Вижу тебя

Мои глаза — старый испорченный кинопроектор, Как покинуть кинозал, включить свет, ответь мне. Все, что было в больном объективе, из сознания вынуть. Как герой в «Заводном апельсине» не могу перестать это видеть. Субурра — Камни

Мидория и сам не понял, как так получилось, но он оказался на лекции по тифлопсихологии. Вокруг сидели старшекурсники, а у широкой доски стояла молодая красивая женщина, пролистывая презентацию на планшете. В целом, атмосфера старших ничем не отличалась от того, к чему он привык: сбоку от него, на расстоянии буквально метра, уронив голову на руки, дремал какой-то парень; сзади кто-то панически перепроверял тетрадь в поисках работ; впередисидящие тоже клевали носом, но пытались это скрыть. На него никто не обращал внимания, но Изуку все равно было неловко там находиться: не хватало еще, чтобы во время возможной переклички преподавательница обнаружила у себя на паре «зайца». — Мои хорошие, — голос женщины, усиленный микрофоном, прозвучал как гром среди ясного неба. Парень справа, что, видимо, совсем провалился в сон, резко дернулся, шорохи прекратились — Вас сегодня меньше, чем хотелось бы, хотя уже пора начинать, — она хлопнула в ладоши, — Ждем еще пять минут, и вы мои пленники на ближайшие полтора часа, — и лучезарно улыбнулась, поправляя очки в красной оправе. Мидория растерянно поглядел по сторонам, словно ища поддержки, и открыл тетрадь, начав черкать ручкой что-то непонятное. На удивление, разрозненные линии превратились в скетч до боли знакомых глаз, чью серую радужку перекрывала бледная пленка. — Прогульщик? — раздается совсем рядом незнакомый голос. — А? — Изуку вопросительно взглянул на явно уставшего парня с фиолетовыми волосами. — Не видел тебя тут раньше, — пояснил он, окинув взглядом аудиторию, — Или ты новенький? — Я вообще не тут должен быть, — Мидория по привычке почесал затылок, — Случайно попал. Я с первого курса дефектологии. — Ясно, — коротко отозвался незнакомец, — Каяма-сан позволяет ходить на свои лекции всем — тут иногда даже инженеров встретить можно. — А… — задумчиво протянул младший, прикусывая колпачок ручки, и мельком посмотрел на парня, что переместился обратно на свое место. Разговор закончился так же внезапно, как и начался. — Итак, мои будущие коллеги, сегодня мы с Вами поговорим о задачах тифлопсихологии и ее значении, — начала говорить женщина. Изуку поерзал на стуле и приготовился писать, — Как вы уже, наверное, знаете, психология здоровых людей отличается от психологии незрячих и просто людей с нарушениями зрения. Основная цель тифлопсихологии — изучение психики слепых; вам предстоит узнать о закономерностях ее развития и механизмах деятельности. Так уж получилось, что незрячие от рождения невольно стали участниками природного эксперимента: мы можем выяснить что-то о теле человека и его психике лишь в случае «поломки». Скажем так, методом «от противного» выяснить, как работает тот или иной механизм, — преподавательница прохаживалась из стороны в сторону, стуча каблуками по плитке. Мидории резко стало неуютно: раньше он и не думал о недуге, терзавшем его подопечного, с такой стороны. Верующим он не был, однако осознание факта, что кто-то свыше мог устроить подобный эксперимент, вынудив страдать миллионы людей лишь для того, чтобы другие могли что-то там понять и изучить, заставило его съежиться и вжать голову в плечи. — К сожалению, частым препятствием становится невозможность применения некоторых существующих методов изучения. Не всегда получается сохранить анонимность, так как исследуемый человек может не владеть рельефно-точечным письмом, то есть уметь пользоваться шрифтом Брайля. Или просто не идет на контакт в целом или конкретно со зрячими из-за деструктивных внутренних установок. Если вы уже бывали на практике