eternal love

Вонджун ненавидит все эти «сюси-пуси» Хёка и его странной пары. Он вообще не любитель этого всего. Правда, что касается его самого, то тут всё как-то спорно. Но его эстетика больше в мягкости, теплом чае и желтых опавших кленовых листьях, чем в приторно сладких поцелуях и до жути милых прозвищах. Его эстетика: потемневшие от времени страницы старинных книг, написанных на древне-эльфийском, спутанные Ветром рыжие прядки шелковистых волос, большие тёплые толстовки с длинными широкими рукавами, в которых можно спрятать руки или даже самого себя, и большие спелые красные яблоки, сочные настолько, что руки потом от них неприятно липкие, но сладкие. А ещё есть человек, который попадает под определение вонджуновской эстетики. Хранитель, передавший часть своих полномочий молодому поколению, живущий в самом сердце Леса, оберегающий Древний Часовой Механизм и Зачарованное Древо, или просто — Чхве Сынёп. Вонхёк постоянно зовет его «старикашкой», на что Вонджун часто обижается, будто за самого себя. Ему всего лишь под четыреста лет, не такой уж и старый. Сказать, что Вонджун его любит, было бы некорректно. Хотя, на самом деле, Вонджуну очень хотелось сказать. Но что-то всегда останавливало. То время неподходящее (обязательно придет через пару десятков лет, точно-точно), то обстоятельства не те (несносный Хёк, постоянно крутящийся вокруг да около, погода неромантичная). Но Сынёпу неважно это всё — он не был бы хранителем так долго, если бы не знал всё. И чувства младшего в это всё благополучно включались ещё несколько лет назад. Поэтому он так лучезарно улыбался при каждом его визите на Зачарованную Поляну, угощал ягодным чаем и долго рассказывал истории из прошлого, интересные и захватывающие дух, сидя у камина вдвоём. Молчание приятное, ничуть не неловкое. Лишь спокойствие и счастье.