Исцеленная

      – Я… э…       Время застывает, и я вместе с ним. Мои чувства к Алексу сильны, как никогда прежде, и я уже готова ответить, чувствую согласие на кончике языка. Он хочет сделать меня своей Луной… провести официальную церемонию обручения… Но…       Но…       Быть рядом с королем – тяжелая ноша. Приемы. Вечеринки. Толпы. Речи. Мне становится дурно, лишь только я думаю об этом. Я не против создания семьи – но ее мне предлагает король!       А я… кто? Может, Алекс готов переступить через прошлое, он проявил свою сильную сторону, перешагнул через боль. А моя сильная сторона, она есть? Если да, то где-то очень далеко за горизонтом – и я ее не вижу за мглистым и липким туманом своих страхов.       – Рин, ты убиваешь меня молчанием. Скажи хоть что-нибудь. – Алекс выглядит потерянным, и я только после его слов понимаю, что все это время молча таращилась на него.       – Я люблю тебя, – шепчу я. Лицо Алекса удивленно вытягивается.       – Любишь?..       – Но я не готова. – Язык немеет, с трудом говорю пару слов. Отказ от предложения сильно бьет, но это не подходящее время. Я не могу прыгнуть сейчас со скалы в этот обрыв, когда толком не умею использовать свои силы, не знаю себя и своих желаний. От печали в глазах Алекса становится еще темнее на душе, но он вдруг улыбается – так грустно, что мне хочется выть – и крепко обнимает меня.       – Я рад, что ты честна.       – Прости, я правда хотела бы. Правда.       – Я знаю, любимая. – Алекс гладит прядь волос у моего лица. – Это жесткое давление, прости. Я подожду столько, сколько нужно.       Прячу лицо у него на груди. Ни секунды не сомневаюсь, что мое будущее будет тесно связано с Алексом. С трудом верится, что Селена сама привела меня к нему – моей паре. Я ведь думала, что это Ксавьер. Для меня понятия пары и предназначенного всегда были синонимами, но для Селены, очевидно, нет. Она велела мне исцелить Алекса, но теперь мне надо сделать то же самое с собой. Ради него.

***

       Я уже приняла душ, приготовилась к патрулированию, оделась, даже попыталась медитировать – но руки все равно дрожат. Алекс дал мне время, обещал ждать, но это не избавляет от беспокойства. Волчица непрерывно воет со вчерашней ночи, когда Алекс ушел, и сегодняшнее утро и, очевидно, собралась свести меня с ума. Все, чего хочу – чувствовать себя нормальной. Какой была до охотников. Может, я должна встретиться с прошлым, чтобы научиться смотреть вперед? Победить свои страхи – а не позволять им мешать мне жить.       Вдруг окно с грохотом распахивается, створка бьет в стену. Моментально выпускаю когти, припадаю к полу и прыгаю на того, кто вломился в комнату с криком:       – СЮРПРИ-И… – крик обрывается, когда сбиваю человека на пол и придавливаю к полу. Охаю и в шоке смотрю на свою лучшую подругу подо мной. Спустя пару секунд немого изумления Эми бьет меня по рукам: – Ты что делаешь? Помимо того, что сучка, еще и бешеная! – Она задорно хохочет и спихивает меня с себя.       – Эми, вот так врываться в комнату воина! Ты ненормальная? – вопрошаю, все еще неровно дыша от всплеска адреналина.       – Если ты действительно задаешь такой тупой вопрос, то отвечаю: конечно, я ненормальная! Убери когти, кошка! – Эми ухмыляется. – Это последний раз, когда я пытаюсь сделать тебе сюрприз.       – Мы обе знаем, что это неправда, – фыркаю, и мы смеемся, лежа на полу. – Ты слишком любишь драму, чтобы спокойно заходить через дверь, как делают все нормальные люди.       – Должна же я как-то разнообразить твою скучную жизнь! Ты, конечно, воин – регулярно начищаешь бедным оборотням пятаки, да еще и бегаешь на свидания с королем. Но все же ты непозволительно скучна.       – Эми, у меня уже голова болит от твоего восторга, – наигранно жалуюсь.       – Все болезни от нервов, только сифилис от удовольствия, – глубокомысленно изрекает Эми, придавая себе замудренный вид и хлопая меня по плечу. Закатываю глаза.       – Смешно.        Кто-то стучит в дверь. Ангел неуверенно заходит, но резко останавливается и пятится, заметив, что я не одна:       – Простите, я не хотел мешать. Стив сказал, что ты тут… – он мельком смотрит на меня, а потом внимательней – на Эми. Та обворожительно улыбается и протягивает руку, изящно намекая, что не против помощи.       – Я Эми. А ты – тот парень, которого нашли на окраине территории моей стаи, да?       Тактичность – не самая сильная ее сторона.        – Да, верно, – он помогает ей встать. А я поднимаюсь сама – сильная и независимая, ха-ха.       – Это Ангел. – Пытаюсь скрыть ухмылку. – Мы должны были с ним встретиться, но раз ты заявилась без предупреждения…       – Ладно-ладно! – Эми сердито машет на меня рукой. – Ухожу, пересечемся позже. Я тут на неделю или около того. Мы с Алексом уже договорились.       Перед тем, как скрыться за дверью, она оборачивается, кивает на Ангела и показательно обмахивается ладошкой, будто ей жарко. Хмыкаю и подгоняю ее взмахом руки. Ангел выглядит немного сбитым с толку, но улыбается. Указываю подбородком на дверь и неловко пожимаю плечами:       – Прости за нее. Это моя лучшая подруга. С ней не каждый справится.       – В ней заметна… сила природы. Это здорово.       Даже так… Землетрясения и торнадо – тоже природа. Не хочу пугать Ангела, поэтому меняю тему:       – Готов? Сегодня я хочу попробовать кое-что другое.       То, к чему, надеюсь, я сама готова.

