7.
1 ноября 2020 г., 13:05
*Алекс*
Тихий стук в дверь пугает. Я не ожидал гостей, и самые ужасные мысли об отце… Но на пороге вижу Ариану. И она сразу обнимает меня. – Мы можем поговорить? – Она поднимает ко мне лицо с выражением такого безоблачного счастья, что я невольно любуюсь. И почему-то проскальзывает неожиданная мысль, что Рин хочет сообщить, что я скоро стану отцом. Внутри становится неожиданно радостно. Но вместо этого она возбужденно заявляет: – Ксавьер уехал. Не понял. – Я велел ему уехать вчера. – Ну, он вернулся. – Сучий… – И попросил меня быть его парой. – СУЧИЙ СЫН!!! Хочу сейчас же отправиться к уроду, довести до конца то, что начал раньше, но счастливый солнечный взгляд Рин успокаивает. Она, черт возьми, так красива. Меня разрывает между желанием поцеловать ее и услышать, что еще она хочет сказать. Через силу киваю, она с улыбкой продолжает: – Ксавьер только что сказал мне все то, что я мечтала услышать несколько месяцев назад. Но я с тобой, Алекс. Я выбрала тебя, и буду продолжать это делать до конца своей жизни. Я не говорю, что готова планировать церемонию! – испугано добавляет она, читая выражение моего лица. – Но я отказалась от Ксавьера раз и навсегда. Все кончено, и он это знает. Рин встает на цыпочки, целует меня в щеку, скулу, брови, лоб, пока, наконец, не доходит до губ. Жаркий поцелуй зажигает тело. Мой отец прав, я должен быть терпеливым. Дать ей шанс полностью исцелиться. Она – самая сияющая, неотразимая женщина, и я не отдам ее никому и никогда. Я тащу ее к кровати, жадно исследуя руками совершенное тело, и она отвечает тем же, пока… не отстраняется. – Что случилось? – я часто дышу ей в губы, но беспокойство в ее глазах отвлекает от страсти. – Есть кое-что, что я должна сделать. – Что? – Я должна поехать в стаю Полумесяца. – Что?! – отшатываюсь, неуверенный, что уши меня не подводят. – Ради Наталии, – быстро говорит Рин, жалобно морща брови. – Ксавьер предал ее, выказал полное неуважение. Она должна знать, что заслуживает лучшего, чем это. – Рин, Наталия не приносила тебе ничего, кроме боли… – Знаю. Но она все еще моя сестра. И она страдает, ей больно. Ксавьер сказал, что она сутками плачет в темноте. Я должна увидеть ее. – Сейчас? – Да. Мы закончим то, что начали, когда я вернусь. – Она не дает протестовать и нежно целует меня, прежде чем уйти.*Ариана*
«Пап, мне нужна твоя помощь» «Все хорошо?» «Будет. Мне нужно поговорить с Нат, но чтобы Ксавьер об этом не знал. Пригласи ее в свой дом на обед, но не говори, для чего. Она не придет, если узнает, что я буду там» «Что происходит?» «Объясню позже. Пожалуйста, сделай, как я прошу. Это важно. Я скоро буду у вас» «Ок. До встречи» По дороге анализирую последние события. Мне страшно увидеть Нат и рассказать ей ужасные новости, но я в то же время взбудоражена. Может, моя сестра сможет иначе ко мне относиться, если увидит, что теперь нас объединяет общий враг. Может, мы, наконец, перестанем строить между нами глухие стены.***
На парковке у дома моего детства ностальгия колет сердце и сжимает горло. Или слезы, которые стираю ладонью. Отец ждет меня у двери – так же он делал, когда я подростком возвращалась домой слишком поздно. Папа обнимает меня и обеспокоенно поправляет мои волосы. – Она наверху в своей комнате. Удачи. – В его взгляде светятся вопросы, но я не могу сейчас на них ответить. – А мама? – На кухне. Ей я тоже не говорил про тебя. Киваю и захожу в дом. Тут пахнет так же, как в детстве. Дерево, пыль, духи, сладкий аромат груш. Мама очень их любила, и это, видимо, не изменилось. Из кухни доносится стук ножа об разделочную доску, но иду прямиком наверх к комнате сестры. Когда я была ребенком, часто сидела под ее дверью, звала поговорить и поделиться секретами, подсовывала записки с приглашением посмотреть на луну или искупаться в ночном озере. Но все эти клочки бумаги оставались без ответа. И сейчас, стуча в дверь, вспоминаю ту наивную девочку. С удовлетворением чувствую уверенность вместо привычной робости. Я выросла. Тишина больше не поранит меня. Но это не значит, что этого не сделает Наталия. Ответа нет – и я осторожно захожу без