Дорога на мечту

      — Игорёк, а тебе они странными какими-то не кажутся? — Артём толкает в бок мужчину, который всё ещё находится в полусонном состоянии, вечно зевает и трёт глаза.       — Во-первых, мы не в тех отношениях, когда меня можно называть Игорьком, — ворчит Акинфеев. — Меня вообще данное сокращение раздражает, чтоб ты знал. Во-вторых, о чём речь?       Дзюба закатывает глаза так, будто он уже час пытается объяснить своему соседу какие-нибудь прописные истины. Сидящие напротив Денис с Марио заинтересованно следят за рукой мужчины, которая прямо указывает на спящих близнецов. После того, как ноги Артёма соприкоснулись с Антоном, тот решил, что больше не полезет на верхнюю полку, дабы не повторять ошибок прошлого. С тех пор он спит с Лёшей. Вообще братья не особенно вписываются в коллектив своих соседей, поскольку никак с ними не контактируют, только изредка посмеиваются над чем-то. Подобное поведение очень настораживает Дзюбу, и он начинает как будто бы незаметно следить за парнями. Правда, незаметность и Дзюба — понятия всё же очень далёкие.       — Нет, с ними явно что-то не то, — мужчина снова косится в сторону близнецов и ждёт, пока Игорь или кто-нибудь другой с ним согласится.       — Я даже знаю, что именно, — говорит Денис. — Они не смеются с твоих шуток. А это очень странно.       — Вот! — выкрикивает Артём, подскакивая на ноги.       Своими действиями он будит Сашу, уже неплохо обосновавшегося на новом месте. Головин приподнимается на локте, пытаясь понять, из-за чего такой прилив радости в их купе. Правда, радостным тут можно назвать лишь одну личность, потому что, например, Игорь абсолютно спокоен и вообще дремлет, прислонившись к стенке. Артём это тут же замечает и начинает расталкивать его, продолжая кричать о каком-то своём знании.       — Доброе утро, однако, — Саша смотрит в телефон, отмечая, что до будильника ещё час. Семь утра. Господи, почему они бодрствуют?       — И тебе, — улыбается Марио. — У нас есть чай. Хочешь?       — Как-нибудь позже, — парень отворачивается к стене, намереваясь доспать положенное время.       Понемногу атмосфера в купе успокаивается, поскольку Артём принимается за завтрак. На вчерашней остановке в Перми он купил себе несколько пачек быстрорастворимой лапши, которые гордо потом разложил на столе, существенно подвинув какие-то вещи Дениса. Теперь же самое время для того, чтобы торжественно открыть первую пачку, где обозначено присутствие курицы и ароматных трав.       — А где ты заваривать будешь? — спрашивает Черышев, справедливо полагая, что тарелку с собой Артём вряд ли брал.       — Чёрт. Надо было другую покупать, которая подороже. Там ванночка была такая.       — Некоторые едят всухую, — комментирует Саша, свесившись с полки. Сон не возвращается, поэтому он решает понаблюдать за чужим завтраком. — Типа можно руками раскрошить, обратно в пакет кинуть, залить потом маслом и посыпать травами этими.       — И в чём прикол? — хмурится Артём. — Оно же просто внизу всё останется.       — Ну, так потом надо потрясти, чтобы перемешалось.       — Извращение какое-то, — бурчит Игорь. — Зачем вообще покупать такую дрянь? Лучше уж в вагон-ресторан сходить. Там-то еда явно нормальная.       — Не все тут миллионеры, Игорёк, — язвительно отмечает Дзюба, начиная крошить лапшу.       Занимаясь своим непростым делом, Артём высовывает кончик языка, прикусывая его. Маленькие кусочки сухой лапши летят в разные стороны, и один из них даже попадает в стакан к Марио.       — Кстати, может, в стакане заварить? — гениальная идея совершенно внезапно посещает Дзюбу.       — Только не в моём, — предупреждает заранее Фернандес, пытаясь поймать пальцем уже размокшую лапшу, свободно плавающую по его чаю.       В соседнем купе, где едут упомянутые ранее «турист» и «интеллигент», тем временем, тоже начинается утреннее шебуршание. Кто-то слезает с верхней полки, ужасно скрипучей. Очевидно, удачно сделать это не получается, ибо через некоторое время слышатся ворчливые интонации.       — Интересно, почему вы сразу не упали на мои ноги?       — Извините, я в простыне запутался.       — Совершенно не удивлён. Ваша неуклюжесть переходит все мыслимые и немыслимые границы. Надеюсь, что... Что вы делаете?! — внезапный крик заставляет Артёма дёрнуться и просыпать из пакета лапшу. Она летит прямо на колени к Денису, который только вздыхает. — Это... Это молоко?! — продолжает доноситься от соседей. — Вы возите с собой пакет молока? Только не говорите... Чайник?!       — Не понимаю, что вас так удивляет? Да, я вожу с собой молоко и чайник. Путь до Иркутска, знаете ли, не близкий.       — Тарелки?!       На этом слове Артём, собравший по всем поверхностям свою несчастную лапшу, резко поднимается. Он кладёт пакет на стол и решает, что сейчас лучший момент для знакомства с соседями. У них же тарелки, в конце концов.       — Доброе утро, — приветливо начинает он, смотря на двух вчерашних пассажиров. «Турист» вытаскивает из рюкзака маленькие бумажные пакетики, некоторые из которых открывает, дабы понюхать содержимое. — Я Артём, ваш сосед.       Мужчины представляются Романом и Ильёй и тут же возвращаются к утренним делам. Илья, правда, по большей части удивлённо смотрит на своего попутчика, а тот продолжает доставать самые, казалось бы, неожиданные предметы. Так, к чайнику, молоку и пакетикам вскоре присоединяются кипятильник, алюминиевая кружка и жидкость для розжига костра.       — В общем, у нас тут такая ситуация. Я купил вчера заварную лапшу, но не подумал насчёт посуды, — Дзюба присаживается рядом с соседями. — Краем уха услышал, что у вас есть тарелки. Если не трудно, не одолжите одну на время завтрака?       — Что? — спрашивает Роман, отвлекаясь от разглядывания какого-то чека, выуженного из глубин рюкзака. — А, да, конечно. Берите, сколько надо.       Артём чувствует себя победителем, поскольку теперь не придётся жевать сухую лапшу по совету Саши. Это утро, определённо, начинается лучше, чем предыдущие.       Когда на добрую половину вагона разносится запах еды быстрого приготовления, просыпаются Антон с Лёшей.       — Доброе утро. Вы так мило спите вместе, — как бы между прочим, говорит Артём, заставляя одного из близнецов напрячься.       — В каком смысле?       — В прямом. Нет, я серьёзно. Кто-нибудь ещё видел? — он обращается к остальным людям в купе, но они, похоже, не предпочитают ночью заниматься разглядыванием спящих соседей. — О, вы много упустили. Правда, Денис, ты примерно так же Марио обнимаешь.       — Какого хрена? — возмущается Антон.       — Они женаты, вообще-то. Имеют право...       — Я не про это. Какого хрена вы обсуждаете во время завтрака, как я сплю?       — Братик, — Лёша тыкает его в плечо. — Речь не только о тебе.       — Нет, ну, а чем нам ещё заниматься? Развлекаемся, как можем, — пожимает плечами Артём.       Илья тоже решает присоединиться к всеобщему действу и позавтракать. Он привёз из дома еду на первый день, потому что далее собирался ходить в вагон-ресторан. Благо, средства позволяют и сидеть в плацкарте, и кушать вкусно.       — Знаете, я еду в Иркутск, — Рома насыпает в свой чайник какие-то травы из пакетика, и его сосед очень хочет верить, что это самый обычный чай, а не какая-нибудь бадья. — У меня друг организовывает походы для детей. У него есть группа, что-то вроде кружка, секции, и они каждое лето выбираются в тайгу. Ну, знаете, у нас там Байкал, леса, природа, — Илья понятия не имеет, зачем ему нужна данная информация, но всё-таки старательно делает вид, что слушает своего соседа. — Иногда они сплавляются на байдарках. Правда, это чуть-чуть в другом месте... Не важно. В этом году их группа, конечно же, опять должна была пойти в лес. Однако мой друг по некоторым обстоятельствам не может сопроводить их. Но я заканчивал отделение туризма у себя в городе. Сейчас-то я в Балезино живу, а вообще родился в посёлке недалеко от Иркутска, собственно. Ну, вот, — запах травяного сбора ударяет в нос, поэтому Илья чихает. — Будьте здоровы. Мой друг попросил меня сводить этих детей. У меня же есть лицензия, необходимые справки, образование. Я даже прививку от клещей сделал. А вы куда едете?       — В Уссурийск. У меня там девушка.       — Ого! — громко удивляется Рома. — А красивая?       — Вам-то какая разница?       — Ну, просто. Вроде как, разговор завязался, почему бы не поинтересоваться? Ладно-ладно, я понимаю, ревнуете. Нет, я скажу вам, что вообще-то есть к чему, — он самодовольно усмехается, и Илья в очередной раз убеждается в абсолютной незакомплексованности своего соседа. — А как вы познакомились с ней? И вообще, почему она из Уссурийска?       — Потому что родилась там и живёт. Познакомились мы в сети.       Рома продолжает засыпать мужчину вопросами на протяжении всего завтрака. Некоторые из них настолько бестактны, что Илья поражается. Этот человек очень напоминает ему соседа из квартиры сверху. Тот такой же громкий, неугомонный, очень раздражающей. Откуда же Илья это знает? Да весь дом, особенно несколько пожилых женщин у подъезда, говорит о нём. Заселился тот человек сравнительно недавно, всего лишь пару месяцев назад, однако успел уже понаделать шума вокруг своей персоны. Кем его только не называли: наркоманом, бездельником, приезжим, мигрантом, хамом, неряхой... Правда, это лишь мнение уже упомянутых женщин. Многие жильцы дома отмечали того мужчину, как порядочного человека, всегда сдающего на капремонт.       Беседа ведётся довольно громко, по милости Ромы, конечно же. Игорь слышит буквально всё, поскольку в их купе неожиданно тихо. Саша рассматривает фотографии перца и укропа, которые с самого утра шлёт Костя. Кучаев, кажется, впервые за несколько лет существования собственной дачи решает заняться садоводством. Артём довольно ест свою лапшу, изредка вставляя какие-нибудь комментарии, касающиеся всего и вся. Денис с Марио говорят на испанском, но настолько тихо, будто боятся, что кто-нибудь поймёт смысл их разговоров. В общем-то, именно поэтому Игорь так отчётливо слышит рассказ Ильи о знакомстве со своей девушкой из Уссурийска, с которой он хочет повидаться ещё с зимы.       Всё это наводит Акинфеева на размышления о собственной личной жизни, так нелепо развалившейся в прошлом месяце. Он так и не может свыкнуться с мыслью, что его бросили в самый яркий момент жизни. Почему она не могла сказать ему о своей новой любви раньше? Почему именно тогда, когда Игорь, весь такой счастливый и взволнованный, достал коробочку с кольцом? Кстати говоря, эта коробочка до сих пор, наверное, лежит в кармане куртки. Мужчина почти сдал украшение обратно в магазин, но потом передумал. Представил, как продавщица, которая помогла сделать ему выбор, ослепляя красивой, белозубой улыбкой, спросит: «Неужели не согласилась? Как жаль... У нас зато браслеты новые завезли, не хотите взглянуть?» В тот момент Игорь будет чувствовать себя совершенно разбитым и ничтожным, словно раздавленная букашка, ещё недавно ползавшая около окна. Поэтому коробка до сих пор в кармане и даже иногда попадается под руку.       — Тош, через два часа остановка в Екатеринбурге, — Лёша касается ноги брата. — Сорок минут.       — Ага, понял.       — Да, надо бы тоже выйти, — говорит Артём, ставя на стол пустую тарелку. — Лапша прекрасна. Я бы с вами поделился, конечно, но вы не скидывались.       — А мы не претендуем, — отвечает Денис. — Я, например, с такой едой ещё в студенческие годы покончил. Слишком вредно.       — У меня у дяди язва была, — поддерживает Саша. — Вот он такое ел чуть ли не каждый день. Потому что девяностые же были, всё подобное начало в стране появляться.       Дзюба только отмахивается. Это же он не всегда быстрорастворимой лапшой завтракает, а только сейчас, в дороге, когда ничего особо на вокзалах купить нельзя. Не тратить же деньги на всякие сомнительного вида пирожки.       — Кстати, мне кажется, стало как-то скучно, — говорит он после того, как возвращает тарелку Роме. — Может, у кого-нибудь карты есть? Или давайте в города сыграем.       — Я пас, — тут же отвечает Саша. Ему в прошлый раз Ыйвана хватило.       — Домино? — спрашивает Марио, доставая откуда-то оранжевую коробку.       — О, а вот это уже неплохо. Все будут? — Артём оглядывает присутствующих, но Головин отказывается, ведь он лучше займётся новым видео для Кости. Пусть посмотрит, как им тут весело, и позавидует. Игорь тоже хочет сказать категоричное «нет», однако Дзюба решает всё за него и уже включает мужчину в игру.       — Домино? — усмехается Антон, поднимая голову с плеча брата. — Не знал, что вам уже за шестьдесят.       — Вообще-то, домино довольно интересная игра, я бы даже сказал, азартная, — замечает Денис. — Мы с Марио вместе играть будем, — предупреждает он Артёма, переворачивающего кости.       В начале Антон не воспринимает их занятие, как нечто увлекательное. Он вообще решает принять во всём этом участие лишь потому, что им нужно четыре игрока из-за объединившихся в небольшую команду Черышева и Фернандеса. Тем не менее, правила парень слушает внимательно, дабы не проиграть по тупости.       Кости складываются в разные фигуры, за подсчёт очков отвечает Артём, ибо все благородно уступают ему инициативу. Играют в ту разновидность домино, когда проигравшим называется тот, кто первым превысит порог в сто очков.       — Итак, финальный раунд подошёл к концу, — провозглашает Дзюба. — Сейчас-то и узнаем, кто «козёл». О, Тоха, мои поздравления, у тебя сто семнадцать баллов.       — Чего?! — парень резко поднимается со своего места. — Да, как так?! Ты считаешь через жопу! Ну, не мог я проиграть.       — Братик, у тебя изначально была провальная стратегия, успокойся, — улыбается Лёша.       — Какая нахрен стратегия, это домино! Я требую переиграть!       — И кому тут шестьдесят? — иронично спрашивает Денис.       Всё начинается заново. Кажется, Черышев был прав, говоря, что домино — игра азартная. Даже карты не вызывают столько эмоций. Собственно, всегда спокойный Игорь тоже активно спорит с Артёмом, который неправильно складывает числа.       — Хватит на меня давить! — отмахивается Дзюба. — Игорёк, вот, чем ты недоволен? Я тебе тут подсуживаю, а ты, видите ли, честный.       — Ага, я так и знал! — выкрикивает Антон. — Всё, ты не оправдал нашего доверия, пусть теперь считает Денис.       Когда к судейству приходит Черышев, игра становится спокойнее, потому что теперь не возникает вопросов о количестве баллов. Тем не менее, градус напряжённости не падает — Антон всё ещё не собирается смиряться со своим статусом «козла». Действо вызывает интерес у Ромы, и он встаёт в проходе, наблюдая за тем, как несколько взрослых мужчин орут друг на друга из-за упавшей под полку кости с дублем.       — Давай ищи, блин, я это домино в Турции покупал, — говорит Денис, шаря руками по полу.       То, что кость роняет именно Артём, никого не удивляет. Он винит во всём дёрнувшийся перед остановкой в Екатеринбурге поезд и скользкий пластик.       — Эй! — вскрикивает Игорь, когда сосед вместо того, чтобы заниматься поисками дубля, несколько раз, как бы совершенно случайно, касается его ноги.       — Извини, не заметил, — звучит, конечно, не очень убедительно.       Тем не менее, кость находит Марио, поскольку она оказывается прямо рядом с его тапками. Игра возобновляется и доходит до своего апогея, поскольку в какой-то момент у Артёма и Антона сравниваются очки. Всего один раунд, и кто-то из них проиграет.       — Рыба! — орёт Дзюба.       — Какая рыба, алё? У меня с тройкой ещё есть, — спокойно сообщает Денис.       Несколько фишек кладутся рядом, и первым выходит Игорь. Начинается напряжённый подсчёт, и Антон уверен, что сейчас он просто обязан выиграть.       — Так, а дубль с нулём у кого? — Артём тут же выбрасывает на стол свою кость, которая ещё не так давно валялась около тапок Марио. — Спокойнее, не надо так нервничать.       — Считай быстрее, блин! — не выдерживает Антон.       — Что ж, — спустя минуту произносит Денис. — Не хочется оглашать это вслух, поэтому смотрите сами, — телефон с открытыми заметками ложится на стол, и все заинтересованно наклоняются к экрану. Буквально мгновение длится молчание, но потом...       — Да, блять! Один ёбаный балл! Какого хрена?! — негодует Антон, прожигая взглядом Артёма. — Как ты мог набрать меньше всего на балл?!       — У меня контракт с дьяволом ещё со времён школы, — победно улыбается Дзюба. — В любой азартной игре прёт.       Из-за своих переигровок, поисков кости и бурных эмоций все забывают про остановку в Екатеринбурге, на которой хотели выйти из вагона. Когда остаётся всего лишь десять минут до конца, Лёша хватает брата за руку и силой тащит на перрон. По дороге тот продолжает сокрушаться о своём поражении и неземной удаче Артёма. Конечно, ему обидно дважды оказаться «козлом» в каком-то дурацком домино. Игра для старпёров, вообще!       — Ну, и зачем мы вышли? — Антон без особого интереса оглядывает бледно-жёлтое здание пассажирского вокзала. Вдалеке он замечает фигуру Ильи, разговаривающего по телефону, наверное, со своей девушкой.       — Теперь уже просто прогуляться, — отвечает Лёша.       Они ходят, держась за руки, прекрасно понимая, что никому до них нет дела. Слишком много людей бегают между вагонами, беспокоятся о своём багаже, проверяют билеты. Повсюду провожающие и встречающие. А ещё полно торговцев, расположившихся прямо возле перрона.       — Семечки, — вдруг произносит Антон, резко останавливаясь.       — Что?       — Лёш, я хочу семечки, — он кивает в сторону пожилой женщины, которая набирает в пластиковый стакан порцию для молодой девушки в шляпе. — Я последний раз ел их ещё классе в девятом.       — Ага, я помню, как Вован хвастался, что он может почистить их с помощью зубов и языка, ты попытался повторить и подавился.       — Это было тысячу лет назад, вспомнишь тоже. Сейчас-то я не буду так делать. Пойдём.       Около женщины длинная очередь. Видимо, вся страна не ела семечки с девятого класса. На перроне очень жарко, асфальт под ногами горячий, а душный воздух пропитан запахом солярки.       — Я за водой схожу, — говорит Лёша.       Пока он отсутствует, очередь практически доходит до его брата. Тот уже достаёт из кармана несколько купюр, начиная выискивать те, что помельче, а то ещё сдачу до конца дня ждать придётся. Кажется, Лёша просил не таскать половину всех их средств в карманах, но Антон об этом как-то забывает.       — Эй, осторожнее! — кричит он вслед странному мужчине, врезавшемуся в него. — Идиот.       За три минуты до отправления поезда парень наконец-то доходит до заветных семечек, протягивает женщине сто рублей, однако та качает головой, указывая на ценник. Не сто, а сто пятьдесят. Антон шарит по карманам и вдруг с ужасом обнаруживает, что денег у него нет. Вообще никаких, кроме ста рублей, зажатых в руке.       — Ты чего? — спрашивает Лёша, открывая холодную бутылку с водой.       — Братик... Братик, у меня деньги украли, кажется.       — В смысле украли?       — Они были здесь... Вот только что... А потом мужик этот, странный, толкнул меня, и...       Возможно, братья попытались бы найти его, но поезд отходит через минуту, о чём и сообщает посредством протяжного гудка. Парни несутся в первый попавшийся вагон, поскольку до своего точно не успеют.       — Как?! Ты просто скажи мне, как, блять, можно было потерять все деньги? — говорит Лёша, пока они переходят из тамбура в тамбур.       — Я знаю, что я дебил. Надо посчитать те, которые в сумке. Может быть, не всё так страшно, — но брат на это даже не надеется.       Тем временем, Федя снова стоит около окна в проходе, без особого интереса рассматривая проплывающие мимо промышленные районы окраин Екатеринбурга. Из длинных серых труб валит такой же серый, грязный дым, виднеются некрасивые здания предприятий. Мужчина вспоминает город, в котором родился. Такой пейзаж был в его окне постоянно, и это очень удручало. Смолов благодарен обстоятельствам, заставившим его перебраться в Москву ещё в школьные года.       — Что? А нет, задумался, — в телефонной трубке снова Димон, рассказывающий какой-то интересный случай с корпоратива. Федя слушает его лишь наполовину, просто поддакивая иногда. Александр снова куда-то делся, и сразу стало скучно, ведь так хоть его кроссворды были. — Вообще, знаешь, я уже привык как-то. Конечно, всё ещё бесят эти условия. Вон, вчера ходил в вагон-ресторан, там перед ним спальные вагоны. У них, блин, диваны, подушки, душ. Почти, как номер в отеле, только ещё едешь. Круто, да. Представляю, сколько денег стоит... Ага, точно.       Вскоре Димону надо куда-то уйти, и Феде ничего не остаётся, как продолжить молча смотреть в окно. Из соседнего купе доносятся слова очередной песни из разряда «Еду с зоны». Иногда кажется, что они не выключают это даже ночью.       — Ой, простите!       — Мы не хотели!       — Какого хрена, блять?       