Спор, Желание, Вино

Меня охватил стихийный ужас, я искренне не понимала где нахожусь. Приложив титанические усилия, я смогла пошевелить пальцами рук. Мои ноги практически меня не слушались. Сложно сказать, сколько прошло времени от моего прихода в сознание, если это можно так назвать, до возможности открыть глаза. Веки были настолько тяжёлые, что едва приподнимались. — О, смотри, зашевелилась. — Сейчас ускорим. Откуда-то справа донесся голос. Я вновь попыталась открыть глаза. Все было смазано. Холод внезапно объял мое тело, заставив непроизвольно дернуться и вскрикнуть. Только через несколько секунд я осознала, что меня окатили водой. — Вы, придурки, что делаете? Она от боли может опять потерять сознание. Почему мы по вашему ждали, а не трясли ее? — А что нам делать? Поднялся шум из активно спорящих мужчин. От их громких голосов моя голова стала нещадно трещать, звон в ушах постепенно нарастал. — Хватит галдеть, — сдавленным и крайне недовольным голосом произнёс Бьёрн. В воздухе повисла гробовая тишина. Услышав знакомый голос, я резко подняла голову и сразу пожалела о содеянном. Мир завертелся, как волчок. Не зная, куда деться от нарастающей тошноты, я закрыла глаза и попыталась представить лимон, его вкус, вид. — Позови капитана, — кому-то сказал Медведь. — А где он? — Дом, что рядом с лесом. Постепенно головокружение стало проходить. Стараясь не повторить прошлой ошибки, я медленно прислонила голову к столбу, к которому меня любезно привязали заморские гости. Как должен был выглядеть побег после таких побоев, я не могла даже предположить, однако они, судя по туго затянутой веревке, верили в мои умственные и физические способности больше, чем кто-либо до них. — Это она. Мужчина, к которому обратился Медведь, сел на корточки напротив меня. Он выделялся на фоне других викингов. В нем улавливались античные черты, даже доспех не был норманнским. Если второе я могла объяснить тем, что он забрал его после победы над кем-то, то его внешность… вызывала вопросы. «Значит это их лидер. Смесь античности и севера, в какой период это возможно? Может, он из Константинополя? Хотя какая разница, будто если я разгадаю век и откуда он, появятся эти двое из ларца и отправят меня домой…» От его оценивающего взгляда и осознания, что решается моя судьба, мне стало не по себе, и я отвела взгляд. — Ну, ты сама заговоришь или нам тебя заставлять надо? — Что ты хочешь услышать? — медленно и с явным трудом произнесла я. — Где противоядие? — не выдержав, вмешался Бьёрн. Молниеносно словив пронзающий взгляд капитана, Бьёрн отступил под его напором. Первое пробуждение в этом веке показало, что надо действовать осторожно: меньше говорить, больше слушать и смотреть. Но, учитывая, что мой язык быстрее умных мыслей, это было сложнее, чем испортить вино. — Его надо сделать, — прохрипела я, — и пить несколько дней. «Они знают, что такое неделя? Или только дни и месяца?» — Ты сейчас не можешь нормально двигаться, пока придешь в себя, они начнут умирать или умрут. Так скажи, в чем смысл оставлять тебя в живых? — Их капитан вновь посмотрел на меня. — Они так быстро не умрут, — я сделала небольшую паузу, чтобы отдышаться и подумать. — Он так быстро… не действует. А если ты убьешь меня сейчас, у них не будет и шанса… Мой собеседник глубоко вдохнул и резко встал. Повернувшись ко мне спиной, он начал разговаривать с Бьёрном и другими викингами. — Следите за ней все время, даже ночью. Пусть будет в своём доме — это ускорит процесс. Затем, посмотрев на меня через плечо, как маленькому ребёнку сказал: — А ты не думай, что у тебя много времени. Он ушёл в компании других воинов, оставив меня наедине с недовольным Медведем. — Кто же он такой? — случайно вслух сказала я. — Аскеладд, и лучше его не злить. Это последнее, что я могла собраться делать на этом свете. Причем в прямом и переносном смысле.