или общались с теми, кто имеет нарушения зрения, могли заметить, что те, кто слеп от рождения, гораздо хуже сотрудничают с вами. Оно и понятно — их мир очень ограничен, хотя сам по себе огромен и красочен — они это понимают, а потому им может быть очень страшно взаимодействовать с ним и с теми, кто является его частью. Именно поэтому очень важно находить правильный подход к детям с ОВЗ и помогать им правильно и безболезненно влиться в общество. Поскольку человек — существо биосоциальное, он перенимает свои умения от других. Так мы, например, наблюдая за тем, как наши родители разговаривают или жестикулируют, через бесконечные повторения учимся делать так же. С эмоциями происходит подобным образом, однако это больше неосознанный процесс. Мы видим, как и на что реагируют люди вокруг, и повторяем. Именно поэтому имеют место случаи, когда незрячие как бы неправильно выражают свои чувства. Например, улыбаются и смеются, испытывая вину — эмоции те же самые, однако проявления их далеки от нормы из-за отсутствия зрительного опыта. Изуку исписывал страницу за страницей. Сколько же всего он, оказывается, не знал и просто не осознавал из-за отсутствия профильных знаний. Попади он на подобную лекцию раньше, возможно, общение с Шотой пошло бы куда проще и быстрее. За полтора часа их просто завалили информацией — отвлекаться на тоскливые жалостливые мысли было некогда. Потратить бы вечер на повторение всего изученного, но это означало бы отменить встречу с Айзавой, что было недопустимо — они и так не виделись уже три недели по причине загруженности одного на учебе. Из-за недосыпа, сопровождающего его последнее время, даже рюкзак казался непосильной ношей, а новые записи в большой тетради словно сделали груз раза в два тяжелее. А ведь ему еще до метро дойти надо… Позади раздался едва слышный звук шагов, плеча Изуку легко коснулась чья-то рука, все же заставив его вздрогнуть и, обернувшись, глянуть чуть выше. — Живой? — окликнувшим оказался тот же парень, что заговорил с ним в начале лекции. — Что, прости? — под неживым (но явно видящим) взглядом фиалкового цвета глаз Мидория чувствовал себя маленькой лабораторной мышкой. — На паре ты выглядел так, словно готов разрыдаться или поймать паническую атаку, — говорил он абсолютно спокойно, можно даже сказать монотонно, — Настолько не понравилось занятие? — Н-нет, было очень интересно, — рука вновь неосознанно оказалась на затылке, — хоть и немного сложно, но… — в горле встал ком. — Кто-то из близких родственников слепой? — незнакомый собеседник попал в точку, будто читая его как открытую книгу. Выглядело это, признаться, жутко. — Один дорогой мне человек, — неловко признался Мидория, однако рассказывать о таком незнакомцу было гораздо легче, — Он с рождения такой, поэтому никогда не сможет видеть и даже не представляет, как выглядят люди из его близкого круга. — Сколько ему? — Тридцать четыре, — выпалил он, на что собеседник ухмыльнулся. — Тогда советую никогда не проходить практику с незрячими детьми: от жалости к ним сам в петлю залезешь, не продержавшись в спец школе и пары дней. — Спасибо… мм, я это учту, — будущий дефектолог так и не мог понять, чего от него хочет этот странный человек. Он совсем не выглядел как человек, с легкостью идущий на контакт. Чем-то он даже напоминал Айзаву. Повисло неловкое молчание. Изуку рассматривал молодого человека рядом с собой, а тот, в свою очередь, разглядывал стыки серой плитки на полу. Даже воздух стал каким-то тяжелым, непригодным для нормального дыхания. — Я Мидория Изуку, — внезапно выдал студент, протягивая подрагивающую руку, — Я уже говорил, но… первый курс дефектологии. Собеседник оторвал от пола свой безжизненный взгляд, уже в третий раз шокируя того величиной теней, залегших под глазами. — Шинсо Хитоши. Пятый