Гладиус

— Миледи, я никогда не перестану говорить, как Вам идёт эта форма! Аристия старается лишний раз не двигаться, пока длинные шелковистые волосы туго перевязывают алой лентой. Утренний свет льётся в покои сквозь высокие арочные окна, скользит по полированному дереву, серебряным подсвечникам и тёмно-красному мундиру оруженосца, аккуратно подогнанному по фигуре. Наверное, стоило бы поторопиться. Существовала слишком большая вероятность столкнуться с командиром уже у тренировочного двора, а опоздание неизбежно обернётся тяжёлым взглядом и новыми поручениями. Несправедливыми — по мнению самой Аристии, — но спорить с подобным она давно перестала. Как всем известно, по утрам у командира настроение оставляет желать лучшего. Тот образ мягкосердечного и добродушного мужчины, который Тия годами выстраивала в собственном воображении, разрушился почти сразу после вступления в орден. Несмотря на простодушие Аркинта де Ласса, герцог оказывается человеком удивительно строгим. Особенно в вопросах дисциплины. Аристия до сих пор слишком хорошо помнит свой первый день под его началом. Тогда герцог без малейшей жалости завалил её работой: отчёты, тренировочные записи, поручения старших рыцарей, проверка оружейной. От одного воспоминания на безмятежном лице девушки проступает выражение почти трагических мучений. Во всяком случае, со временем юная Моник привыкает к непривычно тяжелому графику. Удивительно, но где-то глубоко внутри её даже охватывает странное удовлетворение, когда на плечи возлагают серьёзные обязанности. Словно таким образом наконец признают не как дочь маркиза, а как человека. — Госпожа, — створки покоев неожиданно распахиваются, и Тейлор, старшая вторая горничная, торопливо подходит к девушке. — Вам пришёл подарок! — Подарок? — янтарные глаза удивленно расширяются. — Что за подарок? Горничная опускает взгляд. — От кого же?.. Благодарно приняв коробку у камеристки, что лишь молчаливо качнула головой в знак незнания, Аристия принимается искать записку, вот только пусто. Ни герба, ни печати, ни подписи отправителя. Странно. Наверное, стоило сначала открыть. — Это же… — глаза Лины лихорадочно вспыхивают любопытством, как и у второй служанки, немедленно придвинувшейся ближе. Девушки моментально оживляются. Сюрпризы всегда волнуют людей сильнее, чем следовало бы. Внутри коробки аккуратно лежат белые изделия разных форм. Аристия недоверчиво принюхивается и отчётливо улавливает сладковатый, приторный аромат ванили. — Шоколад?.. Она осторожно берёт одну фигурку. Сладость почти сразу начинает таять от тепла пальцев. Действительно шоколад. И весьма дорогой. Подобное лакомство считается редкостью даже среди аристократии. Не каждый дворянин может позволить себе подобную роскошь, особенно в таких количествах. Именно поэтому подарок кажется ещё подозрительнее. — Ах, госпожа, неужели у Вас появился тайный воздыхатель? — не удерживается Лина, прижимая ладони к губам. Щеки обеих горничных мгновенно вспыхивают румянцем, и Аристия едва подавляет желание тяжело вздохнуть. Сама мысль о подобной глупости вызывает у неё странную неловкость. Откуда бы взяться поклонникам? Особенно сейчас, когда она почти не появляется в свете. Да, Аристия по-прежнему старается посещать официальные мероприятия, тем более, после того, как слухи о дочери маркиза постепенно стихли. Однако с тех пор, как она стала оруженосцем, времени на светские обязанности почти не осталось. Теперь её присутствие ограничивается редкими приватными приёмами — ровно настолько, чтобы поддерживать репутацию дома Моник и не позволять дворянскому обществу вновь начать судачить. «Может, это кто-то из знакомых?..» Мысль