𝐰𝐚𝐥𝐥𝐟𝐥𝐨𝐰𝐞𝐫

      Чонгук уже минут двадцать крутит в руке салфетку, притаптывая носком кроссовка совсем не в такт размеренной музыке, звучащей из колонок в кафе. На белом клочке аккуратно выведено гелиевой ручкой: «Чимин — твой будущий (тут виднеется небольшой пробел, будто автор раздумывал, как лучше закончить мысль) лучший друг» и номер телефона с сердечком на конце — всё, что есть у Чонгука сейчас, кроме небольших сбережений, также найденных в кошельке сбежавшего омеги.       Конечно, он заметил оставленную вещь. Конечно, он её подобрал.       Другого выбора всё равно нет, поэтому он неспеша набирает номер и нажимает на кнопку вызова. Владелец кошелька мог просто забыть об этой салфетке и носить её долгое время вместе с деньгами; возможно, ничего, кроме несчастной бумаги, больше не связывает этих двух людей. Гудки прерываются, и Чонгук замирает всем телом в ожидании ответа.       — Алло?       У Чимина, насколько Чонгук располагает имеющейся информацией, приятный, высокий голос.       — Здравствуйте?..       Он даёт себе мысленную пощёчину, собирается с духом и выпаливает:       — Я нашёл кошелёк, красный такой, с замочком. Там был ваш номер. Ваш друг случайно не терял кошелёк? Или, быть может, вы теряли?       За этим следует молчание, во время которого Чонгук успел десять раз пожалеть и пристыдить себя за глупость. Но спустя несколько секунд на том конце провода радостно восклицают о том, что друг и правда потерял кошелёк, и предлагают ему записать номер владельца и договориться о встрече. Чимин трижды благодарит и просит прощения за неудобства, связанные с этим. Чонгук, как воспитанный мальчик, не принимает благодарности и, попрощавшись, кладёт трубку.       Теперь у него в руках две салфетки, и на второй чонгуковым мелким почерком значится таинственное «Ким Тэхён».       Он сомневается во всём, что делает, потому что чувствовать себя иначе в этой ситуации было бы странно. Не то чтобы Чонгук придавал истинности глобальное значение. В современности отношение к этому гораздо проще: истинность давно перестала быть табу. Но он почему-то не может отделаться от ноющего беспокойства в груди с тех пор, как нашёл этот кошелёк два дня назад. Вернее, конечно, будет сказать — с тех пор, как встретил владельца этого кошелька.       Он поправляет ворот и размеренно выдыхает, слушая очередные гудки.       — Да? — низковатый, сиплый голос пробирается мурашками по спине и комком в горле оседает. — Алло?       — А… кошелёк?       Чонгук мысленно пробивает лбом столешницу, потом кафельный пол, потом ядро Земли. Господи, это никуда не годится.       — В смысле, — спешит исправиться, — я нашёл кошелёк. Мне дали этот номер. И да… здравствуйте. Это… ваш?       — Кошелёк? — зачем-то переспрашивает Тэхён, чуть слышно хмыкая.       — Ну… да? — вторит его интонации Чонгук.       И, боже, это самый неловкий разговор в его жизни. Чонгук и сам не знает, почему так разнервничался. Он скомканно пытается объяснить, что случайно нашёл кошелёк, в котором была записка с номером человека, который дал ему номер Тэхёна. И незаметно для себя умалчивает о том, что кошелёк потерялся именно по его, Чонгука, вине. Насколько это вообще возможно назвать «виной».       Он понимает, почему его истинный сбежал в их первую встречу. По крайней мере, убеждает себя, что это абсолютно очевидно.       Наконец, Тэхён вникает в суть происходящего и, как и Чимин, благодарит Чонгука за находку.       — Я могу забрать его сегодня? Просто назовите место, я подъеду, — спокойно проговаривает, добавляя:       — Где вам удобно?       Чонгук ненадолго задумывается и говорит, что свободен и прямо сейчас сидит в кафе. Он называет адрес и слышит протяжные гудки. Всё ещё в непонятных чувствах аккуратно складывает салфетку с номером «лучшего друга», кладёт во внутренний кармашек кошелька на её законное место и принимается ждать, потягивая из трубочки банановый молочный коктейль.