разрешения. Глаза не сразу привыкают к темноте. Постепенно начинаю различать мебель, шторы на окне. И фигуру на кровати. – Наталия? – стараюсь быть тише, чтобы не ранить сестру своим внезапным появлением. У меня ощущение, что я шагаю по минному полю. На цыпочках иду к книжному шкафу, включаю тусклый ночник. Когда ласковый свет заполняет пространство, я, наконец, вижу сестру. Или то, что от нее осталось. Наталия всегда была центром внимания. Самая красивая девушка стаи, да еще и с острым язычком, умная. Но сейчас она кутается в покрывало, пытаясь исчезнуть в нем. Лицо заплаканное и бледное. Силу и уверенность в себе заменили круги под глазами. Всегда румяные щеки ввалились, сдулись. Наталия смотрит на меня диким взглядом, но я не уверена, что она вообще видит меня. Но потом ее потрескавшиеся губы двигаются, бесцветный голос произносит мое имя. – Ариана. – Привет, Нат. – В горле ком, и мне становится страшно. Наталия не кричит, требуя покинуть комнату, а я ждала примерно этого. Поэтому я решаюсь подойти к кровати. Нат садится, тускло глядя то ли на меня, то ли сквозь. – Могу я присесть? – к моему удивлению она кивает. – Спасибо. – Сердце колотится так, что подташнивает, когда сажусь рядом с ней. Я не думала, что будет настолько тяжело сказать ей ужасные новости. Она уже уничтожена. – Ты нашла Ксави? – по ее голосу понимаю, что она знает ответ. – Нет. – Тогда что ты тут делаешь? И с чего мне начать… – Поехали со мной в Королевскую стаю, – вдруг говорю я. Это… не по плану, однако я не жалею. Нат смущенно смотрит на меня, и я спешу объяснить: – Там тебе будет лучше. Ты поможешь мне искать Ксави. Алекс разрешит тебе остановиться во дворце. Я позабочусь, чтобы тебе там было хорошо. – Наталия отводит взгляд и качает головой, спутанные волосы падают на лицо. Ее взгляд… жалкий. Я никогда не думала, что буду жалеть ее. От ее следующих слов вздрагиваю, как от слабого разряда током. – Ариана… Что Ксавьер сделал? – Что?! Но откуда, ради всего святого… – Просто скажи мне, я же вижу по лицу. Это не ранит меня еще больше, чем то дерьмо, которое уже свалилось на меня из-за него. Я глубоко вдыхаю. Раз. Два. Не могу заставить себя посмотреть ей в глаза. – Он пытался убедить меня стать его парой. Прости меня. – Тишина давит в тисках, я решаюсь поднять взгляд. Наталия кажется еще бледнее, в ее глазах – неподдельное изумление и страдание. – Нат, ты в порядке? – Какой же идиотский вопрос… – Это было очевидно. – Даже так?! – Когда ты узнала, что вы связаны, чуть не убила меня. Я знала, что однажды он поймет, что ему нужна ты, а не я. Это было вопросом времени. – Наталия говорит монотонно и безразлично, и я впервые жалею, что она не орет на меня. – Перестань… – И ты примешь его? – Она как будто беспечно предлагает мне съесть последний кусок торта, а не забрать себе ее пару. – Нет, конечно, нет! Он – твой. – Это не остановило некоторых волчиц нашей стаи. Я дергаюсь, как от пощечины. Как Наталия страдала все это время… и до того, как Ксави пропал. – Наталия. – Теперь я говорю твердо, громко. – Поехали со мной. Он не нужен тебе. – Ариана… – Я серьезно! У тебя все еще есть шанс найти твоего предназначенного! Но, даже если… – Рин! – Наталия впервые зовет меня так, я шокировано замолкаю именно из-за этого, а не потому, что она кричит. И мнет одеяло длинными пальцами. – Я уже нашла его. С минуту я тупо смотрю на ее серое лицо, из-за тусклого освещения даже вижу очертания черепа: выступающие скулы над впалыми щеками, острый подбородок под бледными покусанными губами. И это по-настоящему жутко. Как и ее слова, а точнее, понимание: моя родная сестра мне чужая. Я совершенно не представляю, кто она такая, какая она, чем живет и о чем думает. – Я-я не знала, – наконец выдавливаю я. – Я не люблю говорить об этом. – Что с ним случилось? Он жив? – Жив. – Тогда… – Я отказала ему. – Нат сжимает ткань в кулак, глубоко несчастный взгляд тускнеет еще сильнее. – Почему? – Потому что он – продавец. – Кхм… Я знала, что Нат мелочная, но отказывать предназначенному из-за такого… – Я отказала, потому что мне нужен был Альфа. Но Ксавьер… я не знала, на что подписываюсь. – Если