кажется нелепой. Аристия снова проверяет коробку. Пусто. Ни внутри, ни снаружи. В конце концов она оставляет бесполезные попытки. Не обращая внимания на возбужденный шёпот горничных, девушка ставит коробку на небольшой столик у окна. Жаль, конечно, что поблагодарить отправителя не выйдет, но зацикливаться на подобном вообще не хочется. Попросив служанок привести комнату в порядок, Аристия направляется в столовую. Возможно, подарок прислала Энтея. Они давно не общаются: слишком много обязанностей навалилось в последнее время. Не исключено, что старая знакомая просто пытается возобновить отношения. — Тия, присаживайся, — Кейран, услышав тихие шаги за спиной, обращается к дочери привычно спокойным голосом. На первый взгляд маркиз выглядит сосредоточенным, однако в стальном тоне отчётливо ощущается усталость. Аристия сразу догадывается: ночь он вновь провёл в своём кабинете. Из-за бесконечных реформ и административных распоряжений Кейран постоянно разъезжает по землям Империи, разбирая жалобы вассалов и участвуя в заседаниях дворцового совета. Каждый раз, когда девушка думает об этом, сердце неприятно тяжелеет. Отец делает всё возможное, чтобы их семья продолжала жить в безопасности и достатке. — Доброе утро, — подойдя ближе, Аристия невольно улыбается и, воспользовавшись тем, что Кейран сидит к ней спиной, осторожно обнимает его за плечи. Она редко позволяет себе подобные вольности, но сегодня ей неожиданно хочется показать отцу, что он не один. — Сегодня на службу? — мужчина опускает чашку со свежезаваренным кофе. По смягчившемуся голосу Аристия сразу понимает: он улыбается. — Да. А ты тоже? — усаживаясь напротив, девушка принимается за завтрак. Так редко удаётся видеть Кейрана в хорошем расположении духа. Обычно по утрам он хмур, собран и погружен в мысли. — У меня выходной, — сообщает маркиз довольно. Небесно-голубые глаза теплеют. — Удачи на работе. Аристия кивает, делая глоток виноградного сока, но освежающий вкус почти не ощущается. Почему-то внутри внезапно поднимается мимолётная тревога, будто сегодняшний день готовит нечто непредвиденное. Что ж… удача ей действительно понадобится. Едва переступая границы дворца, Аристия вновь ощущает ту самую невидимую тяжесть, что неизменно ложится на плечи. Она слишком хорошо помнит свой первый день среди рыцарей. Когда юная Моник вступила в орден, новобранцы встретили её без особого восторга. Стоило кому-то узнать, что перед ними дочь маркиза Кейрана Моник, как отношение мгновенно менялось. Ее отец пользовался огромным уважением, а значит, многие заранее считали, будто девушке всё достается легко. Особенно тяжело оказывается осознание, что среди новичков больше не было девушек. Это вызвало неприятное щемящее чувство тревоги. Аристия прекрасно понимает: добиться признания будет трудно. Пусть законы Империи постепенно меняются, старые устои по-прежнему крепко живут в умах людей. Для многих леди с мечом в руках остаётся чем-то неправильным. Некоторые рыцари принимают её спокойно. Другие — равнодушно. Но есть и те, чьи взгляды оказываются откровенно холодными. Фехтование — не игра. Аристия ясно читает в чужих глазах и пренебрежение, и скепсис, но не жалуется, а просто принимает подобное отношение как данность. В конце концов, уважение не выпрашивают. Его заслуживают. И каждый раз, когда после тренировок Карсейн неожиданно хвалит её технику или указывает на прогресс, Аристия невольно запоминает эти слова. Потому что знает: однажды она действительно добьётся признания. Люди переменчивы. Их мнение зависит от поступков, силы характера и результатов. Именно таким становится её первое впечатление об ордене рыцарей.

