — Ну да. Только вот не будь его брат столь сильно увлечен собственной персоной и не прожигай он свою жизнь в стремлении к удовольствиям и приземленным ценностям, быть может, сложилось все иначе. — Что же, ты, выходит, присягнул в верности лорду по причине отсутствия старшего брата? — Я? Милый, — Люциус хохотнул, — ты меня, верно, с кем-то путаешь. Сириус выдохнул и прикрыл глаза. — Ио. Я забираю его себе на правах второго родителя и старшего мужа. — Но ты не сможешь отобрать родительское право у Северуса. — Я старший супруг. Я обещал тебе брак, но на своих условиях, конечно, я добавлю пункт о совместном проживании, раз таково было соглашение, но Северус больше не будет считаться отцом. Воспоминания сотру. — Да-да, только вот загвоздочка, — Малфой медленно повел в сторону шею, разминая ее. — Северус не подпишет такой договор. А без договора ты не супруг, милый. А еще по документам ты ему никто. Да и хочешь ли ты отнимать ребёнка у Северуса? Подумай, как воспримет это пятилетний мальчик, что только-только воссоединился с отцом? Да, ты сотрешь память, но есть узы. Да и Северус, как бы он ни был тебе ненавистен, но он растил его в одиночестве, прошел через многое, как ты сам знаешь, работал на Лорда. Думаю, тебе не надо рассказывать, что работу на него непыльной не назовешь? Тебе рассказывал Регулус о том, как происходило посвящение и как Лорд проверял лояльность своих подданных? — Северусу — свободу, мне — ребенка, довольно честно. Ты же, как и хотел, получаешь безопасность Ио и продление славного рода Блэков. Кровь в ребенке переведет его в мой род. — Тут есть небольшая проблема, напоминаю, что в Ио и моя кровь.       Сириус уже думал, что пришла пора «круши-ломай» и сдерживать себя более нет смысла, как в самый последний миг в окно влетел патронус. Большой медведь приземлившись на четыре лапы вытянул голову и, встав на дыбы перед Сириусом, заполнил комнату густым монотонным басом Терри. — Напоминаю, девять вечера у Сиреневого бульвара. Не опаздывай. — О, ты тоже среди участников предстоящей совместной работы с магловскими аврорами? — Полицейскими, — сверяясь с темпусом, поправил его Сириус. — А ты что там забыл? — Я — почетный представитель, буду следить за прохождением взаимного влияния и отсутствием нарушений. Я в совете защиты магического мира, не знал? Сириус пропустил вопрос и, отправив пса с ответом, развернулся к Люциусу. На душе не было паршиво, как предполагал Люциус, на душе вообще никак не было, лишь голова гудела от вопросов и безуспешных попыток расставить все новые пазлы по местам. Не получалось, нужно было рушить всю картину прошлого. Почему Северус убил Ремуса? Ремус знал о беременности? — Мне надо увидеть Снейпа. Какие есть возможности? — Ну, ты можешь послать ему запоздалую корзину роз в благодарность за сына. Если честно, я думал, ты будешь куда радостнее, узнав, что у тебя уже есть сын. — Есть варианты, после которых я не захочу отправлять некоторые воспоминания в местные газеты?

***

      Сириус прислонился головой к косяку и слушал через дверь, как Ио без умолку делился с вернувшимся отцом событиями, произошедшими за месяц. Изредка был слышен всплеск воды да тихий голос Снейпа, который с какой-то непривычной уху интонацией отвечал, спрашивал или напоминал, что надо бы уже выбираться из ванны, но вслед этим фразам незамедлительно шли плаксивые ноты и упрашивание на еще пару минут. Люциус дал ему прямой порт-ключ, странно, что Снейп так безрассудно доверил ему доступ к своему дому. Хотя. Голову наполнили новые сомнения. — И она сунула палец в мой суп. — Ты сказал миссис Люм? — Да, но она сказала, что еды для меня больше нет, а потому я либо буду есть это, либо останусь голодным. — Прости, такого больше не повторится. И я поговорю с миссис Люм. — Угу. А ты много цветов собрал? — Достаточно. Кэти часто тебя задирает? Всплеск. — Ну… не очень то. Она мне жука подарила, красивого. Сириус понял, что улыбается. — Так вы дружите? — Да, она клевая. Ее мама из Австралии, там океан, и она приносила домашние конфеты с киви в виде птицы киви. Ты знал, что есть птицы киви? Она смешная, и у нее нет крыльев. Я храню конфету. Кэти потом узнала, что я ем только свою еду, и принесла носки с кенгуру. А еще меня звали в гости, но мисс Оэр не разрешила. А я очень хотел. Ты пустишь меня? Мисс Оэр мне не нравилась, она злая, вечно в своей книге сидела и все запрещала. Хотя дядя Люциус сказал, что я сам должен развлечения себе находить. Он мне книжку подарил про всяких волшебников, я сам прочитал про Мерлина и про Берд… Бердрока Малдуна, но мне не понравилось. А он еще катал на метле, но я обещал, что тебе не расскажу. Тетя Нарцисса приготовила пирог для меня, с грибами, но твой