Тюремное танго

— Да что вы психуете, босс? Мы сделали всё, что могли! Дело-то на вашего друга само собой не рассосётся. Попробуем судье на лапу дать, чтобы штраф влепил, а не отсидку. Там по самому строгому наказанию два года всего, и их явно не присудят. Всё-таки первое преступление, хулиганство по малолетке у них в зачёт не идёт, адвокат добился изъятия из дела всех побочных материалов. — В смысле? — В смысле всё, нет ни у вас, ни у друга вашего больше судимости, да и не повлиял бы этот привод ни на что, вот, читайте. Павел забрал из рук Сани телефон и, прочтя выдержку из закона, кивнул сам себе: «Согласно п. б ч.4 ст.18 УК РФ, при признании рецидива преступлений не учитываются судимости за преступления, совершенные лицом в возрасте до восемнадцати лет». Значит, они с Натаном зря беспокоились о своём школьном залёте. Только вот судья по делу почему-то обратил на это внимание при первом слушании, точно с подачи Краснова. — Удалось добиться смены судьи? — Пока нет, босс. Но не думаю, что нынешний станет особо буйствовать, если Егорова снимут. — Вот именно, если. И даже если, то когда. У Натана вот-вот слушание, нужно, чтобы на нём судья вёл себя адекватно, а лучше влепил штраф, и мы забыли об этом дерьме, как о страшном сне. — Просто выдохните, всё от адвоката теперь зависит. На судью накопать ничего не удалось, как назло без единого скандала. Так что лучше не вмешивайтесь и ждите, как всё будет, нам проблем хватило. — А ты не зарвался, Саня? — Нет, я просто вижу, что вас на куски рвёт. Если вы сейчас наворотите чего-то, хуже будет всем. Мы вас от Краснова еле отмазали, никому не нужно, чтобы вместо одного двое в дерьме оказались. Павел сжал кулаки и двинулся к Сане, но тот не отступил ни на шаг и не дрогнул. Лупанув кулаком в стену позади помощника, Павел немного остыл. Во всём Саня был прав, но спокойствия от этого не прибавлялось. Натан всё ещё под ударом, а Мальцев чувствует себя совершенно бессильным и загнанным в угол. — Сгинь уже и хорош у Дениса пастись, мне от него куча смс пришла, когда с отдыха вернулся. Теперь настал черёд Сани хмуриться. Засунув руки в карманы, он коротко бросил: — Разобрались, нет проблем. — Чего ты к нему вообще привязался? Я тебе за Красновым велел следить, а не за Денисом. — Дэн — потенциальная жертва, к тому же мы его жёстко подставили. Лучше не выпускать его из вида. — Ну, раз так хочешь — не выпускай, но так, чтобы он тебя не видел и мне не жаловался. — Хорошо, босс. Я пойду, мне ещё нужно с адвокатом перетереть и деньги ему передать. И это… На суд не ходите, а то мало ли. Краснов мастерски умеет из себя выводить. — Поговори мне ещё и советов раздай. Вали с глаз, пока не получил. Саня вышел, а Павел в сотый раз уткнулся носом в материалы дела, принесённые помощником для того, чтобы успокоить стоящего на ушах босса. Тот факт, что Мальцев в уголовке сёк слабо, не мешал ему раз за разом просматривать документы и пытаться найти хоть какую-то зацепку. Но та не находилась, да и вряд ли Краснов допустил бы оплошность. Надежда оставалась на адвоката и на то, что тот сможет вывести вспыльчивого Краснова из себя. Если он сорвётся и покажет своё истинное лицо, процесс можно будет повернуть в пользу Натана, и обойдётся без судимости. Но пока Павла волновала свобода друга. В тюрьме такие, как Натан, хорошо себя не чувствуют, и, представляя себе, каково ему придётся, если он всё-таки сядет, Мальцев готов был хоть сейчас в бега.

***

— Я с тобой поеду. — Нет, Паша, это ни к чему. Ты ведь знаешь, Николай будет тебя выводить, а ты не стерпишь оскорблений в мой адрес. Натан прижался губами к щеке Павла и крепко обнял его, успокаивая и надеясь, что тот не натворит дел. Перед судом было страшно и хотелось, чтобы рядом находился близкий человек, но подвергать Пашу опасности Натан не собирался. — Да что вы все меня сосунком считаете, удержусь я, рожу ему не разобью, как бы ни хотелось. — Паш, не нужно, пожалуйста. Приготовь мне ужин, ты давно грозился лучшие стейки в моей жизни зажарить. Приеду голодный и уставший, буду рад. Добавлять, что Натан надеется на возвращение, но не уверен в нём, не хотелось. И без того нервы на пределе. — Ладно, но я с Саней на связи. Чуть что — примчусь. — Хорошо. Больше слов и не надо. Натан поцеловал Пашу снова, на этот раз в губы, очень нежно и со всей любовью. Но красиво признаться вслух пока не решился, мало ли как оно повернётся. Когда за Натаном закрылась дверь, Паша пару раз долбанулся в неё лбом, ощущая свою абсолютную беспомощность, и пошёл за початой бутылкой водки: выносить всю эту хренотень на трезвую голову, не было никаких сил.