***

      – Закрой глаза. – Говорю очень тихо. Мы сидим на той же сцене, что в прошлый раз. – Сосредоточься на моем голосе. – Ангел делает, что прошу, а я глубоко вдыхаю. Собираюсь откапать прошлое, о котором хочу забыть. Но, может, мои горькие воспоминания пробудят что-то в нем. – Я собираюсь рассказать тебе о том, что я пережила с охотниками. Надеюсь, это спровоцирует твои воспоминания. – Голос немного дрожит. Как и ледяные пальцы. Ангел кивает, я тоже закрываю глаза и через силу вытаскиваю боль наружу. – Они держали меня в клетке. Связывали руки и ноги серебряными цепями, надевали ошейник. Кололи мне аконит и сыворотку из серебра. И что-то еще, красного цвета, розового и желтого. – Сглатываю, в сухом горле неприятно першит. – Они… принуждали меня обращаться. Снова и снова. Каждый раз мои кости уничтожали меня изнутри болью. Каждый день. – Замолкаю. Под веками картинки, а на руке – теплое пожатие. Ангел наощупь нашел мою руку. Нахожу силы продолжать. – Они пытались переломить мою волю, отнять все силы. И волчицу. – Из уголков закрытых глаз катятся слезы, слизываю соль с губ. – Я была для них экспериментом. Они хотели контролировать меня, сделать своим оружием. – Чувствую каждую иглу в вене, каждую поломанную кость. Тело ноет в тех местах, где уже давно зажили шрамы. Глазом их не видно, но боль осталась. – Я думала, что никогда не сбегу, а умереть они мне не дадут. Никто не нашел меня, не пришел на помощь. Они держали меня в подземной лаборатории. – Ангел сильнее сжимает мою руку. Это работает? Не знаю, но чувствую себя отвратительно. – Они забрали все. Семью. Жизнь. Мечты. Способность чувствовать себя нормальной. И я не знаю, смогу ли вернуть все это обратно. – Ощущение боли на руке вселяет мысль, что я слишком глубоко ушла в воспоминания, и не сразу понимаю – это Ангел вцепился мне в кожу выпущенными когтями. Распахиваю глаза и вижу напротив другие – ярко-красные. Всего секунда, потом кровавый оттенок исчезает из светло-фиолетовой радужки. Ангел напряженно смотрит на меня. – Что случилось? Ты в порядке?       – Ариана, я кое-что вспомнил. – Он еще сильнее сжимает руку, глядя сквозь меня.       – Что? Скажи! Говори же! – Хватаю его за плечо – Ангел в полнейшей прострации.       – Я помню лабораторию… Я знаю, где она.       Сразу хватаю телефон и ищу номер Ксавьера.        «У меня есть след. Ангел вспомнил, где лаборатория»        «Кто вспомнил? Какая лаборатория?»        «Ангел. Эксперимент. У меня получилось пробудить его воспоминания. И лаборатория, в которой его держали, не очень далеко. Примерно день пути для нас обоих»        «Отправь координаты. Встретимся по дороге. Нельзя терять время»        «Согласна. Давай вернем Ксави домой»

