Мы вне игры, но жизнь играет нами

***

Огромный съёмочный павильон: GB Studios, поражал Пейдж своей обширностью и наличием множества съёмочной аппаратуры, которая стояла пока выключенной. Но тот факт, что это было ненадолго, ввергал Пейдж в небольшую панику. — Здесь мы снимаем не все сцены, а только часть, которую передают потом монтажёрам, а они, в свою очередь, в процессе монтажа и отбирают самые удачные дубли, — сказала помощница режиссера, как только включила свет в объёмном помещении, частично заполненном хромакеем, когда как остальная его часть была забита различной аппаратурой. — Эта рирпроекция делает возможным совмещения актёров и элементов декорации с фоном, — пояснила Хейли. Пейдж рассматривала помещение чуть ли не с открытым ртом. Она иногда представляла своё первое нахождение на съёмочной площадке, но её мысль и близко не пересекалась с тем, как в действительности выглядел павильон. — Но как же тот дворец, который был в первом фильме? Неужели вы добились такого эффекта с помощью обычного монтажа? — изумлённо поинтересовалась Пейдж, улавливая снисходительную улыбку помощницы, которой нравилось наблюдать за тем, как шатенка с каждым разом удивлялась всё больше. — Технология рирпроекции позволяет нам комбинировать в одном кадре изображения, сочетание которых в реальной жизни невозможно, или неудобно для прямой съёмки. Но тот дворец, который показан в первой части, хоть и бутафорский, но довольно осязаемый, ведь он представляет из себя целый кинокомплекс, занимающий примерно четыре тысячи километров площади, — пояснила Хейли, заметив, как зрачки Пейдж быстро расширились.— Он находится немного дальше и вскоре ты сама сможешь побывать в нём, когда Марта Симмонс определит стартовый день для начала съёмок. Но твоё первое появление произойдёт не в этой студии, — заинтриговала ее ассистентка. Девушки быстро покинули помещение, выходя на основной комплекс студии, где повсюду были наставлены небольшие трейлеры, переходящие в офисные и прочие здания. — Не здесь? — поинтересовалась Пейдж, стараясь успевать следовать за шустрой Хейли, которая, из-за своей работы, требующей быстроты и активности, уже и сама не замечала, что в обычное время так и не сбавляла своего темпа. — Да, есть несколько мест проведения съёмок: павильонные, которые в основном выигрывают с помощью декораций, построенных в киностудии, и, так называемые, натурные, которые происходят вне студийного павильона. — И где же тогда пройдут мои первые съемки? Я думала, что они начинаются с того момента, когда утверждается весь актёрский состав. Пейдж немного поразмышляла о своих словах, а потом поняла, какую глупость сморозила, ведь, конечно, никто не мог начинать съёмки без знания реплики и общих правил. Для этого и была Хейли. Девушка информировала шатенку во всём, что ей нужно было знать. — Практически так и есть, но актёрам нужно от нескольких дней до нескольких недель, чтобы отрепетировать и в идеале заснять одну короткую сценку, — ответила Хейли. — Это ещё ничего, по сравнению с тем, что приходится перенести Марте и основной съёмочной команде. Период разработки бывает неимоверно сложным, ведь в это время продюсер проекта только начинает черпать идеи для фильма, пока сценарий полностью не будет готов. Он находит историю, подготавливает краткий конспект в виде пошагового описания сцен, с акцентом на драматургию, — Хейли быстро перевела дух. По правде говоря, Пейдж, хоть и старалась, но не всегда могла уловить ход её мыслей. — Такой комплект может быть от двадцати и до тридцати страниц описания сюжета, настроения и характера сцен, с краткими диалогами и описанием декораций. Они также часто содержат наброски в виде