Исцеленная

      Ксавьер. Мой бывший предназначенный. Пара моей сестры. Целует меня! Нет! Он сошёл с ума! Я не хочу!       Он касается моих губ какую-то секунду, но я дергаюсь, как будто меня обожгло раскаленным металлом и... проклятым, неожиданным и запрещенным удовольствием. Пытаюсь отстраниться, но Ксавьер не отпускает, и я сильно толкаю его в грудь, все же вырываясь из объятий и фантазий. Его поцелуй оставляет на губах, о, ужас, приятный вкус – в точности такой, о каком я когда-то мечтала.       – Хватит! – рычу я. Ксавьер жадно облизывает губы и снова приближается. И я – та, которая никогда не отступала – пячусь и мечтаю исчезнуть за горизонтом под пылающим взглядом Ксавьера. – Остановись!       – Я знаю, что ты тоже чувствуешь это. Наша связь все еще существует. Мы оба ощущаем, что это правильно. – Ксавьер все идет на меня, как одержимый, его глаза сияют каким-то поистине жутким светом. Сердце крушит ребра под аккомпанемент моего дрожащего от эмоций голоса:       – Нет, это не так, ты ошибаешься! Ты просто расстроен, твой сын попал...       – Это ни при чем. Я знаю лишь, что сейчас правильно. И чего я хочу. Это очень просто, даже очевидно. Мы должны... – мне отступать уже некуда, я прижимаюсь к стене спиной, а Ксавьер нависает надо мной. Его руки на моей талии прожигают ткань искрами и, кажется, даже кожа горит. Но я не могу, как бы мое тело не хотело. Как бы ни была приятна мысль приподнять немного лицо навстречу...       – Нет! – что есть силы отталкиваю Ксавьера и бегу в дом. К моему облегчению, нити наваждения разрываются. Слова Ксавьера кинжалом вонзаются в спину – произнесенные настолько спокойным голосом, что я начинаю в разы сильнее ненавидеть свой вышедший из под контроля пульс.       – Я останусь тут сегодня. Отель на окраине у леса, комната четырнадцать. Приходи, если передумаешь. И, пожалуйста, передумай.       Прежде, чем он говорит еще хоть слово, я как можно сильнее хлопаю дверью. Что за твою мать это было?!

*Ангел*

      Сидя на верхушке водонапорной башни с пивом в руке и в компании Доминика и Алекса, чувствую себя одним из них. Мы истерически смеёмся над дурацкими историями и шутками Дома. Именно этой беззаботности мне не хватало последнее время. В этот момент хочется верить, что все будет хорошо. Хоть и один день, но я чувствую себя нормальным. Особенно, когда немного пьянею.       – Будет не так просто напиваться в середине дня, когда щенок родится, – Алекс вскидывает брови.       – Погоди... то есть малыши не пьют алкоголь? – Дом картинно удивляется, я снова смеюсь.       – Я серьезно. Скоро все изменится. Эта эра заканчивается.       – Тогда за окончание эры! – Дом торжественно поднимает бутылку. – И за начало новой. Она ведь действительно скоро наступит.       Даже я нервничаю, думая об этом, а уж что чувствует Дом... Алекс подкалывает Доминика:       – Ты должен будешь попросить доктора обколоть тебя успокоительным во время родов.       – Я бы рад. Но Елена хочет рожать сама, без всего этого, значит, и мне нельзя лекарств. Супервумен чертова, – несмотря на то, что Дом ворчит, последние слова пропитаны ощутимой нежностью. Алекс улыбается, а вот моя улыбка сползает с лица, будто смытая водой. Этот разговор мне почему-то становится невыносимым, даже отвратительным. Доктор. Щенок. Лекарство. Укол.       Закрываю глаза, чтобы нахлынувшее головокружение прекратилось. Но когда открываю – смотрю не на территорию стаи, а в улыбающееся лицо охотника. В памяти вспыхивает имя. Солдат. Серебряный солдат.        Он держит шприц, смотрит на иглу. Меня трясет. Губы Солдата двигаются, но я не слышу ни звука. Что он говорит? Пытаюсь понять по движениям губ. И понимаю последние слова. «Ты почти готов. Ты сделаешь потрясающую работу». Не успеваю ничего спросить и сказать. Игла под кожей заменяет все мысли жидкой болью.       Возвращаюсь в реальность неожиданно, как от удара. Едва дышу. Покрыт липким потом. Алекс трясет меня за плечо:       – Друг, что с тобой?       – Я...       – Выглядишь не очень хорошо.       – Выпил. Слишком много на пустой желудок, – получается скомкано, я едва понимаю, что несу. Алекс кивает и убирает руку с плеча – только после этого понимаю, что пальцы на моих руках стали ледяными и мелко трясутся.       – Верно. Предлагаю вернуться, уже много времени.       По пути вниз ребята переговариваются, я слышу лишь слова охотника. Ты почти готов. Для чего?