*Алекс*

      – Слишком опасно ехать в одиночку, – недовольно смотрю, как Рин надевает берцы и форму. Готова к бою и полна решимости – и неважно, что я против.       – Я буду не одна, – она целует меня в подбородок. И меня должно как-то успокаивать, что этот Ксавьер будет там с ней?! – Алекс, я должна, пойми. – Ее глаза полны муки. Мы оба понимаем, что она права, но мне нелегко ее отпустить. Честно сказать, я не знаю, что ранит больше: ее отказ официально стать парой или то, что она отправляется в эпицентр опасности без меня. Но Ксавьер будет рядом с ней. И это пугает меня больше, чем охотники.       Смотрю, как Рин уверенно подходит к мотоциклу, и живот сжимается от страха. В конечном счёте, я доверился ей, когда она сказала, что должна поехать. Кому я не доверяю, так это Ксавьеру. Я знаю, что она сильный воин, но сейчас я ненавижу это, как никогда. Она собирается отправиться в логово охотников! Никто не знает, насколько я хочу поехать с ней – даже я сам не понимаю до конца этой нужды быть рядом с Рин в опасности. Но я не могу оставить стаю. И отца.       – Рин, возьми с собой хотя бы несколько воинов, – я пробую убедить ее уже в третий раз.       – Отряд нас выдаст. Наше единственное преимущество – внезапность, – монотонно бубнит она тоже в третий раз. – К тому же одна я доберусь быстрее.       – Хотя бы Ангела возьми!       – Алекс, – Рин терпеливо вздыхает. – У Ангела хватает своего дерьма, которое он должен разгрести. У него все еще много потерянных воспоминаний. Я не хочу подвергать его опасности – он ведь только обрёл свободу. – Она встает на цыпочки и оставляет на моих губах нежный поцелуй, потом проникновенно смотрит в глаза, как будто в сердце. – Я просто заберу своего племянника, а потом вернусь к тебе. Сконцентрируйся на делах стаи и проводи как можно больше времени с отцом.       Она ещё раз нежно целует меня, потом седлает байк и, улыбнувшись через плечо, срывается с места.       Как же больно ее отпускать. И страшно.

*Ариана*

      Ненавижу вот так оставлять Алекса позади, но мой племянник сейчас в приоритете. Я должна вернуть его. Отцу. Сестре. Семье. Они рассчитывают на меня.       Когда приезжаю на место встречи, первое, что вижу – знакомую чёрную спортивную машину. Помню, что мы подростками сбегали от родителей и рассекали на ней. Ксавьер, Джеймс и я. Это было весело. Мы слушали музыку, орали песни, пили алкоголь, мальчики курили.       А сейчас уже взрослый Ксавьер улыбается, опираясь бедрами на капот, когда я спрыгиваю с байка и подхожу к нему.       – Спасибо, что приехала.       – Я тут, чтобы помочь. Сделаю все, что смогу.       Уже полдня я провела в пути, и еще столько же предстоит. Мы с Ксавьером договорились, что я поеду первая, а он чуть поодаль. Нельзя вызывать подозрений, если наткнемся на охотников раньше времени. Нам надо добраться до ночи, чтобы использовать свои преимущества и пробраться в лабораторию.       Ничто не остановит нас.

