3.
8 августа 2020 г., 18:00
*Алекс*
Я люблю Ариану. Действительно люблю. Она для меня – весь мир. Она помогла мне исцелиться после смерти моей пары. Она спасла королевство от изгоев. Даже когда я вел себя, как полный придурок, она продолжала видеть во мне что-то хорошее. У нее есть дар от Богини, и она хочет использовать его – сделать мир лучше. Но сейчас… Задаюсь вопросом: что, если ее желание помогать, исцелять и видеть в людях только хорошее, затмевает ее способность судить их беспристрастно? Сначала мы разговаривали спокойно, но чем неистовей Ариана пытается убедить меня, тем громче наши голоса. Она уже на пределе терпения – хорошо это вижу. И сам я не лучше. – Рин, мы совершенно ничего не знаем о нем. Он может быть изгоем! – И что? Это будет не первый раз, когда ты позволишь мерзавцам жить на твоей территории! – выпаливает Рин. Больно. Но справедливо. – Ты права. И я не хочу проходить такое еще раз. – Алекс, какая разница между ним и мной? Ты нашел меня в лесу, когда мне нужна была помощь, хоть какая-то, от кого угодно! Мне было необходимо, чтобы на меня смотрели, как на нормальную! И он переживает то же самое! Я могу помочь ему пережить этот ужас! – Это не то же самое. – И в чем разница? – Ты… это просто ты. – Я раздраженно смотрю на Рин – заметно разочарованную моим ответом. – Что? Что я сказал? – Ничего… просто… Кое-кто сказал, что ты именно так ответишь мне. – Рин закрывается от меня, отворачивается. Не позволю ей отдалиться. Я целомудренно целую ее шею сзади и глубоко вдыхаю сладкий аромат. – Рин, я просто говорю, что доверял тебе. Потому что почувствовал какую-то связь. – Послушай, – она оборачивается и нежно берет мое лицо в ладони. – Я знаю, что ты заботишься о безопасности стаи, и это правильно. Но я так же знаю, что он заслуживает помощи в том, чтобы избавиться от страха и сомнений. Таких же, какие были у меня. Он – жертва охотников, я не могу просто бросить его. Ты не представляешь себе, через что он прошел. Такое невозможно даже вообразить… – ее голос начинает дрожать. – Ты никогда не бросаешь других в беде, – я вздыхаю. – Это одна из черт, за которую я люблю тебя еще сильнее. – Так он может остаться? – ее глаза загораются надеждой. – Если это столько значит для тебя, то да. Я дам ему шанс. – Давай будем честными, я не могу тебе отказать. – Спасибо тебе! – Рин восторженно взвизгивает и целует меня – лихорадочно, жарко. Я отвечаю на поцелуй так же страстно и сжимаю ее в руках. – Так ты благодаришь? – я ухмыляюсь. Румянец смущения на ее щеках придает ее лицу еще больше очарования, она играючи ведет пальцем по моей груди и шепчет: – Помоги ему устроиться, а потом возвращайся в свою комнату. Черт, да если бы она с этого начала, нам бы и ссориться не пришлось! – Я спрошу с тебя по полной. И тебе лучше быть без одежды, – я улыбаюсь, целую Рин еще раз и покидаю офис.***
Пока я веду Эксперимент по дворцу, пытаюсь понять хоть что-то о нем по татуировкам. Они все сделаны с удивительным мастерством, о чем я и говорю. Мужчина тускло смотрит на свои руки: – Хотел бы я знать, откуда они у меня. – Может, это стиль твоей стаи? – Может. Приятно думать, что где-то есть моя стая. Он не кажется плохим парнем. Точнее, внешне – да, немного. Но его поведение, взгляд… Хоть он не выглядит опасным, я не могу позволить изгоям снова подвергнуть стаю риску. Я доверяю Рин и ее суждениям, но вопросы об этом человеке от этого сами собой не исчезают. – У тебя есть имя? – Есть, наверняка. Должно быть. Рин называет его «Эксперимент» между нами, но обращаться