по-честному, никто из нас не предполагал, каким дерьмом он окажется на самом деле. – Иногда я хожу в супермаркет и смотрю на свою судьбу через стекло. Думаю о том, какой простой и милой могла быть наша совместная жизнь. – У меня миллион вопросов, но Нат резким движением головы отрезает мое желание их задать. – Я сделала свой выбор. И должна жить с ним, даже если мне придется ежедневно нести наказание за это. Нат закрывает лицо руками и неслышно плачет. Я беру ее за плечо. – Это не наказание, а жестокий поворот судьбы. Нат, я найду Ксави. Обещаю. И впервые за долгие годы она слабо, но искренне улыбается мне сквозь слезы.*Ангел*
С появлением щенка Доминика и Елены я перестал быть центром внимания всего города. Мне больше не задают вопросы, на которые я хочу, но не могу ответить. Мне нравится быть в одиночестве, но сзади раздается голос. Единственный, который заставляет радоваться, что я больше не один. С улыбкой оборачиваюсь к Эми: – Привет. Что случилось? – Я собираюсь в больницу, увидеть малышку. Присоединишься? – Я еще не видел щенка и совру, если скажу, что мне не любопытно. Но я боюсь. Инстинкт нашептывает: а что, если до похищения у меня была пара и щенок? Сердце разрывается от мысли, что где-то есть ребенок, ждущий отца дома. Отца, который не помнит даже своего имени. Невольно напрягаюсь, но лучезарная улыбка Эми расслабляет. – Ну?.. Идешь? Когда Ариана тут, я стараюсь воскресить старые воспоминания, но жизнь продолжается. Так, может, пришло время создавать новые? И я хочу это делать вместе с Эми. По дороге она покупает в подарок воздушный шар с забавным изображением девочки-малышки, а я беру плюшевого волка. Эми привязывает ленточку шара к его лапе. Около палаты Эми тоскливо смотрит вокруг: – В больницах обычно происходит что-то несчастливое. Ненавижу такие места. В подобном я провела слишком много времени с мамой, прежде чем она… – Эми стыдливо отворачивается, но я обнимаю ее за плечи. – Мне жаль. Она доверчиво прижимается к моему плечу и кивает. Когда стучусь в палату, сердце как будто обращается куском льда и становится тяжелым, как айсберг. Что происходит? Эми чувствует что-то, потому что обеспокоенно смотрит мне в глаза. – Ты в порядке? – Да, – лгу. Как объяснить, что происходит со мной? Дом открывает нам дверь, мое тело напрягается, в висках начинает стучать. Хочу извиниться и уйти – нехорошее предчувствие звенит колоколом в черепе, но Эми тащит меня к Елене. Сердце шарашит сразу во всем теле – так сильно, что чувствую пульс в кончиках пальцев. Уши горят изнутри, когда Дом благодарит за подарки. Ладонь потная, когда он жмет мою руку. Вижу больничную постель. Кожа покрывается мурашками. Стетоскоп. Пальцы дрожат. Игла под кожей Елены. Волосы на руках встают дыбом. И потом я вижу. Ребенок. Спит в руках Елены. Тепло в костях похоже на лаву, хруст – звук грядущих страданий. Обращение. НЕТ! Я не могу это контролировать. Волк пытается вырваться против моей воли. Лица друзей пылают ужасом, как только трещит моя первая кость. Пытаюсь заткнуть зверя, но вместо этого рву по швам плюшевую игрушку. Шарик лопается. Ребенок плачет. Доминик ударяет меня. И я разворачиваюсь – бегу прочь так быстро, как могу. Эми зовет меня, но я не реагирую – если остановлюсь – случится беда. Когда выбегаю на улицу, все прекращается. Медицинское оборудование сводит меня с ума, его вид провоцирует то, что со мной делали в плену? Посттравматический синдром? Но почему тогда я чувствую нечто постороннее внутри себя?*Ариана*
Солнце отражается в стекле, пока я смотрю в окно на Ксавьера. Он убегает, но мне не жаль, я рада. И на его месте появляется кто-то другой. Та, кто значит для меня больше, чем Ксавьер когда-либо. Она одета с белое платье, струящееся до земли белым водопадом. Богиня Луны. Я боялась, что она отвернулась от меня. Но она тут – идет ко мне и тепло улыбается. Ее голос ласкает слух. Я скучала по ней куда сильнее, чем предполагала. – Ариана, мое дитя, ты молодец. Судьба выбрала для тебя пару, но твое решение было мудрым. Она все еще за окном, но ясно слышу каждое слово. Почти так, словно она говорит у меня в голове. По факту, именно так и происходит. – Я думала, что ты оставила меня. – Дрожь в голосе выдает весь мой страх. – Я никогда не оставлю тебя, Ариана. Я лишь попросила тебя верить в саму себя так же, как ты веришь в меня. – Я все еще сомневаюсь. Боюсь, что не смогу найти племянника. – Слушай свою интуицию, и ты найдешь путь к нему там, где ожидаешь меньше всего. Селена кладет ладонь на стекло, я делаю так же. Несмотря на барьер, чувствую ее силу: волна серебристого света проходит по руке в тело и растворяет мою боль. Закрываю глаза и принимаю тишину.***