Столкновение происходит внезапно, и вот уже телефон Феди лежит на полу. Экран разбит. Два одинаковых парня виновато передают мобильный в руки Смолову. Не успевает мужчина толком опомниться, как двое исчезают в тамбуре. «Слава богу, у меня ещё рабочий есть», — думает Федя, рассматривая телефон. Однако мысль найти этих одинаковых и потребовать возместить ущерб денежно всё-таки появляется. Вот только, как их теперь найдёшь? Разве что на какой-нибудь остановке они выйдут на перрон... Но вероятность очень мала.       А близнецы вскоре оказываются в своём вагоне и первым делом начинают пересчитывать последние деньги. Остальные удивлённо смотрят на них, не понимая, что происходит.       — На билеты не хватит, — качает головой Лёша.       — На один, возможно, — пожимает плечами брат.       — Зачем нам один?       — Чтобы ты съездил. Это же твоя мечта была.       — А ты меня во Владике подождёшь? Тоша, чушь не неси.       — Да, что происходит-то вообще? — привлекает к себе внимание Артём.       Парни рассказывают историю про семечки, про украденные деньги, постоянно заканчивая друг за друга предложения, что очень удивляет и озадачивает других мужчин в купе. Повествование заинтересовывает даже Илью с Ромой. Они высовываются в проход, поражённо качая головами.       — А куда вы едете? — спрашивает Саша.       — В Петропавловск-Камчатский.       — Вы в курсе, что это вообще на другой поезд? — Денис удивлён.       — Да. Только смысл был как раз в том, чтобы побывать и во Владике, и там... — поясняет Лёша.       Прошлой осенью они отмечали день рождения. Как и всегда, только вдвоём, в общей квартире. Обычно подарки были чисто символическими, поскольку всё нужное у близнецов всегда находилось буквально под рукой. Однако в тот раз Лёша вдруг сказал, что с детства мечтает сесть на поезд и отправиться куда-нибудь во Владивосток, может быть, и ещё дальше. Такое вот, путешествие по железной дороге. И они продумали маршрут, выбрав себе два самых далёких от Москвы города... Теперь же часть плана накрылась медным тазом.       — Ладно, в другой раз, — говорит Лёша.       — Да... Только ты сейчас хотел. Надо же было так...       — Господи, подумаешь. Зато будет повод ещё раз повторить это всё, — он обнимает Антона как-то совсем не по-братски, что не скрывается от глаз остальных мужчин. Но никто не задаёт вопросов, не удивляется, будто всё понимают. Возможно, так оно и есть.       До самого вечера ничего особенного больше не происходит. Разве что, очередная небольшая перепалка между Ромой и Ильёй. Последний разговаривает по телефону со своей девушкой, а его сосед решает именно в этот момент греметь своим чайником. Чая с молоком ему захотелось, видите ли! Илья старается не обращать внимание, но сделать это очень трудно, когда всё действо происходит буквально около уха. Девушка его, кстати, тоже замечает обилие постороннего шума.       — Да, это сосед, — Илья идёт к тамбуру, потому что только там может полностью сконцентрироваться на разговоре. — Странный такой человек, конечно.       Мужчина не знает, зачем рассказывает своей будущей половинке про Рому. Ей, кажется, не особенно интересно, но Илья не может остановиться. За день, проведённый с этим человеком, он выяснил про него, наверное, всё, даже любимый цвет, и как звали первую собаку, которую ему подарили в семь лет.       — Слушай, а ты говорил, что не очень общительный, — в голосе девушки слышна какая-то претензия. — А тут про своего соседа по купе знаешь больше, чем про меня.       — Почему же?       — Ну, какой у меня любимый цвет?       Илья напрягает память, но почему-то этот факт они никогда не обсуждали, в чём он и признаётся. На другом конце провода странно фыркают, будто бы даже обиженно. Разговор вскоре вообще прекращается, а любимый цвет своей избранницы мужчина так и не узнаёт. Зато тем же вечером в его мозг заползают новые страницы из слишком событийной биографии Ромы. Видимо, тому очень давно хотелось рассказать обо всём, что так или иначе с ним случалось. А этого было очень много. Илье начинает казаться, будто его сосед не прожил ни одного спокойного дня, постоянно находя себе всё новые и новые приключения.       