*Ариана*

      После того, как заканчиваю пялиться на закрытую дверь – что делала значительно дольше, чем это делают здоровые люди, если они вообще это делают – направляюсь в спальню. Хочу просто рухнуть на кровать и спрятать лицо в мягкой прохладной подушке. Но в гостиной натыкаюсь на Луизу и Стива. Они тихо разговаривают, сидя рядом на диване. Это выглядит очень тепло и даже немного интимно. А меня разрывает злость и вина. Мысль о кровати и подушке вмиг испаряется. Я взорвусь, если не поговорю о том, что случилось, и это мой шанс. Луиза замечает меня, и, Богиня, как мне приятно видеть расцветающую на ее лице нежную улыбку:       – Рина, милая! Привет, присаживайся! Как все прошло?       Неуверенно сажусь в кресло. Последние дни я редко проводила время с этими двумя – а ведь они стали мне почти как родители. Стив, как самый настоящий отец, сразу улавливает мое настроение и хмурится:       – Что такое?       Трясу головой.       – В чем дело? – Это уже Луиза. Глубоко вдыхаю. Мои следующие слова испачкают мой рот так же, как сейчас пятнают душу. За одним глубоким вдохом следует второй, потом третий. Прекращаю устраивать торнадо, только когда Луиза громко вздыхает и с мольбой в глазах качает головой. Сдавлено выпаливаю, получается нечетко:       – Ксавьер поцеловал меня.       – ЧТО? – охает Луиза и хлопает ладонью по губам. Стив яростно вскакивает с дивана и рычит:       – Маленький... Я надеру ему зад!       – Он ушел, – качаю головой, хотя не сильно возражаю против инициативы Стива. Луиза тянет его обратно.       – Погоди с этим хотя бы секунду. Милая, как ты себя чувствуешь?       – Алекс сойдёт с ума...       – Забудь про него! Я спрашиваю, как ты себя чувствуешь.       С минуту думаю. Мне больно. Я грязная. Когда нахожу силы снова заговорить, не знаю, куда девать глаза от стыда:       – Ксавьер – тотальный урод с отвратительным характером, но... мое тело тянется к нему против воли. Я ненавижу это.       – Милая, не будь так сурова к себе.       – Я ужасный человек.       – Нет! Ничего подобного! – Луиза твердо качает головой, а Стив кивает:       – Ты, вообще-то, лучшая из тех, кого я встречал.       – Милая, чувства приходят и уходят, это не изменить, и стыдиться не надо. Но решение всегда принимает женщина.       – И что же мне делать? – я вымученно смотрю на Луизу. Пусть она посоветует что-то другое, а не то, о чем думаю сама, о чем кричит душа и стучит сердце. Но нет...       – Поговорить с Алексом.       – Что мне сказать ему? – я потеряна, мне страшно.       – Правду. Не больше, не меньше.       – У нас это работает. – Соглашается Стив, бережно сжимая ладонь Луизы своей.       – Милая, я понимаю, что ты чувствуешь. Из-за того, что вы с Алексом – не предназначенные, вам придётся сражаться за ваши отношения. И это будет непросто. – Луиза на мгновенье прижимается виском к плечу Стива, и мне отчего-то становится спокойнее. – Я уже давно поняла, что желание развивать отношения – самое главное в подобной ситуации. И что эти усилия стóят счастливого будущего. Вас двое, и если вы хотите быть вместе, то все получится.       – Рин, я знаю Алекса. Он тебя любит. Расскажи, что случилось, он поймёт.       – Поймет? Он убьет и меня и Ксавьера. Но вы правы. – Хлопаю ладонями по коленям и встаю. Чего ждать? Перед смертью ведь не надышишься. Я должна убрать эту тяжесть с груди, прежде чем она раздавит меня. Нас.       Пока иду по дворцу, пытаюсь себя убедить.       Ты сможешь. Ты его любишь. А он тебя. Все будет хорошо.       И когда я слышу его голос за углом – неосознанно ускоряюсь. Мне надо видеть его, я хочу, мне нужно. И не одной мне – как только Алекс замечает меня, бросается навстречу с пустыми бутылками пива в руках, оставляя позади Дома и Ангела.       – Рин! – он не глядя кидает бутылки на пол и кружит меня. Утыкается носом в шею и жадно вдыхает. – Ты вернулась! Слава Богине! Цела и невредима!       И он страстно целует меня. Приятный горьковатый вкус пива заполняет рот. Сзади Алекса раздаётся свист, Дом смеётся:       – Похоже, вам нужно время наедине. – И утаскивает Ангела дальше по коридору.       – Ну что? Как прошло? Нашли что-нибудь? – Алекс гладит мою щеку одновременно нежно и твердо, я грустно качаю головой. – Черт! Мне очень жаль. Но я не буду скрывать радости, что ты вернулась.       Он крепко сжимает меня в объятиях – я решаюсь, не даю себе времени на страх.        – Алекс, кое-что случилось с Ксавьером. – Страх все же догоняет, и совершенно не помогает успокоиться тот факт, что тело Алекса мгновенно напрягается под моими руками.       – Что?       – Он… – Богиня, сейчас ноги подогнутся от ужаса. – Он… – Вцепляюсь в рубашку Алекса покрывшимися ледяным потом руками. – Он поцеловал меня. Но я… – Алекс настолько резко отпускает меня, что мне кажется, будто из мира исчез кислород. Не успеваю вцепиться крепче – Алекс разворачивается и уходит, почти убегает. Нет! – Алекс, подожди! – Срываюсь с места. Твою мать, я снова бегу за Алексом, и снова виноват Ксавьер! Когда догоняю Алекса и разворачиваю к себе за плечо, едва узнаю родное лицо за ожесточившимся выражением… Глаза Алекса мрачнее грозовой тучи мечут молнии, кончики удлинившихся клыков касаются нижней губы.       – Где он? – Алекс низко рычит, и мне кажется, что от этого звука пол под ногами мелко дрожит.       – Не здесь, – едва слышу себя.       – Ариана. Где он? – этот голос… я не слышала такого низкого тона ни разу, дрожь в груди превращается в темное цунами страха. Это не просто ревность или боль. Это чертово безумие. Моя волчица от подавляющих нас обеих эмоций Алекса даже не скулит – лишь прячет нос в лапы и жмурится.       – Он сказал, что остановится в отеле на окраине, – убито выдавливаю я. Алекс тут же срывается с места, я – за ним. Ради Богини, он пьян и хочет устроить разборки? Дерьмо! – Стой!

*Алекс*

      Сучий сын! Ксавьер поцеловал ее! Ариану! Мою Ариану! Тронул ее своими грязными лапами. Губами. Языком. И одна Богиня знает, чем еще! И я знаю, что он умрет.       Может, дело в алкоголе, но я абсолютно уверен, что убью этого ублюдка. Я должен был доверять интуиции и инстинкту! Знал, что нельзя отпускать его с ней. Я должен был быть там и не позволить этому случиться.       Но это случилось.       И он заплатит за это. Заставлю его чувствовать ту боль, которая разъедает меня прямо сейчас.       Ариана бежит за мной и зовет, но я влетаю в чертову гостиницу, даже не думая ее подождать.       – КСАВЬЕР!!!       Это маленькое здание, и я уверен – ублюдок меня слышит. И он почти сразу выходит ко мне с самодовольной улыбкой. Определенно горд за то, что сделал.       – Что с тобой не так?! – я уже не кричу, а тихо рычу. Кровь превращается в жидкий огонь.       – Что ты имеешь ввиду? – оборотень вызывающе улыбается.       – Не трать мое время, Ксавьер.       – Что ты хочешь? Ударить меня? – Он улыбается еще шире. Я знаком велю ему следовать за собой вон из дома. Ксавьер задиристо заявляет: – Не думал, что наш король – такой грубый.       – Ты ничего обо мне не знаешь, – отвечаю, только когда мы оказываемся достаточно далеко от дома – или эти десять шагов кажутся бесконечными, когда когти впиваются в ладони, а волк яростно рвется наружу. Отхожу от Ксавьера на расстояние, удобное для атаки. Я не хочу ударить его. Я хочу его уничтожить.       – АЛЕКС! – Ариана с разбегу влетает мне в плечо и вцепляется в руку, чтобы удержать равновесие. Она едва дышит и смотрит на меня огромными глазами. – Пожалуйста, давай уйдем отсюда и поговорим!       – Полагаю, ты рассказала своему парню о нашей близости? – слова Ксавьера вливаются в уши лавой, Ариана зло разворачивается к нему.       – Близость? Ты болен! Это был просто поцелуй! – Она снова тянет меня за руку и умоляет:– Пожалуйста, Алекс, давай поговорим.       Я не хочу разговаривать – лишь вместе с кожей содрать эту ухмылку с лица ублюдка, который тронул мою волчицу.       – Отойди, Рин. Теперь это тебя не касается.       – Что?.. – она трясет головой, когда я отталкиваю ее и призываю волка. – АЛЕКС, НЕТ!       Рин хватается за мою шерсть, заклинает прекратить, но я снова отталкиваю ее плечом и молча скалюсь на Ксавьера. Это наше дело, и этот бой должен быть честным, поэтому заставляю себя ждать, когда Ксавьер обратится.       Когда передо мной предстает крупный темный волк, я достигаю того градуса, при котором не слышу ни криков Рин, ни собственного сердца. Лишь заевшая пластинка. Уничтожу.       