***

      Время уже переваливает за полночь, когда мы прячем свой транспорт в лесу у дороги. По координатам лаборатория всего в паре миль отсюда. Иду первая, настороженно прислушиваясь и сканируя пространство взглядом. Я люблю леса, но этот отталкивает своим холодом и ощущением, что я тут чужая.       Вскоре притаиваюсь за стволом. Вдали виднеется двухэтажное бетонное здание. В этом Богиней забытом месте... Запах медикаментов и ядовитых смесей чувствуется даже отсюда. Нервно сглатываю и замираю – сейчас командует Ксавьер. Смотрю, как он прислушивается, ищет вокруг людей. Ни одного человека, хотя их запах окружает со всех сторон.       – Вперед. Осторожно.       Ксавьер говорит настолько тихо, что читаю по губам. Вспоминаются наши тренировки, когда он был моим наставником. Когда мы не знали, что связаны. Когда я планировала жить счастливой жизнью, которую у меня потом украли.       Мы тихо обходим здание, прячась в тенях – и приближаемся к заднему входу. Прислушиваюсь настолько внимательно, что уши заполняет противный писк тишины. А потом Ксавьер кивает – пинком распахиваю дверь. Он вбегает первым, я – по пятам. В коридоре – никого. Ни намека на охотников. Или ребенка. Мы синхронно замираем и опять обращаемся в слух. Ветер снаружи, жужжание насекомых около тусклой лампы. Слышу только одно сердцебиение – Ксавьера.       Ксавьер обыскивает второй этаж, я – первый. Никого. Возвращаюсь к железной лестнице и нахожу Ксавьера с опущенной головой и ладонями на металлической столешнице.       – Ксавьер, мне жаль. Они были тут несколько часов назад, но мы упустили их. – Мне действительно очень жаль, ведь мы так надеялись. Но мы будем продолжать искать!       – Я совсем не чувствую запаха Ксави! Как будто его тут и не было! – рычит Ксавьер и вдруг в ярости начинает разносить все, что попадается под руку – скидывает на пол пробирки, швыряет в стену металлический стол, опрокидывает железный шкаф... От грохота в ушах звенит. Ксавьер не слушает мои просьбы взять себя в руки и останавливает разрушение, только когда на его предплечье попадает серебряная сыворотка и с шипением разъедает кожу.       – Угомонись! – требую, хватая полотенце и перчатки. Осторожно вытираю жидкость, потом тащу оборотня к чудом уцелевшей раковине и промываю рану водой. Ожог третьей степени. Не заживет. Качаю головой, но не могу винить Ксавьера за отчаяние – сама близка к подобному. И вдруг вспоминаю Джорджа. Ему я не смогла помочь, но...       Стягиваю перчатки и накрываю ожог ладонью. Он заживает практически мгновенно, и я чувствую облегчение, несмотря на легкую слабость в теле.       – Как ты... – Ксавьер в замешательстве гипнотизирует то меня, то свою руку. Наконец мой дар оказался полезным. – Что охотники сделали с тобой?!       – Потом обсудим, – безапелляционно отрезаю, окидывая взглядом разруху. – Тут должно быть что-то, что поможет нам найти их.       Через полотенце подбираю несколько уцелевших пробирок. Некоторые из них с кровью. Посмотрю подробней дома.       – Рин?..       Ксавьер стоит у компьютера – настолько древнего, что сначала не соображаю, что это за ящик. А на нем лежит диск с надписью. «Х7, день 42, Аконит-обращение».       Не хочу, но заставляю себя смотреть на экран, когда Ксавьер вставляет диск в дисковод.       На экране вижу комнату – ту самую, в которой мы сейчас. К столу прикован оборотень, покрытый татуировками. Ангел. Кровь холодеет, когда смотрю на то, что не раз переживала сама, но... я не знала, как это выглядит снаружи. Я ощущала страдание на себе, но видеть это... как кому-то другому вводят сыворотку, как бедный оборотень бесполезно пытается увернуться, кричит от боли и звенит цепями, а кости пропарывают его кожу и выступают наружу сломанными кровавыми краями, как будто это заточенные зубья копий... Кровь заливает стол, стекает на пол. Видеть это почти так же больно, как чувствовать на себе. Ксавьер смотрит на меня с нескрываемым ужасом.       – Два года... она делали с тобой... такое?       Не понимаю, откуда стыд, но именно он заставляет уткнуться взглядом в экран еще внимательнее.       – В том числе, – нехотя отвечаю, вслушиваюсь в вопли Ангела из колонки и вглядываюсь в охотников. Узнаю одного из них. Этот издевался надо мной под началом Курта. Именно он порезал мне щеку, когда я сбегала. Один из тех, кого я убила в ту ночь.       В углу экрана дата. «Декабрь, 12».       