Сколько раз послать систему?

      Шэнь Цинцю углядел в углу комнаты что-то, похожее на груду тряпок. Это была та самая «старушка», что привела его сюда. Переведя взгляд на Ло Бинхэ, он обратил внимание, что рукав чёрного одеяния распорот, и в разрезе виднеется кожа, покрытая красной сыпью, а сам молодой человек необычайно бледен. При виде этого Шэнь Цинцю выпалил, не подумав:       — Ты заразился? — Окинув его быстрым взглядом, Ло Бинхэ покачал головой:       — Это не важно. Главное — остальные вне опасности.       — Ты всё так же самоотвержен. — Мужчина щёлкнул бывшего ученика по носу. — Ты должен беречь себя.       — Хорошо, учитель. — Покорно склонил голову Бинхэ, не скрывая радостного взгляда, что появился, когда его щёлкнули по носу, как маленького ребёнка. Цинцю же сложил пальцы в печать и меч его взмыл, распоров немного ткань старухи. Кожа под тканью была красна, словно её только что ошпарили кипятком — хотя ожогов на ней не было.       — Это сеятель, — тяжело выдохнул мужчина и продолжил: — собирает пищу для демонов. Больше тухлятины — больше деликатесов для демонов.       — Учитель. — Слегка затравленно подал голос Ло Бинхэ, и ладонь Цинцю прижалась к его щеке.       — Нет, Бинхэ, ты не такой демон. Я знаю и верю тебе. — Тёплый взгляд, нежная улыбка и сердце этого ученика ускакало, помахав платочком на прощание. Взгляд молодого мужчины прояснился и посветлел. Мнение учителя всё так же было для него важно. — Присядь. Я завяжу твои волосы снова. — Увидев ленту в ладони Шэнь Цинцю, А-Ло сразу присел. С замиранием он ощутил, как сзади него опускается на колени учитель.Тонкие пальцы приятно проходят по волосам, собирая их. По телу от этого проходит приятная дрожь.       Взгляд цепляется за сложенный веер, который Цинцю уронил, едва увидел ученика, и демон порывисто приподнялся, нагибаясь, чтобы подхватить вещь учителя. Именно этот момент решили выбрать адепты, чтобы войти. Вид им показался прекраснейший. Стоящий раком их золотой Ло Бинхэ и пристроившийся сзади него Старейшина Шэнь.       — Что вы творите?! — Взорвалась воплем девица, вспыхнув от гнева. Впрочем, покраснела она не одна. другие адепты тоже были красными. — Как смеете вы склонять А-Ло к такому! — Пары мгновений хватило Цинцю, чтобы понять, что именно застали ученики. Мужчина и сам покраснел от такого, но быстро взял себя в руки.       — Бинхэ вернись, мы не закончили. — На первой половине фразы, его ученик сразу присел обратно, но повернул голову, встречаясь взглядом со своей любовью.       — Простите, учитель, я просто хотел поднять ваш веер. — Он показал искомое и Шэнь на это улыбнулся, прикрыв веки.       — Спасибо, но не вертись, а то получится криво. — Мужчина самолично повернул его лицо, прикоснувшись к щеке и снова взялся за волосы, поднимая их.       Адепты, наблюдающие за ними побледнели и тут же снова покраснели, но уже от стыда. Взгляды бросались на воскликнувшую Цинь Ваньюэ, которая пристыдилась больше всех.       — Могу я забрать тело, чтобы шиди Му на него взглянул? Он наверняка сумеет обнаружить что-то новое, что поможет в борьбе с эпидемией. — Не обращая внимания на детей, задал вопрос Цинцю, аккуратно подцепив выпавшую прядь. — Слово учителя — непререкаемый закон для каждого из нас. Адепты доставят тело. — Ло Бинхэ кивнул и из-за этого потянулись волосы и пара локонов снова выпало.       — Бинхэ. — С лёгким укором негромко воскликнул старейшина, и ученик на это покраснел. И хоть в груди всё радостно сжалось, он выглядел виновато.       — Простите. — Тихо выдохнул тот. На его поведение Шэнь только вздохнул и снова собрал локоны, наконец-то подвязывая хвост лентой и завязывая её.       — Ну вот. — И как только он это произнёс, молодой мужчина вскочил на ноги, протягивая ладонь для помощи. — Неужели я уже настолько стар, что мне нужна помощь? — Но несмотря на саркастические слова, он коснулся ладони ученика своей и поднялся, слегка опираясь на неё.       — Ни в коем случае, учитель! — Подозрительно быстро ответил тот.       Смахнув пыль с рукавов, заклинатель направился к выходу. Даже покинув здание, Шэнь Цинцю не мог прийти в себя: он чувствовал, что окончательно сбит с толку. Ему хотелось узнать, что же всё это время делал Бинхэ? В прошлой жизни он не хотел видеться с учителем вполне по определённой причине…а в этой?       — Бинхэ, скажи, когда ты вернулся? — Вопрос заданный ученику услышал Гунъи Сяо, что следовал за ними.       — В прошлом году Шимэй Цинь нашла на берегу реки Ло серьёзно раненого молодого господина без сознания.       Значит всё-таки в прошлом году… Как и раньше. Всего за один год он умудрился отжать у Гунъи Сяо звание доверенного человека главы дворца Хуаньхуа. Внедрение Ло Бинхэ во дворец не только началось с опережением, но и произошло гораздо стремительнее. Что до Гунъи Сяо, то он воистину оправдал своё звание пушечного мяса, позволив скинуть себя первым же пинком какому-то там проходимцу!       — И почему же ты не вернулся на хребет Цанцюн? — Мужчина остановился, повернувшись к ученику, но тот промолчал, опустив голову.       Бросив на него пристальный взгляд, Гунъи Сяо ответил, осторожно подбирая слова:       — После спасения молодой господин Ло неохотно вспоминал о прошлом. Собираясь уходить, он признался в том, что… он не вернётся на хребет Цанцюн, попросив нас хранить его воскрешение в тайне. Он намеревался пуститься в странствия по миру, однако так полюбился мастеру, что тот не пожелал его отпускать. Хотя, строго говоря, он не приносил обетов ученичества, мастер относится к нему как к своему лучшему ученику.       — Бинхэ.       — Я боялся. — Перебил его ученик, ещё ниже опустив голову. Старейшина послушно замолчал, давая демону выговориться. — Я хотел вернуться, но боялся реакции учителя. Как бы вы поступили, явись я таким!       — Каким? — Осторожно спросил мужчина.       — Слабым!       — Бинхэ~. — Протянул он расстроенно.       — Нет учитель! Я очень слаб. Я знал, что вы ждёте меня, но не мог явиться, не имея сил защитить себя и вас.       — Больше всего я переживал. Как ты там, всё ли с тобой хорошо, жив ли ты. — Аккуратно он касается ладоней ученика и берёт их в свои, слегка сжав. — Я хотел чтобы ты вернулся живым. — Он склоняется, и заглядывает в опущенное лицо ученика, чтобы поймать его взгляд. — Я вижу, ты стал действительно сильным, не спорь. Бинхэ. — Зовёт он его нежно, и А-Ло наконец поднимает свой взор на учителя, и тот выпрямляется. — Я приму тебя любого. Слабого или сильного, мудрого или глупого, целого или израненного. Потому что это Ты.        На глаза его снова наворачиваются слёзы и Цинцю поспешно достаёт шёлковый платок, прижимая его к щеке Ло Бинхэ. Плечи ученика дрожат, а с губ срывается неровное «учитель». Улыбнувшись, Шэнь аккуратно притягивает к себе эту большую тушу, укладывая голову ученика на изгиб плеча. Сам же он положил одну ладонь ему на голову, а вторую на спину.       — Ну что ты, Бинхэ, всё ведь уже хорошо, я рядом. Ты вернулся. Нин Инъин будет счастлива тебя видеть, и другие… Да даже Мин Фань скучал по тебе, веришь? — Ладонь гладила его спину, а с губ сорвался вздох. — Тебе было тяжело? Одиноко? Страшно? — На каждый вопрос было в ответ невнятное «угу». — Но теперь ты здесь. И больше не один.       Шэнь отстранился, вглядываясь в заплаканное лицо А-Ло и снова нежно улыбнулся. Платок прижался к одной щеке, после ко второй.       — Спасибо, учитель.       — Полно. — В ответ на его благодарность Цинцю прижал к щеке ладонь и слегка похлопал. — Ну вот и всё.       