Стремительно бросаюсь вперед и впечатываю Ксавьера в дверь позади. Он взмахивает лапой, я уклоняюсь и всем своим весом прыгаю на его переднюю лапу. Одновременно с его воем боль прошивает левое плечо, Ксавьер вцепляется туда зубами и тащит на себя. Пользуется секундой слабости и пытается отшвырнуть меня в сторону. Теряю баланс. Черт. Успеваю встать на ноги – и мы медленно ходим по кругу. Ксавьер едва заметно хромает на одну лапу. Мы оба – натренированные боевые волки, но я сейчас пьян и неуклюж.       И тут между нами встает бледная Рин.       – Пожалуйста! Алекс, Ксавьер, прекратите. Оно того не стоит!       Ее голос режет отчаянием, но мой волк снова готов атаковать. Я и Ксавьер одновременно рычим на девушку – она испугано отпрыгивает в сторону, а мы резко сближаемся. В обычном состоянии я смог бы победить Ксавьера, но сейчас было безрассудством идти к нему в нетрезвом виде.       Ксавьер кидается на меня, и я с удивляющей даже меня точностью припадаю на лапы, прыгаю ему на спину и разрываю когтями кожу чуть ниже шеи ближе к позвоночнику. Ксавьер пытается извернуться, я вцепляюсь сильнее, и мы катимся по земле – я делаю все, чтобы завоевать преимущество – и ярость помогает – прижимаю морду Ксавьера к земле и обнажаю зубы. Ловлю его взгляд – Ксавьер понял, что в ловушке. Да, мать твою.       – Алекс… – Ариана снова приближается, но останавливается в паре шагов. Она выглядит обезумевшей от страха, слезы неостановимо текут по щекам и даже шее. – Пожалуйста, остановись. Прошу тебя, прекрати! Это не ты!       Я закрываю пасть. Она права. Это не я.       Я должен делать ее счастливой, а не заставлять плакать. Сам не последовал совету отца. Он предупреждал, что нам будет непросто. А причинение вреда Ксавьеру лишь усложнит ситуацию.       Это невероятно сложно, кровь стучит в ушах молотом, а волк злобно рычит, недовольный упущенным шансом убить соперника, но я заставляю себя вернуться в человеческую форму и рычу, сжимая пасть Ксавьера руками:       – Собирай свой хлам и выметайся. Тебе больше не будут рады на территории Королевской стаи.       Ксавьер тоже обращается и отталкивает меня, зло скалясь.       – Я знал, что ты слишком слаб. Ты даже свою волчицу защитить не можешь, что уж говорить про королевство?       Блядь! Я готов снова атаковать, но Ариана берет меня за руку и так яростно смотрит на Ксавьера, оттаскивая меня в сторону, что тот уходит в гостиницу.       – Спасибо, – шепчет она и пытается обнять, но я отхожу. Мне нужно успокоиться и все обдумать, прежде чем обсуждать.       – Не сейчас.       – Когда?       – Не знаю.       Я не знаю.

*Ангел*

      Люблю не спеша бегать в человеческой форме. Территория стаи обширна, но мне нравится исследовать земли около дворца. Все время думаю о том, что случилось на башне, почему те разговоры спровоцировали воспоминание. Или виноват алкоголь? Мне надо совладать с этим и оставаться спокойным. Именно поэтому я сейчас прихожу в себя и очищаю мысли с помощью пробежки.       Меня окликает знакомый голос – подруга Рин – Эми – подбегает ко мне:       – Ты не видел Ри? Я думала, что она патрулирует границу, но не нашла ее там.       – Последний раз я видел ее в объятиях короля.       – Оу… – Эми понимающе ухмыляется. – Тогда, наверное, лучше ее пока не искать. – Я вытираю пот со лба низом футболки. Эми залипает на мой живот. Татуировки? Или пресс? Надеюсь, последнее. Я удивленно вскидываю брови, когда Эми протягивает руки и уверенно стягивает с меня футболку. Вот это девушка!.. Эми внимательно разглядывает татуировки на груди, даже проводит пальцем. Невольно напрягаюсь. Эми смотрит, как загипнотизированная, ведет рукой к плечу. – Сколько же их у тебя… Слушай, ты не проголодался? Предлагаю перекусить в городе. Мне надо чем-то заняться, пока Ри не освободится.       – Конечно, – соглашаюсь, даже не задумываясь. Кожу в местах, которых коснулась Эми, покалывает приятной прохладой. И совершенно не удивляюсь, когда Эми первая поворачивается и идет к дворцу.       – Только сначала прими душ, – командует она, касаясь моей руки. Но, к сожалению, прерывает прикосновение слишком быстро.