Открываю глаза. Не у окна. Селена исчезла. Вместо этого я в постели, Алекс спит рядом. Восход несмело освещает комнату. Это, может, был сон, но это не значит, что он был не реальным. Богиня не покинула меня, ее сила все еще наполняет меня, течет по венам. И я хочу поделиться ей с тем, кто лежит рядом. Когда я ночью вернулась из стаи Полумесяца, Алекс уже спал. Но это не значит, что я не помню своего обещания продолжить то, что прервала, убегая. И я хочу довести дело до конца. В голове прыгают чертята. Прижимаюсь к Алексу и веду коготками по лбу, носу, щекам Алекса. Потом губы, подбородок, шея, ключицы… Ресницы Алекса начинают трепетать, и он сразу открывает глаза. Коротко целую его в губы. – Привет, красавчик. – Привет, красавица. Обменялись любезностями. Снова целую его улыбку, в голову забредает идея. Приподнимаюсь на локте. – Вставай, одевайся. Нам надо идти. – Куда? Пять часов утра, Рин, – вымучено стонет Алекс. – Для подарка неважна стрелка часов. Подъем. Выскакиваю из постели и роюсь в шкафу, немного взбудораженная своими мыслями. Когда мы оба готовы, я за руку веду все еще бурчащего Алекса прочь из дворца.***
– Твое счастье, что я уверен в своей мужественности, – ухмыляется Алекс, когда велю ему сесть на байк позади меня. Спустя пару минут дороги его эрекция отвлекает, и он нарочно прижимается к ягодицам сильнее. – Куда мы едем? – Не знаю! – кричу сквозь ветер. Врунишка. Знаю, еще как. Ночью я сбилась с пути, пришлось возвращаться другой дорогой. Я нашла интересное место, но не стала останавливаться в темноте, чтобы обследовать его. А сейчас я хочу показать его Алексу. Машин тут почти нет, поэтому мы едем на полной скорости. Адреналин и счастье кружат голову. И возбуждение – Алекс гладит мои бедра и шепчет прямо в ухо: – Надеюсь, там есть постель? Уже собираюсь ответить, что связалась же с озабоченным, когда вижу свою цель. Желтое маковое поле. Останавливаю байк и веду Алекса за собой. Восход подсвечивает цветы оранжевыми лучами, от красоты дыхание замирает. – Да. Постель из цветов, – хотела ответить игриво, но получилось… нежно. – Как красиво, – Алекс переплетает наши пальцы, пока мы идем по золотому морю. – Как тебе пришла такая идея в голову? – Кто-то очень мудрый сказал, что мне надо сойти с проторенного пути, чтобы найти то, что я ищу. Алекс останавливается и обнимает меня, глядя в глаза. Его радужки сверкают зелеными искрами. – Нашла? – Да. И я хочу еще раз извиниться за то, что случилось из-за Ксавьера. – Это в прошлом, давай оставим это там. У нас есть будущее, о котором надо беспокоиться. – Я не беспокоюсь о нем. И ты, видимо, тоже. – Не могу устоять и кладу руку на низ его живота, а потом скольжу к бугру в джинсах. – Ты права, – озорная улыбка озаряет его лицо. Оглядываюсь – хочу убедиться, что мы одни. И ушли достаточно далеко, с дороги нас не видно. Возбуждение пляшет по всему телу, когда я встаю на колени и, не разрывая контакта взглядов, расстегиваю джинсы Алекса. Не спеша целую живот, касаюсь кончиком языка основания твердого члена, потом облизываю по всей длине. К моему восторгу, Алекс рвано вдыхает. Теплый ветер ласкает его кожу и пробегает по мокрому следу от моего языка. Немного сильнее наклоняюсь и беру его в рот, сжимаю губами. Сначала двигаюсь медленно, кайфую от каждого движения языка по его горячей коже, рисую узоры по выступающим венкам. Алекс зарывается рукой в мои волосы. О, да! Набираю обороты, стон Алекса поощряет продолжить, и я хочу узнать, насколько глубоко смогу взять. Узнаю. Алекс стонет громче и теперь – мое имя. Его удовольствие ощущаю своей кожей, каждым