Я в этот день была в подобной лаборатории. Всего за какую-то неделю до того, как я умерла на столе. Как заплатила жизнью шестерых охотников за мою свободу. Как Селена пришла ко мне в первый раз.       Тот, которого я узнала, на записи улыбается леденяще-счастливой улыбкой. Как будто кровь и насилие приносят ему несказанное удовольствие. Смотрю на эту улыбку, и мне становится очень плохо. Еще хуже, чем только что. С трудом дышу, экран перед глазами мутнеет, зрение затемняется. Слух же напротив обостряется – крики сжигают уши изнутри и плавят мозг.       – Рин? Что с тобой?       Скидываю руку Ксавьера с плеча и отбегаю в дальний угол комнаты. Пытаюсь закрыть уши, чтобы перекрыть крик Ангела, но... меня оглушает мой собственный. Падаю на четвереньки, ладонями на осколки, и с ужасом ощущаю непередаваемое тепло в костях. Какое бывает только перед трансформацией.       Богиня, нет... Не снова! Не здесь!       Волчица изо всех сил пытается отгородить меня от страха и травмы, но может случиться что-то ужасное, если отдам ей контроль. В последний раз я одичала на несколько недель. Ей не место тут! Не сейчас, когда я так далеко от Алекса и своего дома!       – Ариана? – Ксавьер встает на колени и берет меня за локоть. Трясусь всем телом и горю, как в лихорадке. – Рин, что с тобой происходит? Что я могу сделать, чтобы помочь?       Пытаюсь сказать, слова оборачиваются громким воем. Волчица тут. Вою на пределе легких. Что за нахрен... Я умею контролировать себя, но эти крики, боль и пытки… Мое собственное прошлое смешивается с тем, что я увидела сейчас.       Когтистой рукой разрываю толстовку и снова вою.       Селена       Помоги       Спаси меня от меня самой       Тишина. Голоса нет. Вой.       Еще один истошный вопль из компьютера, переходящий в леденящий душу хриплый визг.       Снова пытаюсь сдержаться, с трудом ползу вперед, пытаясь убежать от себя. Натыкаюсь на что-то холодное, когти пропарывают металл опрокинутого стола.       – Богиня, Рин! – Слышу тяжелые шаги Ксавьера, а потом крики прерываются на середине, неожиданная тишина режет череп изнутри осколками. – Теперь легче? – Нет, не легче! Я снова вою. – Рин, это лишь запись! Ты в безопасности, послушай меня!       Слышу его, понимаю: он прав. Сейчас никто не угрожает моей безопасности. Кроме меня.       Адреналин и животный ужас поглощают, волчица неистово мечется в полнейшей панике. Барьер ломается, в ушах трещит, я окончательно обращаюсь.       Волчица носится по кругу. Визжит, когда бегает по осколкам, и бьётся в стены сильнее с каждым разом. А я пытаюсь вынырнуть из водоворота тьмы, захлебываюсь в нем, барахтаюсь, как в топи. Волчица вымученно останавливается.       Мне нужна помощь. Богиня. Алекс.       Но я одна.       Кто-то чужой что-то говорит. Слышу свое имя и иду на него, как на маяк. Постепенно слова слышу немного чётче.       – Все будет хорошо, слышишь? Ты в безопасности, я обещаю.       Теперь чувствую поглаживание по плечам. Узлы в животе слабеют. Свет мелькает в конце непроглядной тьмы, в груди теплеет.       Могу вдохнуть.       Голос все громче, узнаю Ксавьера, а волчица медленно успокаивается, пока, наконец, не ложится на пол и не возвращает мне контроль над измученным сознанием. Чувствую горячие руки Ксавьера на плечах, когда возвращаю себе человеческую форму.       Ксавьер кладёт ладонь на мою щеку, непроизвольно вздрагиваю – как будто сноп искр обжигает и кусает кожу теплом. Я обнажена. Смущённо отвожу взгляд, скрещиваю ноги и прикрываю грудь, но Ксавьер даже не думает отворачиваться, практически лежа на мне. Щеки краснеют.       – Спасибо, – бормочу, отводя взгляд.       – Я понятия не имел...       – О чем?       – О том, через что ты прошла. И как ужасно ты себя чувствовала, когда вернулась в родной дом, а я сразу тебя выгнал. – Лишь киваю, говорить мне нечего. – Прости, Рин. – Он снова гладит щеку. – Прощения не достаточно. Я был твоим Альфой и подвёл тебя.       В его голосе столько искреннего раскаяния, что меня изнутри затапливают слезы старой обиды. Резко отталкиваю Ксавьера, шарю рукой вокруг. Натыкаюсь пальцами на ткань – собственную разорванную куртку. И прикрываюсь ей, словно это мой щит.       – Это в прошлом, – выплевываю и отвожу взгляд.       – Да? – его недоверчивая улыбка совершенно не к месту.       – Да. – Резким голосом требую прекращения разговора. Мне нужно к байку – там одежда.       Конечно, это прошлое. Я ведь в этом убеждала себя все это время.