рисунков, чтобы наглядно представить ключевые моменты. — И сколько всё это занимает? — спросила Пейдж. — Сценарий пишется в течение шести месяцев, возможно, переписывается несколько раз, чтобы улучшить драматизм, ясность, структуру, характеры, диалоги и общий стиль сюжета, — ответила ассистентка. У Пейдж было такое ощущение, будто бы Хейли заранее знала все вопросы, которые шатенка ей задаст. Такое впечатление создавалось из-за того, как точно и быстро отвечала на эти вопросы девушка, иногда переходя черту и начиная тараторить слишком быстро, чем ещё больше путала Пейдж. Возможно, девушка просто делала свою работу, не понимая, что пытается объяснить это всё человеку, который, практически, ни в чём не разбирается. — К тому же, в это время делается синопсис, чтобы в конечном счёте Марта смогла продать идею и собрать средства. — Как она находит инвесторов, которые готовы спонсировать фильм? — спросила Пейдж, стараясь разобраться во всём том, что ей не было понятно. — Обычно проходят деловые знакомства, проводятся встречи, которые помогают начинающим продюсерам найти своего спонсора. Кроме того, есть множество фестивалей. Но нашему продюсеру это всё не нужно, потому что её первый фильм уже и так получил огромный доход, поэтому инвесторы сами находят Марту, а не она — их, — пожала плечами Хейли, а затем продолжила, в то время, как они проходили мимо нескончаемых построек, которые, как предполагала Пейдж, были складами для декорации, съёмочной аппаратуры и помещениями для тренировок и репетиций. — В общем, когда Марта Симмонс получила достаточное финансирование, открылся этап препродакшна, который подразумевал собой подбор актёрского состава, места съёмок и создание реквизита. Пейдж училась в театральном институте все четыре года, но никогда её не учили тому, о чём ей сейчас рассказала главная помощница режиссера. В институте ей дали основы, научили базовому ремеслу. Пейдж научили уметь владеть сценической речью, навыками сценических движений, умению чувствовать своё тело и голос. Не тому, как надо преподносить себя, или как в будущем легко пройти кастинг, а всего лишь простым основам, которые, может быть, и дают некую привилегию, но не означают то, что в будущем тебя может ждать успех. — Кто обычно руководствуется всем на площадке? — Пейдж плутовски улыбнулась. — Это правда, что режиссёр постоянно кричит на актёров и всю команду? Хейли звонко рассмеялась. — Главное, не мыслить стереотипами. Иногда — да, но наш режиссёр очень добрая женщина и она, наоборот, призывает всех выражать своё мнение или задавать вопросы конструктивно, а не посредством скандалов, — девушка резко развернулась, будто о чём-то вспомнив. Пейдж ожидала появления светящейся лампочки над её головой. — Кстати, я забыла тебя осведомить о наших основных правилах на съёмочной площадке, — Хейли, будто бы заранее зная их все наизусть, быстро начала перечислять по правилу, каждый раз загибая при этом один палец. — Запомни, никогда не опаздывай, потому что съёмка попросту не сможет состояться. Во-вторых, ты должна уметь располагать своим временем, потому что ты и не знаешь, какое количество часов мы иногда можем проводить на площадке. Один раз мы снимали сцену с двух часов дня до двух часов ночи, — Пейдж немного напряглась, но чувство желания и энтузиазм к тому, чтобы быстрее начать, немного опережали её страх перед первым днём съемки и тем фактом, что, возможно, ей придётся проводить здесь куда больше времени, чем она думала. — Насчёт криков я уже говорила, если у тебя будут какие-то вопросы, ты можешь спокойно и тихо обратиться к режиссёру, хорошо? — Хейли обнадёживающе улыбнулась, когда увидела едва ли не напуганные карие