курс психиатрии. — Ого. Сложно, наверное? — изумрудные радужки блеснули огоньком. — Если абстрагироваться от того, что ты после учебы отправишься лечить торчков и неудачливых самоубийц в какой-нибудь психдиспансер, то нормально, — Изуку просто надеялся, что Шинсо оказался из тех людей, что шутят с совершенно каменным лицом, иначе ему становилось страшно за будущее всех однокурсников этого человека. — Что ж… — протянул младший, — интересно ты комментируешь свою специальность. Добавишь меня в Line*? — Только если по твоему «дорогому человеку» можно будет написать диплом. — А? — Мидория полным непонимания взглядом уставился на будущего врача. — Расслабься, — Шинсо перемялся с ноги на ногу; уголки его губ едва заметно дрогнули, — Я шучу. Теперь он казался не психиатром, а волшебником. Почему-то Изуку мгновенно успокоился, хотя обычно «расслабься», так небрежно бросаемое людьми, чтобы разрядить обстановку, ужасно его нервировало. Они постояли вместе еще пару минут, и, несмотря на то, что прощание вышло скомканным и смущающим, Мидория был доволен тем, что, во-первых, заимел знакомство среди старших курсов, а во-вторых, интересно было бы пообщаться с Шинсо о психологии — подчерпнул бы для себя много нового. По дороге к Шоте он перечитывал конспект: делать было нечего и, к тому же, верные спутники — старенькие проводные наушники — остались дома. Шум города и голоса людей давили на мозг; руки мерзли, а щеки покрывались румянцем.

***

Почти родная квартира встретила его темнотой прихожей и гробовой тишиной. Щелчок выключателя — помещение залил теплый свет лампы. Мидория не сразу заметил стелящийся слоями дым — сердце пропустило удар; он, запнувшись о собственные ноги, понесся в комнату слепого, однако не обнаружил там ничего кроме лежащего на невысокой кровати мужчину. Все хорошо — он дышит. Только тут студент понял, что дым шел от курильницы, где стоял наполовину истлевший конус. Аромат Амбры защекотал ноздри; до ушей донеслась едва слышная знакомая мелодия — из наушников мужчины, неплотно прилегающих к ушам. — Выдыхай, пацан, — раздался в кромешной тьме, нарушаемой лишь маленьким огоньком и полоской света из прихожей, голос слепца, — Ты сегодня рано, — он отложил наушники и поднялся. — Здравствуйте, Айзава-сан. Как Вы… — Узнал по шагам, — прервал парня Шота, — и сбитому в панике дыханию. Они, не сговариваясь, прошествовали на кухню: почему-то именно в этом небольшом помещении проходили все их встречи и беседы. Мужчина не запрещал заходить дальше в квартиру, но Изуку отчего-то все равно чувствовал себя неуютно от того, что оказался в его комнате без прямого разрешения. На кухонном столе обнаружилась заполненная пепельница и пустая пачка сигарет. Студент как знал — купил новую. Уже стояли две чашки: одна — с котятами разных цветов, вторая — с недовольным лицом самого Шоты; в них даже были закинуты пакетики. Айзава ждал его, хотя сам Мидория даже не уточнял, когда придет. Признаться, он побаивался, что за время его отсутствия слепой найдет другого волонтера, а тут, оказывается, такое. Ждали именно его: студент еще в одну из первых встреч подметил, что в доме всего три кружки — для хозяина, лучшего друга и волонтера — каждый пользовался своей. Бурление воды в чайнике, аппетитный аромат разогревающихся в микроволновке бутербродов, запах дешевого табака — Айзава закурил, и собственная идея, снова заставляющая переживать. — Вам не страшно, что из-за благовоний может случиться пожар? — ставя тарелку на стол, произнес юноша. — Даже если это произойдет, я не особо расстроюсь. Вероятнее всего, я умру, да и терять мне нечего. А так, перед смертью смогу насладиться ароматом душевной близости , — кончик сигареты обжег ему палец, и он зашипел, бросая ее к падшим собратьям в пепельнице. — Не очень оптимистично, — с