eternal love

      — Хён, подожди! — Вонджун еле поспевает за другом, скачущим впереди и то и дело скрывающимся за деревьями и кустами. В этот момент молодой олень, ловко перепрыгивающий через поваленные деревья и остатки выгоревших зданий, резко замирает на месте и поворачивает голову назад, внимательно наблюдая за пробирающимся через трущобы мальчиком с серыми заячьими ушами. Когда тот наконец добирается до оленя, он издаёт какой-то непонятный звук, но Вонджун понимает недовольство.       — Я, конечно, мог бы и перевоплотиться, но я не хочу опять голышом по лесу бегать. Мне вообще-то ещё домой идти, а там через посёлок, — олень, на спине которого виднелась небольшая закреплённая сумка с вещами, просто фыркнул на это и продолжил скакать вперёд, вновь оставляя своего друга далеко позади. — Ну и ладно. Не потеряюсь.       Вскоре Вонджун всё-таки догнал своего прыткого друга, который уже успел перевоплотиться и почти — одеться.       — Призраку всё равно, в чëм ты одет и одет ли вообще, — бросил Ли, смотря как Вонхёк, сидя на каком-то большом камне, пытался завязать шнурки на новых кедах. В ответ младший получил только привычное цоканье.       — А мне важно. Зачем ты вообще со мной каждый раз ходишь, если каждый раз ворчишь, как старикашка Сынёп.       — Во-первых, хён не такой уж и старый. Во-вторых, мне скучно одному. А у Йеджуни и без меня хлопот хватает всегда, — пока Ли говорил и ходил из стороны в сторону, Вонхёк уже полностью привёл себя в порядок. Смуглая кожа с кое-где виднеющимися светлыми пятнами, маленькие ушки и уже более-менее окрепшие рога выдавали в Хёке принадлежность к оленьему роду.       Старший подошёл к слегка косившемуся в бок деревянному дому, больше походящему на сарай, и слегка постучал в дверь. Услышав одобрительные три тихих стука в ответ, Хёк юркнул внутрь, стараясь не зацепить ничего своими рогами. Вонджун же, хоть и увязывался с другом, всегда оставался снаружи. Его тянуло тошнить от того, как Хёк вынаряживался для Гёля, а потом они так слащавенько общались внутри этой самой хижины, потому что Бэкгёль, как призрак, прикреплённый к своему «месту силы», выйти надолго из него не мог. И не сказать, что особо хотел. Зачем, если Хёк сам приходил каждые выходные, иногда — через три дня.       Но в целом Вонджуну было всё равно. Главное, что его друг был счастлив, пусть и водя роман со странноватым призраком.