глаза. — Хотя, я думаю, ты не будешь создавать проблем, потому что не выглядишь, как скандалистка, — девушка продолжила свой ход. Пейдж непроизвольно вспомнила про Дженну Симмонс. О, она, наверное, создавала много конфликта в процессе съёмок, потому что как раз и была похожа на скандальную личность. Из задумчивости Пейдж вновь вывел высокий голос Хейли: — А вот и твоя гримёрная, — подошли они к вытянутому и довольно большому трейлеру. — Здесь ты можешь находиться в перерывах между съёмками и, если тебе будет нужно, можешь даже здесь поспать лишний раз, потому что уставшие актёры нам не нужны, — улыбнулась девушка, а потом открыла дверь вагончика, в котором всё было устроено как можно компактнее, но и уют тоже имел здесь своё место. В маленьком трейлере находился изысканный гримёрный столик с зеркальным полотном, по периметру которого были расположены лампочки, излучающие свет. В конце автобуса стоял небольшой, но, казалось, довольно притягательный диванчик с несколькими мягкими подушками на нём. У самой стены стояла напольная вешалка, которая была пока ещё полностью пуста. Хейли быстро взглянула на часы, вероятно, её время было рассчитано по секундам. — Сейчас я должна буду передать тебя в руки Люциусу, нашему стилисту, он снимет твои мерки, чтобы потом подогнать под твою фигуру одежду персонажа, — пояснила ей девушка, натолкнув шатенку на разговор Уолтера и Адама по поводу азиата на прошедшем вечере. — И да, насчёт твоих первых съёмок, они скорее всего пройдут в парке штата Топанга. Глаза Пейдж распахнулись. Насколько она знала — этот национальный парк находился достаточно далеко от города. — Почему так далеко? — изумлённо поинтересовалась шатенка. — Его ландшафт подходит нам больше, чем обычные пальмы Лос-Анджелеса, а с помощью декораций мы не сможем добиться такой натуральности лесного пейзажа. — Получается… мы засядем там на несколько дней? — Получается, так, — пожала плечами Хейли. Пейдж не понравилось всё это, потому как она не знала, что скажет Даниэль, а поймёт ли та? К тому же, она совсем недавно нашла работу и совсем не хотела её бросать. — Надеюсь, мой работодатель поймёт, если я попрошу её о нескольких днях отсрочки, — отчаянно усмехнулась шатенка, после чего девушка, что стояла напротив неё, нахмурилась. — Какой ещё работодатель? — У меня сейчас испытательный срок в кафетерии, — пояснила Пейдж, а Хейли тем временем, улыбнувшись, покачала головой. — Нет, Пейдж, никакой работы. Ты будешь проводить здесь очень много времени, а другая работа будет только помехой. Пейдж возмущённо произнесла: — Что? Но я не могу отказаться от своего единственного источника заработка. — Пейдж, тебе не стоит волноваться по этому поводу, актёрам выплачивают неплохие суммы за один снятый эпизод, — это заявление достаточно обрадовало шатенку для того, чтобы она смогла расслабиться. — Поэтому, решай — либо ты останешься в кафе, либо снимешься в фильме. Кажется, ответ очевиден. Пейдж взглянула в зеркало, ожидая увидеть там полное перевоплощение себя в образ главной героини. Тот образ, в котором шатенка увидела себя, был создан для главного, премьерного постера фильма, и именно в этом костюме её будут снимать фотографы вместе с Адамом и Дженной Симмонс, чтобы потом создать зазывающую киноафишу. Этот костюм, над которым, по словам Люциуса, так долго трудились портные, был похож на дорожный, из-за своей внешней лёгкости и удобности, хотя Пейдж и чувствовала, будто на неё нацепили огромный слой одежды. Но даже с этим ощущением, в действительности, костюм подчёркивал всю хрупкость его владелицы. Чёрная сюрко, надетая на Пейдж, была задрапирована в области живота, что заметно приподнимало её полы