Вижу тебя

Обойдем по экватору Землю, Переплывем моря, океаны, реки, В поисках необходимого поймем, Что нуждаемся всего лишь в человеке. Маяк — 11

Ужасно болело лицо. Мидории казалось, что на нем после прошлого визита к Айзаве вообще живого места не осталось, хотя тот ничего преступного с ним не делал, несмотря на опасения, что терзали перед первой встречей. Собственное отражение в зеркале пугало лучше всяких ужастиков — хоть в университет теперь не иди, не позорься перед преподавателями. Однако осознание того, что все прогулы потом придется отрабатывать, тормозило подобные мысли, а потому пришлось взять всю свою волю в кулак и отправиться в UA. Первой «боевые шрамы» заметила, ожидаемо, Урарака — подруга с другого факультета. Изуку мог поклясться: такой удивленной и одновременно напуганной он ее никогда не видел. Через секунду она уже была рядом, а еще через две тащила парня за руку в сторону туалета. Женского. — Изуку-кун, я, конечно, понимаю, что бить слепого — это еще хуже, чем пинать лежачего, а ты слишком благороден, но… ты мог хотя бы не дать Айзаве-сану так ужасно тебя изувечить, — чужие пальцы осторожно провели по ссадине на скуле, едва касаясь. Будущий дефектолог мученически взглянул на девушку целым глазом и вскинул не подбитую бровь. — Это был не Айзава, — как-то возмущенно, словно его самого обвинили в чем-то, произнес молодой человек, — как ты могла такое подумать?! — Ну знаешь, — Очако скрестила руки на груди, ненадолго оторвавшись от своего занятия. Мидория в ответ, подобно нашкодившему первокласснику, опустил взгляд в пол и нервно смял рукав черной толстовки пальцами, что были все в шрамах из-за постоянных стычек с «другом детства». «Черт, пластырь отклеился», — пронеслась в голове совершенно не нужная сейчас мысль. Самым интересным на всей планете сейчас казались массивные берцы с высокой черной подошвой, позволявшей казаться хоть чуть-чуть выше. Это не особо помогало, к слову, ведь одногруппники все еще были отвратительно высокими и, казалось, останавливаться в своем росте, не собирались, несмотря на возраст. — Подними голову, — послышалось рядом, — попытаюсь замазать это безобразие. Очако порой казалась зеленоглазому заботливой матерью или старшей сестрой, которая слишком уж сильно печется о благополучии братца, то и дело влипающего в неприятности. Мидория ждал допроса. И дождался: — Кто это был? — «расскажи мне, и этот уебок человек окажется в реанимации» будто повисло в воздухе. — Не знаю, — подросток повернул голову чуть влево, чтобы однокурсница смогла лучше нанести тональную основу, не слишком подходящую ему по тону и оттенку. — Где это было? — Около дома Айзавы-сана, — неохотно отозвался зеленоглазый. Урарака, словно следователь, заподозривший что-то неладное, прищурила светло-карие глаза. Пушистые ресницы дрогнули. — Сколько нападавших было? — Очако, мы не на допросе, а ты не следователь, — старался приостановить подругу, однако знал ее слишком хорошо, чтобы верить в то, что это хилое заявление сработает. — Скоро я им буду, — уверенно произнесла она, на эмоциях чуть сильнее надавив на больной участок и услышав болезненное «ай!», — терпи, ты мужчина. — Не строй из себя мамочку. Радужки глаз напротив недобро сверкнули в холодном свете лампы. — Меня ужасно бесит и расстраивает, когда на моих близких кто-то смеет поднимать руку, ты это знаешь, — произнесла она, почти заканчивая приводить веснушчатое лицо друга в более-менее приемлемое состояние. Звук таймера, оповещающего о начале следующей пары, раздался как гром среди ясного неба, заставив обоих вздрогнуть и, сорвавшись со своих мест, разбежаться по нужным аудиториям.