Старейшина настолько увлёкся учеником, что и не заметил, как из здания высыпали адепты дворца Хуаньхуа. Те замерли, поражённые трогательной картиной. И только Гунъи Сяо уже несколько отошёл от увиденного. Подняв взгляд на адептов, Бинхэ вмиг преобразился, обдав их фигуры таким холодом, что у самого Цинцю поджилки затряслись. А их понять можно. Не подающий эмоций дражайший ученик главы их дворца вдруг стал таким мягким и податливо послушным! Виданное дело! На других и не взглянет лишний раз, едва снисходит до разъяснений и обучения, а тут и улыбки и слёзы и всё это достаётся этому Шэнь Цинцю! Шимэй Цинь была в ярости!       — Встретимся позже. Мне нужно к наставнику Му и Лю Цингэ. Сегодня ночью. — Уже тише добавил он последнее и направился к своим.       Вернувшись к оружейной лавке, они обнаружили, что внутри царит столь невообразимый шум, что крыша едва не слетает со стропил. Разумеется, это было делом рук Лю Цингэ. Ему досталась самая трудная часть задания: после того, как они разделились, он отправился за объектами исследования для наставника Му, и, поскольку простые жители города не горели желанием сотрудничать, ему не оставалось ничего другого, кроме как применить силу. Лю Цингэ, в свою очередь, никогда не славился долготерпением и покладистостью — а чего ещё ожидать от главы пика Байчжань? В общем, он попросту вышел за ворота, схватил с дюжину здоровых мужиков и привязал их к наковальне в мастерской, временно обращенной в смотровую Му Цинфана. Само собой, «пациенты» не скупились на громогласные проклятия, порождая гам под стать целой толпе базарных тёток.       Проследовав в подземное хранилище, Шэнь Цинцю изложил всем прочим положение дел, умолчав лишь о том, что и сам заразился. Великий мастер Учэнь вновь воззвал к милосердию Будды, добавив:       — Благодаря верным друзьям с хребта Цанцюн у нас наконец появилась тень надежды.       — Боюсь, всё не так уж просто, — заметил Шэнь Цинцю. — Заболевшие не могли заразить друг друга. В древних книгах пика Цинцзин значится, что наибольшая группа заражённых сеятелем насчитывала лишь три сотни человек. В городе явно действует не один сеятель. Лю Цингэ вскочил на ноги, сжимая рукоять меча. Будучи человеком действия, он, несомненно, жаждал тотчас отправиться на охоту за сеятелями, чтобы истребить их одного за другим.       А после Цинцю как по накатанной рассказал про то, что Ло Бинхэ вернулся. Хотя никакой реакции снова не добился.       — Хорошо, — согласился Му Цинфан. — Мне доводилось иметь дело с последними из выживших сеятелей. Теперь я знаю, как бороться с болезнью. Мне стоит пойти взглянуть на приведённых лордом Лю больных.       Издав сухой смешок, Шэнь Цинцю собрался было выйти следом за Лю Цингэ. Внезапно звук его собственного сердцебиения словно бы многократно усилился — в груди будто молот бухал. Шэнь Цинцю тут же «повело». Лю Цингэ тотчас заметил это:       — Что с тобой?       Шэнь Цинцю не ответил. Он попытался направить поток энергии в правую руку, но её не хватило даже на слабенькую искру. Какого чёрта именно сейчас?       — Неисцелимый, — шепнул Му Цинфан. Проверив пульс Шэнь Цинцю, Лю Цингэ решительно толкнул его на лавку:       — Посиди тут. Подожди.       Чего подождать? Пока Ло Бинхэ постучится в дверь и увидит его в таком состоянии? Вы хоть знаете какой скандал его ученик может учинить? Шэнь Цинцю решительно поднялся на ноги.       — Я иду с тобой.       — Не путайся под ногами! — рявкнул Лю Цингэ.       — Шисюн Шэнь, вы принимали сегодня лекарство? — вмешался Му Цинфан.       Чудовищным усилием воли подавив желание закатить глаза, Шэнь Цинцю возопил:       — Принимаю я его, принимаю! И, само собой, принял его сегодня точно по расписанию! — А также попросил Лю очистить мои меридианы от яда! Почему же он внезапно ударил по организму, словно гром с небес? Что за чертовщина? Может активность демонов? Продолжал он рассуждать про себя.