спереди, делая ноги открытыми и показывая высокие, темно-коричневые сапоги, которые больше напоминали средневековые ботфорты. Декольте этого готического костюма было слегка приоткрытым, что показалось довольно странным для Пейдж, ведь она считала, что в средневековье женщины носили почти полностью закрытую одежду. Поверх всего этого прикида был накинут длинный, темно-фиолетовый плащ, держащийся с помощью одной фибулы, которая соединяла его края в области шеи. Казалось, шатенка могла вся завернуться в него, если бы сочла нужным. Пейдж не знала, как реагировать на свой новый образ. Ей нравилось, но она всё ещё немного не понимала себя в нём, хотя он просто превосходно нёс в себе след ранней средневековой эпохи. Люциус стоял всё это время поодаль, наблюдая и заметно гордясь своим творением. — А ты не думаешь, что этот наряд слишком сексуальный для женщин средневековья? — с долей сомнения в голосе проговорила Пейдж. — Дорогая, если бы он не был таким, какой он сейчас, вряд-ли бы кого-то вообще заинтересовал этот фильм, — жеманность в голосе стилиста заставила девушку улыбнуться. — У вас всё-таки любовный треугольник, или как ты именно решила соблазнять герцога, с помощью шторы, которая закроет всё твоё тело? Пейдж рассмеялась. — А ты шьёшь костюмы и для миссис Симмонс? — невзначай поинтересовалась Пейдж, рассматривая свои руки, тесно облачённые в лёгкую ткань, переходящую из платья, которое сильно выделяло фигуру девушки, благодаря облегающему жилету, хотя Пейдж он напоминал больше тугой корсет. Пояс ниже служил красивым украшением, он держался у неё на бёдрах и хорошо дополнял и так довольно сложный образ. Шатенка никак не понимала, как в таком можно было что-либо делать, а особенно — быть заядлой воровкой. — Да, но для того, чтобы создать платье Дженне, требуется намного больше времени, чем для пошивки твоего, хотя и с твоим пришлось знатно повозиться. Конечно, моего невероятного таланта не хватило, чтобы в одиночку сшить для вас все платья, — его манерный голос слегка повысился и приобрёл как будто бы обвинительный тон: ты вообще в курсе, сколько вариаций этого образа у нас лежит в костюмерной? — девушка отрицательно помотала головой, хотя была уверена, что если бы она даже утвердительно кивнула, Люциус всё равно обо всём рассказал ей. — Три. Три вариации разной степени потрёпанности и загрязнённости. Скажи спасибо своей героине, которая никогда не сидит на месте. Пейдж улыбнулась. — Сколько у вас ушло времени на всё это? — Мы начали готовиться за пол года до начала открытия фильма, вместе со мной работают ещё семеро модельеров-конструкторов. Пейдж только сейчас начала понимать, с какими тяжёлыми задачами приходилось справляться большому количеству людей, чтобы, в конце концов, фильм приобрёл превосходный формат, который, в будущем, заставил бы зрителей погрузиться в него. — Почему ты сказал, что на костюмы Дженны ушло больше времени? — Потому что её героиня из великой династии, а значит, её платья должны выглядеть достойно для того, чтобы их носила женщина высшего сословия. Определенно, Симмонс выглядела именно так. Как та, кто носит высокий титул. В этом Пейдж не надо было сомневаться. — Скажи, она всегда такая раздражённая? — спросила Пейдж, пока Люциус продолжал что-то поправлять и, по надобности, подшивать ткань на одежде Пейдж. — О нет, она просто душка, иногда даже бывает забавно послушать её, но лишний раз я стараюсь не играть в эту смертельную рулетку. — И как же ты тогда работаешь с ней? — усмехнулась Пейдж. — Я почти и не работаю. Её мерки мне давно уже известны, а вот ты, — он ткнул в неё кончик иголки, заставив Пейдж подскочить. — Ты для нас новый, любопытный артефакт.