*Ариана*

      – Ну?.. – Луиза встает мне навстречу – она явно в нетерпении ждала меня.       – Это было ужасно. Прости, я хочу побыть одна.       На лице Луизы ни намека на обиду – лишь бесконечное понимание и беспокойство.       – Я тут, если захочешь поговорить, милая.       Я вбегаю в комнату, слезы застилают глаза. Уже вечер, но не включаю свет. Могу думать только об одном. Тяжело валюсь на кровать и закрываю глаза ладонями. Надавливаю так сильно, что под веками взрываются красные салюты.       – Селена! Селена, поговори со мной! Пожалуйста! Где ты?! Мне нужна твоя помощь! Скажи, что я должна делать! – Прислушиваюсь, жду ответа. Знака, шепота. Чего угодно, но уж точно не разбивающей на осколки тишины. В последний раз Селена сказала, что я не могу исцелить Джорджа. Она решила со мной не разговаривать из-за чего-то, что я сделала? Я наказана? – Где ты, Селена? Почему не отвечаешь? – Она спасла меня из плена, дала шанс на новую жизнь. Я видела ее лицо, слышала голос. И теперь она обдает меня своим молчанием, как ледяным душем. Они с Алексом сговорились?       Я опускаю руки и комкаю в руках прохладное покрывало. Вместо разочарования ощущаю неожиданную собранность. Я должна восстановить свою связь с Селеной, это важнее всего остального. Потому что без нее на моей стороне… ни у кого из нас нет шансов.       Лежу на кровати несколько часов, или время просто ползет не быстрее улитки. Прислушиваюсь к каждому звуку, ощущению. Чувствую каждый удар пульса в шее, запястьях и кончиках пальцев. Слышу тихий шорох волос о ткань, когда поворачиваю голову. Заставляю себя восстановить события последнего года – все, даже самые неприятные. Первый раз Селена пришла, когда я умерла в лаборатории. Потом я просила ее о помощи в ночь, когда вернулась домой и напала на Наталию – тогда Селена не появилась, на следующий день она заговорила со мной, когда Алекс принял меня в королевскую стаю.       Воспоминания тянутся вереницей, и все очевиднее становится, что я не могу слышать Селену, если со мной рядом находится Ксавьер. А еще отчетливей понимаю, что люблю Алекса сердцем, душой и телом. Крошечная часть во мне рвется к предназначенному, но она слишком мала, к тому же разрушена им самим. Эта дрянь, что называется связью, между нами уничтожена, но она не исчезла. Сейчас я воспринимаю это притяжение, как разъедающую меня заразу, которую хочу вытравить, или, как минимум, научиться контролировать ее. И это освободит меня. За своими мыслями не замечаю, как проваливаюсь в сон.       Когда пробуждаюсь, на автомате беру телефон – и там какое-то безумное количество сообщений. Но не от Алекса. Разочарование смывается волной возбуждения и радости, когда я читаю то, что пришло около пяти часов назад. От Доминика.        «рожает!!!»        «едем в больницу!»        «этот идиот скоро станет отцом!!!» эмодзи с глазами сердечками, а еще – синяя от ужаса рожица.       О, моя Богиня!       Пружиной вскакиваю с постели и закалываю волосы в небрежный пучок, мимоходом на кухне ополаскиваю лицо водой. Меньше минуты проходит с момента, как я проснулась, и уже на всех парах выбегаю из дома.       На углу больницы покупаю свежую газету «Королевское время». Другого подарка у меня нет – отодвигала эту идею все дальше и в итоге забыла. Сейчас уже поздно что-то искать. Идея подарить газету – верх идиотизма, признаю, но это лучше, чем пустые руки. Я так возбуждена, что разгоняюсь и на входе едва не врезаюсь в Алекса. Рядом с ним Дом, они оба курят сигары. Жадно смотрю на широкую улыбку Дома. И Алекса. Рада, что он улыбается, даже несмотря на то, что ко мне это счастье отношения не имеет.       – Ну-у? – Нетерпеливо смотрю на Дома, а когда он нарочно тянет время и делает затяжку, бью его газетой. – Ну?!       – Она тут. Ее зовут Камелия, и она просто… потрясающая! – Дом выпаливает это с такой оглушающей волной счастья, что я всхлипываю. Богиня, какая радость!       – А Елена?       – Она в порядке.       – Как я рада за вас! – с визгом кидаюсь на шею Доминика. Он возвращает объятие и отходит:       – Я пойду к ним, проверю Елену. Приходите, чтобы познакомиться с Камелией. Не могу дождаться, когда вы увидите ее!       – Я тоже! – восторженно хлопаю в ладоши и подпрыгиваю, счастье переполняет, рвется наружу, и мне кажется, что я вот-вот взлечу.       – Придем через минуту, – Алекс кивает.       Доминик внимательно смотрит на нас по очереди, его глаза сверкают… насмешкой? Он над нами смеется? Тем не менее, он кивает и уходит. Алекс затягивается, глядя мне в глаза, а потом протягивает сигару. Это похоже на ветвь оливы. Молча забираю и вдыхаю едкий дым – он помогает прояснить мысли и обратить чувства в слова.       – Алекс, мне очень жаль. Я должна была найти лучшее время, чтобы сказать тебе. И я должна была быть более честна с тобой, когда говорила о своих чувствах. Верхом глупости было не провести определенные границы с Ксавьером. В какой-то момент мы стали слишком близки… это похоже на рецидив болезни, но прежде, чем ты спросишь, я тебе отвечаю: я уже в норме, и должна признаться: я все еще чувствую эту разрушенную связь. – Слова льются неостановимым водопадом. – Я не хотела, чтобы что-то подобное происходило. Он поцеловал меня. И я солгала бы, если бы сказала, что в какую-то секунду не почувствовала остатков того, что было живо внутри меня когда-то. – Я неуверенно протягиваю руки к его груди, сердце Алекса сильно стучит мне в ладони. – Я просто хочу, чтобы ты знал, что я чувствую. Это честно. Я не хочу Ксавьера, он мне не нужен. Алекс, я выбрала тебя, никто другой мне не нужен. То, что осталось от нашей с ним связи скоро исчезнет окончательно, я уверена. Я уже едва ее чувствую. Я хочу быть с тобой, только с тобой, слышишь? Пойми, что выбор делаем мы, и…       Алекс перебивает меня неожиданным поцелуем, сразу теряю мысль. Алекс отстраняется и прижимается лбом к моему.       – Прости меня, Рин. Я не должен был так реагировать. Это было импульсивно, жестоко и отвратительно. Несправедливо по отношению к тебе. Такого больше не повторится, я буду лучше контролировать эмоции и… – Теперь уже я перебиваю его поцелуем. Но он отклоняется и шепчет, касаясь моих губ своими: – Я просто очень сильно люблю тебя. Мысль о том, что я могу потерять тебя – невыносима. А если думаю, что кто-то другой посмел тронуть тебя, поцеловать…       – Ты не потеряешь меня. Обещаю. И прошу, больше не беспокойся о нем.       – Не буду. Я доверяю тебе. Это не отменяет того, что я хочу разорвать его, но тебе я доверяю полностью. – Мы скрепляем наши чувства еще одним поцелуем, на этот раз целомудренным, и я быстро отворачиваюсь.       – Пойдем, Камелия ждет нас.       Рука в руке, мы подходим к окну в палату.       – Погоди, – тяну Алекса за руку. – Посмотри.       Новоиспеченные родители влюбленно смотрят в сверток одеяла, которое Елена трепетно прижимает к груди. Дом нежно целует лоб Елены, гладит руку… Поверить не могу, насколько Доминик изменился со дня нашей встречи. И то, что я вижу сейчас, настолько трогательно, что нос щекочет от подступающих слез.       – Это настоящее чудо, – шепчу, Алекс с улыбкой тянет меня к двери и стучит. Елена сияет счастьем, когда я на цыпочках подхожу к кровати и заглядываю в одеяло. Богиня… Крохотное личико, розовые щечки. Малышка сладко спит, мило выставив пухлые губки, как рыбка. Я неотрывно разглядываю девочку, как невероятное чудо, когда Елена тихо обращается ко мне:       – Хочешь подержать ее?       Осторожно беру малышку и прижимаю к груди. Не помню, когда в последний раз держала в руках щенка – еще до совершеннолетия. И она такая крошечная! Чудесное создание. Вдруг к горлу подступает горечь. Ксави. Я никогда не держала его на руках. Не была рядом с сестрой, когда она родила своего сына, моего племянника. Я даже не знаю, как он выглядит. Неосознанно прижимаю Камелию крепче.       – Прелестная картина. – Вскидываю голову на реплику Доминика, но он смотрит на Алекса, подняв бровь. – Вы следующие, ребята. Мы сможем растить щенков вместе.       Неловко прячу лицо, а Алекс тихо смеется.       – Всему свое время. Я могу подержать ее? – он подходит ко мне, и я осторожно передаю ему это новорожденное сокровище. И, глядя, как Алекс осторожно держит Камелию и ласково разговаривает с ней, понимаю, что окончательно пропала в нем.