Главный герой получает 100 очков крутости

      Иди на хер!

Системе не нравится, что вы с ней так…

       Да-да. Прости.       Понимая, что он всё равно никого не переупрямит, и чтобы не доводить до ручки, Шэнь мысленно уже успокоил себя и вздохнул, собираясь с мыслями, после чего решил проинформировать:       — Шиди Лю, а теперь послушай-ка меня, — на его слова тот только кивал, принимая информацию. — Тот сеятель с пурпурной кожей жутко заразен. Если увидишь его, не кидайся к нему сломя голову. Атакуй на расстоянии.       — Бессмертный мастер Шэнь, вам всё это не кажется странным? Царство демонов столько лет не давало о себе знать, и вдруг — внезапная вспышка активности. На последнем собрании Союза бессмертных на свет появилось множество редких монстров. Теперь — сеятели, которых было не видно, не слышно на протяжении столетий, объявились в Цзиньлане. Боюсь, это не слишком хороший знак.       От себя Шэнь Цинцю мог бы добавить, что эти сеятели вдобавок куда сильнее прежних. В книгах, что он прочёл, не было никаких упоминаний о том, что инфицированному человеку нельзя удаляться от заразившего его сеятеля. Одним словом, нехороший знак — это слишком слабо сказано. Вслух же он ограничился кратким:       — Предчувствия великого мастера не дают покоя и мне самому.       Поскольку тело и духовная энергия великого мастера Учэня сильно пострадали от болезни, даже этот краткий разговор утомил его. Шэнь Цинцю помог ему лечь и потихоньку выскользнул из хранилища. Учэнь схоронился под землей, куда не проникали воздух и солнечный свет, Шэнь Цинцю же устроился на втором этаже над лавкой оружия. Вскоре раздался стук в дверь и заклинатель слегка нахмурился, будто забыл нечто важное.       — Шиди Лю? Я думал, ты вернешься не раньше полуночи! Заходи! — Внезапно обе створки со стуком распахнулись. За дверями в клубах непроглядного мрака стоял Ло Бинхэ, сложив руки за спиной. Обеспокоенное выражение его лица слегка встревожило старейшину.       — Учитель! — Стремительно подлетев к нему, Бинхэ ухватился за его ладонь и задрал рукав, открывая запястье, покрытое сыпью. — Вы тоже заразились. — Сыпь успела несколько распространиться, породив новые разрозненные красные пятна. Длинные тонкие пальцы неторопливо прошлись по ним, и под их касанием красные точки начали исчезать, словно смываемые водой чернила. Само собой, для Ло Бинхэ эта болезнь была не опаснее комариного укуса. Выражение его лица несколько смягчилось.       — Спасибо. Но Бинхэ, почему ты пришёл так рано? — Солнце уже клонилось. На ночь это не походило, но она наступала — это было неизбежно. — Не важно, идём. — Взяв ученика за руку, он направился вверх в свою комнату, где запер дверь и закрыл окна, зашторив их.       — Учитель? — Робко подал голос заклинатель, когда его попросили подойти, что он и сделал. Бинхэ был невероятно рад, что вырос и стал выше учителя. Смотреть на него с этого ракурса было много приятней. Хотя смотреть на учителя было вообще очень приятно. Учитель слегка приподнимается и его губы касаются губ ученика. Весь мир А-Ло в этот момент перевернулся. Сердце сделало кульбит.       — Бинхэ, только не спеши. — Тихо шепчет он в губы ученика и приступает, аккуратно развязывая пояс его одежд. — Не забудь, тебе сегодня ночью ещё сеятелей ловить.       Молодой мужчина молчит. Его пальцы дрожат в нетерпении. Его сознание ещё не могло воспринять того, что учитель отвечает взаимностью! Он ждал этого, жаждал обладать учителем, но и не думал, что Цинцю тоже… Светло-зелёная ткань едва не затрещала под нетерпеливыми пальцами А-Ло. Одежды ложатся на пол неаккуратными стопками, и вот последняя рубаха летит на пол. Они стоят друг напротив друга в одних нижних штанах. Стоят на своей же обуви и одежде. Цинцю тянется к своим волосам, но ученик опережает его и сам распускает причёску. Освобождённые пряди падают на плечи и старейшина становится в этот момент ещё прекрасней. Пушистые ресницы обрамляют яркие глаза, а желанные губы прикусывают нетерпеливо белые зубы.       