Исцеленная

*Ариана*

       В восемь утра солнце уже давно встало, и мы готовы покинуть Священную стаю. Молодая семья волков отдала нам специальное кресло для Ксави в машину, и мне приходится сдерживать смех, наблюдая, как Алекс борется с ремнями на заднем сидении, пытаясь пристегнуть его, как положено.        – Как будто они не хотят, чтобы щенок был пристегнут! – бубнит он между проклятиями, а Ксави на моих руках рассеянно смотрит вокруг. Зеваю – в три часа ночи вставала покормить малыша, а потом почему-то с трудом уснула только около шести.        – Хочешь, я попробую? – сонно спрашиваю я. Алекс поднимает голову, чтобы ответить, и со всей дури влетает макушкой в потолок машины.        – Сучий… – он останавливает себя, и я невольно фыркаю от смеха. – Нет, не надо, я почти закончил… Наверное.        Поворачиваюсь к дому – там Ангел – Марий – черт, надо привыкнуть к новому имени. Как бы его ни звали, он крепко обнимает брата на прощание. Пальцем глажу гладкую щечку племянника, он растеряно смотрит на мой нос и щурит солнечные глазки. Вчера врач долго осматривал его, пока мы все не убедились, что щенок полностью здоров – ублюдок Сойер не причинил ему вреда.

*Алекс*

       Когда мы подъезжаем к территории стаи Полумесяца ближе к вечеру, в который смотрю в зеркало заднего вида – Ариана первую часть дороги ворковала на заднем сидении со своим племянником, а теперь положила голову на бортик кресла рядом с ним и спит. Как только паркую машину, входная дверь особняка хлопает, и к нам на всех парах бежит Наталия. От ее надрывного возгласа, слышного даже через закрытые двери машины, Рин резко просыпается.        – Вы нашли его!?        Рин открывает дверь и пытается достать малыша самостоятельно, но Наталия, словно одержимая, сама лезет к нему и мешает ей.        – Нат, ты могла бы подождать десять секунд… – Рин беспомощно вжимается в сидение – сестра ее даже не слушает и сама пытается достать малыша, который вращает глазами в поисках источника звука – видимо, узнал родной голос матери. Наталия не справляется с ремнями, не может достать сына и прижимается к нему лицом и руками, уже лежа животом на коленях ошеломленной Рин.        – Мой родной, мой сын, мальчик мой, милый…        Когда общими усилиями у нас получается достать из машины Ксави и Наталию, которая прилипла к нему и не желает отпускать, я помогаю Рин выйти. Из дома выходит Ксавьер. Моментально напрягаюсь, но он лишь обнимает свою пару и сына, несколько секунд молча смотрит на Рин и уводит свою семью в дом.        Вот и все. Ни слова.        – Ты в порядке? – обращаюсь к Рин. Она неотрывно смотрит на захлопнувшуюся дверь особняка. И вдруг с улыбкой поворачивается ко мне:        – Все отлично. Так правильно. Наталия, Ксавьер и их щенок. Несмотря на последние события, они – семья. Правда, я нечасто буду его видеть, если вообще буду, – ее улыбка тускнеет. Мы обнимаем друг друга и думаем об одном: пора вернуться домой.        – Рин!        Ариана разрывает объятия и бежит навстречу отцу. Он подхватывает ее и кружит, а она восторженно визжит, как маленькая девочка.        – Пап! – Она виснет у него на шее, когда он ставит ее на землю, и всхлипывает. Он тоже плачет.        – Ариана, моя маленькая воительница, я так горжусь тобой. Мы все гордимся!        – О, да! Наталия чуть ниц не упала передо мной, – беззлобно фыркает Рин.        – Ты же знаешь свою сестру. – Отец гладит Рин по плечу, они смотрят друг на друга одинаково сияющими глазами, когда…        – Они, наконец, вернули нам Ксави?        Мы все оборачиваемся к хрупкой женщине с высокомерным взглядом. Ариана заметно напрягается.        – Привет, мам.        Женщина холодно смотрит на Рин.        – Он дома? – это все, что она говорит.        – Да, Диана, – это отвечает отец Рин. – Наталии и Ксавьеру, полагаю, нужно время побыть с Ксави…        – Чушь. Я его бабушка. – Холодность матери отражается болью в глазах Рин и отца, а когда Диана проходит мимо меня – оглядывает с ног до головы. И, видимо, понимает, кто я, потому что сразу обаятельно улыбается.        – Ваше величество, – она изящно наклоняет голову, прежде чем уйти в дом. Рин тяжело вздыхает и отворачивается, отец обнимает ее.        – Вы долго ехали, не хотите отдохнуть? Вы вдвоем можете занять твою старую комнату, а вы, – он указывает на Ангела, – можете лечь в комнате Наталии.        – Спасибо за приглашение, сэр… – начинаю я, и отец Рин прерывает меня приятно низким смешком.        – Пожалуйста, зовите меня Питер, ваше величество.        – А вы меня Алексом. Рин, что думаешь? Хочешь, останемся ненадолго?        – Нет. Пап, нам надо вернуться ко двору, Алекс нужен своему отцу, к тому же у него накопились дела, – Рин отвечает на одной ноте, все еще глядя на закрывшуюся за матерью дверь. Отец выглядит разочарованным, но понимающе кивает. Рин еще раз его обнимает и быстро садится в машину, пряча покрасневшие глаза.