***

Слава богам, меня не трогали первые два дня. Мои ушибы или переломанные рёбра, разумеется, не срослись и не перестали болеть, но приступы тошноты и головокружения при ходьбе отступили. Что существенно облегчило существование. В последующие дни, помимо заботы, которой наградила я сама себя, стали приходить и другие воины. Обычно все люди начинают с заботы, а уж потом, если что-то идёт не так, отравлений. В моем же случае абсолютно все пошло не так. Закончив обрабатывать очередную рану от гноя, я наложила повязку смоченную в отваре. — Завтра утром зайдёшь, я тебе ее поменяю, — произнесла я и вздохнула с облегчением. — И у меня не отрежут руку? — Не отрежут. Ты запустил это, но не настолько. Атли облегченно вздохнул. Торгрим, его брат, до этого времени сидевший напротив и смотревший на меня волком, наконец-то успокоился. С одной стороны его можно было понять, с другой — сложно представить настолько умалишенного человека, который чудом избежав смерти, решит причинить вред воину, чтобы все-таки отправиться к предкам. День близился к своему логичному завершению. Я потихоньку собирала маленькие ножи, ножницы и тряпки, чтобы их прокипятить. «Сегодня ко мне пришло больше людей, интересно…» Почувствовав тяжелый взгляд прожигающий спину, я поёжилась. — Может, ты и со мной время проведёшь? — прозвучал этот до боли знакомый и мерзкий голос. Я обернулась. — Вульф, что ты здесь забыл? — Пока ничего, но скоро мы с тобой повеселимся, — нахально улыбнувшись, он направился в мою сторону. Под его напором я пятилась назад, пока не уткнулась в стену. Как мне хотелось исчезнуть. Вульф провёл тыльной стороной ладони по моим щекам, наблюдая за реакцией. В голове мгновенно вспыхнули воспоминания о зловещем вечере, вновь погружая меня в омут ненависти к судьбе. Почему это случилось со мной? За что? Где-то недалеко от дома раздался мужской смех и, Вульф резко отпрянул. Посмотрев на меня ещё долю секунды, он развернулся на сто восемьдесят градусов и направился прочь из дома, не говоря ни слова. Я медленно спустилась по стене. Собственная беспомощность раздражала, постепенно переходя в ненависть. Почувствовав нехватку кислорода, я неосознанно сложила руки на горле. Мои губы дрожали. Казалось, ещё немного и сердце вот-вот выскочит из груди. Когда пришел Бьёрн, мне стало уже лучше, но я все также сидела на полу. — За тобой не смотрят что ли? — он устало посмотрел по сторонам. — Что с тобой такое? — Я… это из-за головы, я ещё не пришла в себя. — Надеюсь, ты не забыла, как делается лекарство? Я покачала головой и тут же стала растирать лицо, пытаясь «уничтожить» ощущения прикосновений Вульфа. Только я допустила мысль, что могу немного побыть в безопасности, пока готовлю лекарства и лечу викингов, как судьба подкинула свинью. «Мне надо срочно снять стресс, иначе я сорвусь. Тогда меня точно убьют!» Я всегда расслаблялась в воде: набирала в легкие побольше воздуха и, нырнув поглубже, начинала кричать. Меня это освобождало. Кто-то из знакомых, прознав случайно, советовали кричать где-то в поле или лесу, а не покупать абонемент в бассейн, наивно полагая, что он только для этого и нужен. — Бьёрн, ты можешь отвернуться? — повторила я. Но он, совсем внезапно для меня, из медведя превратился в упрямого барана. От его объяснений, что он и так знает, как выглядят девушки, мне легче не стало. — Да я никуда не сбегу! Тут бежать от тебя… только если по воде, а я тебе не водомерка! — Нет. «Единственный, кто серьезно отнёсся к приказу караулить меня». Потеряв всякую надежду переубедить его, я решила зайти в реку в платье. Когда вода коснулась моих плеч, я остановилась и посмотрела в бескрайнее небо. Горизонт пылал алым, окрашивая не только деревья, стоящие вдали, но и водную гладь. «Словно кровь… Везде кровь», — от этих мыслей меня пробрала нервная дрожь. Глубокий вдох. Я старалась удержаться под водой и не дать ей меня вытолкнуть. На пару мгновений меня окружила бурлящая вода, но и с тем пришло спокойствие и безмятежность. Я чувствовала, как она обнимала, баюкала, забирая всю боль моего стонущего сердца. Драгоценный миг покоя. Внезапно я ощутила, что спокойствие реки было нарушено. Где-то рядом со мной промелькнула тень. Сердце пропустило удар. За резким толчком последовала боль в грудной клетке. Через несколько секунд я увидела злобное лицо Бьерна. — Решила утопиться до того как вылечишь?! Меня буквально за шиворот вытащили на берег. Хрипя от болей, я легла на траву. У меня не было сил сказать даже «нет». «Не видать мне здесь покоя». Как ни странно, Бьёрн молчал, даже не делал никаких попыток меня растрясти. Когда наконец-то бессилие стало отступать, я медленно привстала и столкнулась с испепеляющим взглядом мужчины. По сильно сжатой челюсти и вздутых венах на руках было понятно, что еле он сдерживался, чтобы не добавить мне новых переломов. — Пошли назад! — сквозь зубы процедил он. Я без малейших желаний огрести повиновалась раздражённому Бьёрну и направилась в сторону деревни. Мне казалось, что мы плелись вечность. Хотелось побыстрее скрыться за кем-нибудь или чем-нибудь от его уничтожающего взгляда. — Эй, Александра, — выкрикнул Торгрим, — тебе не говорили, что в одежде не плавают? Ну, а ты? Решил ей компанию составить, что ли. Несколько воинов уставилось на нас. Торгрим преградил мне путь, давая понять, что ему нужен ответ и просто так он меня не пропустит. Я надеялась, что Бьёрн что-то рявкнет, но он просто куда-то исчез, а вместо него за моей спиной уже стоял викинг, что караулил меня с утра. — Знаешь, к Посейдону в гости принято ходить в платье. И пока Торгрим переваривал ответ, я решила ретироваться, последовав примеру Бьерна. Быстро обойдя воина, я столкнулась с Аскеладдом. Его взгляд впился в мое лицо. Взгляд есть меч души. И этим ледяным мечом он буквально рассекал мою защиту. Я была уже знакома с одним таким человеком. Но одно дело, когда это твой отец, который, в конечном счете, тебя любит, а другое дело — предводитель шайки вояк. «Вот дерьмо… Одно дело сильный, другое дело, — пробежав ещё раз взглядом по его плечам, подумала я, — сильный и проницательный. Он пугает. Сколько же ещё важных вещей я пропустила в первый день из-за своего состояния?»