*Алекс*

      Тарелка с едой не пробуждает аппетит. Не могу есть, зная, что Рин в опасности. И единственный, кто сейчас рядом с ней – ее бывший предназначенный! Воображение неконтролируемо, это больше, чем я могу вынести. С отвращением отталкиваю тарелку, представляя их вместе. Елена и Дом удивлённо смотрят на меня.       – В чем дело? – Елена и ее вечное беспокойство за всех.       – Ни в чем.       – С каких пор ты отказываешься от еды? Ладно тебе, поговори со мной.       – Хорошо, – я киваю. – У меня вопрос.       – Задавай, – Елена смиренно кладёт руки на живот.       – Ты – женщина... – начинаю я.       – Это вопрос? – хмурится Елена, я игнорирую и продолжаю:       – Может ли, чисто гипотетически, женщина, решившая спасти ребенка из плена охотников, попасть в романтическую ситуацию?       – Да, конечно. Это фантазия любой девушки, – Елена отвечает, даже не задумываясь. Я подскакиваю на стуле:       – Серьезно?!       Говорящий взгляд Елены заставляет почувствовать себя глупо. Она тут же тепло улыбается.       – Алекс, тебе не о чем беспокоиться.       – Точно. – Дом кивает. – Ри и Ксавьер едва выносят друг друга.       – А если это изменится? – от одной мысли хочется крушить все вокруг. Елена кивает:       – Надеюсь, что так и случится, ради них обоих. Они, в конце концов, одна семья.       Это правда. Ксавьер, конечно, форменное мудло, но он не поставит под угрозу отношения с Наталией, особенно учитывая последние события. И пока Рин занята делами со своей семьей, я могу подумать о своей.       – Ты права, спасибо.       Я встаю, а Елена окликает меня и указывает на нетронутую тарелку:       – Можно я съем это?       Воистину, ест за двоих. Киваю и быстро иду в комнату отца. Я настоял, чтобы его перевезли сюда из больницы, а его покои переоборудовали в палату. Когда захожу к нему, он занят чтением энциклопедии о медицинских травах. Это отдается в груди отчаянием. Отец всегда скептично относился к подобным методам лечения, и видеть его, читающим такую книгу... Его жизнь полностью перевернулась, баланса нет. Отец приветствует меня улыбкой.       – Привет, мой мальчик. Как ты? Выглядишь измученным.       Раньше я бы соврал, что все супер, но сейчас жалею, что упустил столько искренних моментов с отцом, и их уже не вернуть.       – Я беспокоюсь за Ариану.       – Она расследует что-то, связанное с охотниками? – Киваю. – Твоя Ариана сильная и может позаботиться о себе.       – Знаю, она отличный воин.       – Тогда в чем дело?       – Ну... я попросил ее стать моей Луной. Она отказала.       – Серьезно? – отец недоверчиво сдвигает брови.       – Вернее, она сказала, что не готова. И я не знаю, как много времени пройдет к моменту, когда она захочет этого.       – Мальчик мой, подумай, о чем ты ее просишь. Стать не просто твоей парой. А Луной Королевской стаи. Королевой оборотней. Это сложно для любой женщины, а тем более для нее, учитывая прошлое.       – Знаю. И тебе придётся продолжать читать книги и поправляться, потому что мой отец должен присутствовать на церемонии, которая будет неизвестно когда.       – Я хотел бы это увидеть, конечно. – Отец слабо двигает рукой в мою сторону, я сразу сжимаю его ладонь. – Все, чего я хочу – твоего счастья. После смерти Оливии я думал, что мы потеряли тебя, как ты сам потерял себя. Я и не надеялся, что ты сможешь снова полюбить. У вас с Арианой происходит нечто особенное. Не торопи ее, не спеши сам из-за меня или, что важнее, из-за матери.       – Но...       – Обещаешь? – отец тепло улыбается, и у меня нет выбора – тяжело киваю.       – Обещаю.       – Она станет великой королевой, когда этот день придет.       Когда покидаю комнату, чувствую себя намного лучше. Как будто благословение отца зажгло свет в груди. Думаю о том, что сделаю, когда увижу Рин. Теряюсь: мешанина самых разных чувств захватывает. Два самых острых желания весьма противоречивы: одна моя половина хочет нежно обнять Ариану, зарыться носом в волосы, окунуться в бесконечно любимый медово-черничный аромат. А другая половина – очевидно, нижняя – хочет утащить мою волчицу в спальню и заклеймить всеми способами, которые только возможны – от засосов и укусов, до спермы на ее стройных бедрах. В коридоре сталкиваюсь с Домом.       – Где Елена?       – Отдыхает.       – Пойдем выпьем?       – Середина дня. Мы разве не должны работать? – Дом неуверенно смотрит вокруг.       – Должны, – подмигиваю другу, он расплывается в довольной ухмылке.       – Лучшего Альфу и пожелать нельзя.       На выходе сталкиваемся с Ангелом, я киваю:       – Идешь с нами?       – Я не хочу мешать...       – Ты идешь с нами, – хлопаю его по плечу.

*Ариана*

      Днем мы возвращаемся на территорию моей стаи. В машине тишина – мы не разговариваем. Я все еще расстроена и смущена произошедшим. Всю дорогу Ксавьер пытался поймать мой взгляд, а я неотрывно смотрела в окно. Когда мы приехали, он настоял, чтобы проводить меня до дома Стива, а когда я сказала, что буду счастлива пройтись в одиночестве, он просто проигнорировал и все же отвёл меня к Стиву и Луизе. И отвез байк. И сейчас я продолжаю прятать взгляд, быстро идя к дому мимо зеленой изгороди.       – Ксавьер, дальше я дойду сама.       – Это были длинные два дня. Я хочу удостовериться, что с тобой все хорошо.       Теперь еще и он будет считать меня припадочной...       – Я в норме. – А если нет, это не твоя проблема. Около дома уже теряю терпение. – Спасибо, что проводил. Извини, что мы не нашли ничего... и на счет остального тоже прости.       Отворачиваюсь, но уйти не успеваю.       – Рин, – веско окликает Ксавьер – моя волчица нервно поджимает уши от его тона, в котором хорошо слышен волк. Неуверенно оборачиваюсь.       – Что?       И я чувствую это. Он берет меня за руку. Притягивает. И, прежде чем я успеваю сообразить, что происходит, он меня целует.