***

      Часом позже иду к дому с улыбкой и вкусом поцелуев Алекса на губах. Конечно, к счастью примешивается разочарование, ведь Алекс сказал, что ему еще нужно немного времени на одиночество, когда я предложила поехать в замок вместе. Но сейчас мне надо подготовиться к завтрашнему дню и подумать о самом важном. Ксави.       Камелия напомнила мне, насколько он хрупок, беззащитен, а сейчас еще и одинок. И я должна найти его так скоро, как это возможно. Молюсь о том, чтобы его не подвергали тому, что пережили мы с Ангелом. Завтра я продолжу свое расследование. Без Ксавьера.       Когда легкой походкой приближаюсь к крыльцу, у меня ощущение, что я впечатываюсь носом в стекло – так резко замираю, что едва не теряю баланс. Моргаю, еще раз, но наваждение не уходит. Ксавьер не исчезает – как стоял у двери, так и стоит. У него совсем совести нет?! Если Алекс узнает… Твою ж мать! За нарушение запрета находиться на нашей территории могут посадить за решетку. От злости и возмущения дыхание становится прерывистым. Подхожу очень медленно – то ли от ярости, то ли от боязни поддаться ей и залить порог кровью Ксавьера.       – Какого черта… Алекс велел тебе убраться отсюда, – холодно отрезаю я. Ксавьер не отвечает – слишком занят тем, что в малейших в подробностях рассматривает мое тело. Когда взгляд Ксавьера впивается в район груди, скрещиваю руки. – Мне повторить? Тебе нельзя тут находиться.       – Знаю, но мне надо обсудить с тобой кое-что срочное.       – Ксави? – сразу сбавляю обороты.       – Нет.       – Тогда что? – в голове роятся мысли о Наталии, матери, стае Полумесяца.       – Мы можем зайти в дом? – Ксавьер настороженно смотрит вокруг. Неужели понимает, что у него будут проблемы, если его увидят? Значит, он не полный идиот. Твердо качаю головой. Мне это нравится с каждой секундой все меньше.       – Нет, Ксавьер. Просто говори, что тебе нужно, а потом уезжай в свою стаю.       – Нашу стаю, – исправляет он и пытается переплести наши пальцы. Грубо отталкиваю его руку. – Рин, пожалуйста, послушай меня. Мы должны быть вместе.       Приходится медленно вдохнуть через нос, чтобы не повышать голос. Помимо очевидной злости чувствую тупую боль, причиненную парой слов: наша стая. Там был мой дом, и мне всегда будет невыносимо думать о том, как я его лишилась. С позором, как преступница, но виноватой я не была. Или моим преступлением была природа, которая оказалась сильнее выдержки?       – Ксавьер, проснись! Я с Алексом. Моя сестра – твоя пара. Твоя стая уже давно перестала быть моей, и ты принял в этом не последнее участие, если помнишь. Я не знаю, в какую игру ты играешь, но я отказываюсь быть ее частью.       – Это не игра, Рин! Это моя жизнь! И твоя. Мы – предназначенные! – Вспомнил, блядь. – Это то, что предначертано нам судьбой. Я не могу перестать думать о нашем поцелуе. – Он хватает меня и прижимает к себе, пытается поцеловать. Он куда сильнее – и вырваться я не могу, только голову отвернуть и упереться руками в грудь.       – Отпусти, больной! Ты отказался от своей судьбы со мной, ее больше не существует! Ты мне не нужен!       – Рин, пожалуйста, будь моей парой! – ровно говорит Ксавьер. Что он сейчас сказал?.. Я даже прекращаю вырываться – просто стою, как перед смертной казнью. Так я себя и чувствую – и петля вокруг шеи затягивается с каждой секундой сильнее. Ксавьер наклоняется к моему лицу и заглядывает в глаза. – Рин, я выбираю тебя. Я знаю, что это правильно. Давай убежим. Сегодня ночью.       Что… происходит…       Он сказал… что выбирает меня? Это то, о чем мечтает каждая волчица – когда предназначенный предлагает объединить их жизни в одну. Но… не так! Это не должно быть так, как у нас! У «нас»? Нет никаких нас!       И для меня это не мечта, и не сон. Это, мать его так, катастрофа и самый настоящий ночной кошмар!       – Ксавьер! – Прихожу в себя и все же отталкиваю его, но от шока сил говорить почти нет, грудь сжимает болью. – Перестань. Что ты… твой выбор – Наталия. А мой – Алекс.       – Я был дураком. – С тех пор ничего не изменилось! Голос Ксавьера с каждым словом все ниже и громче. – Нельзя было спорить с судьбой. И я потерял все в тот момент, когда сделал это и отказался от тебя. Судьба лишила меня всего.       