eternal love

— Вонджун, ты эвакуируешь лесных жителей в глубь леса, подальше от южной стороны. Нельзя, чтобы они пострадали в случае чего. — Вонджун кивнул и тут же убежал, скрывшись среди листвы. — Йеджун, ты идёшь со мной. Мне нужно оценить масштаб ситуации, — молодой хранитель молча кивает, — Ромин. Если Ин с Ёнсопом всё-таки придут, попытайся уговорить их вернуться в посёлок или хотя бы удержать их здесь. Они нам тут сейчас вообще ни к чему. — Будет сделано. — Ромин возвращается к воде, предварительно поцеловав Йеджуна, надеясь, что это не на прощание. — Пойдем.

***

Ёнсоп аккуратно открыл дверь и выглянул из-за неё, осматриваясь. Входить было, мягко говоря, страшно. С такой опасностью он встречался впервые, и хуже того, что опасностью был тот, кого он больше всех любил. В квартире было всё разгромлено, но подозрительно тихо. Ни шороха, ни какого лишнего звука. И сатира тоже не было видно в поле зрения. Ёнсоп, прижав к груди колбочку с неким зельем, что, по идее, должно было помочь Ину вернуться в человеческое обличие, прошмыгнул внутрь максимально тихо. Ноги человека, на самом деле, жутко дрожали, а по спине периодически пробегал холодок. Пройдя ближе к их спальне, Бён услышал странный звук, будто что-то периодически капало и скрипело. Он перебирал в голове все возможные варианты развития событий, что пришли ему в голову. Из самых страшных: сейчас Ин в своём истинном обличии сидел за дверью, скребя её длинными когтями, и поджидал свой ужин, от чего у того на пол капала слюна. Лишь представив, что такое возможно, Ёнсоп неосознанно сделал шаг назад и наткнулся спиной на стол, что очень громко скрипнул во всеобщей тишине. Бён замер, практически не дыша. Сейчас бежать было некуда. Либо бороться и победить, либо бежать и умереть. Иных вариантов не существовало. — Инни? Ты там? В ответ — тишина. Ёнсоп решил — сейчас или никогда. Открыв колбочку заранее и прижав большим пальцем верх так, чтобы ни капли не пролилось, Ёнсоп открыл дверь. Не успел он сделать и пары шагов, как откуда-то сбоку, вроде, со стороны шкафа, на него напрыгнуло нечто и повалило на пол. — Ин, это я, успокойся, пожалуйста, Ин-а-а!.. — освирепевшее существо с бычьей головой пыталось откусить человеку то ли голову, то ли руку, то ли просто отцепить лишь бы что-нибудь, пока тот мало успешно пытался оттолкнуть чудовище от себя. В идеале было бы отлично перевернуться так, чтобы Ин оказался внизу, и тогда было бы намного проще влить ему в пасть заветную спасительную жидкость, но этой возможности не было и вряд бы она появилась. Ин был физически хоть и не больше, но явно сильнее, а Ёнсоп, Ёнсоп был просто человеком,  который пришёл спасать любимого от самого себя. — А-а-а! — в момент, когда Чхве сильнее всего разинул пасть, видимо, в надежде съесть особо сопротивляющуюся еду целиком, Бён  забросил колбочку прямо в глотку, мысленно извиняясь перед любимым. Тут же Ин вдруг замер на месте, а затем, сделав пару шагов назад, вплоть до края кровати, и повалился на спину, закашливаясь и рыча. Сатир хватался за горло и выдавал какие-то странные звуки, в то время как его тело начало быстро преобразовываться. Ёнсоп действовал быстро и не подвластно своему сознанию. Вскочив, он подбежал к кровати с другой стороны и попытался перевернуть брыкающегося минотавра на живот, чтобы тот не задохнулся. В конце концов, ему удалось это сделать, при этом схватив пару синяков и чуть не лишившись глаза. Спустя несколько минут взъерошенный и покрасневший, но вполне человечный Чхве Ин лежал на кровати на животе, чуть свесив голову вниз и периодически выплёвывая мелкие осколки. — Твою ж мать, я думал, что умру. — произнёс облегчённо Ёнсоп, сидевший на полу рядом и подставлявший тазик к кровати. — Ты меня так перепугал, я думал прям там за дверью и откинусь. — Кхэ-кхэ, прости, кхэ, я сам так сильно перепугался. Я почти ничего не помню, что происходило, пока я был в своем истинном обличии… Кхэ-кхэр, — Ин закашлился, и Бён похлопал его по спине, помогая выплюнуть остатки осколков вперемешку с тёмной кровью. — Ты уверен, что тебе не нужна скорая? — Если ты беспокоишься о моём горле, то всё в порядке. Не волнуйся, оно крепче, чем ты думаешь. А кровь… это так, ничего страшного. Правда. — Ин придвинулся ближе к краю и уткнулся лбом в затылок младшего. — Ты такой молодец. Любой бы на твоём месте просто сбежал. Ты такой храбрый у меня. Я так сильно люблю тебя. — Чхве оставил поцелуй на затылке, и младший приластился к нему. — Я тоже тебя люблю. И что бы ни случилось, я буду рядом, чтобы спасти тебя.