Близнецы снова спят вместе. Антон обхватывает Лёшу всеми конечностями, прижимаясь, как можно ближе. Брат водит рукой по его волосам и думает, что делать дальше. Петропавловск-Камчатский им уже не светит. Но нельзя же приехать во Владивосток и сразу оттуда уехать? Хотя бы день там пробыть надо. Денег только на это нет. Оставшаяся половина как раз для билетов на обратную дорогу. Ладно, разберутся. Можно подумать, будто это самая сложная задача, которую приходилось когда-либо решать. Правда, ещё Лёшу мучает то столкновение с мужчиной в одном из вагонов. Они разбили ему телефон. Случайно, да. Не хотели. Но вдруг он их найдёт и потребует денег на новый экран? Это не пугает, конечно, но значительно усложняет дальнейшую поездку.       Игорь снова не может сомкнуть глаз. Наверное, он просто не умеет спать в поездах. Его не беспокоит скрипящая полка Артёма, не раздражает шум поезда и его покачивание на рельсах, даже исходящие от фонарей жёлтые полосы света, резко освещающие их купе сквозь неплотные занавески, не напрягают. Просто сна нет, и всё. Поэтому мужчина сидит на полке, замотавшись в простыню и обняв колени.       — О, тоже не спится? — Артём неожиданно оказывается рядом. — Я вот думал походить, расписание в кои-то веки узнать.       — Что мешает?       — Ничего. Но раз ты не спишь, почему бы нам не... — Дзюба думает над словом, какое лучше подошло бы в продолжение фразы.       — Не поговорить? — мужчина утвердительно кивает. — Не могу сказать, что у меня дефицит общения. Тем более, наша компания, наверное, самая болтливая из всех, в которых я когда-либо был.       Они молчат. Не знают, стоит ли начинать разговор после таких предложений. Смотреть расписание Артём явно не собирается, может быть, даже не планировал изначально, просто сказал лишь бы сказать. Поэтому, чтобы не сидеть пеньком на полке соседа, тянется к столу за стаканом.       — Не хочешь чай?       — Ну, почему бы и нет, — пожимает плечами Игорь. Поздние чаепития, как и внеплановые разговоры с Дзюбой, не кажутся ему чем-то лишним сейчас. Возможно, в глубине души мужчина понимает, что ему даже хочется всего этого.       Считанные минуты уходят на то, чтобы горячий чай в гранёных стаканах оказался на столе. Пар клубится над ними, рядом лежат пакетики с сахаром.       — Я думал, ты тут уже заснул, — усмехается Артём. — Знаешь, есть такая игра «10 фактов обо мне». Смысл в том, чтобы рассказать про себя десять каких-нибудь вещей. Говорят, помогает лучше узнать друг друга.       — Ну, ты предложил, тебе и начинать, — Игорь даже осмеливается хлопнуть соседа по плечу.       — Ах, замечательно. Ладно. Вот только чур не говорить о том, что мы уже знаем. Ну, типа я же вижу, что у тебя карие глаза, и этот факт считаться уже не будет.       — Хорошо. Ты начнёшь или как?       — Куда ты меня торопишь? У нас впереди вся ночь и даже утро, — подмигивает зачем-то. — Факт первый: я обожаю пельмени.       Игорю смешно. Ему приходится зажать рот ладонью, чтобы не перебудить весь вагон. Он не знает, почему фраза о пельменях из уст Артёма выглядит такой забавной, но остановить смех никак не может. Соседу приходится обиженно пихнуть его в плечо.       — Раз уж мы о пельменях, — всё ещё немного хихикая, говорит Игорь. — То это было первым блюдом, которое я научился готовить. Просто у нас в семье принято было лепить их по праздникам. Праздников, почему-то, было очень много. Вот мама и решила меня научить, чтобы меньше времени тратить.       — А я вот совершенно не умею готовить. Покупаю полуфабрикаты. У меня друг один есть... был... Так вот он однажды посмотрел, чем я питаюсь, и решил приходить ко мне раз в неделю, чтобы нормальную пищу приготовить. Твоя очередь.       — О чём бы тебе рассказать? — Акинфеев задумывается. — Ну, я работаю фрилансером. Размещаю рекламу на сайтах. А ты кем работаешь?       — В данный момент никем. Собственно, до этого тоже.       — То есть ты безработный.       — Практически, — Артём закусывает губу. — Пытался тут бизнесменом стать.       — Ого! Но, видимо, неудачно.       — Как видишь. Было бы удачно, не сидел бы сейчас с тобой, — он смотрит на заинтересованное лицо Игоря, который явно ждёт пояснений. — Я тарелки продавать хотел. Знаешь, такие, с авторской росписью. Нет, я, конечно, ничего не расписывал. Просто знаком был с людьми, занимающимися этим. У них тарелок этих — хоть жопой жри, серьёзно. А продать некому, поскольку товар довольно не востребованный. Ну, мы скооперировались, решили организовать небольшое производство, раскрутиться, так сказать. Сайт даже создали свой. Денег только не было. Естественно, пришлось брать кредит. Поскольку я всё это предложил и стал продвигать, то на себя кредит и брал. А деньги-то нужны были побыстрее, там материал от какого-то охрененного производителя заказали уже, выкупать надо было немедленно, пока кто-нибудь не перекупил. Пошёл в контору одну, типа быстрые деньги, восемь-восемьсот, всё дела. Кто ж, блин, знал, что у них там проценты накручены? Я же не догадался в конец договора посмотреть, мелкий шрифт там почитать. Вот и скрываюсь теперь от коллекторов.       — Так, значит, ты во Владивосток только для этого едешь?       — Нет, блин, город посмотреть захотелось. И без этого денег нет, так давай ещё путешествовать! — Артём чуть повышает голос, а Игорь чувствует себя виноватым. Дурацкий вопрос задал. — Прости. Я что-то громко, да? Ладно, чёрт с ними, с коллекторами и моими проблемами. Ты вот давай расскажи, почему намылился из Москвы в Свиягино это?       Акинфеев молчит довольно долго, и его сосед начинает нервно перебирать в голове, что в вопросе могло привести к этому.       — К родственникам дальним еду, — почти шёпотом произносит мужчина. — Хочу начать новую страницу в своей жизни.       — А с предыдущими что случилось?       — Плохо закончились. С девушкой я одной встречался, очень сильно её любил, собрался делать предложение. Купил грёбаное кольцо, позвал её в ресторан. Счастливый весь, чуть ли не свечусь. Только коробку достал, а она вдруг сказала, что уже несколько недель с другим встречается. Ко мне, мол, охладела, интерес как-то пропал. Зато с ним всё в новинку будто бы. Начала успокаивать, типа найдёшь себе ещё кучу таких, как я, не отчаивайся и прочее. Вот я и решил рвануть в глухомань к родственникам, с которыми даже лично никогда не общался. Думал, забудусь там, отдохну, мысли приведу в порядок. Хрен его знает вообще, получится или нет.       Игорь не сразу замечает руку Артёма на своём плече. Не сразу осознаёт, что в глаза ему во время рассказа постоянно смотрел, словно на исповеди какой-то находился. А у Дзюбы глаза, кстати, голубые и чистые. Игорь понятия не имеет, зачем думает об этом, вдруг замолкая.       — Ладно тебе, мне кажется, она права. Найдёшь ты ещё свою половинку, — ободряюще говорит мужчина. — Вон, красивый ты. У такого должно быть дохрена девушек, — Игорь только усмехается. — Знаешь, в меня влюблялись часто. Особенно в школе. Толпы девчонок записки свои любовные в портфель кидали. Мне все вокруг завидовали даже. Ну, и что? Как был один, так и остался. В принципе, ничего плохого в этом не нахожу. Может быть, так чуточку проще. Но я всё же склонен к тому, что просто ещё судьбу свою не встретил. Она же, как снег, резко и неожиданно обрушиться должна. Так что, не грусти, Игорёк, тебя тоже огреет.       Их взгляды сталкиваются. Тишину нарушает только стук колёс поезда по рельсам да ворочающийся за стенкой Рома, изредка конечностями своими в эту самую стенку ударяющий. Неизвестно, что бы произошло в следующую секунду, когда лица двух мужчин вдруг приближаются друг к другу, но по коридору внезапно проходит проводница. Она немного задерживается около их купе, неприязненно смотрит на спящих вместе Дениса с Марио, а потом её глаза наталкиваются на близнецов. Женщина кривит губы и идёт дальше по своим делам. Лёша, ставший неожиданным слушателем душевного разговора своих соседей, незаметно показывает ей вслед средний палец. Какое вообще ей дело до того, кто и с кем спит?       — Я, наверное, к себе, — произносит Артём, приподнимаясь, но Игорь перехватывает его запястье.       — Мы чай не пили. Остыл уже.       Дзюба остаётся. Сидит близко-близко к своему соседу и пьёт еле тёплый чай. Акинфеев начинает понемногу засыпать, поэтому вскоре его голова ложится на плечо Артёма. Тот не шевелится, боится побеспокоить, а через некоторое время засыпает и сам, накрыв их обоих простынёй.