Потерянные

Так случается. Люди начинают встречаться и расстаются, женятся и разводятся. Чувства вспыхивают синим пламенем, а потом сгорают. Глупо верить, что что-то в нашей жизни вечно. Увы, но это далеко не так. Даже мы сами не вечны. Банально, но всему когда-то приходит конец. Утро сегодняшнего дня началось наилучшим образом. После семи дней непрерывных дождей небо снова чистое, и греет солнце. Но к вечеру проливные дожди вернулись, а вместе с ними и ужасное настроение Карлы. Она берет в руки бокал, наполненный холодным мартини, и залпом выпивает содержимое. — Опять грустишь? — она быстро поднимает глаза и видит в зеркале их с Лаурой отражение. Карла была настолько задумчива, что даже не услышала, как подруга оказалась в комнате. — На самом деле да. Ей не хотелось претворяться, что все все хорошо, и врать. Поджимая губы, она пытается не пустить слезы. С того момента как умерла Валентина прошло уже два месяца. Отец до сих пор не может свыкнуться с мыслю о том, что на всех новых семейных портретах ее больше нет. Мама плачет чуть ли не каждый. Лишь одна Карла старается держать себя в руках, чтобы не ухудшить ситуацию. Ведь если и она начнет нагнетать, что будет дальше? Но сегодня она дала волю своим чувствам. Уехав к подруге, она позволила себе напиться как следует, а потом проплакаться. Не зажимать рот ладошкой и не прикрываться подушкой, как дома, боясь, что это кто-то увидит. — Я думаю, что она сейчас далеко, подальше от мирской суеты. Ей там спокойно. Лаура с большим трудом подбирает слова. Самой было невероятно грустно. Она еще никогда не видела Карлу такой… жалкой, беспомощной, с ледяными красными глазами. — Мне так больно, Лаура. Карла всхлипывает и закрывает лицо руками. — Я знаю. Она подходит сзади и хочет обнять ее, но та уворачивается. — Ты не знаешь. Еще больнее становится, когда она вспоминает обстоятельства смерти сестры. — Почему из-за того, что какой-то уебан решил напиться и сесть за руль, моя сестра должна была умереть? Это несправедливо! Карла резко встает, что стул, на котором она сидела, с грохотом падает на пол. Ей хочется орать во все горло, но сил на это просто нет, она лишь прижимает губы к тыльной стороны ладони и сгибается пополам на полу. Лаура сильно закусывает губы. Ей правда хочется, чтобы у Карлы не болело так сильно, она согласна взять хоть какую-то часть ее боли, но, увы, так же не бывает. Она смотрит на плачущую блондинку. Волосы, что всегда были красиво уложены или собраны в прическе, сейчас сильно спутаны, передние пряди прилипли к мокрому лицу, слезы смешались с черной тушью и оставили разводы на красном лице. Лаура подходит к ней, садится на коленки и обнимает ее за плечи, каждый раз жмурясь от очередного беспомощного всхлипа. — Мы пройдем через это вместе. Я тебя не брошу.