***

Наступил заветный день съёмок, и Пейдж уже была полностью готовая, одевшись в образ юной бастардки. Она переживала больше не из-за того, что будет фотографироваться, а из-за того, что ей придётся находиться рядом с Дженной Симмонс, с которой она увидится впервые, после того случая с бассейном. Пейдж настраивалась на новую порцию ненависти и раздражения, но ничего такого не было, что и привело её в крайнюю растерянность, которую она не хотела показывать, но которая, вероятно, всё равно играла в её глазах. Она ничего не понимала, будто бы Симмонс просто решила устроить шатенке забастовку, потому как не обращала на неё ни малейшего внимания, а её этой ужасающей, насмешливой улыбки больше не было. — Ты очень красивая, — поцеловала её Даниэль, которую Пейдж позвала с собой на фотосессию, чтобы чувствовать себя легче и для того, чтобы был человек, которому она могла бы улыбаться в коротких перерывах между кадрами. — Спасибо, на самом деле — это всё Люциус и гримёр, — неловко улыбнулась Пейдж, держа Даниэль за руку. Конечно, шатенка считала, что её одеяние несравнимо с тем, в котором показалась Дженна. Она была по-настоящему красива, казалось, что не одежда делала её такой, а она делала своё платье, длинной в пол, ещё прекрасней. Оно походило на тюдоровский стиль и было цвета сухой розы, демонстрирующего свою обладательницу, как невинный и чистый цветок, что, однако, не вязалось с истинной сущностью Симмонс. Её платье имело красивую шнуровку по середине, а в области, где должно было быть привлекательное декольте, выглядывала белая, шёлковая вставка ткани, которая спускалась вниз, делая полы платья расклешенными, такими же, какими были и концы длинных рукавов, практически закрывающих собой изящные кисти рук. В отличие от шоколадных волос Пейдж, которые были полностью распущены и будто бы лежали в некой творческой хаотичности, светлые волосы Дженны были собраны в изысканную, элегантную прическу, из которой частично выбивались игривые прядки волос. — О, Господи, — восторженно прошептала Даниэль, стараясь сдержать свои эмоции и не закричать на всё съемочное помещение. — Я впервые так близко вижу Дженну Симмонс. И не могу поверить, что ты будешь с ней работать. — Я тоже не могу, — бесстрастно ответила Пейдж, продолжая рассматривать Дженну, поведение которой значительно отличалось странными спокойствием и умеренностью. Быть может, она решила оставить всё в прошлом? Неужели прохладная вода бассейна смогла остудить её пыл? Почему-то Пейдж была в этом не уверена, хотя это, возможно, было лучшее, что женщина могла ей предложить. На площадку подошёл Адам, появление которого и ожидал фотограф, чтобы, наконец, начать фотосессию. Всё уже было готово: тканевый белый фон и система его установки, которая позволяла разместить фоны в любом месте. Уже был настроен стриплайт-контровик, очерчивающий контуры людей сзади и дающий возможность линии расширяться при увеличении интенсивности или удалении источника света от объекта. Большой зонт, работающий на ключевой свет и рама, выводящая тень из провала и слегка высветляющая их. К девушкам подошёл Адам с многозначительной улыбкой на губах. Его чёрный камзол, с элементами золотистой нашивки, демонтировал принадлежность героя Адама к высшему классу. Он был не менее прекрасен, и Пейдж мысленно задумалась о том, какую всё-таки прекрасную и невероятно сложную работу проделали гримёры, дизайнеры и портные, просто невообразимую. Ведь на то, как они сейчас выглядели, те потратили огромное количество времени и сил. — Здравствуй, Пейдж, — мужчина окинул её восторженным взглядом. — Выглядишь просто превосходно. Надеюсь, Люциус был милосерден к тебе. Пейдж улыбнулась. — О, по крайней мере, я не вышла от него дикобразом, о котором вы говорили с Уолтером. И всё же, я рада, что он не воспользовался мной, как подушечкой для булавок и игл. Адам рассмеялся, пока Даниэль восторженно смотрела на их будто бы будничный разговор. Мужчина перевёл свои серые глаза на девушку и протянул ей руку. — А ты, вероятно, та Даниэль, которая отказалась идти на вечер? Девушки многозначительно переглянулись, а губы Пейдж окрасила виноватая