Последствия

Поединки становятся обыденной частью их будней, и, когда любопытство постепенно завладевает им, Оби-Ван просматривает временные рамки Вызова в храмовой сети и обнаруживает, что их нет. Похоже, что люди будут бросать вызов его учителю до тех пор, пока Оби-Ван не будет посвящён в рыцари. Они тренируются для этого, по крайней мере. Джедаи, которые годами не проводили время в додзё, оттачивают свои навыки. Некоторые из них действительно злятся на его учителя, некоторые делают это только чтобы развлечься, а кто-то просто хочет быть известным как рыцарь, который победил Бена Наасаде. Мастер Йода раздражённо качает головой на тех, кто настаивает, что он должен принять вызов. — Слишком стар я для глупых меряний достоинствами. Прочь отсюда, прочь! У Мейса Винду, к сожалению, нет такого оправдания, и количество требований, чтобы он «спас» Оби-Вана от его учителя, растёт с каждым днем. Мастер Наасаде вежливо улыбается ему, когда они пересекаются каждое утро, и взгляд, который он получает в ответ, становится всё более суровым. Оби-Ван просто хочет, чтобы его учитель перестал раздражать советника. — Он собирается дать нам действительно неприятное задание, — жалобно скулит Оби-Ван. — Или отправить нас к Внешнему Кольцу в надежде, что мы не вернемся. — Он этого не сделает, — отвечает мастер, дёргая его за падаванскую косичку. Из-за того, что поединки стали съедать массу времени после полудня ежедневно, Бен стал забирать Оби-Вана с его официальных занятий. — Какой смысл в поэзии! Все читают стихи, — бормочет Оби-Ван, только чтобы получить несколько планшетов. — Ты будешь читать по одному каждое утро, и мы будем обсуждать их за завтраком. Поверь мне, через несколько лет ты будешь гораздо красноречивее тех, кто посещал занятия. - Лет?.. Бен так же снял Оби-Вана с курса "Языки миров Ядра", утверждая, что Оби-Ван ещё в Яслях знал основы половины этих языков, и добавляя, что сам Бен свободно владеет более чем сорока языками и может самостоятельно учить своего падавана. - Сорок? - распахнул тогда рот Оби-Ван, впечатлённый этим количеством: с развитием протокольных дроидов мало кто удосуживался выучить больше дюжины, а джедаи в основном ограничивались двадцатью. — Не включая языки жестов и компьютерные языки, — ответил ему мастер, пытавшийся в этот момент перехитрить прячущегося Энакина. В этой игре, Оби-Ван знал, его учитель проиграет, и в конечном итоге ему придётся прибегнуть к подкупу. — Почему так много? — спрашивает Оби-Ван, немного ошеломлённый. — Я потратил много времени на ограничения лёгкого режима, — отвечает мастер, и Оби-Ван хмурится, потому что это можно перевести только как: «Я провёл много времени, будучи серьёзно раненым». — И кроме того, я нахожу, что мне нравится иметь возможность говорить с другим существом на его языке, — добавляет мастер. Оби-Ван думает о своих неуклюжих попытках говорить на мон-кала и с какой радостью восприняла это Бант, и соглашается со своим учителем в этом вопросе. Он осторожно пытается выучить мандо'а из книг, но всегда спотыкается о произношение гласных, и он не хочет проверять это на своем мастере, пока не будет уверен в правильности. С другой стороны снятие Оби-Вана с курса истории джедаев вызывает серьёзный спор с Советом первых знаний*, отвечающим за стандарты обучения падаванов. Впрочем, его учитель уверенно парирует, что они смогут оценить специальный проект, который он поручил Оби-Вану, когда тот закончит. Если его сочтут недостаточным, Оби-Ван повторно пройдёт курс в течение следующего цикла. Если бы он был каким-то другим мастером, скорее всего, не было бы никаких проблем - такая практика не была редкостью, особенно когда пары мастер-падаван начали брать миссии. Но он просто… Он был мастером-джедаем Беном Наасаде. Таким образом, большую часть утра Оби-Ван проводит в классах с промежутками между ними. Первый перерыв всего час, и мастер Оби-Вана с разрешения целителей начинает возвращать его обратно к медитациям, пытаясь перестроить его щиты так, чтобы они сливались с естественной защитой и не требовали так много усилий на поддержание. — По иронии судьбы это легче сделать, когда ваши естественные щиты восстанавливаются, — замечает он извиняюще. — Хотя я не рекомендую метод. — Вы не рекомендуете, — язвительно замечает Оби-Ван. — Как будто я это делаю. — Я прошу прощения, падаван. — Могу ли я записать это? — спрашивает Оби-Ван. — Иначе никто не поверит, что тебе на самом деле не всё равно. Его