Ксавьер снова тянет руку. Ненавижу себя за желание почувствовать тепло его руки, отвращение к самой себе и к нему стучит в висках. Секунду, когда он отказался от меня, помню до сих пор, как одну из самых болезненных. А сейчас происходит противоположное – как будто рана на душе медленно затягивается, перестает ныть, смазанная целебным бальзамом. Волчица смущена не меньше меня. Она пытается сопротивляться притяжению к волку Ксавьера и беспокойно мечется внутри. Не верит ему так же, как я – Ксавьеру.       – Ксавьер, ты выбрал Наталию. Ты выбрал Наталию. Ты выбрал ее. – Бормочу снова и снова. Только повтор одних и тех же слов помогает бороться с соблазном и сопротивляться. Да и, честно признаться, белый туман в голове не дает соображать. Плутаю внутри себя, как в глухом лесу.       – Знаю! – Ксавьер уже орет и нещадно встряхивает меня, как яблоню. – И жалею об этом!       – Мне не нужны твои извинения и сожаления! Мне ничего не нужно от тебя. Просто… уезжай. Оставь меня, вернись к ней.       – К кому? Наталия больше не та сильная, уверенная в себе волчица, которую я взял в пару. Я не видел ее много дней – она просто сидит в комнате, в темноте, и постоянно плачет. Это просто смешно и жалко!       П-прошу прощения?       Пара бабочек, которые еще бились в конвульсиях в животе, в секунду подыхают. Как он может говорить так о той, кого выбрал?! И той, кто подарила ему дитя! Конечно, у нас не идеальные отношения с Нат, но сейчас я хочу только втащить Ксавьеру за то, какой он кусок собачьего дерьма. Возмущение наполняет меня силой, задыхаюсь в ней наравне с яростью:       – Она плачет по сыну в темноте, а тебе это кажется жалким и смешным?! Она будет плакать по Ксави, пока он не вернется к ней! И ты!       – А что, если он никогда не вернется? – скалится Ксавьер, плечи от его хватки уже ноют.       – Ты должен верить…       – Нет, Рин. Мне нужна не вера, а наследник. Я не могу упускать время в поисках моего пропавшего щенка. Но я могу завести другого. С тобой. – Меня сейчас стошнит. – Ты так сильна, Рин. Так красива. Конечно, судьба выбрала тебя для меня. Ты сможешь подарить мне наследника, который предназначался нам сначала.       Недоверчиво смотрю на того, кого, оказывается, совершенно не знаю. Даже моя сестра не заслуживает такого дерьма. И шаг Ксавьера ко мне переполняет чашу – меня трясет от отвращения и разочарования. Не чувствую своего тела, а моя рука, кажется, принадлежит кому-то другому, когда от всей души влепляю Ксавьеру пощечину.       – Что за… – Ксавьер в шоке смотрит на меня какую-то секунду, на его щеке уже проступает отпечаток ладони. И тут он хватает меня за трясущиеся от злости руки и дергает на себя так резко, что плечевые суставы отзываются острой болью. – Рин! Это не должно быть так! – Он заводит мои руки за спину, до боли прижимает к пояснице и в который раз наклоняется ко мне. Вырваться не получается, поэтому импровизирую, а именно – плюю ему в лицо. Ксавьер сразу отшатывается и рычит, вытирая слюну с щеки: – Сука!       – У тебя училась! – не остаюсь в долгу и скалю зубы. Ни намека на прежнее желание быть рядом с этим ублюдком не чувствую. – Убирайся из моего дома и стаи сейчас же! И теперь ты послушаешь меня и сделаешь, как велено! Ты больше не появишься на территории моей стаи, пока я или Алекс персонально не разрешим тебе переступить границу. И мне плевать, что ты махнул рукой на собственного ребенка! Я собираюсь продолжать тратить свое время, чтобы найти твоего сына. Но не ради тебя. А ради моей сестры.       – Удачи тебе в его поисках без меня! – Ксавьер выглядит так, словно готов меня убить, разорвать горло оскаленными в ненависти зубами. И я от него не отстаю.       – Если до тебя не доходит, то я повторяю: вон! Я – не твоя. Я отказываюсь от тебя, как от моей пары. – Слова слаще нектара, его собственные, которые теперь я кидаю ему в лицо. И они рвут его на части, он не скрывает боли.       Страдай, как страдала я.       Страдай, как моя сестра.       Страдай, как твой сын.       Страдай.       Быстро прохожу в дом, захлопываю дверь. Мне рядом с этим животным делать нечего. И вдруг кричу – громко, радостно. С души только что свалилось что-то, сравнимое с бетонной плитой. Холодной, невыносимо тяжелой. Я, наконец, освободилась от Ксавьера. Развеяла по ветру пепел того призрака, который еще оставался от нашей связи. Мое будущее и судьба – в моих руках. И есть только один волк, с которым я хочу их разделить. В окно вижу, что Ксавьер уходит, и с улыбкой поднимаюсь к себе. Не могу дождаться, когда скажу Алексу, что нам больше никто не помешает.