*Ариана*

       Мы едем всю ночь и день, во дворец прибываем лишь около полуночи. Мы все измучены, но не могу сдержать истерического смеха, когда к нам навстречу выбегает Доминик в, о, Богиня, пижамных штанах с волчатами! И я все еще хихикаю, когда следом за ним выбегает Эми – она с разбегу прыгает на Ангела, и тот в ответ крепко прижимает ее к себе. А я любуюсь ее сияющей улыбкой короткую секунду, пока она не прячет лицо у него на шее. Алекс с Домом о чем-то тихо переговариваются, а потом Алекс уводит меня в спальню.        Он засыпает, как только голова касается подушки, а я плыву в своих чувствах, как в реке, и разглядываю его спокойное лицо. Думаю о Наталии и Ксавьере. Несмотря на их разлад, у них есть то, что скрепляет их – семья.        Семья.        Засыпаю с этим словом в голове.

***

       Просыпаюсь и сажусь на кровати. Комната наполнена жемчужным светом. Глазами ищу Алекса, но его нет – я одна.        – Ариана.        Или нет. Селена появляется передо мной прямо из света. Она выглядит воздушной, полупрозрачной, словно сама соткана из сияния.        – Это сон? – встаю ей навстречу. Селена ласково улыбается, ее голубые глаза сверкают серебряными искрами.        – Скорее, видение. Мое дитя, ты сейчас на перекрестке.        – На перекрестке?        – Ты не уверена насчет своего будущего.        – Все кажется таким неопределенным. Если я сама пишу свою судьбу, откуда мне знать, какой выбор правильный?        – Может, я могу помочь тебе решить.        – Как?        Селена рукой манит меня за собой и выходит из комнаты. Ее юбка струится потоком света. Иду по коридору, как сквозь теплый туман. Селена подводит меня к кухне, и я замираю.       Вижу… саму себя.        Чуть старше, чем я сейчас, я сосредоточенно мешаю ложкой что-то, похожее на тесто. А около меня на табуретке стоит… щенок? Маленький мальчик, навскидку около трех лет. Прелестный блондин с желтыми глазами и дьявольской обаятельной улыбкой, которую я видела только у одного человека…        – Что это? – раздается позади меня. Я – та, что старше и соткана из света – поднимаю взгляд на Алекса.        – Папа! – ребенок недовольно топает ногой. – Мама, папа испортил сюрприз!        Другая я помогаю малышу слезть с табурета – тот бежит к Алексу и лезет ему на руки – и тяжело вздыхаю, кладя руки на… большой, круглый живот. Нет, не большой. Огромный.        – Мы хотели сделать кексы до твоего возвращения, – другая я улыбаюсь, когда Алекс кладет руку рядом с моей на живот.        – Наши девочки должны больше отдыхать, – Алекс журит меня, а я хитро улыбаюсь, когда он наклоняется и целует живот. – Кайден, – Алекс обращается к мальчику, – скажи своей маме, что она должна отдыхать. Я сам помогу тебе с кексами.        – Но… – другая я хмурюсь. – Алекс, это же ТВОЙ день рождения!        Алекс практически выволакивает меня и сына из кухни. А я настоящая вытираю слезы с лица. Срываюсь с места и выбегаю из кухни и бегу прочь – видеть такое… это слишком… слишком. Все еще чувствую Селену, но хочу убежать из дворца. Но когда выбегаю во двор, резко останавливаюсь. Снова вижу себя и Алекса – мы старше, чем на кухне. Алекс целует меня в щеки и губы, а я счастливо смеюсь, но отчего-то пытаюсь отстраниться.        – Алекс, ради всего святого, я опоздаю на самолет!        Вокруг нас уже трое щенков. Мальчик – Кайден – обаятельный и озорной, бегает вокруг, а девочки-близняшки прижимаются одна к моей ноге, другая – к ноге Алекса. Алекс целует метку пары на моей шее и ухмыляется.        – Мамочка никуда не едет, верно? – он обращается к детям – те бурно выражают согласие. Кайдену уже примерно семь лет, а девочкам около пяти.        – Да что же это такое, – другая я возмущенно качает головой. – Я не видела тетю Валерию и тетю Эми уже несколько лет. Тетя Елена уже вчера улетела к ним, а я все еще тут. Вы разве не хотите, чтобы мама немного повеселилась?        – Ты взяла рисунок, который я нарисовала для тети Эми? – спрашивает одна из девочек и дергает меня за юбку.        – Конечно, Тея, милая, – я с нежной улыбкой заправляю прямые темные волосы девочки за ухо. Другая девочка тоже дергает меня за юбку.        – Ты отправишь нам видео твоего спарринга с тетей Вэл?        – Посмотрим, Аврора. Должны же мы, мамы, хоть иногда отдыхать.        – Когда я вырасту, тоже стану генералом, как ты, мам! – Аврора подскакивает и воинственно машет кулаком над головой. Я и другая я в унисон смеемся.        – Я стану генералом первым! – авторитетно заявляет Кайден. То есть… я – мать, Луна, да еще и генерал?        – Справишься с этим? – другая я обращаюсь к Алексу. Он подмигивает, когда Кайден карабкается ему на шею по спине, как по стволу дерева.        – Конечно.        Видение сада растворяется, я стою в потоке белого света перед Селеной. Чувствую на губах слезы.        – Это… это было по-настоящему?        – Это зависит от твоего выбора, мое дитя.