***

— Оруженосец Моник! Голос, прозвучавший над самым столом, вырывает девушку из вязкого плена мыслей. Аристия резко вскидывает голову, серебристые пряди скользят по плечам, и взгляд тут же натыкается на раскрытый отчёт. Стоящий рядом рыцарь коротко указывает пальцем на нижнюю строку. — У Вас здесь ошибка. — Ох… — она поспешно пробегается глазами по ровным колонкам цифр и записей, чувствуя, как щёки слегка теплеют от смущения. И правда. — Благодарю, оруженосец Риан. В просторном помещении первого отряда с самого утра стоит привычный шум. Скрипят тяжёлые дубовые стулья, шелестят пергаменты, пахнет чернилами, оружейным маслом и холодным железом доспехов, сложенных у стены. Из приоткрытых окон тянет весенним ветром и далёким звоном тренировочных клинков с полигона. — Вы сегодня подозрительно рассеянны, — усмехается девушка с короткими пепельными волосами. Но стоит ей внимательнее взглянуть на лицо Аристии, как выражение её мгновенно меняется на преувеличенно трагичное. — И почему у меня слёзы наворачиваются каждый раз, когда я вижу Ваше измученное личико? — жалобно простонала она прямо ей на ухо и тут же стиснула Тию в стальных объятиях. — О-оруженосец Летиша! — в панике вскрикивает Аристия. Локтем та задевает чернильницу, и тёмные капли разлетаются по столу. — Чернила пролились! — Ой… простите! — Да оставь ты её в покое, беспардонная лентяйка! — грохочет знакомый голос. Вопль сэра Судина прокатывается по помещению подобно раскату грома, заставляя нескольких молодых оруженосцев у дальних полок нервно вздрогнуть. — Не мешайся под ногами, иначе нажалуюсь! Вместо того, чтобы устраивать бедствие, займись делом! — Не указывай мне, что делать! — моментально вспыхивает Летиша, упирая руки в бока. — И не смей позорить меня перед оруженосцем Моник! — Позоришься ты исключительно своими силами! — Ах ты… — А ну прекратите оба, — тихо выдыхает Аристия, уже торопливо собирая разбросанные бумаги. К счастью, чернила не успевают испортить отчёт. Девушка облегчённо выдыхает и осторожно проводит тканью по поверхности стола. Над этим сводом она работала почти всю неделю: результаты рыцарских тренировок, перечень спаррингов, число раненых, состояние лазарета, приказы на ближайшие дни. Тия невольно улыбается уголками губ. Шумная перепалка этих двоих уже давно становится привычной частью её будней. Оруженосец Летиша де Риан — единственная девушка среди первого отряда. За строгой внешностью скрывается удивительно беспечный и тёплый нрав. Старший брат Летиши, Хэмиль Риан, служит во втором отряде под началом маркиза Моника. Сэр Судин же когда-то был помощником герцога Аркинта. Теперь его место занимает сама Аристия, и потому мужчина до сих пор смотрит на неё с почти болезненной сентиментальностью. Причину его искренних «слёз счастья» девушка так и не понимает. Эти двое становятся первыми людьми в ордене, кто принимает её без настороженности. Практически как свою. — Кстати, — Летиша, уже успокоившись, задумчиво чешет затылок. — Недавно слышала разговоры о втором сыне герцога Веритас. Это правда? — О новом служащем имперской канцелярии? — догадывается сэр Судин. Аристия невольно настораживается. — Я видел его однажды, — продолжает мужчина. — Честно говоря, до сих пор не понимаю, как в таком возрасте можно обладать подобной хваткой. — Да! — глаза Летиши загораются почти по-детски. — Говорят, он самый молодой офицер среди работников! Вот это талант… Нет, серьёзно, подобное даже пугает. Не зря его называют гением Империи. Аристия невольно приоткрывает рот. Её действительно тронуло чужое восхищение. Имя юного де Веритаса сейчас знает почти каждый аристократ столицы. Когда-то его считали лишь тихим книжником, вечно скрывающимся среди пыльных архивов, но теперь этот человек стал одной из самых обсуждаемых фигур Империи. Именно в этот момент тяжёлые двери распахиваются. Перед тем, как дверь открывается нараспашку, юная Моник собирает все бумаги и встаёт рядом с компаньонами. Она прекрасно услышала громкие шаги по ту сторону, и нетрудно догадаться — командир прибыл в их корпус. — Здравствуйте, командир! — Этот бесцеремонный паршивец… — мрачно бросает герцог Аркинт вместо приветствия. Не обращая внимания на вытянувшиеся лица подчиненных, мужчина проходит к столу и тяжёло опускается в кресло. По резким движениям и нахмуренному взгляду сразу ясно — настроение у него отвратительное. Тия чувствует, как спина невольно вытягивается в струну. — Оруженосец Моник. От