вдохом. Алекс чуть наклоняется и сжимает одну мою грудь сквозь майку, а я… хочу еще быстрее. С каждым моим движением сама разгораюсь, между ног уже ощутимо влажно, и я невольно сильнее сжимаю бедра. Не выдерживаю первая – отстраняюсь и тащу Алекса вниз. Быстро скидываю джинсы и сажусь на него сверху, ногтями царапаю грудь и живот, а Алекс жестко вцепляется в мои бедра. Даже когти немного выпускает. Вау… Осталось немного до полного безумия. И я готова к нему. Как только насаживаюсь на член Алекса, мы в унисон произносим имена друг друга, и все мои тормоза слетают к чертовой матери. Двигаюсь не задумываясь – естественно – так же, как дышу запахом Алекса и травы вокруг нас. Целую и глажу Алекса везде, куда могу дотянуться. Мне никогда не будет достаточно его. Алекс сжимает мою шею сзади и смотрит мне в глаза, не отрываясь. Мне кажется, что от одного такого взгляда можно кончать так, что небесам жарко станет. Вдруг Алекс облизывает кончик своего большого пальца и ведет им по моей груди, животу, и… мать моя! Снова чувствую серебряную волну из своего сна, но на этот раз она не снаружи, а внутри, наполняет каждую клеточку тела. И я взрываюсь – выгибаюсь и кричу имя Алекса, впиваясь дрожащими пальцами в его плечи, утопая в его грудном стоне, в ощущении тепла внизу живота. И падаю на его грудь, жадно ловя губами воздух. Когда мы оба снова можем дышать, поднимаю голову и целую Алекса. Это для меня почему-то так же важно, как секс. Первый поцелуй после любви имеет какой-то сакральный, тайный смысл. Губами чувствую, что Алекс улыбается, и отстраняюсь. Его глаза сияют, ныряю в это тепло. Алекс одной рукой гладит поясницу, а второй достает что-то из моих волос. – Что там? – Хмурюсь. Таракан? Жук? Но Алекс с нежной улыбкой протягивает мне небольшой золотой бутон.*Алекс*
Когда мы возвращаемся, я непозволительно доволен и жутко измотан. Трусь носом об шею Рин сзади. Одна Богиня знает, как я жду момента, когда поставлю на эту шею свою метку. Я хочу, чтобы она уже там была. Но пока я просто вдыхаю сладкий аромат и наслаждаюсь каждой секундой. Единственное, о чем думаю – вернуться в постель и поспать рядом с Рин часок-другой перед тем, как нырнуть в дела. Но у судьбы другие планы. Около входа в замок вижу маму – в длинной ночной рубашке и с распущенными волосами. Мама никогда не позволяет себе покинуть комнату, не будучи при полном параде. Сразу понимаю: случилось что-то ужасное. Я срываюсь с места и бегу к ней. – Алекс. – Мама едва сдерживает рыдания, ее лицо кривится, я давлюсь своим сердцем. – Мам, что… – Отец. Скорее. – И она стремглав бросается назад по коридору. Я – за ней. Отец лежит на постели и выглядит хуже, чем когда-либо. Опутан проводами, оборудование пищит вокруг него. Смотрю на рисунок сердцебиения. Оно очень слабое. Подбегаю к кровати и беру отца за руку. – Мам, что случилось? Вчера все казалось нормальным! – Он встал ночью, Богиня знает зачем, и упал на лестнице! – А сейчас? – Он уже несколько часов без сознания, я приказала привести необходимое оборудование как можно скорее, – она отчаянным движением указывает на мониторы. Не могу поверить, что меня тут не было. Я должен был помочь! – Где ты был, Алекс? Я стучалась к тебе, но ты не отвечал. – Я был с Рин. Мы уезжали из дворца. – Что-то случилось? Какие-то проблемы? – мама беспокойно смотрит мне в глаза. – Нет, мам, – отвечаю мягким взглядом. – Проблем нет. Мы просто уехали. – Среди ночи? Серьезно? – Утром, но это неважно. Тебе и так есть, о чем беспокоиться. – Верно. Мама садится около отца и прижимает его безжизненную руку к своей щеке. Он выглядит до серости бледным, грудь едва поднимается от коротких вдохов. Никогда прежде я не видел своего могучего отца, короля всего рода оборотней, таким… маленьким. Сейчас я горжусь тем, что я – его сын, ведь он передал мне свою силу. Прижимаю пальцы к его запястью. Как бы я хотел передать ему свою жизненную энергию, помочь выбраться из болезни. Благодарен за пульс – слабый, но он есть. Его пальцы едва заметно сжимают мои. – Пап? – Уверен, что он смотрит из-под полуопущенных век. И он слабо кивает. – Я в порядке, сынок. – Тебе нужно что-нибудь? Тебе удобно? – Я в порядке, – повторяет отец. – Рад, что ты тут. Я рад, что ты все еще тут. Сказать не успеваю – он проваливается в сон.*Ариана*
