Осколки их жизней

Вокруг было темно и сыро. Иногда поднимался ветер, принося с собой аромат листвы, дождя и… Что-то было необычное в этом «И». Что-то большее и таинственное скрывалось под завесой прохладного тумана. Юноша, наконец, смог совладать с эмоциями и подняться с обжигающей холодом могильной скамьи. На кладбище как всегда было одиноко, холодно и тоскливо. Ведь именно здесь все окажутся, все мы встретимся под грузом тяжелой плиты, все тропы обязательно и бесповоротно приведут сюда; не именно на это кладбище, но на тысячи других, в разных городах и странах. Все мы прямиком окажемся здесь: закрытые деревянной крышкой с бархатной обивкой, нарядные, будто на свадьбу и спокойны, словно море в штиль и безразличные абсолютно ко всему. Отряхнув пальто и штаны, Алек вздохнул. Всегда какое-то чувство, похожее на удручение, смешанное с тоской и беспомощностью, нападает на него именно на кладбище. Когда он стоит перед могилой матери и отца, в сотый раз вчитываясь в скупую эпитафию, что выбрал дядя и в строку цифр между черточкой. Он же мог успеть, мог отговорить. Она столько раз говорила ему, столько зудела на ухо, словно надоедливая мошкара, а он как обычно не обратил внимание. Ведь… они не всегда правы. В трех случаях из семи. Но этот был тот самый случай. Изабель вновь оказалась права, как и в день своей смерти, как и за год до нее, сказав, что точно не доживет до своего совершеннолетия, а Алек снова надеялся на лучшее. Присев на одно колено, Алек достал из кармана пальто зажигалку и поджег одинокую свечу, стоящую между двумя могилами. Свечу несколько раз потушил ветер, но он все равно пытался. Он бросил курить пять лет назад, но по привычке всегда носил зажигалку или спички, просто… эта тяжесть в кармане ощущалась как стабильность. И напоминало — на миг возвращало его — о прошлом, когда он курил тайком от матери, прятался по закоулкам и темным дворам, а когда она унюхала сигаретный дым на его одежде, он сбегал на пару дней жить к Джейсу; когда родители были живы и заботились о нем. А сейчас у него были только две мраморные плиты с фотографиями дорогих людей и глупой эпитафией, которую выбрал даже не он. Но в этот раз все было иначе. Стоило подойти к могилам, как ноги подкосились, и он упал прямиком на скамью. Голова кружилась, воздух наполнился странным ароматом чего-то далекого и незнакомого, перед глазами стоял туман. Когда Алек более-менее пришел в себя, перед ним возникла рука. Рука, что дружелюбно предлагала помощь. — Вам не хорошо? — спросил мужской голос. Юноша тряхнул головой, приводя зрение в норму; звон в ушах медленно стихал, заменяясь голосом. — Я… нет… нет, все в порядке. — Выглядите не очень, — честно заметил мужчина. Алек усмехнулся. — Не волнуйтесь, это еще неплохо, — все прошло, и Лайтвуд поднял глаза на незнакомца. Это был привлекательный темноволосый азиат. Лицо его было гладко выбрито, нижние веко подведено золотой подводкой, придавая его взгляду что-то кошачье. Рука, что он до сих пор протягивал, была усеяна кольцами и браслетами. Алек принял руку. Его сильно, но не резко дернули, помогая встать. Незнакомец был силен, раз смог поднять высокого — почти на пол головы выше — и почти бессознательного Алека на ноги. — Спасибо, — кивнул юноша, стараясь не сильно долго скользить взглядом по обнаженному торсу, скрытым только пиджаком, красивым ногам, обтянутыми тканью штанов и темным глазам, способным похоронить его навсегда. — Вам точно не нужна помощь? — незнакомец же вглядывался в лицо напротив с особой тщательностью, а в глубине его глаз сверкали звезды. — Нет, я справ… — Я могу вас подвести, — не отступал незнакомец. Он отошел на шаг, и Алек увидел черную машину. В окне водительского сидения, сквозь тонированное стекло, был виден силуэт водителя. — Я… — юноша впервые прервался. Он, конечно, не ожидал встретить такого необычного и чертовски привлекательного мужчину, на минутку, на кладбище, но что он теряет, приняв его предложение? К тому же, расположение Алека давно так не добивались. Он вздохнул, кинул последний взгляд на могилы родителей и кивнул. Незнакомец широко улыбнулся. — Отлично! Всегда рад компании! — он повел Александра к машине, не переставая улыбаться и сжимать его руку. В машине пахло так же странно, как и сегодня на кладбище, но было теплей и уютней. Мужчина постучал в стекло и водитель завел мотор; тот утробно заурчал. — Это будет прекрасная ночь, — мужчина перевел сияющий взгляд на юношу рядом с собой, крепко сжимая его руку. В глазах незнакомца было что-то странное, чему там явно не место, но он не гнал это прочь, а наоборот, упивался этим, наслаждался. Будто сами глаза его изменились — из двух черных дыр они превратились в океаны расплавленного золота и нефти. Протянув свободную руку, он коснулся костяшками пальцев чужой щеки; она была такой теплой и нежной. Глубоко вздохнув, мужчина смотрел на юношу во все глаза. Темнота в его зрачках сверкала золотом и синевой от глаз Александра. Утро было прохладным и пахло дождем. Алек открыл глаза. Часто заморгал. Он сидел на скамейке, около могилы родителей. Птицы пели где-то вдалеке, предвещая очередной день. Лайтвуд вскочил на ноги. — Что за… — никаких следов от шин и блесток, ни аромата, ни тумана. — О нет… Он чуть не упал на чью-то могилу, едва успел схватить за плиту. Неужели он… и правда видел его и ушел живым? Ау о том, что Алек видит призраков, но в одну ночь он встречает его — Магнуса Бейна, невинную душу, что заманивает к себе людей, и больше они не возвращаются. Магнус — вестник Смерти. И Алек единственный, кто сумел избежать с Ней встречи. И только благодаря Бейну.