Часть 3
30 мая 2020 г., 20:16
У него ушли месяцы, чтобы понять, почему Грейнджер вызвала патронус, пока он валялся в отключке после проклятия. И в конце концов он обнаружил ответ в библиотеке — с помощью материального патронуса можно было отправить сообщение кому угодно. Без сомнения, она предупредила Орден, что всеми ее знаниями теперь обладает Волдеморт, и у нее нет шансов вернуться. А попытка спасти была бы обречена на провал.
Гарри прибыл в Стоунхендж несколько часов спустя, и Драко невольно бросило в дрожь от магической мощи, в присутствии которой он оказался.
— Поттер.
— Малфой, — бесстрастно поприветствовал тот. — Не ожидал получить от тебя патронус.
— Неудивительно.
— Что вы сделали с Гермионой? — голос Гарри стал жестким.
Драко перевел взгляд в ночную темноту.
— Кто бы мог подумать, что Роули так хорош в зельеварении. Он усовершенствовал рецептуру любовного зелья, и Волдеморт напоил ее. И теперь, когда объекту ее привязанности угрожают пытками, она не может остаться в стороне. Грейнджер рассказала все: перечень убежищ, способы обойти окклюменционный щит, ваши кодовые слова для протеевых чар*... Пытки не сломили ее, но это... она сдалась.
*[Протеевы чары — довольно сложный вид магии, позволяющий объединять в единое целое, в некое подобие системы несколько предметов. В школьные годы протеевы чары навела Гермиона Грейнджер на фальшивые галлеоны, которые служили для связи между членами ОД. При воздействии на один предмет откликаются все предметы, объединённые в единую систему протеевыми чарами. Так, если один человек писал пару коротких слов на ребре монеты, то эти слова появлялись на всех остальных монетах. — прим. переводчика]*
— Ты лжешь, — голос Поттера дрогнул.
Видимо, годы военных лишений и его уровень магических способностей, в сущности, ставший совершенно неприличным, не могли изменить некоторые вещи.
Драко смерил его взглядом.
— Она послала тебе сообщение, забыл? Попросила не спасать ее — и вот почему. У нее была палочка. Волдеморт давал их ей много раз. Если бы она стояла здесь сейчас, она не пошла бы с тобой. Она не сможет, пока не будет мертв Темный Лорд.
— Но почему?
— Грейнджер, она... она думает, что влюблена в меня. А я не могу уйти. — В подтверждение слов он поднял руку с Меткой. — Я был без сознания. У нее была моя палочка, и она не попыталась сбежать со мной. Она перенесла нас в Мэнор.
— А что случится, если я убью тебя прямо сейчас? — спросил Гарри обманчиво спокойным голосом.
— Это может сработать, — Драко задумчиво кивнул. — Как знать, вдруг действие зелья действительно закончится. А возможно, она наложит на себя руки, пока ты будешь искать противоядие. Это зелье — я... я никогда не видел ничего подобного. Грейнджер даже не помнит, как пила его. Она в лепешку разобьется, стоит Волдеморту начать пытать меня. К счастью для вас, пока он ограничился допросами и убийством пленных ее руками. Но однажды ему придет в голову, что Грейнджер будет блистательна на поле битвы, и, если к моему горлу будет приставлена палочка, она послушается. Он ломает ее. И она не дура, Поттер. Помимо новых чувств, из-за которых она готова проползти для меня сквозь огонь, в остальном она все та же Гермиона. И она полностью осознает свои действия, но как только мне что-то угрожает, единственный выход в ее голове — предать вас. Если так будет и дальше, вина разрушит ее разум, и с этим ты уже ничего не поделаешь.
Поттер смерил его изучающим взглядом, а затем, склонив голову, спросил:
— Тебе-то что с того, Малфой?
Драко немного помолчал.
— Я не конченный мудак, Поттер. Я не могу больше просто наблюдать за этим. Меня необязательно посвящать в подробности твоего плана по спасению мира, но я хотел бы знать, есть ли он у тебя вообще. И если да, то как скоро ты собираешься воплотить его в жизнь. Потому что если не собираешься, я позабочусь о ней сам. Прежде чем мне придется снова наблюдать, как она лишает жизни очередного друга из-за меня. Как только Грейнджер тронется умом, ее интеллект и страдания перестанут развлекать Темного Лорда — и тогда он убьет нас обоих. Наверняка более медленно, чем это сделаю я.
Поттер молчал несколько минут.
— План есть, — наконец ответил он. — Ты можешь помочь ей продержаться еще две недели?
— Попробую, — коротко кивнул Драко и развернулся, чтобы уйти.
— Что ты надеешься получить от этого, Малфой?
Он ответил, не оглядываясь:
— Боль и страдания, но, вероятно, менее интенсивные, чем от рук Волдеморта.