Кончики пальцев ложатся на шрам, на груди, который оставил Сю Я. И на глазах снова наворачиваются слёзы, как и в тот день, когда он лишился ученика.       — Прости. — Тихо выдыхает мужчина и А-Ло обнимает его, прижимая к себе. — Прости меня.       Крепко зажмурившись, Бинхэ решительно отстраняется и припадает к губам старейшины своими. Солёный привкус дарует долгожданное блаженство. Даже слёзы были превосходны на вкус, ведь это слёзы его Шэнь Цинцю! Тепло чужого тела и жаркий поцелуй согревают и утешают, слёзы заканчиваются слишком быстро. Ладони ложатся на чужую талию, посылая по телу дрожь, проходятся выше, оглаживают плечи и прижимаются к щекам А-Ло. Тихий вздох срывается с губ и Бинхэ отстраняется, чтобы посмотреть на лицо учителя сейчас. Тяжёлое дыхание, слегка вспухшие губы, слипшиеся от слёз пушистые ресницы и слегка затуманенные взгляд. Возбуждение так явно натягивает нижние штаны.       Заклинатель прижимается губами к щеке старейшины, спускаясь мелкими поцелуями к шее, слегка прикусывая кожу. Уши ловят тихое восклицание. Он отстраняется, чтобы перейти на другую сторону шеи и замечает покрасневшую кожу и лёгкую царапину. Вспоминает, что он оставил её своим клыком и удовольствие расцветает в груди прекрасным лотосом, что сверкает на солнце. Горячий язык проходит по царапине к уху. Учитель вздрагивает и тихо стонет, а по коже Бинхэ проходит дрожь нетерпения и удовольствия. Ладонь А-Ло нежно оглаживает спину, спускаясь ниже и легко проходит в нижние штаны. Пальцы оглаживают упругую ягодицу и резко сжимают. Тело тут же напрягается, приподнимаясь на носки, и рот беззвучно открылся, выдавая только хрип. Вторая ладонь сразу следует за первой и Бинхэ уже вовсю оглаживает округлости, сжимая их и разводя в стороны. Цинцю прижимается к нему, его напряжение прижимается к напряжению Бинхэ, а руки обвиты вокруг шеи ученика.       — Учитель. Посмотрите на меня. Прошу учитель. — Пальцы сильнее, точно до синяков, сжимают полушария и разводят в стороны, а палец прижимается к пульсирующей хризантеме.       — Погоди, так будет больно. — Мужчина ловко убирает ладонь, притягивая к своему лицу и распахивает веки, встречая едва затуманенные похотью глаза А-Ло. Он приоткрывает рот и, поднеся ладонь ближе обхватывает губами пальцы Бинхэ, вбирая их в себя.       — Учитель! — Восклицает он, едва не задыхаясь. Глаза вспыхивают алым, а спина старейшины встречается со стеной, благо не так сильно, как могла встретиться.       — Чтобы вошло, там должно быть мокро.       — Учитель, вы же ни с кем не делали это? — Горят его глаза адским кровавым пламенем. — Иначе почему вы это знаете? Я убью того, с кем вы посмели…       — Нет, глупый Бинхэ. Только ты…только ты. — Шепчет он и проходится языком меж пальцев. Колени подгибаются и А-Ло рывком сдирает вниз нижние штаны Цинцю, поцелуй в бедро и учитель дрогнул от ласки, но руку не отпустил, держа своими ладонями, продолжая смачивать пальцы. Губы касаются основания члена, прямо над яичками и учитель снова вздрагивает, слегка задевая пальцы зубами. Он вбирает в рот головку и смотрит, как заклинатель запрокидывает голову, ударяясь затылком о стену и стонет, тут же прикрыв рот ладонью. Он отпустил руку ученика и тот протиснулся меж ягодиц оглаживая хризантему и проталкивая сразу два пальца внутрь. Удовольствие и боль прошибают позвоночник и колени слегка подгибаются. Из горла мог бы вырваться стон, но вышло только мычание.       — М-м… Бинхэ. — Тихо тянет он, и с уголка губ стекает слюна, оглаживая горячую шею и спускаясь по груди. Демон поднимается и язык прижимается к коже, проводя обратный путь. Бинхэ склоняется к лицу учителя их горячее дыхание встречается и язык А-Ло в открытую касается чужого языка, не скрепляя поцелуй. Пальцы старейшины на его плечах сжимаются, с придыханием мужчина в ответ касается его языка своим и поцелуй наконец скрепляется. От осознания того, что учитель сейчас пьёт с его губ собственный сок, возбуждает ещё сильнее и печать вспыхивает следом. Руки подхватывают мужчину за бёдра. Ноги учителя сразу обхватывают его талию, но неразрывный поцелуй лишь подогревает желание. Кожа прижимается к коже, и вот Шэнь уже лежит на кровати, а над ним нависает собственный ученик.       — Учитель. — Лёгкий поцелуй ложится на его губы. — Вы такой…красивый. — Изрекает он поочерёдно целуя веки, которые закрываются, едва он приближается к ним. Пальцы вновь входят в хризантему, более свободно, нежели раньше и добавляется третий.       — Вот так, Бинхэ. Растягивай меня, чтобы ты мог полностью в меня войти. — Шепчет заклинатель, и демон тихо рычит. Рык застревает в груди оставаясь там теплом. От одной мысли об этом Бинхэ мог просто взбеситься, но не хотел ранить любимого, и даже его сущность в этом помогала, а не брала верх.       — Учитель. — Губы касаются груди, затвердевших сосков, посасывают кожу и с удовольствием он видит темнеющие пятна. Пальцы сгибаются, упираясь в комочек мышц, а заклинателя едва не подбрасывает. Спина его выгибается, а рот жадно хватает воздух. Пальцы крепче стискивают плечо Бинхэ, и демон ещё раз упирается в комочек. Тихий вскрик срывается с губ учителя и Бинхе неожиданно ударяет по комочку слегка сильнее.       — А! — Член его дёргается, и вторая рука сжимает подушку над головой. Несколько движений, методичные ударение по комочку, набирающие силу и Цинцю двигает бёдрами навстречу этим толчкам. — А…А…Бинхэ…       Пальцы выскальзывают и тело ощущает жар, близкий к нему. Ноги крепче обхватывают талию, а глаза встречаются с алыми, словно кровь. За неимением масла, А-Ло смазывает свою слюну по всей длине и приставляет к пульсирующей хризантеме. Учитель смотрит на него, учитель хочет его, и он медленно входит в отверстие, так плотно обхватившее его головку. Мужчина под ним стискивает зубы и обнимает за рёбра.       — Потихоньку… — Шепчет Цинцю. На его лбу испарина, и Бинхэ влюбляется в неё, как и во весь образ учителя в этот момент. Он медленно входит всё глубже и, когда оказывается полностью внутри понимает, что возбуждение старейшины спало. — Бинхэ. — Привлекает к себе внимание его возлюбленный.       — Да, учитель? — Тихо шепчет хриплым голосом мужчина. Шэнь тянет его к себе. Кожа прижимается к коже, загнанные сердца бьют в унисон.       — Бинхэ…ты внутри меня… И как оно? Я принял тебя полностью, я чувствую в себе тебя. — Шепчет учитель так же хрипло. От его возбуждающего голоса член внутри дёргается и Цинцю тихо стонет. — Нравится. — Утверждает он и целует демона в губы. Языки их сплетаются и А-Ло упирается в постель руками. Пальцы учителя сжимают его волосы, и Бинхэ медленно двинулся, едва выходя и снова заполняя учителя. Он помнит тот комочек, и почти сразу находит его. Член Цинцю дёргается, снова вернулось возбуждение и старейшина стонет в рот демона, что упивается его наслаждением. Медленные толчки быстро начинают набирать обороты. Бинхэ отстраняется, кладёт ладонь на пояс учителя, выравнивается, приподнимается и снова склоняется, чтобы ещё больше погрузиться в нутро. Толчки становятся невыносимее, а узел слишком быстро рвётся. Он толкается и толкается, а семя Цинцю орошает собственные живот.       