Последствия

Бой с мастером Талой длится полчаса, и это потрясающе. Будучи нурианкой, Тала одного роста с Квай-Гоном и, также, как мастер Джинн, предпочитает неожиданность Атару — стиля, больше подходящего невысоким бойцам, поскольку требует много полётов и прыжков. Бен встречает её неумолимой защитой Соресу, струящейся между её агрессивными атаками с точной и экономной грацией. Как стиль Соресу отказался от множества возможностей для нападения и часто приходилось ждать, когда противник измотает себя. Мастер Тала, однако, известна тем, что, казалось, всегда имела ещё один неистощимый источник энергии в себе. Поэтому Бен на самом деле не ждёт, когда она вымотается. Вместо этого он ждёт, чтобы она привыкла к его стилю боя, ждала от него защиты. Чтобы она думала, что изучила его, чтобы планировала рисунок боя соответствующе. Ждёт, чтобы её удары стали точнее, били в цель, и затем, когда она уверена, что перехватила инициативу, резко переходит от Соресу к такому же напористому Атару. Она сбивается с ритма и изо всех сил пытается успеть за ним, пока он кружится вокруг её шаткой защиты. Он прыгает там, где она ожидает уклонения, делает выпад вместо блока, ловит её в повороте, отмечая её спину жалящим ударом клинка на тренировочной мощности и позволяет своему мечу опасно жужжать у неё под ухом, замирая в резком сай ча, способном лишить её жизни. Матч заканчивается. В аудитории шепчутся, кредиты передаются из рук в руки, а обсуждения нарастают как волна. "Вы видели, как он переместился? Видели, как она запнулась?" Бант печально обнимает Оби-Вана за руку. — Мастер Тала попробует снова, — обещает она. Оби-Ван вздыхает. Тала и Наасаде кланяются друг другу, и нурианка смотрит на него с осторожным уважением, прежде чем отойти к целителю-падавану для диагностики. Ожог от тренировочного меча больше раздражает рыцарей и мастеров, чем реально причиняет боль, но ей всё равно дают мазь и отправляют к зрителям. Приходит черёд рыцаря Ади Галлии. *** Ади прекрасно знает, что у неё репутация дипломата, но репутация может быть обманчивой. В конце концов она не Консул, а джедай-Страж, и она никогда не пренебрегала своими боевыми навыками в угоду обязанностям связующего звена между Сенатом и Орденом. То, чего многие не знали, так это того, что она предпочитала мощный и агрессивный Джем Со. Мастер Наасаде, насколько она знает, тоже практикует Джем Со, и, мрачно признает Ади, он вполне может оказаться мастером нескольких форм, судя по тому, что она только что увидела. Только его падаван мог знать наверняка, потому что обычно они занимались в уединённом додзё из-за всеобщего недовольства методиками обучения Наасаде. Ади надеялась, что поединок с Талой продлится дольше, и мастер измотает соперника, чтобы молодая рыцарь могла легко его сокрушить. Не повезло. Красновато-золотистые волосы Наасаде отбрасывают тень на его лицо, и Ади не может не замечать, насколько его глаза, сияющие зелёным и синим с редкими вкраплениями серого, кажутся старше, чем должны быть. Он красив, это все признают; у него гордая царственная осанка, о которой большинство рыцарей может только мечтать, и всё же… И всё же его красивое лицо и представительная аура скрывают человека, которого она считает неприятно высокомерным. Всегда свысока смотрящим на своих товарищей-джедаев, как будто он знает все их секреты и считает их несущественными, как если бы у него было право судить. И его падаван, этот мальчик, так сильно старающийся и боящийся провала так сильно, что не скажет и слова своему учителю, в последний момент спасшему его от переназначения. Ади буквально чувствует, как Наасаде берёт и использует отчаянное желание мальчика стать рыцарем, и в конце разрушит перспективного падавана своими недостижимыми требованиями. Вокруг него тень. Сила всегда неясно шепчет вокруг него, и это заставляет Ади стискивать зубы. Её чувства полнятся предупреждением в его присутствии, и она не слепая, чтобы не видеть, как Совет наблюдает за ним. Большинство мастеров шепчутся, что он был Тенью, и она не сомневается в этом. Большинство так же считало, что он был Тенью, скользнувшей во Тьму слишком глубоко, и она не сомневается в этом тоже. Тени сталкивались с худшим в галактике, они