грустью протянул Изуку, разливая по чашкам кипяток. Отхлебнув немного цветочного чая, он, ничего не говоря, поднялся со своего места и вышел за рюкзаком, где лежал купленный по дороге в каком-то маленьком швейном магазине кусок черной ткани. Их мир ограничен… им страшно взаимодействовать с теми, кто пришел снаружи… — Айзава-сан, — он потянул ткань под руку ничего не понимающего мужчины, — пожалуйста, завяжите мне глаза. — Хочешь побыть в моей шкуре? — он с сомнением смял в ладони материю. — Ну, можно и так сказать. Просто завяжите, — студент подошел ближе и протянул руку к кисти мужчины, однако остановился в сантиметрах десяти, не решаясь коснуться. Слепой со вздохом поднялся, свернул прямоугольник в два раза и, подойдя вплотную к Изуку, обернул ткань вокруг его головы, завязывая тугой узел на затылке. То, что он провел грубой ладонью по щеке своего волонтера, поправляя «маску» на глазах, — совершенная случайность. Мир погрузился во тьму, и даже распахнув глаза, Мидория ничего не видел — от этого становилось неуютно — лишь мягкий, совершенно непреднамеренный жест, дал понять, что он не один, что его направят и не дадут упасть в темноте. Студент заводил руками впереди себя, стремясь найти дверной косяк, как вдруг на его плечи опустились ладони и, проведя вниз по предплечьям, ухватили за кисти. Хватка была крепкой. — Спокойно, — пророкотало возле уха, опалив мочку горячим дыханием, — Не суетись, а то свалишься. Изуку сделал робкий маленький шажок в сторону и обнаружил стену, затем и вторую — дверной проем; пол под ногами слегка поскрипывал, на что можно было обратить внимание лишь в таком — незрячем — состоянии. Странным образом знакомая квартира превратилась в нечто, напоминающее посмертное небытие, заколоченный гроб или пустой космос. А ведь он хотя бы мог это с чем-то сравнить, знал, что за плотной повязкой скрывается светлый красочный мир. Шоте вообще ничего не оставалось кроме смирения с неизвестностью. Спиной Мидория упирался в твердую грудь Айзавы, запястья его были обхвачены чужими пальцами, затылок согревало дыхание, собственное сердце стремилось покинуть границы грудной клетки. Мужчина был единственным ориентиром и опорой. — Так и будем стоять? Если слишком пугливый, сними повязку. — Я не боюсь, а прислушиваюсь к ощущениям, — недовольно пробормотал Изуку, насупившись. Он еще немного продвинулся вперед и, резко развернувшись, оказался лицом к лицу с Шотой, вцепившись рукой в его бок. — Айзава-сан, что Вы чувствуете? — почти прошептал студент. — Недоумение, — спокойно сказал Шота, — в моей квартире взрослый парень играет в крота. — Я не об этом, — парень опустил руку, — Что вы чувствуете, находясь в темноте всю жизнь? — наконец он осмелился задать этот вопрос. Мидория этого не видел, но слепец вмиг стал выглядеть крайне задумчивым. Он склонил голову, погружаясь в не самые приятные воспоминания. Отголоски запахов, звуков и телесных ощущений захлестнули мозг. Что же такого он мог рассказать Мидории, чтоб тому было интересно? Все, что он мог описать — свои эмоции и фразы близких. Вряд ли студента интересовало, например, то, чем пахло в доме в день, когда ушел отец или погибла мать. — Сейчас абсолютно ничего: я даже не могу представить, что такое зрение, но осознаю, что ограничен и жить без глаз гораздо сложнее. В детстве грустил и злился по этому поводу, а годам к восемнадцати окончательно смирился и принял ситуацию такой, какая она есть, — он говорил спокойно, даже монотонно, словно хорошо заученный текст, который проговаривают очень быстро, лишь бы не проявить лишних эмоций. Изуку порывисто вздохнул и нерешительно обвил руками талию незрячего, начиная поглаживать спину. От страха быть отвергнутым покалывало в животе и вело куда-то в сторону. Однако плечи студента захватили в