***

       Просыпаюсь и резко сажусь, потерянно оглядываясь. Алекс спит рядом, а у меня сна уже ни в одном глазу. Диким взглядом смотрю на пол у кровати – туда, где только что стояла Селена. Теряясь между реальностью и сном, хватаю за плечо Алекса. Меня трясет от переполняющих чувств.        – Алекс! – зову я. Он во сне пытается притянуть меня к себе и что-то бормочет, но я снова встряхиваю его. – Алекс! Проснись, нам надо поговорить!        – М? – он сонно открывает глаза, но мозг все еще спит, а я готова взорваться.        – Алекс, я думаю, что готова.        – К чему, Рин? – он зевает.        – К обручению официально. К церемонии.        – Это же замечательно, – Алекс сонно щурится и зарывается носом в мою шею. Я терпеливо жду, когда до него дойдет смысл слов. Проходит секунд десять, по-моему – тело Алекса ощутимо напрягается, он медленно отклоняется от моей шеи и дико смотрит в глаза, теперь уж осмысленно. – Ты… что?!

***

       Мы решили не ждать и устроить церемонию как можно скорее. Точнее, Алекс. Я хотела выторговать хотя бы три месяца, но он едва ли согласился ждать три недели.        Ночь праздника наступает как-то незаметно и слишком быстро, и вот уже смотрю на себя в зеркало. Прямая белая юбка струится по ногам, а Луиза застегивает миллион крохотных пуговиц на спине и поправляет тонкий кружевной пояс на талии.        Дрейфую в воспоминаниях о событиях последних недель. Дейв повысил меня до майора, на меня свалилось много новых обязанностей – и мне нравится каждая минута, проведенная на работе. Теперь я стою лишь на ступеньку ниже Стива на карьерной лестнице.        Касаюсь пальцами прохладной атласной юбки до щиколоток, она похожа на водопад – как юбка Селены в моем видении, только не воздушная, а изящно-тяжелая. Нежно-зеленые стены комнаты храма успокаивают, но недостаточно. От предвкушения и радости потеют ладони, лицо горит – приходиться обмахиваться какой-то тонкой книгой. Рядом со мной Эми и Валерия поглощают шоколадные конфеты и пьют шампанское, а Елена качает на руках малышку Камелию.        – Наконец-то вы с его величеством сообразили сделать это. Я уж думала, что не дождусь, – Вэл подносит к моим губам конфету в форме сердечка. Как тривиально. Я качаю головой – от мысли о еде в животе поднимается волна протеста. Вэл сама откусывает конфету и брезгливо кривится. – Фу, вишня! – она без зазрения совести кладет надкусанную конфету в коробку и достает другую. – Королевские церемонии всегда слишком традиционны.        – Верно, – нервно улыбаюсь самой себе в зеркало. – Но мы с Алексом, знаешь ли, не самая традиционная пара. Зачитывание древних тексов – не мое. Я бы забыла половину, поэтому у нас все будет иначе. – Смотрю на лист бумаги на столе – там записаны мои обеты.        – Валерия, пожалуйста, отойди куда-нибудь со своим шоколадом, – Луиза вежливо отпихивает Вэл подальше от меня, или, скорее, от моего белоснежного наряда, и пытается убрать мои чуть волнистые волосы наверх – но они упрямо выскакивают и укрывают спину.        – Луиза, оставь, как есть, – я улыбаюсь. Эми отпихивает Луизу и задумчиво сморит на мои волосы. Потом закручивает передние пряди с висков в тонкие жгуты и что-то вертит из них на затылке. Я изворачиваюсь перед зеркалом, чтобы увидеть там что-то, похожее на розочку.        – Вэл! – Эми рычит на нее. – Тебе было велено сделать три шага назад! Испачкаешь Ри, я клянусь, я тебе эти конфеты засуну…        – Эми, полегче, – Елена миролюбиво улыбается. Я настояла, что хочу готовиться к этому событию с теми, кто мне дорог, хотя Мария миллион раз предлагала нанять стилиста, визажиста, массажиста, и Богиня знает кого еще. Эми помогает мне надеть белые туфли на высоком каблуке, Луиза поддерживает меня за руку. Решаюсь спросить то, на что боюсь услышать ответ.        – Есть новости от моей семьи?        – Только вчерашняя, что твой отец выезжает сюда. Но не волнуйся, еще целый час. – Эми нежно обнимает меня, я слышу ее всхлип.        – Эми, либо ты прекратишь, либо я останусь без туши на ресницах, – угрожаю я.