так к оборотню… не вежливо, как минимум. Как максимум – я бы сам за такое втащил. – Надеюсь, Ариана поможет тебе вспомнить его и все остальное. У нее удивительные руки, они исцеляют. Хм, фигурально. – Я заметил, когда она коснулась меня. – Эксперимент задумчиво трогает свое плечо. Я не успеваю сдержать эмоции и вскидываю брови. Мужчина замечает и испугано качает головой. – Нет-нет… Я говорил о том, что она помогла мне проснуться в лесу. Я чувствовал от нее какую-то энергию, она даже помогла моим ранам закрыться. – Да, она особенная. Не пользуйся ее добротой, или будешь отвечать передо мной. – Очевидная угроза слышна нам обоим, но мужчина кивает и протягивает руку для пожатия, когда мы подходим к гостевой комнате. – Спасибо за шанс. Может, Рин права? Она видит то, чего пока не замечаю я: он не плохой человек и нуждается в помощи. В голове рождается мысль, вызывающая улыбку. Однажды Ариана станет превосходной Луной.*Ариана*
Приглушаю свет в его комнате и растягиваюсь на кровати, предварительно скинув одежду. Наверное, надо лечь как-то красиво. Пытаюсь принять разные позы – все выглядят так, словно я собираюсь убить Алекса, как только он зайдет в комнату. Спасибо тренировкам… В итоге я просто валяюсь на спине и смотрю в потолок. Я никогда не чувствовала себя притягательной. Сильной – да. Сексуальной… определенно, нет. Хотя, сила тоже может привлекать, да? Может, показать ему мою силу? Вспоминаю, как ходила с Домом в «Полнолуние», и задумчиво смотрю на стропила кровати Алекса. И забираюсь на одно из них, как на шест, когда дверь внезапно открывается. Алекс от шока стоит с открытым ртом, а я… голая, повисла над его кроватью, как обезьяна. И он начинает неконтролируемо хохотать, пока мои щеки, шея и уши загораются румянцем. – Что ты делаешь? – выдавливает Алекс сквозь смех. – Стараюсь быть сексуальной, – честно признаюсь я и падаю на кровать. – Но у меня что-то не получается. Алекс скидывает ботинки, кидает на пол футболку и ложится рядом, тут же притягивает меня к себе. – Ты же понимаешь, что ты всегда сексуальная? – он щекочет словами мою шею, прежде чем покрыть ее поцелуями. Ласково царапаю его спину и тихо смеюсь. – Или тебе просто легко угодить. Алекс отклоняется и жадно смотрит на мое тело. Инстинктивно обхватываю бедрами его талию. – Ты не представляешь, насколько я доволен, – улыбается он, я расстегиваю и снимаю его штаны. И вижу, насколько Алекс доволен. – Надеюсь, ты готова к длинной ночи. Нам надо наверстать упущенные дни. – Его взгляд, дыхание на моих губах, тепло кожи на моей – сплетаются в горячие узлы по всему телу. Приятно до состояния эйфории, пальцы на ногах и руках поджимаются сами собой. Пока я была в стае Полумесяца – часто думала о том, как вернусь к Алексу, и жаждала этого. И сейчас языком тела умоляю Алекса дать то, чего мы оба хотим. Пока он дразнит меня поцелуями – я бессовестно трусь всем телом об него. От его хватки на моих бедрах я шире раздвигаю их и прогибаюсь, поставляя грудь под поцелуи. Алекс кусает болезненно-твердый сосок, и я уже готова покрыть его самыми грязными ругательствами, когда он, наконец, прекращает пытку. Когда Алекс входит в меня, громко стону. Богиня милосердная… Выпады сразу становятся частыми, а стоны – громкими. За время отношений с Алексом я поняла, что одно из самых необъяснимых удовольствий в сексе для меня – контакт взглядов. Я пью бурю в его темнеющих глазах, и она усиливает физическое удовольствие в десятки раз, растекается под кожей горячим сиропом, сверкает в глазах золотыми звездами. Страсть растет, я царапаю когтями грудь Алекса – он морщится, но порочно улыбается. – Покажи все, на что способна, – быстро говорит он, и я поддаюсь, даже не думая. Секунда, и я уже сижу сверху, вцепившись в его плечи руками. – Черт, да! – рычит Алекс и до боли крепко сжимает мои бедра, а потом по комнате разносится звонкий хлопок, а мою ягодицу обжигает остро-сладкой болью. Алекс пытается пробудить во мне воина?.. Что же, у него получается…***
