Мы вне игры, но жизнь играет нами

***

Как бы ни звучала для Пейдж мысль о том, что она могла спокойно вернуться в дом, к Даниэль, девушка почему-то не могла себе этого позволить. Ранее, так яро и неистово, Пейдж думала и повторяла про себя, что никогда больше не вернётся; что больше не даст себя в обиду, не даст повода больше обманывать её, а, в итоге, все, прежде сказанные ею слова оказались лишь бессмыслицей, вероятно, для того, чтобы успокоить себя же. Проснувшись утром вместе с Даниэль, она сбежала, сама не зная, почему. Словно они были незнакомы друг другу и, чтобы не чувствовать обычную, для незнакомцев утреннюю неловкость, не иметь этого отягощающего и такого немногословного разговора, который был бы пропитан только одним тяжёлым напряжением, Пейдж нашла для себя самый, как ей казалось, простой способ избежать всего этого и избавить себя от обсуждения того, что будет дальше, и глупых обещаний того, что постарается не вспоминать больше пагубную часть их отношений. Сейчас она не знала, что было бы правильным и, честно сказать, была не готова об этом даже думать, поэтому постаралась как можно на дальний срок отложить весь этот тяжелый разговор, при воспоминании о котором в животе Пейдж что-то неприятно сворачивалось, а в душе появлялось мешающее ей чувствовать облегчение ощущение того, что оно — не то, чего ей так хотелось, вернее, не хотелось вовсе. Пейдж не знала, чувствует ли она себя противной из-за того, что так пренебрежительно отнеслась к своим принципам, наплевательски проигнорировав их и пойдя наперекор своим убеждениям, предательски разломала их. Или же, наоборот, испытывала облегчение из-за того, что всё, вроде как, стало как прежде, когда так, на самом деле, ничего не стало. Как прежде ничего уже не было, но Пейдж ещё питала надежду на то, что всё станет так же, как и было когда-то в Санта-Монике, потому что она всё ещё скучала по той облегчённости и спокойствию, которые в то время были ей не чужды. И эта ночь, когда, и Пейдж и Даниэль не было дела до выяснения отношений, была никакой не избавляющей девушек от всех прежних проблем — так думала только Пейдж. О чём размышляла и на что надеялась Даниэль она и знать не знала, и даже боялась спрашивать у той об этом, опасаясь услышать в ответ то, что не понравится её ушам, хотя шатенка совсем не была уверена в том, знает ли она, чего теперь хочет на самом деле и какой ответ точно ей понравился бы. Как и предполагалось, Пейдж приехала в студию в надлежащее время, и совсем не удивительно было то, что, похоже, заботилась о таком качестве, как пунктуальность, сегодня только она. Нет, были, конечно, единицы, решившие будто сегодня произойдёт чудо и… о, Боже, для них найдётся хоть какая-либо работа, но в большинстве своём, тем, кто придерживался поставленного графика и чётко следовал своему рабочему плану было просто нечего делать, так как съёмки были отложены на неопределённый срок. И те актеры, что являлись на съёмочную площадку, часто засиживались в небольшой кафешке, отведённой специально для сотрудников большой киностудии, где те коротали своё время, посредством непринужденного общения и обсуждения дальнейших планов, быть может, каких-то новостей, и своих, и в целом, недавно оглашённых СМИ. Пейдж редко когда входила в этот круг, скорее, она предпочитала искать для себя более полезное занятие, не видя ничего завлекательного в том, чтобы слушать заядлых актеров и стараться встать вровень с их статусом. Ей не нужно было, да и в целом, не особо хотелось судачить о других звёздах с теми, кто, возможно, хотя бы раз, но видел их в жизни, а не как Пейдж — просто, на обложке журналов, которые обычно она листала после того, как Даниэль кидала их в общую стопку прочитанных журналов. Она выглядела бы, по меньшей мере, глупо и неуместно, а косые и