*Алекс*

      Наклоняюсь к отцу в инвалидной коляске, чтобы он поправил галстук-бабочку на моей шее. Неважно, сколько мне лет, он всегда делал это и продолжает. Но в этот раз его руки немного дрожат.        – Ты никогда не научишься завязывать такие галстуки, – слабо улыбается он.        – Никогда не поздно, – я нервно вздыхаю.        – Ты приготовил свои обеты?        – Да, они тут, – касаюсь виска.        – Кольца?        – Дом принесет, – улыбаюсь.        – Как Ариана?        – Я не видел ее два дня. – Недовольно пожимаю плечами. – Эми, Елена и Валерия утащили ее на какой-то девичник прямо с ужина, а я получил сообщение, что они конфисковали ее телефон, так что…        – Ты волнуешься.       Неужели так заметно?        – Немного, – признаюсь. На самом деле я в ужасе. Отца не обмануть, он понимающе улыбается. – Я проснулся на рассвете и больше не смог уснуть. У меня был… сон.        – Сон?        – Что Ариана не придет сегодня.        – Я видел такой же сон перед своей церемонией, – вдруг признается отец.        – Такого не было в первый раз! Я имею ввиду с Лив. У меня не было снов, и я совершенно не боялся, даже не переживал.        – С Арианой все иначе, чем с Оливией, верно?        – Да.        – О чем ты беспокоишься, думая об Ариане?        – Я… я боюсь, что она передумает.        – Почему она должна это сделать?        – Потому что мы не предназначенные, – ответ удивляет меня самого.        – Верно, – папа улыбается. – Но вы выбрали друг друга, а это гораздо важнее. Именно тебя она захотела видеть рядом с собой из всех волков этого мира, включая ее урода-предназначенного.        Я даже замираю – перестаю поправлять рукава рубашки. Впервые слышу от отца грубое слово! Отец выглядит слабым, я стараюсь скрыть беспокойство о нем. Он всегда был образцом силы и могущества.        – Спасибо, пап.        – Пожалуйста, и не волнуйся обо мне. Я тут, и я счастлив за тебя. А ты сфокусируйся на своей волчице и части, когда надо будет давать согласие.        – Да, если она не убежит от меня с криками, – я качаю головой, дверь открывается. Дом заходит, вытирая что-то с лацкана пиджака. – Куда вляпался?        – Камелия решила поделиться со мной молоком, – он нюхает пятно, потом пытается облизать. Я морщусь.        – Ты отвратителен. Не знаю, как Елена тебя терпит.        – С удовольствием. Я хорошо владею языком, если ты понимаешь, о чем я, – он дьявольски ухмыляется, а я со смехом закатываю глаза.        – Дом, мой отец тут! – я честно пытаюсь возмутиться, но мой отец слабо смеется, когда Дом подмигивает ему.        – Да ладно тебе, Алекс. Джорджи хорошо понимает, откуда берутся дети, и знает в этом толк!        – Даже спрашивать не хочу, откуда ты это знаешь. И… Джорджи? – вскидываю брови.        – А вот теперь ты отвратителен! – Доминик фыркает и улыбается отцу. – Вам же нравится, когда вас так зовут!        – Я ненавижу, когда меня так зовут, – отец все еще хрипло хихикает. Дом, наконец, заканчивает оттирать пятно и вставляет бутоньерку в лацкан.        – Ну что, детки, давайте сделаем это! Готовы к вечеринке? – и он от души хлопает меня по плечу.