Просыпаюсь на восходе. В теле ощущается приятная тяжесть, тепло простыни умоляет не покидать постель. Но у меня есть работа. Я стараюсь не разбудить Алекса, и мне кажется, что я веду себя не громче мышки, но он каким-то образом все же слышит меня, потому что… – Останься. – Сонно говорит он. Я выглядываю из-за дверцы шкафа. Алекс ерошит рукой золотистые волосы и смотрит с надеждой. – Хотя бы на завтрак? Если я и колеблюсь, то всего секунду, прежде чем улыбнуться и кивнуть. Он такой прелестный со сна, что отказать ему представляется непосильной задачей.***
Завтрак с Алексом и его родителями проходит на удивление приятно. И если Алекс – не самый разговорчивый из моих знакомых, то Мария оказывается на удивление словоохотливой. Наверное, вина передо мной за то, что она изводила меня, подстегивает Марию трещать без умолку, но при этом она очень приветлива и кажется вполне искренней. И я сама себе не верю, когда понимаю: Мария начинает мне нравиться. Она умна, дальновидна и нахальна. Но все же я удивляюсь, когда собираюсь уходить, а Мария мягко касается моей руки: – Мы можем поговорить наедине? – Мария следит, чтобы Алекс не заметил нашего разговора, и после моего напряженного кивка просит пройти с ней. Пока я иду следом за Марией к восточным комнатам замка, перебираю самые разные мысли, и ни одна из них не имеет ничего общего со словами «уверенность в радостном разговоре», или даже «спокойствие». Комната, в которую Мария провожает меня, как я и ожидала, цветет роскошью. Красный вельвет, сатин, стеклянные подсвечники. Классическая умеренная роскошь, приятная глазу. – Подожди тут. – Мария уходит куда-то в дальнюю комнату, а возвращается со свертком длинной с руку от локтя до запястья. И немного нервно кладет мне в ладони. – Я хочу отдать это тебе. Как извинение за прошлое. И как мое одобрение. Я была жестока с тобой раньше, но теперь… Я знаю, что ты делаешь моего сына счастливым. Ты станешь для него отличной парой. Я стою столбом. Что?.. Мария… Она одобряет нашу связь с Алексом? Мария кивает, как будто читает мысли, а я растеряно смотрю на сверток. Не знаю, куда девать руки, да и приличия требуют этого – раскрываю бумагу. И в шоке смотрю на подарок. Абсолютно великолепный кинжал из лунного камня с мягкими изгибами по лезвию – они похожи на сверкающие ласковые волны. – С-спасибо. – Я так подавлена честью и благодарностью, что с трудом говорю эти несколько букв. – Будь с ним осторожна. Кончик лезвия отлит из чистого серебра. Это оружие принадлежало моему отцу – он был воином. Как ты. Я думаю, это будет правильно, чтобы он был у тебя. – Он потрясающий. Но почему сейчас?.. – Я сглатываю и внимательно смотрю на Марию – как будто вижу ее впервые. Она обеспокоенно смотрит на меня. – У меня есть еще кое-что, о чем я хочу попросить… – Что? – Я говорю на удивление мягко. Искренность пропитывает эту комнату и сверкает вокруг невидимыми, но ощутимыми вспышками. – Я очень надеюсь на то, чтобы ты поговорила с Алексом и заставила его понять как можно скорее, что… – Мария осторожно подбирает слова, – …что сейчас – самое подходящее время для вашего обручения. Что?!***