Алекс исчез прежде, чем я успела сообразить, что происходит – я лишь заметила его мать, и как он сорвался с места. Предположение в голове мрачное, тяжелое, поэтому я решаю дать ему время наедине с семьей и подождать его в комнате. На углу натыкаюсь на Эми – и что-то с ней не так. Обычно она похожа на фонтан энергии, а сейчас – бледная и уставшая. Сразу заключаю ее в объятия. – Что с тобой? – Я в норме. Правда. – Ой-ли? – твердым взглядом даю понять, что не слезу с нее, пока не добьюсь правды, Эми вымученно кивает. – Я все расскажу тебе, но сначала кофе. – Ну?.. – я пытливо смотрю на Эми. Ее уставший виду пугает, а вторая порция кофе совершенно не придает бодрости. Она стучит ногтями по картонному стакану. – Вчера мы с Ангелом ходили к Дому и Елене в больницу. И Ангел… – Что с ним? Мозг щелкает самыми жуткими вариантами. Эми читает выражение моего лица и качает головой. – Ри, он в порядке. Но… В больнице он вел себя странно, напряженно. А когда мы зашли в палату к Елене, он потерял контроль и начал обращаться. Он выглядел так, словно собирается сотворить нечто ужасное. Я вскакиваю так резко, что опрокидываю стакан на столе. – Мне надо поговорить с ним! – Нет, Ри. – Эми тянет меня вниз. – Он сейчас отдыхает. Он почти не спал с того момента, как я проводила его домой. Мы разговаривали всю ночь. – На последних словах ее глаза заметно мерцают. Раньше такого не было. Эми явно теперь знает об Ангеле больше, чем я. – Он знает, что спровоцировало его? – Мы думаем… – Так теперь вы, это… «вы»? – Тш! Мы думаем, что виновата атмосфера больницы, все эти приборы, запахи. Они вернули его в то состояние, в котором его мучили. – Возможно. Эми, мне действительно надо поговорить с ним. Хотя бы убедиться, что он в норме. – Ри, нет. – Голос подруги грубеет. – Он и так ужасно себя чувствует из-за случившегося. Он просто хочет чувствовать себя… ну, нормальным. Хоть на секунду. – Расскажи мне, а то я не знаю. – Вздыхаю. – Эми, я могу помочь ему. – Может, ему нужен не тот, кто может вернуть ему прошлое, а тот, кто поможет переступить через него? Шутить, отвлекаться, гулять. А не убиваться воспоминаниями. Эми не отрывает от меня умоляющего взгляда. Я никогда ее такой не видела. И, может, она права. Последнее, что ему нужно – постоянные напоминания о травме. Киваю и подмигиваю. – Итак, ты думаешь, что в данный момент ему нужна ты? – Он так думает. Я тоже. – Тогда какого черта ты делаешь тут? Просто убедись, что его ничего не будет беспокоить. И отдохните. – Хорошо, мам, – Эми подмигивает, а я встаю. – Подожди, не так быстро. Как у вас с Алексом? – Все хорошо. – Я уже могу начать выбирать платье для церемонии? – она потирает руки. – Нет. – Но, Ри, имей совесть! Я же не молодею! – И?.. – Я хочу выглядеть горячей штучкой на фото! – О, тогда мы уже давно должны были обручиться, – ухмыляюсь я. Эми закатывается звонким смехом. – Иди ты в задницу! Я в любом случае уже знаю, какое платье хочу. Фиолетовое. Мне идет фиолетовый. – Забудь про платье, тебя Ангел ждет. Эми кивает и быстро выходит из кафе. С надеждой смотрю ей вслед. Надеюсь, она сделает то, чего не смогла я.*Ангел*
Мне велено отдыхать. Все хотят, чтобы я отдыхал. После моего взрыва в госпитале я был уверен, что меня вышвырнут из стаи. Оставят загибаться в одиночку без имени и дома. Но вместо этого Дом потом спрашивал о самочувствии, а Эми осталась со мной до утра, помогла успокоиться, держала мою руку, пока кровь не перестала кипеть в жилах. Эти люди продолжают меня удивлять. И это пугает, потому что меня не покидает чувство, что я все испорчу и сломаю. И что тогда? Меня помилуют еще раз? Когда стучат в дверь, я думаю, что это Ариана. Она беспокоится обо мне и наверняка слышала, что произошло. Но это оказывается Эми – с милой улыбкой на лице. – Надеюсь, не разбудила? – Вообще, я только собирался идти в постель. – Ой, я… – она отступает от двери. – Нет, проходи. – Я могу присоединиться к тебе в постели, – вдруг заявляет Эми. Вау… – Да? – чувствую кривую