улыбка. — Так и есть, — ответила Даниэль, нервно улыбнувшись и чувствуя, как из-за стресса и переживаний её мышцы лица начинают отказывать, а мимика и вовсе жить своей жизнью, не давая девушке даже натурально улыбнуться. — Ну что же, надеюсь, ты не заскучаешь здесь, потому что только приготовление к фотосессии заняло около семи часов, а вся съемка может пройти и все три, — улыбнулся Адам. О, определённо, Даниэль не заскучает. Громкий голос фотографа известил актёров о начале съёмки. Пейдж с Адамом направились к белому хромакею, когда как Даниэль отошла немного в сторону, оставшись наблюдать за ними со стороны. Девушка молча смотрела на то, как эта троица старалась, с помощью выразительных средств, передать весь посыл и идею фильма, потому как плакат был неким самостоятельным художественным высказыванием, образным языком, который, минимальными средствами, должен был передать определённую информацию зрителю, которую тот должен будет считать с постера за секунду. То, как должны быть расположены герои, уже было изображено в виде распечатанного графического рисунка. Спустя множество манипуляций и поправок композиторов и самого фотографа, было снято уже, казалось, неимоверно большое количество снимков. Адам стоял в самом центре белого поля, нежно приобнимая Дженну одной рукой за талию, в то время как её хрупкое тело, полностью обращённое в сторону мужчины, было плотно прижато к его собственному, что выражало всю их непосредственную близость, которая, однако, была не только телесной, но и душевной, читающейся в их нежном, любящем взгляде. Но, вот только, если взгляд мужчины был полностью и нежно прикован к янтарным, невинным глазам Дженны, корпус мужчины был чуть повернут в другую сторону, где сзади, немного далее, стояла Пейдж с высоко поднятой головой и этим величаво эгоистичным взглядом опытной искусительницы, которая будто бы соблазняла, обольщала Адама и звала его за собой, в тень. Съёмка ещё не была окончена, потому как фотографу нужно было заснять ещё много вариаций поз и характера ключевых героев. Даниэль уже изрядно устала и вымоталась. Она старалась улыбаться Пейдж, когда та бросала редкие, улыбчивые взгляды в её сторону, но со временем перестала это делать, потому что была уверена — улыбка получилась бы слишком вымученной и жалкой. Даниэль наблюдала за взаимодействием Пейдж с актёрами, в основном с Адамом, потому что, казалось, будто бы у шатенки с Дженной Симмонс не было ничего общего. Даниэль, наконец, прошла к водному диспенсеру, надеясь набрать себе стакан воды, который смог бы немного притупить её голод и смочить пересохшее горло. Она долго не могла решиться подойти к кулеру, но сильная жажда стала почти невыносимой, а урчащий живот мог вполне заглушить характерный звук работы в студии. Поняв, что пластиковых стаканчиков не осталось, девушка чуть ли не пнула эту чёртову стальную конструкцию. — Хэй, — Даниэль развернулась на низких, хрипловатый голос, прозвучавший за спиной. — Держи, — Дженна Симмонс протягивала девушке полную бутылку воды, в то время, когда та просто безмолвно стояла, пребывая в лёгком шоке и смущении, которое никак не позволяло ей принять это желаемое подношение. Актриса слабо улыбалась, хотя Даниэль не была уверена, что улыбка была искренней, скорее услужливой и учтивой, — она не моя, если ты волнуешься по поводу микробов, — объяснила актриса, после чего Даниэль сразу же приняла воду и едва видимо улыбнулась. — О, совсем нет, — уверила она женщину, неловко улыбнувшись. — Ты пришла вместе с Пейдж? — поинтересовалась Дженна, хотя знала правду. Она не собиралась так просто уходить. — Да, — слегка растерялась девушка. — Я Даниэль. Они стояли совсем рядом и сероглазая бросила долгий взгляд, за которым проследила и актриса, на Адама с Пейдж, позирующих вдвоём на камеру фотографа. Губы женщины растянулись в едва заметной и довольной улыбке, которую она тотчас убрала, заменяя её вымученным вздохом. — Тяжело, когда ты осознаёшь то, что твой любимый человек вскоре будет находиться целыми днями на съёмках, да? — безучастно произнесла Дженна, даже не посмотрев в сторону девушки, которая — женщина была