вкуснее. На секунду воцарилась тишина, а после раздались всхлипы. — Ио? — Ты точно не уйдешь? — и снова всхлип. — Я очень боялся. Я всем сказал, что ты спасаешь людей, но не спасай больше, не надо. Сириус проглотил комок в горле и поймал себя на том, что чувствует себя предателем, и не по отношению к другу, а к этому неизвестному ребенку, который оказался его сыном. — А еще, еще мне снились сны. Тебя похитили тени и держали, — всхлипы стали сильнее, — а ты смотрел и молчал, я пытался подойти, но не мог. Сириус услышал шепот, но не смог разобрать. — Да. Я говорил о сне дяде Люциусу, но он тоже сказал, что это глупости и ты сейчас топиках изучаешь цветы, для того чтобы лечить людей. «Хах, да-да, лекарства — это прям специализация твоего папы».       Жизни сто четырнадцати маглов, родственников маглорожденных волшебников, были на зельеварских руках Снейпа. И это лишь те, чьи смерти удалось связать с деятельностью Снейпа и записями о заказах и полученных зельях, Лорд оказался дотошен до таких мелочей и вносил все совершаемые сделки в доходные и расходные книги. Сириус отвлекся на проверку времени, оставалось еще полтора часа до встречи в участке, а после замер, услышав просьбу Ио. — Пап, а расскажи снова о маме. Сердце неприятно скакнуло в груди. «Маме?» Гнев закипел в теле. Сириус осознал, что он сейчас по факту стоит, прижавшись ухом к двери чужой ванной комнаты, и слушает всякий ванильный бред сына убийцы Люпина. «Лисья блядская морда. Убью». — Хорошо, но давай уже в кровати. — Она же была самая красивая? — Она была самой прекрасной, умной и доброй. Но не хитри, давай вылезай.       Сириус сам не понял как, просто в момент все внешние звуки пропали, а в ушах возник оглушающий звон, и вот он, ведомый каким-то злобным азартом, желанием проучить, наказать, ворвался в ванную. Заблокировал замедленный для него сейчас пассаж Снейпа, кинул на него сковывающее, не то, которым они любили баловаться с мародерами в стенах школы, а намного искуснее, то, которому они обучались в академии Аврората не один месяц. Детский крик прорезал пространство и внес чувство присутствия в тело и сознание Сириуса. Ио стоял в ванной и, вжавшись в угол, отчаянно кричал. — Что ты хочешь? — прохрипел пришедший в себя Снейп. — Ио, Ио, посмотри на меня, пожалуйста, послушай меня, успокойся, все хорошо, это просто глупая игра. Это друг Люциуса, разве ты не узнал? Он же был сегодня вечером вместе с ним и заходил к нам в гости, — и, повернувшись, добавил уже тише: — Блэк, что тебе надо? Просто скажи, незачем устраивать шоу.       Снейп был припечатан к стене, все его тело покрывал черный кокон, консистенцией напоминающей гудрон. Кокон поглощал магию, — вербальная, невербальная, безпалочковая, артефакторная, родовая магия не могли проявить себя, пока черное вязкое вещество оставалось на теле. Обычно хватало объёма с квоффл, Сириус сам удивился, что смог создать столь мощный поток, заклинание было не из легких, но стресс, как говорится, лучший помощник для представителей родовитых семей, за чьими спинами любящая и оберегающая родовая магия. Быть может, минуту назад злился даже не сам Сириус, ну или не только он, а магия и предки Блэков. Но надо было что-то решать. Сириус повернулся к плачущему, но благо уже не орущему Ио и хотел кинуть в него усыпляющее. — Стой! — реакция Северуса сначала удивила. — Сириус! Постой, пожалуйста, остановись. — Я не собираюсь становиться убийцей детей. Просто успокоить. — Не надо. Я все сделаю, просто не надо, не используй на нем магию. Сириус опустил палочку, но не убрал. — Чей сын Ио? — спросил Сириус, подбирая полотенце с деревянной этажерки и протягивая все еще испуганному ребенку. На лице Северуса пробежало удивление от озвученного вопроса, а после пришла легкая нерешительность. — Ио мой сын. Могу доказать на крови. — Кто второй родитель? — Этот человек мертв. Сириус, скажи, что ты хочешь, в чем сейчас меня подозреваешь? Пожалуйста. — Северус был крайне вежлив. Говорил тихо, ровно, но в глубине глаз читался притаившийся испуг, горячий и живой, и по периодическим быстрым взглядам в сторону успокоившегося и завернувшегося в полотенце ребенка можно было понять, что волнуется он за Ио. Образ безэмоционального убийцы-социопата рушился, и Сириус вдруг четко осознал, что вот тот ледяной покров, который он принял раньше за черствую холодность, не исчезающую даже при общении с собственным сыном, был просто защитной маской. Маской, призванной не продемонстрировать слабости врагам, выработанной привычкой полагаться и рассчитывать только на себя и стремлением защитить себя и своего ребенка. Где-то в глубине Северус был живой и горячий, пусть даже это было только оттенком в черных глазах. — Кроме, конечно, того, о чем ты уже говорил. Сириус, я был бы тебе крайне признателен, если бы ты позволил мне успокоить Ио и уложить его спать. Я клянусь, что отвечу на любые твои вопросы позже. Сириус снял заклинание и отступил.       