***

— И почему я всегда забываю о том, какой мерзкий отходняк после экстази, — Карла делает глоток газировки, — просто дерьмовый. — Ты не боишься, что Андер узнает? — О чем? Брось, это все фигня. Это не серьезно. — Ты сворачиваешь не на ту дорогу, Карла. Не нужно всякой запрещенки, это плохо влияет на тебя. — Не будь такой нудной. Закатив глаза, Карла взяла в руки телефон. Держа его в руках, она вчитывается в сообщение. Я приехал в Мадрид. Можем встретиться. От: Диего — Я не нудная, просто переживаю за тебя. Ты нужна мне здоровой. Карла правда благодарна Лауре. За каждое проведенное вместе время, за вкусный кофе по утрам, за готовность выслушать пьяный бред и истерики, за теплые объятия и нужные слова, которые, к большому сожалению, ей не помогали. Слова никогда не заберут у тебя боль, какими бы правильными они не были. Она видела в ней сестру. Ту, что так поддерживала и пыталась помочь, но Карла признает — она была слишком глупа, чтобы понять это и, наконец, признать. А теперь ей не хватает ее. Теперь она каждую ночь одиноко плачет в подушку. На нее страшно смотреть,  она не ест толком — от одного вида еды становится тошно — и совершенно не спит. Стоит ей закрыть глаза, как перед глазами вырисовывается лицо Валентины. Такое свежее, нежное и красивое. Главное — живое. Она так и не увидела ее безжизненное лицо, потому что просто не смогла собрать волю в кулак. Тогда она не воспринимала происходящее. Она помнит, как Андер влетел в ее офис, словно увидел призрака. Он был напуган… и ошарашен. А потом сказал, что Валентины больше нет. Карла помнит только, как разбилась ваза, которая стояла на ее столе и не удержалась, когда она быстро вскочила. Она в бреду доехала до места происшествия, совершенно не осознавая произошедшее. Родители плакали, Дэниел яростно орал на прибывших сотрудников скорой помощи, которые не смогли помочь и в итоге констатировали смерть, Андер пытался всех успокоить, но было видно, что и ему тяжело. А внутри нее было пусто. Совершенно ничего. Она ни плакала, ни смеялась, ни злилась. Ничего. Ноль эмоций. Осознание пришло в день похорон, когда наконец доперло, что это не розыгрыш и не страшный сон. Карла рукой дотронулась до закрытого гроба, прежде чем его погрузили глубоко в землю, а когда отошла — ее прорвало на слезы. Всю ночь она кому-то звонила, куда-то бежала, лишь Андер придерживал ее за плечи, не позволяя надломиться ее внутреннему стержню. Было понятно, что как раньше больше не будет. Карле как-то придется жить без нее. Ее больше нет. Она мертва. — Диего приехал, хочет встретиться. — Что-то он зачастил с поездками в Мадрид. Неужели в Валенсии так мало работы? Карла пожимает плечами. — Понятия не имею, но я не прочь развеяться. Поедешь с нами? Он заедет. — Нет. — Почему? — Вот скажи мне, ты правда ничего не понимаешь? Он же влюблен в тебя! Карла цокает языком и закатывает глаза. У нее были такие мысли после того глупого поцелуя перед свадьбой, но сейчас у Диего появилась девушка, и у него все, вроде как, хорошо. Именно поэтому она списала ту ситуацию на их общий стресс. — Чушь какая! — Ладно. Как дела с Андером? Я его совершенно не вижу в последнее время. — Мы разъехались. Я живу в своей квартире. Ее голос подрагивал. — Что?! Так вот почему ты не разрешила заехать за тобой! Блондинка молча кивнула. — И как ты? На тебя столько навалилось… — Хреново. Я попросила его написать мне хоть что-нибудь, но он молчит. Это было два дня назад. Я перешагнула через себя и свою гордость, написала ему первая, а он просто мысленно шлет меня на хер! — Эй, этого ты не можешь знать наверняка. — Я была бы рада даже одному эмодзи. Одному несчастному! — Помнишь, как говорила Валентина? Лаура смотрит подруге в глаза, а у нее уже дыхание сбито. Карлу до сих пор током бьет при одном лишь упоминании имени сестры. — Главное, чтобы оно того стоило… — они говорят одновременно, а после грустно улыбаются. — Как думаешь, оно того стоит? — Что? — Ваши отношения. — Отношения… Я даже не знаю были ли они. Все началось так быстро и странно, буквально с того интервью. Между нами было столько драмы. И я уже сама не знаю, когда мне нужно было сказать «нам лучше идти разными дорогами». — Ты правда так считаешь? — Я не знаю. Правда. — Ты запуталась. — Наверное… да. Он был мне так нужен все это время, но он улетел в командировку сразу после похорон. А потом в отпуск, хотел взять меня с собой, но я отказалась — меня это волновало в последнюю очередь. Ну, ты понимаешь. — Да, конечно. — А сейчас я думаю, что нужно было все-таки поехать — я бы развеялась да и провели бы время вместе. Мы так давно никуда не выбирались вместе. — Полетите куда-нибудь, ты скоро чахнуть начнешь в четырех стенах. — Вот скажи мне. Когда любят, ведь не бросают? — Нет. Нужно наоборот всегда поддерживать. — Его хватило на три дня, потом он вновь вернулся в мир своей работы. Карла закусывает губы в полоску и несколько раз моргает. К горлу резко подкатывает тошнота, и она быстро бежит в туалет, где оставляет два сэндвича, которые она через силу съела сегодня утром. Стук сердца спазмами отзывался в висках. Карле резко стало жарко. Почистив зубы, она вышла из ванной и наткнулась на обеспокоенный взгляд подруги. — Не говори, что ты… Тихим голосом сказала Лаура. — Что? Нет, конечно! — Ты беременна? Уже громче сказала рыжеволосая. — Нет! У меня всего лишь стресс, не забывай, пожалуйста, что я потеряла сестру и теперь нахожусь на грани развода. — Прости… я как-то не подумала.