*Ариана*

       Девочки все еще пляшут вокруг меня – даже Елена поправляет юбку, оставив крошку спать в кресле, а Вэл грустно смотрит на пустую коробку из под конфет. Я снова пытаюсь:        – Моя семья?..        – Пока нет, – Эми уже не выглядит такой уверенной в их приезде, как раньше, но храбрится. – Но у нас еще полчаса!        Я то ли вздыхаю, то ли скулю. Так надеялась увидеть отца до начала всего этого! Луиза в который раз поправляет пояс, потом тонкий браслет. И старается незаметно вытереть красные глаза.        – Да ладно тебе, Луиза! Не заставляй меня плакать! – я крепко обнимаю ее. На стук в дверь резко оборачиваюсь. Внутренне готовлюсь поприветствовать папу, мать и Наталию.        – Можно зайти? – Мария просовывает голову в щель. Мое сердце вздрагивает от разочарования, но я улыбаюсь и киваю. Мария подплывает ко мне и берет за руки. – Ариана, ты потрясающе выглядишь!        – Я кое-что забыла! – вспоминаю и беру подаренный Марией кинжал. Она неуверенно протягивает руки:        – Позволишь?        Киваю, и Мария закрепляет оружие у меня на поясе.        – Рина, родная, ты выглядишь… – продолжение слов Луизы тонет в ее же рыдании.        – Прекрасно, – мягко подсказывает Елена и целует меня в щеку.        – Даже сейчас с оружием, – одобрительно ухмыляется Вэл. – Ты выглядишь, как воин.        – Нет, – Мария лезет в свою сумочку и закрепляет у меня на голове обруч, похожий на тонкую изящную корону. – Ты выглядишь, как королева.

*Алекс*

       Стою около алтаря Лунной богини – сегодня полнолуние, зал залит удивительно ярким серебряным светом. Стоящий рядом со мной Дом незаметно машет Елене, сидящей в первом ряду с дочкой на руках, а моя мать сидит между ней и отцом. Эми сидит рядом с Марием, они держатся за руки. Она осталась в Королевской стае, и теперь они неразделимы. Почти все ряды сидений пустые – Рин хотела скромной церемонии с самыми близкими людьми.        Но в зале нет ее семьи.        Мне, честно говоря, плевать, кто пришел, а кто нет – я жду лишь Ариану, но я знаю, что она очень надеялась увидеть своего отца в этот день. Вижу, как Луиза и Валерия занимают свои места – последние, кто помогал Рин готовиться. У меня сердце тревожно стучит, когда Луиза что-то шепчет Стиву, после чего он поднимается и уходит.       О, нет. Ее нет, она ушла!        Стив около двери оборачивается, поднимает указательный палец и произносит губами: «Одна минута». После чего уходит.

*Ариана*

       Сижу на полу и дышу так, словно задыхаюсь – разочарование давит грудь. Папа не приехал, он не отведет меня под руку к алтарю…        – Рин, солнышко? – Стив входит в комнату и осторожно помогает встать. – Нам пора.        – Я… спасибо. – Благодарно сжимаю его руку, тяжесть в груди становится немного легче. Стив целует меня в лоб.        – Это для меня радость и честь, родная. Ты готова?        Неуверенно киваю.        – Прости, я опоздал, моя маленькая воительница, – разносится от двери. Так резко оборачиваюсь, что шпилька цепляется за юбку, и я теряю баланс – Стив и отец подхватывают меня с двух сторон.        – Пап, ты приехал! – Выпутываюсь из юбки, скидываю идиотские туфли и обнимаю улыбающегося отца.        – Прости, мой маленький подсолнух, – тихо просит папа. Всхлипываю от этого давно забытого прозвища. – Машина сломалась по дороге, и я, конечно же, умудрился разбить телефон, когда пытался ее починить. Но я бы ни за что не пропустил такой день!        И мне этого достаточно, даже спрашивать не хочу про мать и Наталию. Стив с теплой улыбкой сжимает мое плечо.        – Ваш выход. Я скажу всем, что вы готовы.