Снейп спустился с лестницы через тридцать минут, уставший и обессиленный. Блэк к этому времени уже успел проверить мини бар и отлил себе золотого рома. Весьма посредственного, невнятного, но пить было на удивление приятно, навевались юношеские годы и та беззаботность Хогвартских ночей, когда они с компанией закрывались в спальне и предавались распитию алкоголя. Тогда их выбором частенько становился ром, ведясь на пошлую ассоциацию с бравыми пиратами, они пробирались потайными путями через Хогсмид в Лондон и, подкупив забулдыг у бара, просили тех приобрести им будущий контрабандный товар. Он недовольно взглянул на бокал в руке сидящего Сириуса. — Ой, да ладно. Неужели тебе сейчас действительно есть дело до неприкосновенности твоих запасов?       Беспокоиться о подобном действительно казалось глупым и нелогичным. Снейп чуть удивился, на секунду показалось, что тот сейчас задаст встречный вопрос, но, словно одумавшись, он лишь немного свел брови к переносице и тоже подошел к мини-бару. Сириус смотрел в его спину, оценивал движения, вспоминал увиденные сегодня реакции и понимал, что Снейп изменился. Натренированная способность анализировать людей и предугадывать их поступки дала сбой, отчего-то понять бывшего недруга не представлялось возможным, что-то мешало. От этого становилось некомфортно, нужно было просчитывать ходы, а тут ни собеседника разобрать, ни достаточной информации, ни четкого понимания, чего ты хочешь и как быть с тем, что не хочешь, но должен исполнить. — Я устал, поэтому был бы рад быстрым вопросам, — не поворачиваясь, попросил Снейп. — Кто родитель Ио?       Сириус не желал говорить о Люциусе и о том, что тот поведал ему сегодня в своей гостиной. Во-первых, чем меньше подозреваемый знает о твоей осведомленности, тем лучше. Во-вторых, и это не нравилось Сириусу, ему не хотелось выставлять себя дураком, который опростоволосился, заключая магическое согласие. В-третьих, Сируис боялся, безумно боялся того, что Снейп знает или узнает о том, что он, Сириус, стерилен. Только не Снейп. Подобные личные секреты обычно хранились внутри семей, а потому надежда, что тайна осталась в доме Малфоев, была, но опять-таки, если дело касается успеха ближней семьи, — а в том, что для Люциуса Снейп важен именно для решения каких-то семейных вопросов, Блэк не сомневался, — этим правилом бы пренебрегли. — Я и мой партнер. Не понимаю, с чего такой интерес. «А если это Люпин?» Вроде выходило складно: обида, месть и как итог убийство. Даже романтично. От догадки стало отвратительно тошно. — И он мертв. — Верно. Северус налил себе содовой, но не притронулся, а просто сел в кресло, поставив рядом с собой стакан. — Тогда назови имя. — Зачем тебе? — Снейп, как ты мог убедиться, я сильнее тебя, а времени у меня мало, и либо ты… — Это моя личная жизнь, Блэк, — перебил собеседника Снейп. — Уверен, что можешь врываться в нее и требовать ответы? Не бойся, я не воровал этого ребенка, да и не использовал магию или что-то еще, что можно было бы отнести к сфере принуждения или использования своего магического преимущества. — Имя. Я считаю до трех. Сириус почувствовал, наконец, свое преимущество. Да, может, это и западня, но не выходило, ребенка Северус не стал бы подвергать такой опасности. — Раз. Снейп дернул рукой к стакану содовой, но остановился в миллиметре от запотевшего влажного стекла. — Два — Сириус.       Блэк хотел ответить «да», а потом осознал, что это не обращение. Сердце екнуло, и он почувствовал, как что-то теплое разлилось внутри. Не Ремус. Удивительно, он не испытал подобного при Люциусе, но сейчас, услышав, как Снейп, Снейп подлец и подонок, называет его отцом своего ребенка, захотелось засмеяться и обнять этого гада. Срочно нужно было успокоиться. Снейп же смотрел в лицо Сириуса, словно спрашивая, — довольно? Сириус отпил рома. — Полное имя. Это была магия. Именно она радостно билась внутри и любящей волной ласкала его. — Я не знаю точного полного имени. — Не страшно. — Игра начинала нравиться Сириусу все больше. Дела, впервые с заседания суда, шли по желанному пути, он, наконец, ощущал, что владеет ситуацией. Северус не дурак, понимает, что раз Сириус стал спрашивать про Ио, то либо знает правду, либо что-то подозревает и начал копать. С деньгами и связями, когда знаешь, что искать, это вопрос двух дней, максимум недели. Смотреть на бесплодные попытки увернуться от ответа было невероятно сладко. — Говори какое знаешь. — Сириус Блэк, — ровно и громко вымолвил Северус.