учитель хмурится на это. — Тебя это беспокоит? Моя... репутация? Оби-Ван хмурится на своего учителя в ответ, обдумывая это. — Я… Это не гордость, — говорит он, инстинктивно защищаясь от возможной лекции о чувствах, хотя знает, что мастер этого не сделает. — Я просто… они пытаются убедить меня, что вы не хороший мастер, и они не правы, и они жалеют меня, когда я пытаюсь защитить вас. Это просто... это так злит меня. — И что ты хочешь сделать с этим гневом? — спрашивает мастер, застигая его врасплох. — Я… что вы имеете в виду, учитель? — спрашивает Оби-Ван. — Что вы хотите сделать с этим гневом? — повторяет Бен. — Куда он направлен? Какой цели он служит? Оби-Ван слегка озадачивается. Типичным ответом для Храма было бы сказать, что он хочет выпустить гнев в Силу, но он знал, что цитирование наизусть Кодекса обычно приносило ему ещё один повтор того разочаровывающего упражнения, которое они выполняли в этот день. — Я… я хочу, чтобы они остановились, — говорит Оби-Ван. — Я хочу, чтобы они уважали вас. И меня. Я знаю, что не настолько хорош, как все остальные, но я не идиот, и я знаю, что могу стать лучше, и вы мне помогаете. Вы не причиняете мне боль, и я хочу, чтобы они перестали вести себя так, как будто вы это делаете. — Вы хотите изменить их мнение, — заключает его учитель, задумчиво поглаживая бороду и оставляя проблемы с самооценкой Оби-Вана на потом. — Хм... да, - кивает Оби-Ван. — Как? Оби-Ван не вздыхает тяжело только потому, что знает, что это принесёт тот же результат, что и цитирование Кодекса наизусть. — Как? — повторяет он вопросительно. Губы мастера дёргаются, пока он веселится над своим падаваном. — Да, как. Есть много способов изменить чужое мнение. Вы можете заставить их силой, можете причинять им боль, пока у них не останется другого выбора, кроме как признать вашу волю. Вы можете заставить их Силой и изменить само решение в их головах. — Что... нет, учитель! — резко и напряженно отрицает Оби-Ван, в ужасе от самой идеи. — Я не… я бы никогда! — Тогда что тебе остаётся? — Бен поднимает бровь. — Убедить их, - твёрдо говорит Оби-Ван, а затем немного скисает. — Но я плох в этом. — Тренировки, мой падаван, — смеётся его учитель. — А до тех пор вы должны научиться жить с вещами, которые вы не можете изменить. — Как я могу это сделать? — угрюмо поскуливает Оби-Ван. — Это всё ещё злит меня. — Учиться жить с тем, что вы не можете изменить, — дело всей жизни, Оби-Ван, — вздыхает мастер, внезапно становясь печальным. — И я боюсь, что я не тот человек, которого можно спросить. Я бы сказал... пожалуй, Шми знает лучше любого из нас. Спроси её. Второй перерыв длится от двух до четырех часов в зависимости от дня, и это время, когда учитель проводит его через изученные каты, начиная всегда с Шии-Чо, от которого у Оби-Вана горят уши. Потому что ему тринадцать, и он всё ещё практикует форму, которую большинство посвящённых изучают к десяти, но его мастер настаивает на продолжении. Однако Оби-Ван сдерживает своё смущение и желание отомстить, потому что, несмотря на все требования, он никогда не делает этого в одиночку. Его учитель всегда рядом с ним, тренируется на расстоянии вытянутой руки, наставляя и доказывая, что это можно сделать. Заканчивается утро ещё несколькими уроками. Потом Оби-Ван обедает, один или с одноклассниками, потому его мастер теперь занят поединками, которыми развлекается час или два перед возвращением к тренировкам Оби-Вана до самого ужина. Оби-Ван теперь замечает гораздо больше, потому что их уроки чередуются с обсуждениями его личных наблюдений за соперниками учителя, и они оценивают различные способности, слабости и стратегии. Иногда, когда Оби-Ван думает об этом под покровом ночи, он гадает, почему его учитель так сосредоточен на бое на световых мечах. Не то чтобы он собирался сражаться с другими джедаями. *** Это урок, думает Оби-Ван, наблюдая, как его мастер танцует вокруг ещё одного противника. Не то чтобы они были плохи, правда. Джедаи, особенно Воины, были умелыми бойцами, и каждый из них имел свою уникальную особенность боевого стиля. Против любого другого соперника они, казалось, были первоклассными воинами. Просто... Мастер Бен не был другим противником. Как и в случае Понг Крелла, Оби-Ван может сказать, что мастер проводит других джедаев через бои. Он проверяет их навыки с достаточным мастерством, вытягивает их недостатки, толкает их за пределы, оставаясь лучше них, чтобы заставить их тренироваться