Я сижу на подоконнике в своей комнате, когда сообщение от Алекса отвлекает от мыслей. «Эй? Все в порядке? Ты убежала с завтрака, даже не сказала слова на прощание.» Я раздумываю, что ответить. Лгать не хочется. Поэтому вдыхаю и печатаю: «Да, прости за это. Я общалась с твоей матерью. Мне надо было обдумать все» «Черт… что она сказала на этот раз? Она никогда не поймет, чтоб ее» Мне неожиданно неприятны грубые слова Алекса о собственной матери. «Не груби. Забудь об этом, все хорошо» «Нет уж»***
Какой способ самый лучший, чтобы убежать от необходимости решать свои проблемы? Правильно: заняться чужими. Именно поэтому я замещаю мысли о сумасшедшей просьбе Марии Экспериментом и поисками вариантов, как вернуть его воспоминания. Ксави все еще в плену, и этот оборотень может стать ключом к моему маленькому племяннику. В качестве уединенной комнаты я выбрала зал для проведения спектаклей во дворце. И сейчас мы с Экспериментом сидим друг напротив друга на сцене, а я пытаюсь сосредоточиться. Плохо представляю – совершенно не представляю – что должна делать. Закрываю глаза, массирую виски, взываю к дару, но чувствую только сквозняк по спине и слабость в теле. Почти без надежды спрашиваю: – Ты чувствуешь… я не знаю, что-нибудь? Вспышки воспоминаний, хоть отдаленно? Эксперимент с минуту молча смотрит на меня, рассматривает свое тело, задумчиво водит пальцами по татуировке из переплетенных треугольников около локтя. Напряжение в воздухе ощутимо, как и разочарование, когда мужчина безнадежно качает головой. – Нет. Может, твой дар имеет какие-то границы? Вероятно, он прав. Богиня вряд ли считает «восстановление воспоминаний» исцелением. Но я не хочу сдаваться так просто. Наверняка, дар может помочь, мне просто надо постараться. – Когда ты был в плену, у тебя были видения? Помнишь? – Не думаю, что были. Но в моей голове такая свалка, что, даже если их видел, не помню. Тяжело вздыхаю. Последнее время моя связь с Селеной заметно ослабла – я не чувствую ее так, как раньше. Я не убивала и не калечила никого уже давно, поэтому предположений, что именно происходит, у меня нет. Как я могу помочь другому, если не понимаю собственных сил? Время малыша Ксави утекает сквозь пальцы, а я не сделала ни шага в его направлении. – Я вспомнил кое-что! – Эксперимент вдруг хмурится и опускает глаза. – Я не уверен, что это пригодится. – Что? Говори все, что помнишь! – в сердце загорается надежда. Эксперимент говорит вдумчиво, как будто осторожно раскапывает свои чувства: – Это неясно, смутно. Ощущение. Когда я был в плену, чувствовал, что не принадлежу сам себе. Словно контроль надо мной был в руках у кого-то другого. Колючие мурашки бегут по ногам. Я помню это. Нет контроля. Красная пелена. Потеря связи с тем, кто ты есть на самом деле. Как будто в зеркальной поверхности отражается не твое лицо, а едкая тень с чужим кровожадным оскалом. Руки не принадлежат тебе, когда забирают чужую жизнь. Единственное, что осталось родное – сознание. Лишенное контроля, оно видит, как свет гаснет в чужих зрачках. Приходится встряхнуть головой, чтобы избавиться от наваждения. – Охотники пытались сломать тебя. Заставить забыть, кто ты такой. – Ну, они преуспели. – Он запрокидывает голову и жестом полнейшей безнадежности закрывает лицо руками. – Нет! – Я громко хлопаю в ладоши. – Ничего подобного! Мы выясним, что происходит. Я не сдамся. Через пару часов с тяжелым сердцем читаю сообщение от Ксавьера: «Привет… Ты что-то узнала? Блядь. Я не могу даже спать. Мой наследник в лапах этих ублюдков» «Они реально травмировали парня, которого мы нашли в лесу, здорово поджарили ему мозги. Но, думаю, что мы двигаемся в правильном направлении. Сегодня он вспомнил ощущение, которое было у него в лаборатории» «ОЩУЩЕНИЕ? и что в этом хорошего?!» «Ксавьер, я пытаюсь…» «Знаю, прости. Я просто уже схожу с ума. Приеду в Королевскую стаю. Мне надо уехать отсюда. До встречи» О, нет…***