***

Вонхёк стоял на краю обрыва и наблюдал за природой, что вела себя совершенно аномально. Он никогда не видел такого вживую, только во всяких человеческих фильмах про апокалипсисы. Да, именно апокалипсис Вонхек считал самым подходящим определением. Ветер отсутствовал. Воздух был плотный и жаркий, практически обжигающий кожу. Там, по ту сторону обрыва, над домом Бэкгёля возвышалась большая полупрозрачная пульсирующая сфера, внутри которой всё шло назад во времени. Растения, что смогли прорасти среди обугленной почвы, закрывали свои бутоны и возвращались к своим корням. Дом, в котором жил Бэкгёль, постепенно выпрямлялся, хорошел. Вонхёк был будто зачарован, но боялся подойти ближе. Краешком сознания он понимал, что, попади он в поле действия временной сферы, ему будет угрожать опасность. А его бессознательное постепенно делало за него шаг за шагом назад, ощущая, как сфера расширялась и приближалась к основной части леса, и, в частности, к нему самому. — Скоро мы встретимся с тобой… Скоро я смогу обнять тебя… — шептал Хёк, глядя перед собой и пытаясь выловить знакомый полупрозрачный силуэт среди вдруг появившихся из ниоткуда языков пламени. — Немного осталось… — Хёк! — среди деревьев виднелись силуэты двух человек, — Хёки! Вонхёк! Ты здесь? С тобой всё в порядке? — Йеджун выбежал на небольшую поляну первым, буквально за ним появился Старший Хранитель. — Да, пока да, — немного растерянно ответил мальчик-олень, неожидавший увидеть сразу двоих хранителей. — Чёрт, Йеджун, время внутри сферы уже вернулось до большого пожара. Будь здесь с ним, если что. Я иду к Часовому Механизму. Попытаюсь вернуть всё обратно. — Нет! Вы не можете так поступить со мной! Почему я просто не могу быть счастливым? — голос Хёка сорвался, тот хотел схватить Сынёпа за руку, но его остановил Йеджун, обхвативший его двумя руками. — Йеджун, отпусти! Чёртовы эгоисты! — Сону умрёт, если всё так и дальше будет продолжаться. Мёртвое тело вернуть нельзя. Таков закон жизни. Но если мы не остановим эту сферу, пострадает весь лес! — Но… — Вонхёк пытался вырваться, но хватка молодого хранителя была на удивление крепкой. — Йеджун, держи его! Я должен идти, пока не стало совсем поздно. — Сынёп вновь скрывается за деревьями, оставляя двух друзей наедине. — Я могу отпустить тебя? — осторожно спрашивает Йеджун, глядя на друга снизу вверх. — Можешь. — выдыхает Хёк, сдавшись быстрее, чем Хранитель предполагал. Йеджун отпускает друга, и тот, вздохнув, садится на траву. — И что теперь будет? Я опять, опять всё испортил, да? — Ну как тебе сказать… — Как есть. Если у Сынёпа всё получится, увижу ли я Бэкгёля снова? Или он… не вспомнит меня? — Йеджун сел рядом с другом, не слишком близко, но всё же ощущал, как его голос дрожит. — Честно? Я понятия не имею. И даже не думаю, что Сынёп знает. Думаю, он просто делает так, как чувствует. Чутьё Хранителя, или что-то типа того.  — У тебя оно тоже есть? — Может быть. Хотя я, наверное, ещё слишком молод для такого. Нет опыта. — Йеджун замолчал. Хёк теребил пальцы и смотрел вокруг, пытаясь найти тему для разговора, но ничего в голову не приходило. Хёк заметил, как сфера преодолела пропасть и уже достигла противоположного берега. Он подумал о Сынёпе, который пытается исправить его глупую ошибку. И о Бэкгёле, который от этой же самой ошибки может пострадать. Прохладный здесь воздух постепенно накалялся, и капли пота стекали с лица Вонхёка, отнюдь от жары. — Ты такой спокойный, я немного растерян. — А как, по-твоему, мне нужно реагировать? Криками и ссорами мы ничего не решим. Я вполне понимаю твои мотивы, хоть и считаю, что ты мог согласовать свои действия с нами, или, хотя бы, посоветоваться со мной. Я ведь твой друг, вроде как. — Йеджун отвернулся в сторону и прикрыл глаза, а Хёк действительно почувствовал, что Йеджун умеет испытывать иные эмоции, кроме положительных. — Извини. — Прибереги свои извинения. Мне они ни к чему. Но если тебе интересно, я тебя прощу только тогда, когда всё это закончится. И закончится хорошо. А пока будем считать, что я обижен. — Ладно. Это в любом случае лучше, чем то, о чем я думал. — А о чем ты думал? — Об изгнании? Или, ещё хуже, о прекращении нашей дружбы?.. Вдруг сфера резко расширилась, так, что друзья не успели среагировать и хоть как-то отпрыгнуть в сторону, на мгновение парни почувствовали, как время подействовало на их тела, обращая рост молодых костей и мышц вспять, и затем у дома Бэкгёля, в очаге происшествия, появился яркий свет, что по нарастающей затягивал всё попадающее в сферу внутрь, как чёрная дыра. Небо почернело от клубов дыма, взмывших вверх. Затем произошёл хлопок, и ребят сбило с ног первой ударной волной. Хёк, успев среагировать, прикрыл молодого хранителя собой, защищая от летящих за ними крупных веток и камешков. Со вторым хлопком притяжение внутрь сферы увеличилось, и ребят утягивало, но Хёк успел схватиться за торчавший из земли корень старого дерева, а Йеджун уцепился за ногу друга. Со второй ударной волной ребят отбросило вновь в противоположную сторону от эпицентра, и на этот раз сознание покинуло их. И последним, что успел увидеть молодой хранитель, был светящийся силуэт, летящий через обрыв.