кольцо объятий, а его самого прижали к себе. Он почувствовал, как Айзава уткнулся носом ему в макушку. На несколько минут их поглотила приятная тишина: они молчали, слыша только дыхание друг друга и лай собак с улицы. Теперь Мидорию не пугали ни временное отсутствие зрения с беспомощностью, ни свои теплые чувства к подопечному. — Долго еще мне работать твоей дакимакурой? — в голосе мужчины не было ни капли недовольства. — Но Вы же не против, — пробурчал Изуку куда-то в его грудь. — Так или иначе, это разовая акция — не привыкай, — отстраняясь, слепой влепил своему волонтеру дружеский подзатыльник. Изуку продолжил изучение окружения. На одной из деревянных реек на стене в прихожей обнаружились тонкие зарубки, сделанные, очевидно, обычным кухонным ножом. Вот самый нижний, сантиметрах в ста от пола, вот уже повыше, сантиметрах в ста семи… «Отметки роста», — понял волонтер. Он трогал все, до чего мог дотянуться. Рейки из натурального дерева, покрытые лаком; шероховатые обои, содранные в некоторых местах; глиняная пепельница, сделанная своими руками; металлический электрочайник, едва не обжегший ладонь; продолговатые листы цветов, стоящих на нешироком подоконнике… Айзава координировал его, периодически вставляя фразы типа: «Аккуратно, там порог» или «Не лезь туда, там ножи». Каждый предмет ощущался очень необычно и был максимально непохож на другой — Мидория чувствовал себя маленьким ребенком, познающим новый для себя мир. — Знаете, Айзава-сан, — начал он, проводя кончиками пальцев по стене и подходя к тому ближе, — я понял, зачем люди медитируют, — он поднял покрытые глаза к потолку, — Вслепую гораздо лучше получается концентрироваться на эмоциях и ощущениях в теле. — Поверю тебе на слово, — машинально кивнул Шота. — А еще… я хотел бы приготовить что-нибудь, не снимая повязку. — Я не планировал есть суп с кусками твоих пальцев и примесью крови, — ухмыльнулся слепой, — так что на сегодня с тебя хватит нового опыта, — по чужому голосу он примерно сориентировался, куда идти. Подойдя ближе, он одним движением сорвал с Изуку повязку, случайно зацепив прядь его волос, отчего последний болезненно ойкнул и потер макушку ладонью, гневно взирая на подопечного. Неяркий холодный свет настольной лампы резанул по привыкшим к темноте глазам, парень вынырнул из темноты, возвращаясь в привычное состояние. Шота, погрузившийся в свои мысли, сунул в карман свободных домашних штанов пачку сигарет и зажигалку и, махнув рукой в знак призыва, двинулся на балкон. Мидория посеменил за ним; благовония в комнате уже давно истлели полностью, оставляя после себя лишь шлейф аромата и пепел в курильнице. На небольшом балкончике было маловато места для двоих, потому Шота и Мидория стояли вплотную, почти соприкасаясь плечами. Мужчина привычным движением выудил из коробки никотиновую палочку, поджег и закурил. Волонтер стоял рядом и поглядывал то на него, то на темное небо и уличные фонари. Прохладный ветер обдувал краснеющее лицо и шевелил кудрявые пряди. — Айзава-сан. — М? — не вынимая сигарету изо рта, протянул тот. — Ваша жизнь не кажется Вам злой шуткой создателя или жестоким экспериментом природы? — парень взялся за перила и чуть наклонился вниз. — Верю во второй вариант. Но это не жестокость, а норма, — спокойно сказал он, выдыхая облако дыма, — Мне кажется, недуги близких людей или нас самих это то, с помощью чего можно лучше понять других и себя. В конце концов, — Шота вздохнул, — даже некоторые здоровые люди живут будто в порядке эксперимента. — Возможно, и так, — задумался Мидория, — «Только сломав что-то, мы можем понять, как оно работает», так? — Вроде того. Как только слепец докурил, они вошли в теплую комнату и двинулись оттуда к входной двери. **Line — самый популярный мессенджер в Японии (типа нашего Телеграма)