низкого голоса по коже пробегают мурашки. — Да, командир? — Вот ты скажи мне: Сейн когда-нибудь рассказывал тебе о своих планах? — Карсейн?.. — растерянно моргает девушка. — Нет. Я знаю только, что в этом месяце его посвятят в рыцари. — И всё? — Есть что-то важное? Аркинт устало трет переносицу. — Его упрямство однажды сведёт меня в могилу… Он уже тянется к бумагам, как Летиша тут же оживляется: — Командир, Вам помочь? В её голосе неожиданно звучит образцовая вежливость. В мыслях же, без сомнения, уже мелькают мечты о заслуженном отдыхе вдали от рыцарской суеты. Долой обязанности, долой ответственность — воистину жизненное кредо Летиши де Риан. — Нет, — отмахивается Аркинт. — Где отчёт прошлой недели?.. — Вот, — Аристия тут же протягивает бумаги. — Простите, я уже закончила. Из головы совершенно вылетело. Из-за разговора о Карсейне мысли предательски ускользнула совсем в другую сторону. «Как же муторно со всеми знакомиться…» В памяти сам собой всплывает мученический голос друга, и Тия едва заметно улыбается. — Все внесла? — герцог быстро пролистывает страницы. — Хм… действительно быстро учишься. Недаром Кейран так высоко тебя ценит. Он захлопывает отчёт. — Сэр Судин, перепроверьте и передайте бумаги сэру Харену. Оруженосец Моник — за мной. — Командир, а я?! — вскидывается Летиша. Аркинт даже не оборачивается. — Оруженосец Риан. — Да? — Уберите рыцарскую библиотеку. — Так точно!.. А, погодите, командир… Дверь уже захлопывается. Сэр Судин злорадно прыскает в кулак. — Закрой рот! Из помещения тут же вновь доносится ругань. Аристия лишь сочувственно поджимает губы. Работа в библиотеке считается едва ли не худшей обязанностью: пыльные архивы, тяжелые фолианты, бесконечная сортировка. Воистину страшная кара. Она ускоряет шаг, догоняя Аркинта. Коридоры дворца встречают их прохладой светлого камня, мерным эхом шагов и алыми знаменами Империи, свисающими с высоких сводов. Сквозь стрельчатые окна льётся солнечный свет, дробясь золотыми бликами по мраморному полу. — Сначала направимся к одиннадцатому батальону, — бросает герцог. После мне посетить лазарет? — Нет. Сегодня ты участвуешь в спарринге. Юная Моник поначалу неверяще застывает, смаргивает наваждение и быстро догоняет отдаляющегося Аркинта. Она давно не соревновалась с кем-нибудь из их отряда, ей давали лишь необходимые уроки мастерства фехтования. Сердце мгновенно вздрагивает от неожиданной радости. — Так точно! Аркинт искоса усмехается. — Всё-таки вы с Кейраном удивительно похожи. — Правда? — Эти сдержанные лица, холодные манеры… — он фыркает. — Совет от командира: не копируй его настолько сильно. — Почему? — удивилась Аристия. — Да потому что у него, кроме меня, друзей до сих пор нет, — самодовольно поднимает палец Аркинт, Тия едва не спотыкается. Воистину, настроение рода де Ласс меняется быстрее весеннего ветра. — Кстати, я хотел поговорить с тобой. — О чём, командир? Они проходят мимо цветущего сада. Белые лепестки медленно кружатся в воздухе, оседая на каменных дорожках, а аромат роз и магнолий смешивается с влажной свежестью фонтанов. С этим местом связано слишком много воспоминаний. — Раз уж вы с Карсейном дружите, — Аркинт посмотрел на нее через плечо с подозрением. — Вы же дружите? — она лихорадочно закивала. — Ох, я рад, — тут же отворачивается, спокойно продолжая путь. — После посвящения Сейн попросил брать его в разведывательные походы. Аристия хмурится. Карсейн… в разведке? В отряды допускают лишь опытных рыцарей, как её отец, который, в соотвествии со своими обязанностями, не принимает участия в подобных миссиях — как командир второго отряда, Кейран защищает границы. — Разве это не опасно? — поборов собственное волнение, спрашивает девушка. — Вы не хотите выполнять его просьбу… — догадывается сразу, стоило командиру одарить её тяжёлым взглядом. — Карсейн ещё слишком юн, пусть и хорошо обучен, — объясняет герцог Аркинт. — Поэтому я хочу, чтобы ты попыталась его отговорить. — Я?.. — Это не приказ, — усмехается мужчина. — Но я был бы весьма признателен. Аристия поджимает губы. Уговорить Карсейна? Легче остановить бурю. Будучи человеком пылкого нрава, он, вероятно, разозлится из-за чужого любопытного носа и скажет не лезть не в свое дело. И почему командир возлагает на неё столь большие надежды? Она никак не сможет повлиять на решение юного де Ласса, если он настроен решительно. Стоит представить его среди приграничных походов, где за каждым лесом может