***

— А знаешь, — Натан вздрогнул от неожиданности, услышав за спиной голос Краснова. — Смотрю на тебя и думаю: что я вообще в тебе нашёл и на что потратил столько времени. Да, симпатичный, да, не глупый, да, умеешь говорить красиво. Но в итоге-то дурак похуже многих. Обернувшись, Натан устало посмотрел на Николая, пытаясь понять для себя, за что он когда-то любил этого человека. Он и правда дурак, если не разглядел гнильцу с самого начала, но теперь говорить о прошлом не имело смысла, они пришли к завершению отношений в худшем сценарии, оставалась развязка. — Не буду спорить с тем, что дурак, но что меняет наш разговор? К тебе я не вернусь, да и не нужен я тебе, Ник, ты и сам всё понял. Ты лишил меня дела, в которое я вложил не меньше твоего, собираешься лишить свободы и разрушить репутацию, испортить всё, что ещё осталось от моей жизни. Возможно, тебе от этого станет легче, но я сомневаюсь, Ник. Думаю, ты понимаешь это не хуже моего. Заметив в конце коридора дёрнувшегося к ним Саню, Натан покачал головой, а Краснов, обернувшись, фыркнул. — С охраной ходишь? Скоро тебя в магазин за водой не будут одного отпускать. Знаешь, я тут подумал, Натан… есть предложение, и очень неплохое, как по мне. Можешь ко мне не возвращаться, я пересмотрел своё отношение к расставанию. Если бросишь своего защитника и сделаешь вид, что это твоё добровольное решение, я попрошу суд о снисхождении и назначении небольшого штрафа. По-моему, прекрасный выход: ты не в долгах, никому ничем не обязан и свободен. Ты ведь, когда уходил от меня, хотел свободы? Ну так я помогу. Натан свёл брови и задумался. Он мог пообещать что угодно и смело не выполнить, в излюбленной манере Краснова. Но ведь Николай не дурак, и наверняка будет требовать доказательств здесь и сейчас. До суда, пока ничего не решилось. Только вот каких Натан никак не мог осознать. — И что будет, если я соглашусь? Мне позвонить Павлу и сказать, что мы расстаёмся? — Что тебе помешает соврать? Нет уж, Натан, мне не нужно от тебя трагических жестов и демонстрации, мне нужно твоё честное слово. Знаешь, то самое, которым ты всегда так гордился. Если сдержишь его — я получу то, чего хотел, если нет — ты перестанешь себя уважать. Так ведь ты всегда говорил, да? Я в любом случае в выигрыше. — Человек ценен, когда его слова совпадают с его действиями. До сих пор вспоминаешь мою любимую цитату из Оскара Уайльда? — До сих пор помню, как ты при каждом удобном случае тыкал мне ею в лицо. Ну так что, Натан, твои слова совпадут с твоими действиями? Ты хочешь от меня поблажки, готов ради этого бросить своего бандита? Натан не размышлял дольше минуты, но всё же потянул время, чтобы Николай поволновался. Хотя, судя по всему, его уже было не пронять ничем, связанным с Натаном. Удивительно, любовь и даже одержимость ушли, а желание отомстить осталось. Натану никогда не понять этого человека до конца, и если раньше он видел в этом загадку и шарм, то теперь лишь болезненное эго и уязвимость. — Я даю тебе честное слово, что брошу Павла и сделаю вид, что это моё добровольное решение. За это ты попросишь суд о снисхождении и назначении небольшого штрафа. Натан не колебался, не волновался и даже не чувствовал себя обманщиком. Он и правда никогда прежде не давал слово с твёрдым намерением его нарушить, но в данной ситуации на кону стояло слишком многое, и ради Паши и будущего с ним, Натан готов был поступиться много большим, чем раньше мог представить.

***

— Я считаю, что подсудимый нанёс фирме существенный материальный урон, а также испортил мою деловую репутацию. Он не раскаялся, не принёс извинений и намерен, по его словам, и дальше работать над тем, чтобы лишить меня заработка и клиентов. В связи с этим я прошу суд назначить наказание, связанное с реальным лишением свободы, что позволит мне восстановить фирму и компенсировать часть убытков, а также сохранить уверенность в отсутствии вредоносных действий со стороны подсудимого. Натан схватился за край стола и не упал лишь потому, что сидел. Он знал, Николаю нельзя верить, а любые его слова могут быть издевательством. Но чтобы тот поступил настолько низко. Для чего? Судя по взгляду, которым Николай его окинул, просто ради мимолётной реакции, шока на лице Натана. Выступление своего адвоката Натан слышал, как сквозь беруши, и не понимал ничего. Возможно, на это и был расчёт Николая, но к моменту своего последнего слова, Натан кое-как смог взять себя в руки и перестал задыхаться от страха и возмущения. Ничего уже не переиграть, и оставалось только надеяться на снисхождение судьи. — Уважаемый суд, я публично прошу прощения у Николая Краснова, если какими-то своими словами или действиями причинил ему вред. Я не разглашал коммерческих тайн, у меня нет желания и намерения работать в той сфере, где работает фирма Краснова, у меня нет желания и намерения нанести вред его деловой репутации и лишить финансового благополучия. Прошу учесть это при вынесении приговора, спасибо. Натан не знал, сказал ли он всё правильно, но взгляд судьи был спокойным, неприязни в нём не было, и хотелось надеяться, что шанс остаться на свободе у него всё же есть. Тактика адвоката, посоветовавшего извиниться несмотря на отказ признать вину, била по нервам, но Натан был готов практически на всё, лишь бы дело разрешилось благополучно. В его случае, видимо, судимостью со штрафом, а не с отбыванием наказания в колонии. Так он сможет быть рядом с Пашей, сможет отработать и отдать долг, сможет просто жить и не оглядываться на прошлое, которое преподало ему неприятный, но действенный урок.