Когда тем же вечером Ксавьер забегает в тренировочный зал, с него ручьями стекает дождевая вода, и он похож на взмыленного кота. Я машу ему рукой, чтобы подождал, и киваю новобранцам: – На сегодня все, вы неплохо поработали. Сходите в «Белый клык», расслабьтесь. – Ребята уходят, о чем-то переговариваясь, а я поворачиваюсь к Ксавьеру, но инстинкт и звук шагов заставляют обернуться – как раз, чтобы увидеть одного из парней – он пытается подобраться ко мне со спины и разгоняется. Я без труда блокирую атаку и подсечкой отправляю его на пол. – Слишком громко. Не топай так, если хочешь подобраться к кому-то со спины. Этот новенький уже не в первый раз пытается подловить меня, это наша своеобразная игра. Когда он кивает и уходит, я понимаю, что Ксавьер сморит на меня с улыбкой. Вспыхивает горькое воспоминание: выражение его лица, когда он сказал, что не мой. Что отказывается от нашей связи. Чужое и презрительное выражение, морщинки у губ и прищур глаз, которые я помню с удивительной четкостью. – Ты проделала длинный путь, Рин. Я помню тебя под моим началом – ты лишь училась и тренировалась. А сейчас сама стала лидером. – Они молодцы, надо просто немного отшлифовать, – я полотенцем вытираю пот с шеи и груди. Хочешь-не хочешь, а вспотеешь. Одной против семерых то. Ксавьер внимательно рассматривает мое тело, и у меня ощущение, что его липкий взгляд пачкает кожу. – Ты в хорошей форме. – И как я жила без его одобрения? Слишком панибратский тон Ксавьера мне совершенно не по душе. – Зачем ты приехал? Я сказала, что пока не добилась результата. И чувствую себя виноватой из-за этого. Череда дней идет, как записанная: утро с Алексом, день с Экспериментом, вечер с новобранцами. Я чувствую, что истончаюсь, как ветхая ткань, а результата – ноль. – Я подумал, что если мы будем действовать сообща и все обсуждать, то дело продвинется быстрее, и мы сможем спланировать следующий шаг… – Вскидываю брови. Звучит, как банальное и неискреннее объяснение. Ксавьер недовольно кивает. – Ладно-хорошо. Правда в том, что Наталия сводит меня с ума, и я просто захотел сбежать. – Теперь я таращу глаза. Этого я точно не ожидала. Хотя Эми говорила, что у этой парочки все непросто, я не ожидала услышать подобное от самого Ксавьера, который и сам уже явно на пределе. – Она просто безумствует и истерит все время! И только усложняет все. – Ксавьер! – Я зло швыряю в него полотенцем. – Она мать, которая потеряла ребенка! Конечно, она обезумела! – Ты не понимаешь. Это просто ночной кошмар. – Ксавьер понижает голос до хрипа. И, вообще-то, я понимаю. Наталия всегда была ходячим ужасом. Но Ксавьер сам ее выбрал и не имеет права говорить о ней подобные вещи. Даже если это правда. – Прости, я не хотел выливать это на тебя. Это не твоя проблема. Ксавьер снимает мокрый пиджак и садится на лавку. Я не могу не сесть рядом – он так одинок, несчастен. – Никогда не думала, что услышу от тебя столько извинений. Но это неважно. Я все это делаю ради вас и Ксави. Ты прав, он – моя кровь. И я найду его, чего бы это ни стоило. – Спасибо тебе. – Ксавьер благодарно кивает, выражение его глаз непередаваемо теплое, чужое. – Не знаю, что бы делал без тебя среди всего этого безумства.*Алекс*