улыбку на собственных губах. – Я тоже устала, – она пожимает плечами. – А до моей комнаты идти далеко. – Что бы ни происходило с этой девушкой, ее искренность и открытость нравятся мне все больше. Не стану лгать – ночью я желал ее поцеловать, но я не хочу ее пугать. Меня и так многие боятся, и если Эми присоединится к этому лагерю, я взвою. Уже привык к ее теплу, оно стало частью меня. Но она явно не боится – за руку ведет меня к постели, толкает на нее и ложится рядом. – Все хорошо? – я киваю. Эми смотрит на мои губы и облизывает свои. Она почти целует меня, но я останавливаю ее, глаза девушки распахиваются шире, выдавая изумление. – Что такое? – Ты уверена на счет этого? После всего… я не уверен, что мне можно доверять. – Я доверяю тебе, Ангел. – И она нежно целует меня. Это мой первый поцелуй, и он не мог быть лучше. Эми давит мне на плечо и садится сверху, поцелуи становятся грубее, слаще, возбуждают так же сильно, как прижатые ко мне стройные бедра. Поддаюсь порыву и опрокидываю ее на кровать, впиваюсь поцелуем в шею. Ее стон сводит с ума, я сжимаю ее волосы рукой и тяну… …когда в голове звучит голос. Знакомый, но не мой, и не волчий. Нет, я не могу потерять контроль! Голос жестокий, он управляет мной, как роботом. Я отталкиваю Эми и сажусь. – Что случилось? Почему… – Эми растерянно хмурится. – Убирайся! – я рычу на нее – она бледнеет. – Почему? – Просто уйди. Пожалуйста. – Говорить становится сложнее. Шаги и хлопок двери стучат в ушах, но их затмевает голос… голос приказывает. И в опасности не Эми. «Забери ребенка. Забери ребенка. Забери ребенка...» «ЗАЧЕМ?» – внутри я кричу. «Ты знаешь зачем. Забери ребенка. Забери ребенка…» В голове нет других слов, лишь эти впиваются в уши изнутри, просверливают их дырами насквозь. Пытаюсь заткнуть голос, а он в ответ только сильнее сдавливает мозг и медленно лишает воли. «Забери ребенка…» Пытаюсь думать о тех, кто все это время был так добр ко мне, и это немного помогает. Баррикадирую дверь шкафом, прижимаюсь лбом к дверце. Нет, дерева не достаточно. «Забери ребенка…» Я падаю на кровать. Мое тело – оружие в чужих руках, и сейчас чужой палец взводит курок, я исступленно царапаю собственную грудь. Знаю, чьи когти впиваются в мою волю и уничтожают. Он смотрит на меня из моего сознания, эти ледяные жестокие глаза. Тонкие губы шевелятся. «Забери ребенка…» Серебряный солдат. Улыбается еще шире. «Забери его…» «Зачем?» – отчаянно спрашиваю я. Надеюсь, что он уйдет, если потяну время. Глупо? «Дети чисты. У них безграничный потенциал.» «Эти люди – мои друзья!» «У тебя нет друзей. Ты даже не знаешь своего имени. Теперь сделай, что я велю. Забери ребенка. Так же, как забрал предыдущего.» «П-предыдущего?..» «Конечно. И ты сделаешь это снова». Голос становится громче и холоднее. Я сражаюсь в битве, которую уже проиграл. Солдат скалится. «На изготовку». Мое тело встает, я барахтаюсь в чужой воле. «Иди». Я впиваюсь в свою грудь до крови – не помогает. Кости трещат, мышцы растягиваются, кровь закипает. – Как прикажешь, – громко говорю я, внутри кричу противоположное…*Ариана*
Я меряю шагами комнату Алекса и пытаюсь убедить себя, что худшее еще не наступило. Если бы Джордж ушел от нас, мы все уже знали бы. За дверью быстрые шаги – но не Алекса – в комнату с безумным лицом вбегает Эми, как обычно, без стука. – Ри! Это опять случилось! – Эми трясется, как лист, и теряется в пространстве – начинает носиться по комнате. Приходится схватить ее за плечи. – Ангел? – Да! Мы были в постели, просто целовались, а потом… У него глаза стали как тогда, в госпитале. Чужие, ненормальные! Красные! Он начал дрожать. – Что ты сделала? – мне становится страшно. – Ничего! Он велел мне уйти. – И ты просто оставила его одного? С ним что-то может случиться! – Что-то могло случиться со мной! – Эми смотрит на меня, как на предателя, я киваю. Она выглядит так, что совершенно не воспринимает реальность. – Верно, прости. – Нет, это ты прости, – она слабо всхлипывает и утыкается мне в плечо. – Я должна была послушать тебя. Я не понимаю, что с ним происходит так, как ты. Пожалуйста, помоги ему. Она права. Я опрометью кидаюсь прочь из комнаты, Эми – за мной.*Алекс*