*Алекс*

       Двери храма, наконец, распахиваются. И я вижу ее.       Мою Ариану.        Она держит под руку своего отца, а второй сжимает букет подсолнухов. Лунный свет бликами отражается от кинжала на поясе. Я забываю, как дышать. Рин плывет вперед, глядя на меня, ее глаза похожи на сверкающие звезды. Ее платье как будто сияет в свете луны и свечей. На лице почти нет макияжа, простая прическа открывает лицо, а ноги… босые? Широко улыбаюсь.       Вот это моя девочка.       Мой воин.       Моя пара.       Моя королева.       С каждым ее шагом сердце стучит сильнее, и она, наконец, подходит ко мне. Прикрывает глаза, когда отец целует ее в лоб и обнимает. Рин отдает ему букет и поворачивается ко мне. Смотрю в ее глаза, в них плескается солнечный свет и отражается лунный. И вдруг она улыбается, до того счастливо и широко, что около губ появляются две морщинки.        Речь Доминика проходит незаметно, я даже его не слушаю, но сердцем понимаю, когда настает момент для моего обета. Вдыхаю в себя аромат меда, черники, и улыбку своей возлюбленной. Слова сами складываются в клятву.        – Ариана, я был сломан, когда встретил тебя. Я не знал, что это возможно, но ты помогла мне исцелиться. Всем, что у меня есть сейчас, я обязан твоему бесконечному терпению, советам, твоей любви… – На ее глазах выступают слезы. – Ты самая сильная из всех, кого я встречал, прирожденный воин. Но ты обладаешь удивительной, светлой душой, и отдаешь ее другим без остатка. Не знаю, что бы делал без тебя на моей стороне, и я никогда тебя не отпущу. Ариана, я люблю тебя – каждую твою улыбку, все импульсивные взрывы, и бесконечно верю тебе. Я клянусь нежно любить и оберегать тебя, как мою пару, мою королеву, мою Луну. Как равную мне до конца жизни.        Трепетно вытираю слезы с ее щек, и она глубоко вдыхает, прежде чем Дом просит ее принести обет. Ее голос тихий, но заполняет все пространство и каждую клеточку моего тела.        – Алекс, я выбираю тебя. Я выбираю стоять рядом с тобой и просыпаться в твоих руках. Я выбираю учиться вместе с тобой и расти, пока жизнь меняется вокруг нас и меняет нас самих. Я выбираю идти с тобой рука в руке каждый день и минуту. Я клянусь разделять с тобой каждую радость и печаль, быть твоим партнером во всем, что бы ты ни делал, какие бы решения ни принимал. Я обещаю тебе быть верной, преданной и честной. Я приношу этот обет с открытой душой и со всей любовью, которую ты пробудил в моем сердце.        Рин смотрит на меня, ее глаза улыбаются. Дом просит нас встать на колени и надевает на головы короны. Когда мы встаем, он громогласно провозглашает:        – Представляю Альфа Короля, Александра Лэнгдон и Королеву-Луну Ариану Томас-Лэнгдон! *Ариана*        Я успеваю лишь улыбнуться, когда Алекс притягивает меня к себе и нежно целует. Мое тело как будто из ваты, и я незаметно опираюсь на Алекса. Под крики поздравлений – я даже слышу тихое рыдание Луизы – мы выходим из храма в лунную ночь. Приходится придерживать рукой неожиданно тяжелую корону – не хочется уронить ее в первую минуту, как я стала королевой. Когда мы подходим к лестнице – у ее подножья нас приветствует стая. Тысячи оборотней рукоплещут в честь нашего объединения с Алексом. Мы машем руками, когда я чувствую сзади чье-то присутствие и оборачиваюсь. Отец протягивает мне букет, а стая, увидев его, начинает восторженно выть.        – Кидай букет!        Не знаю, кто из тысяч людей это крикнул. Всегда считала этот ритуал полнейшим бредом, но толпа думает иначе. Традиционности, видимо, не избежать. Алекс улыбается, считывая мои мысли, и крепче обнимает за талию. Оборачиваюсь и кидаю цветы через плечо, а когда оборачиваюсь – он уже в руках у совсем молодой девушки – ей даже нет восемнадцати. Улыбаюсь ей. Надеюсь, ее поиски пары будут проще, чем мои.        Когда мы спускаемся и идем по главной улице, жалею, что сняла туфли. Между мелкими камушками на асфальте и шпильками я бы предпочла второе. Алекс замечает, что я морщусь, и шепчет на ухо:        – Я напишу Дому, чтобы принес твои берцы.        И со смехом подхватывает меня под колени и спину.        – Алекс! – мое возмущение утопает в аплодисментах и свисте толпы. Он несет меня вперед, а я неловко болтаю босыми ногами. Но когда Алекс крепче прижимает меня к себе, и думать забываю про толпу и нежно прижимаюсь губами к его щеке.