уверена — продолжала смотреть на позирующую пару. — На сколько я знаю, ты тоже участвовала в пробах, — добавила актриса, после чего, наконец, сумела обратить на себя внимание Даниэль, которая, отчаянно и неловко усмехнувшись, посмотрела на свои руки, держащие так и не открытую бутылку. — Да, но, как Вы видите, я не прошла и собеседования. — Понимаю, — спокойно продолжила женщина. — Я тоже в твоём возрасте много чего упустила, но тяжёлый и долгий труд всё же помогли мне добиться таких успехов, — Даниэль подняла на неё изумленные глаза, которые говорили о недоверчивости. — Понимаешь, Даниэль, — вздохнула Дженна, проницательно смотря в серые глаза девушки. — Есть люди, которым нужно много работать, чтобы чего-то добиться в своей жизни, как… например, нам с тобой, согласна? — Даниэль ничего не ответила, а Дженна тем временем быстро перевела взгляд на шатенку, слегка приподнимая голову. Её голос тут же изменился, став намного ниже, а глаза приобрели более холодный оттенок. — А есть Пейдж, которой…достаточно лишь захотеть, — Даниэль точно так же взглянула на улыбающуюся девушку, стоящую возле актёра. — Таким, как она, практически всегда всё удаётся и, кажется, будто бы этот мир ложится им под ноги, и всё, что надо — это просто встать на эту дорожку. Будто бы огромная скала, на вершине которой и лежит этот чертов успех, это… так называемая, лучшая жизнь возводится прямо под ними, в то время как нам достаётся лишь смотреть, как жизнь сама несёт их вверх, — женщина поменяла интонацию на наигранно жалостливую и высокую. — А что же остаётся нам, Даниэль, как думаешь? — она не ожидала от девушки ответа, которая сейчас и не понимала, что ею психологически манипулируют. — Нам остаётся брать лишь тросс и вскарабкиваться за ними самостоятельно, пока они сверху кидают в нас камни, — актриса быстро перевела взгляд на молчаливую девушку. — Скажи мне честно, Даниэль, … ты чувствуешь болезненную зависть и несправедливость, когда слушаешь рассказы про волнительный первый день съёмок, когда слышишь, как разрывается телефон Пейдж от многочисленных звонков и её тесная взаимосвязь с известными актёрами на площадке вынуждает тебя завидовать? Но ты же не скажешь об этом Пейдж, так ведь? Каково это — видеть сценарий и её имя напротив реплики? Должно быть, очень трудно, — Дженна выждала какое-то время, прежде чем продолжить. — Не ври, что не мечтаешь об этом же, — более жёстко процедила она. — К чему Вы всё это? — непонимающе нахмурилась Даниэль, хотя, по правде, слова актрисы больно отпечатались в её мозгу. И даже если раньше Даниэль не чувствовала ничего из того, что сказала ей актриса, по крайней мере, не так сильно придавала этому значение, то сейчас, девушка явно ощущала обострившуюся зависть, и она ненавидела Дженну за то, что та воспламенила в ней это мерзкое чувство. — Потому что я знаю способ обломать Пейдж крылья, но сделать этого сама не могу, потому что не имею доступа к её телефону, — неожиданно произнесла женщина. — Какой это имеет смысл? Пейдж счастлива быть здесь, а я всё равно этим ничего не добьюсь, — с долей отчаяния ответила Даниэль. — О, в этом есть смысл, дорогая Даниэль, — сладко произнесла актриса. — Мы можем сделать так, что Пейдж выгонят из студии. Она не будет по двенадцать часов, или больше, находиться на съёмках. У вас будет вместе куда больше времени, а ты сможешь вдохнуть свежий воздух и насладиться осознанием того, что она больше не в игре и не занимает место, которое всё равно не заслужила, — женщина перевела дух, замечая задумчивый взгляд сероглазой. Что, если ещё чуть-чуть надавить? — Подумай, Даниэль, ты кажешься очень умной девушкой. Быть может, я даже помогу тебе в продвижении актёрской карьеры и твоей репутации. Девушка посмотрела в надменные карие глаза, которые теперь по-настоящему были истинными. Она вспомнила то, что когда-то ей говорила шатенка. — Пейдж была права на Ваш счёт. Актриса тихо засмеялась. — Однако, это не мешает твоим истинным чувствам, — сказала она. — Может, ты будешь чувствовать свою вину по-началу, да. Но никто из нас не чист и не идеален, Даниэль. В конце всё покажется тебе правильным. — Нет. Я не