***

      Тэхён толкает дверцу, та легко поддаётся напору и плавно открывается под звук колокольчика, оповещающего о новом посетителе. В нос сразу бьёт стойкий и уже знакомый кофейный аромат вперемешку с чужим омежьим. От этого сочетания у Тэхёна зачесался нос, и ему сильно захотелось чихнуть. Он быстро разворачивается на пятках и уже хочет снова сбежать, как его хватают за запястье.       Чёрт, и как он сразу не догадался.       Он вырывает руку, но, встретив по-детски растерянный взгляд, останавливается и ждёт. У Тэхёна в голове сейчас сотня гневных вопросов, и большая из них — к себе самому.       — Я знаю, почему ты не хочешь со мной видеться, но давай просто спокойно поговорим? — подумав, что от него ждут объяснений, умоляюще просит Чонгук.       Тэхён открывает рот, чтобы возразить, потому что на самом деле он сам не знает, почему так яростно хочет избежать этой встречи, но не успевает.       — Потом я просто отдам тебе кошелёк, и мы больше не увидимся, если ты этого не захочешь, — быстро договаривает, для убедительности выставляя руки перед собой.       Они садятся за столик друг напротив друга и некоторое время неловко молчат.       На улице светит осеннее солнце, заливая окна золотыми лучами. Рядом с рукой Чонгука стоит почти допитый молочный коктейль с яркой разноцветной трубочкой и телефон в чехле с принтом Железного Человека. У Чонгука привлекательная родинка под нижней губой, кроличьи зубы, и на лице читается ничем не прикрытая вина. У него такой жалостливый вид, будто он смотрит на человека, которому должен сообщить о неизлечимой болезни.       — Хватит на меня так смотреть, — холодно и в приказном тоне. — О чём именно ты хочешь поговорить? Может, скажешь, как тебя зовут, для начала? — спрашивает Тэхён, не выдерживая и складывая руки в замок на груди.       — Чонгук… Меня зовут Чонгук, мне семнадцать, — он почти выставляет ладонь для рукопожатия, но одёргивает себя, соображая, что вряд ли его удостоят такой чести.       — Хорошо, Чонгук, которому семнадцать, — тянет Тэхён, в ожидании следующих слов.       — В общем… Ты же понял, что я был…       — С омегой.       — Да, и что мы…       — Встречаетесь, — снова заканчивает за него.       Чонгук и сам не знает, почему робеет так, словно это он — сбежавший омега.       — Всё в порядке, я не ищу отношений. Тем более — истинных. И не собираюсь привязывать себя к кому-то на всю жизнь.       Тэхён слегка улыбается, и у второго от этой улыбки странно сводит живот.       — Я не хотел говорить… — он ненадолго запинается. — Не хотел, потому что не вижу в этом смысла. И необходимости в нашем общении тоже не вижу. Так что можешь отдать мне кошелёк и не утруждать себя оправданиями.       Он выставляет руку и смотрит в упор. Чонгук сконфуженно достаёт кошелёк из кармана и передаёт владельцу, касаясь пальцами пальцев Тэхёна.       И только в такси Тэхён выдыхает и, отыскав в кошельке заветную салфетку, аккуратно прижимает её к снова бешено бьющемуся сердцу. Он весь обмякает на сидении, вдруг осознав, в каком напряжении находился до этого. Тэхён не помнит, когда ему в последний раз хотелось плакать, но сейчас в носу щиплет, а эмоции не находят никакого другого выхода, кроме как политься солёными ручьями. Он грубо размазывает их по щекам и злится на свою несдержанность.       — У твоей судьбы отличный вкус, Чонгук-а, — Минки подходит к столику, где совсем недавно сидел Тэхён.       — А он прав, — кивает Сокджин, забирая со стола молочный коктейль и наскоро протирая стол. — Ещё хочешь?       — Хочу, — Чонгук делает непринуждённый вид и чмокает Минки в висок. — Вот всё и закончилось.