скрываться засада, как внутри неприятно холодеет. Империя и без того находится в напряжении. Пять королевств, вечная борьба за влияние, попытки приблизиться к короне через династические союзы… Две соседние державы уже отправили принцесс ко двору для кандидатуры в императрицы. Слишком многое сейчас зависит от политики. — Ваша Светлость! Высокий женский голос раздается позади подобно перезвону серебряных колокольчиков. Аристия уже хочет повернуться, но командир, помрачневший на глазах, процеживает сквозь зубы: — Ступай дальше. — Ваша Светлость, подождите! — настойчиво пропели им вслед, на что герцог, мученически вздохнув, все же даёт сигнал остановиться. Аристия с интересом поворачивается на зов, застывая каменным изваянием. Девушка, спешащая к ним, ослепительно красива. Сиреневые волосы струятся по открытым плечам тяжелыми волнами, малахитовые глаза сверкают почти гипнотически, а тёмно-зеленое платье, расшитое серебряной нитью, подчёркивает утончённую фигуру. — Вы ведь слышали меня, — с мягкой обидой произносит незнакомка. — Почему проигнорировали? — У меня нет времени на праздные разговоры, принцесса Ит, — невозмутимо отбивает герцог, скрестив руки на груди. Тия в изумлении: «принцесса»? Получается, перед ними стоит не просто человек из знати, а представитель королевских кровей. Она неосознанно выпрямляется. — Ох, неужели Вы до сих пор сердитесь? — мило улыбается аристократка. — Я ведь уже извинилась за тот инцидент, где обратилась к Вам без должных манер. Поверьте, я очень сожалею… — Я не настолько мелочен. — Тогда отведите меня к Его Высочеству, — буднично произносит она. — Я прибыла сюда вовсе не ради скучных церемоний. Освоилась-то прекрасно, однако принцесса безмерно желает видеть того, ради кого приехала. — Как интересно, — насмешливо тянет Аркинт, стараясь казаться по-прежнему спокойным. — Его Высочество занят государственными делами. Пожалуйста, наберитесь терпения. — А если я не хочу? У Аркинта дёргается бровь. — Вы собираетесь мешать работе кронпринца? — Отдых полезен для здоровья. Я же не хочу, чтобы кронпринц чувствовал себя неважно от переутомления. С губ герцога срывается глубокий выдох, многообещающий скорый срыв. Тия неожиданно чувствует к нему искреннее сочувствие. — Да будет Вам, Вы же не откажете мне в столь безобидной просьбе? — прикладывает палец к губам аристократка. — Я Вам не придворный сопровождающий, а командир отряда. Попросите кого-нибудь другого, — отрезает он. — Оруженосец Моник, идёмте. — Моник? Взгляд малахитовых глаз впервые останавливается на Аристии. Принцесса молчит несколько секунд, откровенно рассматривая девушку с головы до ног. Аристия недовольно поджимает губы. Такое… неприятное чувство. — Я слышала о Вас, — голос её, когда-то льющийся сладостью, становится чересчур горьким, и красивое лицо Ит приобретает хитрый прищур. — «Изящный растущий цветок Империи»… Какая громкая репутация, — ухмыляется она уголком губ, накручивая локон на указательный палец. — Пожалуй, слухи были слишком щедры. Аристия слегка изгибает бровь. В чужом тоне она чётко улавливает насмешку, почти провокацию. Тем не менее, взглянув на командира, что хмурится от брошенных слов принцессы, она лишь прикладывает руку к груди. — Аристия ла Моник, — представляется невозмутимым тоном. — Оруженосец первого отряда, принцесса. — М, знаменитая дочь маркиза, помню-помню, — хлопает в ладоши будто торжествующе аристократка и тут же теряет к ней интерес, стремительно повернувшись к герцогу. Словно перед ней не человек, а незначительная деталь обстановки. — Что ж, более не стану отвлекать Вас, Ваша Светлость. — Безмерно благодарен, принцесса Ит, — натянуто улыбается Аркинт. Стоит фигуре Ит скрыться за поворотом, как мужчина устало проводит рукой по лицу. — Сплошная головная боль. — Командир… это та самая принцесса? — Да, — усмехается он без капли веселья. — Фракция аристократов продвигает её как будущую невесту кронпринца. Хотя, судя по амбициям, метит она гораздо выше. Аристия невольно хмурится. Столь свободные манеры совершенно не вяжутся с образом благородной принцессы. — Но разве Бог Вита не предрёк Империи процветание?.. — Именно поэтому никто не желает уступать. Жадность всегда идёт впереди здравого смысла, вот досада, — разворачиваясь, Аркинт с раздражением хмыкает. — Она? И в императрицы? Боже… Аристия молча зашагала за командиром, отказываясь комментировать и пытаясь отогнать откровенный презренный взгляд малахита из головы.