*Алекс*

       Мама спланировала праздничный ужин на славу, даже слишком – еды и напитков хватает на всю стаю. Перед нашим первым танцем Доминик незаметно ставит около стола берцы Арианы, и она с благодарностью надевает их. С платьем выглядит… экстравагантно. И Рин дышит этой индивидуальностью, излучает ее, как свет своего удивительного взгляда.        Мы столько раз репетировали танец, но это не помогло – Ариана все еще наступает мне на ноги, и в итоге я просто ставлю ее ноги на свои и танцую за двоих.        – Ты потрясающе выглядишь, – говорю то, что было на языке с первого взгляда на нее. В храме. Или в лесу в ночь знакомства. Не знаю. Рин скромно опускает лицо, но это не мешает мне увидеть румянец на щеках.        – Девочки сначала накрасили меня, как фотомодель. Я почти все стерла, а теперь жалею, – признается она, ее щеки становятся все ярче. Поднимаю ее лицо за подбородок.        – Ты самая красивая в мире, Рин.        Собираюсь ее поцеловать, когда неожиданный визг заставляет нас обоих подскочить. Эми влетает в Рин и практически вырывает ее из моих рук.        – РИ, МАТЬ ТВОЮ-Ю!!! – она душит мою пару в объятиях и совершенно не стесняется в выражениях. – У тебя теперь есть пара, чтоб мне провалиться! Я не могу-блядь-поверить-в это! О, – Эми вдруг смотрит на меня, словно вспоминает, что и я тоже тут стою, – вы же не против, что я прервала ваш танец? – И, не дожидаясь моего ответа, Эми уволакивает Рин танцевать – они похожи на неуклюжих детей, и обе заразительно хохочут. Замечаю Мария. Он, не отрываясь, смотрит на Эми, держа в руке стакан со скотчем. Последнее время он усиленно тренируется, чтобы вступить в отряд, поэтому мы почти не виделись. Подхожу к нему и пытаюсь завязать разговор.        – Эми выглядит счастливой с того момента, как мы вернулись из поездки к Ксави.        – Эми всегда счастливая. – Простое предложение теплым голосом побуждает иначе взглянуть на Мария. Он все еще смотрит на танцующих девушек. Валерия и Елена присоединяются к ним, музыка ускоряется, и танец превращается в нечто фееричное. Марий тихо смеется, когда Эми начинает забавно подпрыгивать и крутиться вокруг себя. За последние несколько недель я впервые вижу его улыбку. Не узнаю в нем волка, который украл Камелию, и искренне этому рад.