усерднее и пытаться пробовать снова. Оби-Вана волнует не то, что другие джедаи проигрывают. Его волнует то, что его учитель всегда побеждает. Он задается вопросом, почему его учитель всегда побеждает, почему он намного лучше в бою, чем другие. Они живут вместе, делят свои комнаты со Скайуокерами, он видел шрамы своего учителя, по крайней мере, некоторые из них. — Ты выглядишь обеспокоенным, — шепчет Шаак Ти, подходя к нему, и наблюдая за спаррингом. — Боишься, что твой учитель проиграет? — поднимает она бровь, и он знает, что она шутит. — Нет, — закатывает глаза Оби-Ван. — Он никогда не проигрывает. — Да, я заметила, — бормочет она, серебряными глазами следя за бойцами. Оби-Ван некоторое время смотрит на неё. Мастер Ти мила и мудра, и, возможно, единственная может сказать, что дружит с Беном Наасаде. Оби-Ван думал, что мастер Тала тоже… но Бант была раздражена, и Тала не приходила со времени своего поединка. Оби-Ван чувствует вину за это, но он не знает, что делать. Он не думал, что Мастер Бен и Мастер Тала настолько сильно расходились во мнениях.. — Неужели… — Оби-Ван нерешительно закусывает губу, и Шаак Ти смотрит на него спокойным мягким взглядом. — Вас беспокоит, что мой учитель всегда побеждает? — спрашивает он. Она обдумывает это мгновение, наблюдая, как очередного молодого и самоуверенного рыцаря возят по полу. — Вы думаете, что должно? — отвечает она вопросом на вопрос. Оби-Ван немного тушуется, пытаясь правильно выразить свои мысли в словах. — Я... мне кажется, это урок, — тихо шепчет Оби-Ван, нервно поглядывая на ближайших зрителей. — Мне кажется, что он тестирует… проверяет всех нас. Джедаев. Возможно, Орден? Мне просто кажется, что это тест, который они... как будто проваливают, и, возможно, это означает, что мы все проваливаем его. Шаак Ти выглядит испуганной, а затем выражение её лица смягчается, становясь задумчивым. Она скользит взглядом по комнате, а потом видит в толпе Шми, Энакина сидящего на её плечах, и юнлинга-родианца, сжавшегося в обьятиях. — Может быть, ты прав, — бормочет она. Оби-Ван пугается сам, глядя на неё широко раскрытыми глазами, и она сдержанно ему улыбается. — Так что же нам с этим делать? — спрашивает она. — Эм, — Оби-Ван сглатывает. — Я… я не знаю? — Возможно, это и есть урок, падаван Кеноби, — улыбается она. — То, что мы не понимаем глубины того, чего мы не знаем. — Что? — спрашивает он, абсолютно потерянно. — Возможно, этот урок имеет значение для тех, кто более определён, чем вы, — добавляет она, смотря на его совершенно смущённое выражение лица с удовольствием. — Но всегда есть над чем медитировать. Прошу прощения, — она слегка кланяется, и Оби-Ван вежливо отвечает на этот жест, чувствуя себя куда более обеспокоенным, чем до разговора с ней. Он переводит взгляд на схватку, обдумывая свои смутные мысли и то маленькое и запутанное понимание, которое Шаак Ти подарила ему. Если урок в том, что мы не понимаем, сколького мы не знаем, думает Оби-Ван, то единственное, что мы можем сделать, - это учиться. — Но я уже учусь, — с сомнением бормочет он. — Учишься чему? — Сири! — Оби-Ван вздрагивает, когда девушка неожиданно появляется сбоку, ее волосы собраны в конский хвост, открывая уши, и она кажется намного моложе своих двенадцати. Она озорно улыбается ему и плюхается на скамейку рядом. — Так чему ты учишься? — повторяет она с любопытством. — Всему? - предполагает Оби-Ван и она закатывает глаза. — Ты не можешь научиться всему, Оби-Ван. Никто не может, - во всяком случае, никто, кроме супер-вычислительных дроидов, — говорит Сири как само собой разумеющееся. — Так что тебе нужно сосредоточиться. Всем нам нужно сосредоточиться, — добавляет она, разглаживая свои туники посвящённого в узнаваемом нервном жесте всех, кто уже почти взрослый. — На чём? — На том, чему нам нужно учиться, — говорит она, пыхтя. — И немного на том, что мы хотим тоже. Не всё в этой жизни - жертва. Оби-Ван смотрит на неё, невольно заставляя покраснеть и отвести взгляд. Очевидно, его мастер думает, что ему нужно учиться... Оби-Ван отводит взгляд от Сири и снова изучает соперников на полу, изучает, как движется его учитель, изучает, где рыцарь колеблется, замечает сотню деталей, которые даже не подумал бы искать месяц назад. Он думает о сабакке, о поэзии и о том, что щиты, которые он строит, - это не крепость, а поле битвы. Очевидно, его учитель думает, что ему нужно научиться вести войну, и эта мысль наполняет его живот страхом.