делали то, что никто не мог - не смел — делать, и они часто теряли больше, чем кто-либо мог вынести, включая их самих. Она уважает жертву и служение каждой Тени, но она не позволит этому уважению омрачить её суждение о предосудительности его поведения. Ади Галлия принимает начальную стойку, держа клинок сбоку, ровную линию прямо из ее захвата, и становится на ноги. Он изучает её мгновение и впадает в форму, которую она не узнаёт. Зрители шепчутся и замолкают. Она делает первый шаг и чувствует, как ускользает равновесие. Она находит точку опоры в Силе, и его позиция становится ясной. Он перешёл к Ниману, шестой форме, которую выбирали в основном дипломаты. Не имея видимых преимуществ, это форма не имела также и очевидных изъянов, являясь смешением первых пяти стилей и манёвров и атак чистой Силы. Она не ожидала этого. Их клинки встречаются, она давит, но он уходит, и ей приходится развернуться для блока и новой атаки. Она ожидала, что он выберет Соресу или встретит её Джем Со, непробиваемой защитой или агрессивным нападением. Ниман был сложен для тех, кто не был знаком с ним. Это была текучая форма, и больше полагалась на умение импровизировать, а не на знание основных кат. По иронии, использования именно этой формы больше всего ожидали от Ади Галлии, и именно поэтому она не выбрала её для изучения. Ади Галлия была невысокого роста, и использование Джем Со давало ей элемент неожиданности. Она набрасывается на него, промахивается, набрасывается снова, но он дёргает её вперёд, заставляя потерять равновесие, и перекидывает через себя. Она делает кувырок, вскакивает на ноги, парирует. Удар заставляет её пошатнуться, а потом внезапно уходит без продолжения. Она атакует, он уклоняется и наносит ответный удар, и она снова блокирует и снова атакует, и он встречает её, наваливаясь не только своим телом, но и Силой. Она падает и снова откатывается. Приподнимаясь на колено, она замахивается и бьёт его по ногам. Он прыгает и нападает на неё со всей своей силой. Она откатывается в сторону и вскакивает на ноги в тот момент, когда его меч с шипением ударяется в пол. Она ныряет ему за спину, но он нагибается и целится ей в ноги. Вместо прыжка она бросается вперёд, сталкиваясь с ним телом, что, очевидно, становится для него неожиданностью. Они оба падают с жёстким "бах". Он задыхается, а потом она чувствует, как Сила поднимает её тело и швыряет её через додзё. Ади Галлия приземляется на цыпочки и замирает, тяжело дыша. Они изучают друг друга на расстоянии, и он расстроенно улыбается ей, наклоняя голову в знак извинения за грубую тактику. Ади бросает на него сердитый взгляд. *** — Ситх побери, — бормочет Квинлан, пока Бант просто пялится, сжимая руку Оби-вана. — Это так глупо, — шепчет девушка впереди них, а потом она разворачивается и смотрит на Оби-вана. — Если бы ты просто высказался, они бы не стали это устраивать. Это плохой пример для падаванов. И будущих падаванов. Она — посвящённая, человек. Она всё ещё в белых и кремовых одеждах, с распущенными светлыми волосами и бледными кристально-голубыми глазами. Её руки скрещены, а челюсть сжата, буквально крича об упрямстве. – Мне не нужно ничего говорить, — отвечает Оби-ван. — У нас с мастером всё в порядке. — Тогда ты ненормальный, — фыркает она. — Потому что то, как он относится к тебе, не нормально. Ни у одного падавана нет такого грубого руководства, и, даже если ему позволено так далеко толкать тебя за пределы твоих возможностей и он говорит, что это нормально, то это не так. Это ведёт к плохому обучению и к плохому образованию, а потом, — она окидывает его взглядом с ног до головы. — Это приводит к плохим джедаям. — Сири Тачи! — шипит товарищ девушки, распахивая глаза на её поведение, пока она продолжает смотреть на Оби-вана. — Посвящённая Тачи, я и не знал, что мы с вами были так хорошо знакомы, чтобы вы могли судить о моей ценности как джедая, — отвечает он холодно. — Или мы все будем судить о ценности по слухам? Она слегка медлит, потому что между ними, может быть, год разницы, но нет, они не знают друг друга. – Все говорят… — О, правда? — обрывает её Оби-Ван. — Мастер Йода говорит, что со мной плохо обращаются? — Нет, но, — отвечает она упрямо и смотрит