***

«Какой пидорас отнял мою сегодняшнюю работу?» — оказалось написано на клочке бумаги, который Мидория с шорохом развернул и нервно хихикнул, едва заметно обернувшись и взглянув на того, кто сидел сзади. Лучше бы он любовные записки получал, честное слово. Не от Бакуго, естественно. Следом прилетела вторая бумажка, застряв в кудрявых темных волосах. «Я его знаю?», — Мидории хотелось верить, что это своеобразная забота со стороны вечно раздраженного блондина. «Нет», — на ровно отрезанном прямоугольничке разлинованной бумаги красовалось одно слово, написанное донельзя аккуратным почерком. Кацуки недовольно закатил глаза и цыкнул, подперев щеку рукой, уткнулся пустым взглядом в доску, возле которой что-то там расписывала англичанка. Не нравилось ему все это.

***

Изуку был счастлив. Шансы дойти домой целым и почти невредимым стремились к бесконечности: Кац-чан не стал к нему цепляться. Это, увы, не отменяло того факта, что мама будет расспрашивать, где он так пострадал, но это уже дело десятое. Отвертится как-нибудь, не в первый раз такое происходит. — Привет, дорогой, — послышалось из комнаты Инко, стоило студенту лишь перешагнуть порог, — во сколько ты вчера вернулся? — Привет. Уже ночью, мам, — кинув ключи на полку, устало вздохнул подросток, стараясь как можно незаметнее прошмыгнуть в соседнюю комнату. — Почему так поздно? — полноватая женщина с такими же темно-зелеными, как у сына волосами, показалась на пороге и, скрестив на груди руки, не скрывая недовольства, посмотрела на отпрыска, стоящего к ней спиной. — Так вышло… мам, мне надо заниматься идти, потом поговорим. — Мидория Изуку, — все пропало. Как известно, матери обращаются к детям полным именем, когда те где-то прокололись, — повернись ко мне лицом. — юноша медленно обернулся, склонив голову так, чтобы челка хоть немного прикрывала ушибы и синяки. — В глаза смотри. Мысль, что это конец, пришла сразу же. — Опять? — болотного цвета глаза Инко и ее голос были до того переполнены грустью, что могло показаться, словно она сейчас заплачет. — Да когда же это наконец закончится?! Мне надоело видеть, что ты постоянно побитый, словно какая-то дворняга! — женщина прижала голову сына к своему плечу, слегка поглаживая его кудри. — Все в порядке, мам, — Изуку отстранился, держа мать за плечи и улыбаясь, — зато я познакомился с замечательным человеком, — заверил мать он, смотря на нее таким солнечным взглядом, что та сама неосознанно улыбнулась. Уже переместившись в комнату, зеленоглазый рассказал заинтересовавшейся Инко об Айзаве, который, по его словам, был одним из самых необычных людей, за кем ему приходилось ухаживать. «Мне даже показалось, что помощь Айзаве-сану совсем не нужна, он такой уверенный!» — восторгу Мидории будто не было предела. — Тебе надо будет с ним встретиться, обязательно. — Хорошо, — ей стало немного спокойнее. По крайней мере, сыну нравится то, чем он занимается, а это уже можно считать огромным плюсом. Так толком ничего не поев, перебиваясь одним кофе, студент завалился на не слишком широкую кровать и, открыв ноутбук, принялся искать нужную литературу. Вообще, успел подумать он, надо было сделать это раньше, но отчего-то он не проявил всей той ответственности, которую обычно демонстрировал своими словами и действиями. «Типы слепоты» «Классификация слепых и слабовидящих» «Правильное общение со слепыми» «Как выстроить доверительные отношения с замкнутым человеком» «Интроверты: как найти подход» Вкладки браузера пестрили разношерстными статьями и сканами страниц учебников для старших курсов. Как от профессионалов, так и от тех, чью проф. пригодность Мидория ставил под сомнение. Было бы, наверное, неплохо иметь знакомого среди тифлопедагогов с опытом работы, но, увы, специальность была довольно редкой, а потому ему оставалось лишь надеяться на то, что советы из интернета помогут. Время за чтением и поглощением литров кофе пролетало незаметно. Решил остановиться Изуку только тогда, когда первые лучи восходящего солнца начали еле заметно освещать небо, делая его оттенок приятным глазу. «Как жаль, что Айзава-сан не может видеть рассвет», — пронеслось в голове веснушчатого парня. Голова его склонилась к подушке. Уснул, обессилевшие руки легли на серую клавиатуру. Начинался новый день.