– МАМ! – я практически рычу, врываясь в ее комнату. Мама вздрагивает, когда я нависаю над ней. – Что ты сказала Ариане?! Я думал, что ты уже приняла ее! – Я… Я приняла! – мама нервно вцепляется в юбку на коленях. – Что происходит? – Ты сказала ей что-то, что напугало ее! Знаю, что было такое, не отрицай! – Я злюсь и, видя выражение ее лица, убеждаюсь, что не ошибся. – И?.. Что ты сказала? Позволь и мне услышать. – Я-я просто сделала ей подарок. – Мама нервно запинается. – Кинжал твоего деда. И вот теперь я действительно напрягаюсь: мама всегда хранила этот кинжал, как самое дорогое сокровище этого мира. – И зачем ты отдала его ей? – Потому что пытаюсь вас поддержать! – Мама вскакивает с места, робость уступает место злости. – Нет, я знаю тебя. Ты всегда действуешь с тайными мотивами. Что ты скрываешь? – У тебя паранойя. – Мама нервно скрещивает руки на груди. – Это был всего лишь невинный подарок. Она же воин, ради всего святого! Я просто подумала, что она оценит этот жест. – А что ты попросила взамен? – Ничего! – Мама возмущена моим вопросом. Или хорошо играет. Я импульсивно отворачиваюсь и ухожу к двери. – Ты куда? – Спросить Рин, что ты ей сказала. Я узнаю правду.*Ариана*
Пока на улице бушует непогода, мы с Ксавьером сидим на ринге и разговариваем. Удивительно, но мне довольно спокойно с ним, я незаметно для себя расслабляюсь. – Давай, признайся! Я была единственной в отряде, кто мог надрать тебе зад, даже Джеймс мне это говорил! Помнишь тот раз, у озера? – О, да, помню. Я неделю с тобой потом разговаривать не хотел. – Ксавьер смеется, в его глазах сверкает озорство. – Знаешь, что? Я думаю, нам не помешает небольшая разминка. Под моим удивленным взглядом он встает и берет пару перчаток. – Ты ведь не серьезно? – недоверчиво смотрю, как его губы расползаются в ухмылке. Он кидает мне другую пару и улыбается еще шире. – Покажи, что способна одолеть меня. Как в старые времена. Когда он скидывает футболку, я напрягаюсь. Да, определенно, как в старые времена. Вспоминаю, как смотрела на него во время его спаррингов с Джеймсом. Но тогда все было иначе. И это в прошлом. Я встаю и броском возвращаю ему перчатки. – Я способна одолеть тебя, но, видишь ли, боюсь, что ты опять обидишься, – смеюсь я. – Тогда без перчаток. Признайся, что хочешь побить меня за то, что я сделал с тобой. – А вот это реально по делу. Моя волчица рычит на Ксавьера – тоже хочет надрать ему зад. Не могу ее за это винить. Не успеваю себя остановить и влепляю кулаком в живот Ксавьера – он удивленно отступает, но тут же встает в позицию защиты. – Ты готова сделать это. Черт, да. Запоздалый реванш. На этот раз Ксавьер блокирует мои удары, перепрыгивает подсечку. Наношу множество ударов по груди, животу, уворачиваюсь от ответных. Ксавьер заходит мне за спину, я не успеваю за ним – и он захватывает меня сзади, сжимая в тисках своих рук. – Все так же яростна, – тяжелый шепот мне на ухо. Я ударяю Ксавьера затылком в лицо и добавляю локтем. Хватаю его за руку и, используя его вес, перекидываю его через голову и тут же прижимаю к полу коленом и рукой. Одолеть Ксавьера оказывается куда приятнее, чем я предполагала. Тем слаще, что я сделала это голыми руками. – Ошибаешься. Я стала еще злее, – рычу я и сильнее надавливаю коленом на его горло, когда… – Ариана? Я резко поднимаю голову на голос, и кровь холодеет. Алекс смотрит на меня, как на предательницу, прежде чем яростно выйти – практически выбежать – вон.