Просыпаюсь от вибрации и не сразу понимаю, что уснул в кресле около отца, держа его руку. Ранний подъем, видимо, догнал меня. Быстро беру телефон, чтобы не беспокоить отца, и читаю сообщение от Дома: «эй, мы возвращаемся домой приходи к нам в комнату, кое-кто хочет увидеть крестного папу» «Я?..» «да, тащи зад ко мне. ты согласен?» «Конечно, это честь для меня! Скоро буду.» Целую отца в лоб и выхожу, когда слышу громкое рычание. Я пытаюсь понять, откуда шум, но он разносится сразу отовсюду, как эхо от стен. А потом другой звук – падающие тела. Что за… Снова рычание, а следом истошные крики. О, нет. Беспомощно оглядываюсь по сторонам, не могу понять, с какой стороны шум, а телефон вдруг разражается сереной. Тревога стаи. «Автоматическое сообщение всем членам Королевской стаи. Беспорядки во дворце. Горожанам: не подходить близко к дворцу». Не подходить? Любая атака на мой дом – это нападение на меня самого! Не думая больше, бегу вперед по коридору.*Ангел*
Мои лапы опрокидывают одного охранника за другим, они падают от моих ударов – кто-то раньше, кто-то позже. Но все они не могут справиться со мной, не слышат моего крика, мольбы остановить меня, потому что сам я совершенно не справляюсь! Кровь на когтях и зубах оглушает запахом смерти. И голос, не смолкает ни на секунду, плавит мозг в вязкий обжигающий пластик, который высыхает и сдавливает мозг невыносимой болью. «Забери ребенка… Забери ребенка… Мне нужен этот ребенок…»*Ариана*
Крики настигают, когда я уже около выхода. О, черт! Я должна найти Ангела раньше остальных – стража может ранить его. И есть только один способ быть быстрее – обращаюсь. Слышу сзади Эми, хочу велеть ей держаться подальше, но уже убегаю обратно по коридору. Рычание все ближе, и я понимаю: не успела. Ангел в обличии волка сражается со стражами. Точнее – пытается убить. Это не самозащита, а чистейшее нападение. Надо остановить это, пока никто не погиб! Уже сгибаю лапы для прыжка, когда кто-то подбегает и хватает меня за шерсть. Алекс. – Рин, что ты делаешь? Тебе тут не место! – Она пытается помочь Ангелу! – Эми кричит на Алекса. Отталкиваю его и прыгаю в гущу сражения. – Рин, нет! Хочу ему ответить, но на это нет ни секунды – нападаю на Ангела со спины и опрокидываю его на бок. Ангел замирает – его волк узнал меня – и смотрит мне в глаза. В его глазах не злоба. А мольба. Помоги. Видя, что волк Ангела успокаивается рядом со мной, стражи отступают. Боковым зрением замечаю Алекса – он готов трансформироваться, но я чуть поворачиваю голову и дергаю хвостом, чтобы не приближался. Я справлюсь. Или я думаю, что справлюсь. Пара секунд умоляющего взгляда волка Ангела сменяется красными радужками, как будто его глаза наполняются кровью изнутри, и он с рычанием пытается вцепиться в мою шею. Моя волчица чувствует опаляющую ярость волка Ангела и зло рычит, отпрыгивая налево. Зубы Ангела смыкаются на пустоте. Слышу звук обращения – Алекс прыгает передо мной, чтобы закрыть от Ангела, но он… не пытается напасть. А разворачивается и бежит в обратном направлении. Мы с Алексом обмениваемся короткими взглядами и срываемся с места. Пока бешеная гонка продолжается, пытаюсь осознать, что происходит, и как помочь Ангелу. Почему он делает все это, и, если не он, а знакомая мне тьма, то что ей нужно? Идея о его посттравматическом синдроме рассыпается прахом. Он не болен, это другое. Ангел явно следует какому-то своему, или чужому плану. Когда мы вбегаем на второй этаж, я громко вою – надеюсь, что знакомый Ангелу звук поможет ему выйти из этого транса. Но он не оборачивается, а с размаху выбивает дверь в… Нет! НЕТ! Внутренности от ужаса сворачиваются в узлы из колючей проволоки, когда я понимаю, что нужно Ангелу. Забрать ребенка! Влетаю в комнату несколькими секундами позже вслед за Алексом – вопль Елены разрывает перепонки, а Ангел хватает в пасть одеяло с завернутой малышкой. Девочка пронзительно плачет. Доминик выбегает из ванной в одном полотенце. Елена снова кричит и рыдает. Дом обращается. Кидаюсь к Ангелу и… не успеваю. Он выпрыгивает в распахнутое окно и бежит прочь с ребенком в пасти.