***
Когда Драко вернулся в поместье, Грейнджер, бледная, с широко распахнутыми глазами, поджидала его на ступеньках у входа. — Где ты был? — спросила она. — Я проснулась и нигде не могла тебя найти. — Грейнджер, извини, — мягко ответил он, когда она подошла и уткнулась в его грудь, — нужно было решить один вопрос. — Я не могу вытащить нас, — упавшим голосом отозвалась она. — Я обдумала все возможные способы, и... и я не могу вытащить нас. Он погладил ее макушку. — Это не твоя ответственность. Ты уже и так защищаешь меня, — напомнил Драко, чувствуя в груди необъяснимую тяжесть. — Я должна, — упрямство в ее голосе дрогнуло, — я должна, но... Я не знаю, на сколько меня хватит. У нас мало времени. Значит, Грейнджер тоже все понимала. Он не знал точно, осознает ли она, насколько сильно травмирована. Как много месяцев она продолжала терять кусочки себя в отдаленных уголках своего разума. Он не знал, как поддержать ее. Любые слова утешения звучали бы фальшиво. Грейнджер была разбита, но не глупа, чтобы поверить им или отдать должное его попытке. — Возможно, Поттер освободит тебя, — сказал он наконец. Она замерла. — Что... тогда будет с тобой? — Хм, — сухой смешок вырвался из его груди, — сомневаюсь, что меня оправдают. Но после поцелуя дементора, пожалуй, я стану грустноват для пыток. Наверняка она уже просчитала все исходы своей умной головкой. — Нет, я не... я не допущу, чтобы... — она всхлипнула. — Мерлин, Драко! Я не знаю, что нам делать. Они ничего не могли поделать. Драко не был важной шишкой в числе соратников Волдеморта, чтобы стать полезным для Ордена шпионом. Он был ничтожным. И именно поэтому отвечал за нее. Ни один из них не питал иллюзий относительно его способностей. Грейнджер не была ярмом на его шее — это он являлся таким ярмом для нее, утаскивая на дно. Ломая ее. Разрушая призрачную надежду на счастье в будущем, если Поттер каким-то образом победил бы в войне. Он не мог ей ничего предложить. Не мог героически спасти. Не мог даже бежать с ней. Она была заперта в клетке его рабства у Волдеморта. Пускай верность его и была спорной, из этой клетки не было спасения. Драко нежно обхватил ее лицо ладонями и поцеловал. Это был его персональный способ подарить ей хотя бы тень того счастья, которого она так страстно жаждала; способ облегчить постоянный мучительный груз вины за предательство, который она ежедневно тащила — и не справлялась сама. Она плакала, возвращая ему поцелуй. Он отнес ее в свою комнату и взял медленно. Каждый поцелуй, каждое касание, каждый толчок внутри нее — его бесконечное "прости". Они продолжали цепляться за жизнь вместе.***
В один из дней он по привычке перебирал корешки книг в библиотеке, когда внезапно почувствовал, что Волдеморт умирает. Потрясенный, Драко едва устоял на ногах, когда увидел, как Черная метка исчезает с его руки. Грейнджер тут же подскочила, и он послал ей долгий взгляд. — Все закончилось, — единственное, что он мог сказать. — Волдеморт мертв. Они не могли пошевелиться несколько секунд, а потом она ахнула и опустилась на пол. Слезы облегчения покатились по ее щекам. Драко снял все защитные чары поместья. Через несколько часов входные двери разлетелись на куски. Поттер, Уизли и несколько других членов Ордена ворвались внутрь. Грейнджер рухнула прямиком в поттеровские объятия и заплакала, извинения сыпались с ее губ. Поттер крепко обнял ее и терпеливо утешал, повторяя, что она ни в чем не виновата, пока ей не стало чуточку легче. Почти в тот же момент по щекам Грейнджер снова заструились слезы, и она начала беспрестанно повторять: "Не причиняй ему боль. Не причиняй ему боль. Ни в коем случае. Не причиняй ему боль. Прошу". Она никак не могла остановиться. Грейнджер освободилась из объятий Поттера, встав живым щитом между ним и Драко. — Ты... не делай ему больно, — принялась умолять она дрожащим голосом. — Он мог бежать. Когда мы ждали тебя, он мог бежать! Бросить меня или взять с собой и скрыться. Он остался. Ты не... не причинишь ему боль.***