*Ариана*

       – Ты же знаешь, что можешь поставить меня, да? Я уже в обуви, – мягко напоминаю я, пока Алекс толкает ногой дверь в его, то есть нашу комнату.        – Нет, я перенесу тебя через порог.        Дверь все же открывается от еще одного пинка, Алекс вносит меня в комнату. Она сейчас напоминает уголок для новобрачных. Везде стоят маленькие свечи в стаканах из цветного стекла. У постели – ведерко с шампанским, клубника на широком блюде. И конечно алые лепестки на полу и постели.        Когда Алекс ставит меня на ноги, нервно сглатываю. Знаю, что сейчас будет, и это не первый раз нашей любви, но сейчас все как-то… более важно, интимно. Касаюсь кончиками пальцев низа шеи Алекса сбоку – места, где поставлю свою метку. Его предыдущая уже едва видна – она стала куда бледнее с нашей первой встречи.        Я не позволю воспоминаниям испортить нашу ночь.        – Я люблю тебя, Рин, – шепот Алекса покрывает все тело мурашками, я нервно улыбаюсь.        – Взаимно.        И он целует меня. Долго, глубоко. Чувствую его пальцы по спине – он пытается расстегнуть мелкие пуговки, но почти сразу резкое движение его рук тонет в моем протестующем писке – ткань трещит, пуговки стучат по полу.        – Решила проверить меня на выдержку? – Алекс улыбается мне в губы, и я расслабляюсь.        Алекс. Пара.        Дрожь моего тела едва ощутима, когда Алекс спускает лямки платья с плеч – тяжелая ткань с шорохом падает на пол, следом белье. Посторонний звук втекает в уши, я не сразу понимаю, что стону. Движения моих рук из нежных становятся требовательными, я раздеваю Алекса на ощупь, пока он целует меня в шею и толкает к постели. Успеваю только распахнуть его рубашку и расстегнуть штаны, как Алекс уже ложится сверху и спускается горячими поцелуями к груди, окончательно раздевая меня и чувственно потираясь эрекцией о бедро.        А я… Я не хочу ждать, промедление хуже смерти. Толкаю его и сажусь сверху, спускаю штаны и рукой направляю член в себя. Мы одновременно стонем, и я медленно двигаюсь, наслаждаюсь каждым мгновением. Алекс сжимает мою талию, его когти удлиняются и царапают кожу. Он садится, прижимает меня к себе так, как нужно нам обоим. Сильно. Неистово. Наша любовь в этот раз не похожа на обычный пожар. Сейчас мы дышим нежностью, глядя в глаза и лаская кожу друг друга.       Зарываюсь одной рукой в волосы Алекса, а второй перекидываю свои через левое плечо, открывая шею. Алекс сразу припадает губами к месту, где бьется пульс, прокладывает дорожку нежных прикосновений к сгибу шеи. Я тоже наклоняю голову к его ключице. Сердце стучит, как бешеное – не только из-за секса. Сейчас произойдет то, что имеет для нас особенное значение. Это свяжет нас сильнее любых обетов. Я облизываю сгиб его шеи, Алекс делает то же самое со мной.        – Готова? – возбуждение и нежность в голосе Алекса прошивают позвоночник горячими иглами, вместо ответа стону:        – Да-а…        Эйфория не дает дышать, клыки удлиняются, и я погружаю их в шею Алекса. Он хрипло стонет, и я ощущаю кончики его клыков на моей коже – они обжигают наравне с моим собственным нетерпением. И он кусает меня.       Это похоже на взрыв жизни – чувства накрывают, кровь бурлит, волчица воет так, что в ушах звенит, но это вопреки всему приятно. Она счастлива, прыгает внутри меня сумасшедшим торнадо. И, видимо, волк Алекса делает примерно то же самое. Мы синхронно углубляем наши укусы, Алекс низко рычит. Продолжаю двигаться – ритм не быстрый, но ощущения непередаваемые, сладкий вкус крови на языке и клыков под кожей лишает всего разом, и меня накрывает оргазм такой силы, что я отрываюсь от шеи Алекса и хватаю губами воздух… Не сразу понимаю, что Алекс тоже кончил, но, в отличие от меня, только сильнее вцепился мне в шею.        Все еще чувствую место укуса, когда Алекс отстраняется и облизывает свежую отметку – она ощущается теплой печатью на коже и под ней. Потребность заглянуть в глаза Алекса заставляет отстраниться. Дрожащими пальцами касаюсь своей отметки на его шее – кожа под пальцами пылает. Алекс же гладит свою отметку, глядя на меня так, что дышать еще труднее. От любви, нежности, радости.        Объединены. Официально. Навсегда.        Не знаю, сколько времени мы проводим в объятиях друг друга и страсти, накрывшей нас снова. Когда Алекс засыпает, крепко прижимая меня к себе, я с улыбкой вспоминаю свое последнее видение. Мы сами пишем свою судьбу, и это будущее – не предначертано, зависит лишь от нас. Но я искренне надеюсь, что наши решения с Алексом приведут нас к тому, что я видела.

*Алекс*

       Проснувшись с Рин в моих руках, мысленно благодарю Богиню, что это все не было сном. Нежно скольжу пальцами по ее обнаженному плечу к свежей отметке на тонкой коже и гордо улыбаюсь. Глубокая получилась. Рин морщится, открывает глаза и сонно улыбается.        – Привет, красавчик, – мурлычет она, потягиваясь.        – Привет, красавица, – отвечаю я. Рин смотрит на часы и кривит лицо, я ее понимаю. Через полчаса нам надо спуститься к праздничному завтраку с семьей и друзьями, а потом… свадебное путешествие. Судя по промелькнувшей улыбке Рин, она думает о том же.        Когда мы полностью одеты, Рин расчесывает волосы перед зеркалом и задумчиво отводит их на одно плечо. Я обнимаю ее сзади, вдыхаю сладкий запах и целую свою отметку.        Моя. Слышу, как мой волк говорит это в голове.        Наша. С улыбкой исправляю я.        В просторной и украшенной комнате нас аплодисментами встречают все наши близкие.        – Прекратите, пожалуйста, – Рин смущенно улыбается, садясь за стол. Начинаются разговоры про медовый месяц, восхищения о прекрасной церемонии и о том, как все замечательно и здорово. Сидя рядом со своей волчицей понимаю: это самый идеальный момент в моей жизни. Мама смотрит на Рин с неожиданной нежностью, а потом обращается ко мне, но в ее глазах вижу печаль:        – Алекс, можешь уделить мне минуту наедине, пожалуйста?        Снаружи мама вдруг всхлипывает, глаза наполняются слезами.        – Мам?..        – Это твой отец, милый. Он... – сердце останавливается, – ...он умер этой ночью.