на Бант. — Твоя лучшая подруга говорит, и её мастер тоже. Оби-ван вздыхает и поворачивается к Бант. — Я когда-когда-нибудь жаловался на своего учителя? — Н-нет, — заикается Бант. — Но Оби, я знаю, как много значит для тебя быть джедаем, он может бить тебя, и ты ничего не скажешь! Он уже уничтожил твои щиты! — Потому что он пытался передать сообщение, чтобы остановить бойню! — сердито возражает Оби-ван. — И мой учитель не бьёт меня, - добавляет он, пристально глядя на всех, кто беззастенчиво подслушивает. - Он никогда не просит меня делать то, что я не могу сделать. – Но он заставляет тебя делать то, что делать не должен? — настаивает Сири. — Мне не нужно ни о чём спрашивать, потому что все и так видят, как ты засыпаешь над своим подносом или не можешь ответить на простейший вопрос на уроке, или начинаешь рыдать прямо в коридоре. — Это была ты? — огрызается Оби-ван. — Ты не имела права! — Он довёл тебя до слёз! — Это не так! — Я видела! Ты дрожал, просто делая шаг! А потом он что-то сказал тебе, и ты начал плакать! — И ты просто пошла и рассказала об этом всему чёртовому Храму! — смотрит он на неё, сжимая кулаки. Бант вздрагивает, а Квинлан, будучи Квинланом, делает вид, что он тут вообще не при чём, и просто бросает острые взгляды на всех, кто подслушивает. — Это значит, что ты не видела, как мой учитель помог мне вернуться в нашу квартиру, или сидел со мной, пока я не успокоился, или собирался принести ужин, когда кое-кто грубо заставил его бросить вызов. И я был расстроен только потому, что мне было плохо из-за дурацких кошмаров! Попробуй сама посидеть за столом с психопатами, которые едят детей, а потом попытаться остановить бойню, пока ты знаешь, что твой учитель в опасности, и после этого потерять щиты на планете, просто кричащей от тьмы, смерти, ненависти и отчаяния, и посмотрим, как долго ты будешь в порядке! Сири резко вздыхает, и просто смотрит на него, её тонкие светлые брови, всё ещё подняты в раздражении. — Хорошо. Мне жаль, — говорит она. Оби-Ван со свистом выдыхает, готовый спорить. — Что? — Мне жаль, — угрюмо повторяет она. — Я не знала. — Вы не спрашивали! — огрызается Оби-Ван. — Никто на самом деле даже не спросил. — Тебе действительно нравится, как твой учитель обращается с тобой? — спрашивает она недоверчиво и приподнимает бровь. — Нет, — язвит Оби-Ван. — Он требовательный и беспощадный, и это отстой, но он делает меня лучше, и мне нравится мой учитель. Я не хочу другого. Сири критически осматривает его и качает головой. — Ты чокнутый, — бормочет она. — А ты лезешь не в своё дело, - парирует Оби-Ван. Она пристально смотрит на него, а затем криво улыбается и протягивает руку. Оби-Ван пожимает её с полуулыбкой. — Приятно познакомиться. Бант хмурится на них обоих. — Люди не имеют никакого смысла. — Эй, не суди весь вид по двум особям, — протестует Квинлан. — Это предвзято. — Квинлан, ты не человек! — Но я выгляжу как человек, - замечает он. Раздаётся громкий резкий треск, и все снова разворачиваются к арене. Ади Галлия с предательством в глазах смотрит на свой искрящийся и дымящийся меч, лезвие которого умирает. Она делает один ровный вдох, отбрасывает его и скалит зубы в сторону мастера Наасаде. Тот отключает свой медный клинок и пожимает плечами, бросая собственный световой меч падавану, которому приходится нагнуться, чтобы поймать его. Джедаи вокруг Оби-Вана окружают его, пытаясь разглядеть меч, а остальные в ожидании подаются вперёд, поскольку матч переходит к чисто рукопашной схватке. Даже без световых мечей Наасаде и Галлия хорошо сочетаются. Она всего на несколько дюймов короче, но её телосложение плотнее. Она бьёт прямо по заживающей ране на его груди, и несколько целителей вскакивают, когда Наасаде начинает хрипеть, но, когда она пытается развить преимущество, он прыгает через неё и бросает её на землю. Она выдыхает стон и пинает его под колени, но он ловит её за ногу и выворачивает её. Силой она усиливает движение, и вырывается, перекатывается через плечо и снова вскакивает на ноги. Они снова смотрят друг на друга, оба решительно настроенные. Ади Галлия не побеждает, но считает синяки под глазами мастера Наасаде в течение следующих нескольких дней своей личной победой.