Все в Ордене смотрели на Драко, как на навозного жука. Однако, хоть и с неохотой, но все же позволили ему остаться с ней в больнице святого Мунго. Целители пытались вылечить ее раздробленный разум и найти противоядие от любовного зелья. Медленно, но верно она шла на поправку. Количество диссоциаций уменьшалось. Грейнджер перестала терять себя. Через какое-то время она начала иногда улыбаться и потеряла взгляд загнанной и замученной пленницы. Она отказывалась верить, что находится под влиянием любовного зелья, отвергала все аргументы. Целителям приходилось подкладывать ей возможные антидоты под предлогом лекарств от психической травмы, иначе Грейнджер отказывалась принимать их. Драко наблюдал. Молчаливо. Пытался держаться в сторонке, но она решительно вовлекала его в свою жизнь. Грейнджер заставила Поттера и Уизли общаться с ним, не раз озвучивала им целый список всех в высшей степени замечательных качеств, которыми он, как выяснилось, обладал. Под микроскопом рассматривала все проявления доброты к ней во время ее заключения, повторяя им снова и снова, насколько он важен для нее. Она была неостановима. Вплоть до того, что Драко начал всерьез размышлять о прыжке из окна, чтобы бесславно положить конец этой муке, а лица Поттера и Уизли мрачнели все больше и больше. Вплоть до того, что целители всерьез подняли вопрос о том, необходимо ли ей противоядие вообще. Вера пустила корни настолько глубоко в ее сердце и разум, что шок от ее извлечения мог сломить Грейнджер безвозвратно. Их аргументы были отвергнуты с возмущением. Шли дни, рецептуры противоядия совершенствовались. Прошли месяцы, пока, наконец, антидот не был создан. В этот раз сомнений в его эффективности не было. Если Грейнджер выпьет его, зелье сработает. Орден погрузился в раздрай и ожесточенные споры. Стоило ли противоядие того? Какие были последствия? Должна ли Грейнджер получить шанс вернуть свою свободу, рискуя потерять рассудок? Стоило ли разлучение с Драко того? Они не могли прийти к единому мнению. Наконец Поттер с каменным лицом встал и молча протянул Драко склянку с противоядием. Драко взял ее и несколько секунд просто смотрел на бутылочку. Затем развернулся и пошел к ней. — Грейнджер, — тихо позвал он, — я принес тебе кое-что. Она с любопытством смотрела на зелье в его руках, изучая цвет, консистенцию и запах. — Еще одно. Для чего оно? — спросила Грейнджер, подходя ближе. — Оно будет последним, — ответил он ровным тоном. — Целители полны надежд, что после него тебя можно будет выписывать. Она послушно протянула руку, и Драко вложил в ее ладонь противоядие. Смотрел, как она подносит его ко рту, запрокидывает голову и глотает. Грейнджер поставила опустошенную склянку на стол, и было мгновение, когда она взглянула на него с привычным задорным блеском в глазах — прежде чем противоядие начало действовать. И что-то в ней сдвинулось. А он стоял и молча смотрел, как она перестала его любить. Все в ее сознании встало на свои места. Каскад эмоций вспыхнул на ее лице. Страх, шок, гнев, ужас, вина. Она опустилась на кровать, продолжая приходить в себя. Драко почему-то не мог пошевельнуться. Наконец она подняла на него глаза. Ее лицо отражало бурю эмоций, бушевавших внутри. Их противоречивость. Зелья любви больше не существовало. — Что?.. — ее голос дрожал так, что она едва могла выговорить слова, — я не... Слезы прочертили две дорожки на ее щеках. Драко взглянул на нее сверху вниз. Вероятно, он видел ее последний раз. Его наконец арестуют. Он предстанет перед судом. Если и была призрачная надежда на то, что он избежит смертного приговора, с ее показаниями против него это наверняка только вопрос времени. — Зачем... ты так поступил? — она едва-едва сумела выдавить это из себя. В комнате повисло молчание. — Ты не заслуживаешь думать, что влюблена в того, кто не любит тебя в ответ, — наконец ответил он. Потому что это была правда. Потому что признать это было легче, чем то, что он влюбился в нее. — Я приведу Поттера. — Драко повернулся, чтобы уйти. — Он тебя поддержит. — Стой. Ее голос охрип от нахлынувших эмоций. Он остановился и развернулся, готовый принять все, что Грейнджер захочет сказать. Она заслуживала наконец-то быть услышанной. Заслуживала противостоять ему — человеку, из-за которого она лишила жизни бесчисленное количество друзей; человеку, который занимался с ней сексом, зная, что это невзаимно, что она хотела его только потому, что магия лишила ее свободы воли. Она заслуживала наконец-то возненавидеть его — от всей души. Так, как сама ее сердцевина запрещала его ненавидеть. Ненавидеть в той степени, которой он был достоин. Если Грейнджер проклянет его или даже убьет, желая отомстить... ... вряд ли кто-то будет винить ее. Драко точно не стал бы. Она поднялась с кровати, ввинчиваясь в него взглядом, бледная от ужаса, дрожащая от свалившегося на нее осознания. — Стой, — она повторила через силу. Грейнджер глубоко, рвано вдохнула, словно пытаясь собраться с духом, чтобы уничтожить его. И наконец попросила: — Не уходи. Останься... со мной.