участвую в подобном. Дженна поджала губы, она увидела колебание в глазах девушки, которое та тут же постаралась скрыть своей твёрдостью и фальшивой уверенностью. — Подумай. Ты не обязана отвечать прямо сейчас, — Симмонс ушла, оставив девушку с неприятными чувствами внутри, терзающими теперь её сердце и душу, а заодно и сознание, которое положило путь к тому, что она не могла никак отвязаться от настойчивых мыслей о Пейдж и несправедливости. Слова Симмонс звучали очень соблазнительно, но она не имела права так поступать с Пейдж. Не ей было решать, заслужила ли шатенка эту роль или нет. — Даниэль, всё в порядке? — волнительно спросила Пейдж, подойдя к задумчивой и слишком уж мрачной девушке. Шатенка нахмурилась и выпрямилась, будто бы что-то осознав для себя. — Что тебе сказала Симмонс? — решительно спросила она, потому что знала, как слова этой женщины могли влиять на рассудок. Она была уверена, что Дженна ей что-то наплела. Даниэль, поджав губы, слабо покачала головой, а затем нервно улыбнулась, стараясь убедить Пейдж, что всё в порядке. — Ничего, — однако шатенка не поверила в этот не очень убедительный ответ. Даниэль было мерзко, мерзко из-за тех мыслей, которые теперь выедали ей мозг. Пейдж продолжала выжидательно прожигать её взглядом. — Правда, Пейдж, ничего. Я… просто расстроилась из-за того, что, возможно, буду видеть тебя реже, чем хотелось бы, — Пейдж виновато склонила голову. — Даниэль, насчёт съёмок… — нерешительно начала она. — Мне придётся уехать на какое-то время, — девушка недоуменно уставилась на шатенку. — Что? Куда? — Продюсер уже назначила первые дни для проведения съёмок. Они будут в парке Топанга, и я даже не знаю, сколько дней нас не будет в городе, возможно, недолго — около трёх дней. Даниэль открыла рот. Насколько она помнила — это Пейдж обвиняла её в том, что из-за её чёртовых фильмов у них не будет времени на отношения. Дженна была права — это только начало. — Даниэль, это всего лишь три дня, — пыталась успокоить её Пейдж, потому что знала, если она даст Даниэль слово, они смогут поссориться. — Да, но ты же не уверенна. Ты сама сказала, что не знаешь. Это первые съёмки, Пейдж, а ты уже уезжаешь куда-то на несколько дней, — воскликнула девушка, в то время как шатенка чувствовала и жалость из-за того, что сама же брала у Даниэль обещание по поводу их отношений, а с другой стороны — они же не смогут быть вместе всегда. Наверняка, будут такие моменты, когда им нужно будет всё равно разлучиться на время. — Даниэль, я не могу сказать продюсеру, что меня не устраивает график, да она же меня просто-навсего пошлёт! — повысила голос Пейдж, чувствуя, как начинает закипать, потому как, будь на её месте Даниэль, она бы не обратила даже внимания на недовольство шатенки. — Ладно, как скажешь, — подняла Даниэль руки, явно не собираясь продолжать этот спор. Конечно, сначала парк Тапанга, который, чёрт знает, где находится. Потом многочисленные репетиции и бесконечные часы съёмок, а в конце Пейдж и вовсе забудет про неё, ведь с этого момента у шатенки уже, считай, начинается новая жизнь, в которой она захочет видеть что-то лучшее. В которой у неё не будет времени на них. Пейдж всё ещё не отпускала взглядом девушку, которая, наоборот, скрывала свой от Пейдж, попросту игнорируя шатенку. — Хорошо, тогда… ты подождёшь, пока я переоденусь? — Разумеется, — безучастно ответила Даниэль, смотря куда угодно, но только не в карие глаза. Дело было не только в их отношениях. Дженна была права —чувство зависти окутало её рассудок и теперь она явно ощущала его. Но не Симмонс заставила это чувство появиться, она лишь помогла проявиться ему, помогла показаться тому, что уже и так было в Даниэль. Возможно, это было правильно, потому что она не знала, как бы всё стало в будущем, однако, Даниэль твёрдо решила, что и не станет. Девушка нашла взглядом актрису, которая как раз освободилась от фотосъёмки, а затем решительно направилась к светловолосой женщине. Дженна не удивилась, встретившись с серым, многозначительным взглядом Даниэль, которой не нужно было ничего говорить, чтобы её поняли, но она всё же сказала: — Какая будет моя задача?