Алое пламя горит в глазах и печати, клыки удлиняются, и демон дёргает его на себя, прижимая спиной к стене, стоя на коленях. Одна ладонь упирается в стену, а вторая поддерживает любовника. Шэнь обнимает Бинхэ, целует его, двигается в ответ и снова возбуждается. На глазах наворачиваются слёзы.       Его снова опрокидывают, вдавливают в постель, глубже и глубже таранят нутро.       — Бинхэ… Бинхэ, мой Бинхэ. — Словно в бреду повторяет он, хватаясь ладонями за спинку кровати, над головой, когда ненасытный демон берёт его, приподнимая ногу. Звонко шлёпает кожа, стало слишком душно. — Ещё! — Восклицает он, когда по бугорку болезненно остро ударяет. Бинхэ двигается всем телом вперёд в последний раз ударяясь особенно сильно, и бурно кончает, заливая нутро учителя горячим семенем. Острые клыки впиваются в шею, мелкие движения — изливающийся член всё так же упирается в бугорок, и учитель в который раз изливается, уже хрипя.       — Учитель… — Тихо шепчет Бинхэ, его язык зализывает укус, а ладони нежно оглаживают дрожащее тело. — Учитель. — Снова зовёт он, но не слышит ответа. Старейшина дышит загнанно, тяжело, прикрыв глаза сгибом локтя. А-Ло медленно двинулся, чтобы выйти из нутра, но неожиданно пальцы сжали его запястья.       — Подожди. — И он замер, заворожённый этой хрипотцой. Рука убирается и перед ним предстаёт измождённое, но такое прекрасное умиротворённое лицо учителя. — Наклонись. — Просит он, и когда ученик выполняет просьбу, Цинцю нежно касается его губ, слегка оттягивает нижнюю и снова прижимается. — Наедине я не учитель. Я Цинцю, Шэнь, А-Цин, ясно? — Веки приоткрываются и их взгляды встречаются. Мужчина над ним слегка кивает. — Молодец, А-Ло. — И снова губы соприкасаются. Шэнь улыбается ему нежно и на глазах Бинхэ едва наворачиваются слёзы.       — Я люблю вас учитель. А-Цин, люблю.       — Да… Я тебя тоже. — Пальцы оглаживают щеку А-Ло. — Бинхэ, принеси миску с водой и полотенце. Мне нужно смыть всё и одеться.       Мужчина медленно вышел из нутра, с сожалением ловя тихое шипение сквозь зубы и надевает на себя нижние одежды с первым халатом, после чего уходит за водой. Спустя пару минут А-Ло аккуратно обтирает учителя. И каждый укус, каждый кровавый поцелуй, тёмным пятном покрывающий белую кожу расцветает внутри самовлюблённым бутоном, ведь это доказательство, что учитель принадлежит ему. Хоть краснеть от вытекающего семени не пришлось. Шан Цинхуа хоть тут был полезен, поведав о печати очищения. Тут назревает вопросик: а ему-то зачем эта печать? Но вопрос стихает. Бинхэ тем временем немного помог ему одеться и привести себя в порядок, после чего оделся сам.       — Я пойду. Я быстро, словлю этих сеятелей и вернусь. — Демон склонился над человеком, и Цинцю улыбнулся, с нежностью касаясь губ Бинхэ.       — Я подожду. — Прошептал он, ложась в поменянную постель — и когда только успел маленький чертёнок?       Вернулся он и правда быстро. Шэнь едва не уснул от истощения, но всё-таки смог дождаться. Взгляд Бинхэ потерянно скользил по помещению и вперился в учителя только тогда, когда тот прыснул от смеха.       — Ложись рядом, герой-любовник. Я хочу поспать, и ты, думаю, тоже. — А-Ло бы мог поспорить с этим изречением, но был слишком рад возможности спать вместе с учителем. Он залез на не самую большую кровать и, мог бы отодвинуться на край, но Цинцю аккуратно придвинулся ближе и, закинув ногу на бедро Бинхэ, положил на его плечо свою голову. Ученик даже замер, задержал дыхание, словно боялся спугнуть такое счастье. — Выдохни. Я не собираюсь отстраняться. — Этим он ещё больше обрадовал демона, после чего приобнял его за талию. Ускользающее сознание с довольством отметило, что тёплые руки обняли его в ответ.