непонимающие взгляды, которые определённо были бы направлены в её сторону были девушке совсем ни к чему. Этим же утром, здороваясь с Мартой и видя в глазах той немой вопрос и надежду на удачный исход событий, после того как девушка побывала в богатом поместье актрисы, Пейдж испытывала стыд и вину за то, что дала ложную надежду и за зря заставила продюсера и не только верить в её силы, а ведь девушка не надеялась на себя в тот момент и, честно говоря, не хотела, чтобы на неё надеялись другие, хотя, при удачном исходе, она думала бы об обратном. Их с Дженной разговор оставил на её сердце неприятный осадок и Пейдж, как бы она того не желала, было трудно от него избавиться, хотя девушка не находила явных причин, почему должна была волноваться за женщину и вообще как-либо заботиться о ней, пытаться что-то доказать, в то время как та и слушать её не желала, про себя, вероятно, проклиная шатенку. Однако, Пейдж думала, дело было в её жалости к Дженне, которая проснулась тогда, когда девушка узнала о истинных отношениях женщины с её матерью, не видящей ни черта и до такой степени эгоистичной и бессердечной, что было не удивительно то, что она проводила свои последние дни в доме престарелых, хотя это, наверное, было заслуженной участью для неё. Как бы то ни было, к разочарованию Пейдж, Марта лишь, чуть задумавшись, кивнула, так просто соглашаясь и принимая тот факт, что девушке ничего не удалось, будто с самого начала знала это. И, если честно, после этого, шатенка почувствовала себя ещё ущербнее и безнадежней, а дверца её гримвагена, кажется, могла бы слететь с петель, если бы Пейдж была раздражена чуть больше, чем была и так. С одной стороны, она не хотела, чтобы кто-либо надеялся на то, что она, наведавшись к актрисе, изменит все, потому что это было не в её силах, с другой — её оскорбляло то, что, похоже, так никто не думал и делал вид, будто ничего и не произошло, хотя, наверное, так и было, ведь действительно, кроме того, что Пейдж начала немного по-другому думать по отношению к Дженне, казалось, ничего не изменилось. Да, как и было до этого, актриса выводила её из себя, всячески заставляла Пейдж ломать себе голову и думать, чем же она, Пейдж, заслужила подобное поведение по отношению к себе? Но, хотя бы теперь, шатенка понимала причину такой общей раздражённости Дженны в частых случаях и даже не только по отношению к ней. Проведя целый час в полном молчании и явно не занимаясь ничем полезным, определённо, только бездельничая, Пейдж, наконец, решила сделать что-то большее, чем, запихнув руки в задние карманы джинс, бездумно расхаживать из стороны в сторону и наблюдать за работающими сотрудниками студии, которые перетаскивали различные макеты, переносили громоздкую аппаратуру и всевозможные декорации, словно так же, всего лишь из стороны в сторону — только лишь бы занять себя чем-то. Она решила, хотя бы для начала, просто найти Хейли в надежде на то, что у той будет свободное время пообщаться или, возможно, в противном случае, девушка хотя бы позволит Пейдж выполнить какую-либо работу в студии, шатенка думала: не важно, какую, если та спасёт её от этой безнадёжной скуки, буквально перекрывающей ей воздух и заставляющей её чувствовать себя бесполезно, а исходя из этого, и слишком подавлено. Заглянув в несколько помещений: бывало, даже тёмных и, как будто, совсем заброшенных, обойдя всю студию вдоль и поперёк, наведавшись несколько раз в одно и то же кафе, где на неё уже начали подозрительно и непонятливо коситься, Пейдж не смогла найти главного помощника Марты и уже спрашивала себя, где тот, чёрт возьми, мог пропадать, если не в студии? Она разочарованно шла по главной дороге, тоскливо обняв себя за плечи, словно было холодно. Но холодно не было, Пейдж одолевало лишь стойкое ощущение себя, как полного ничтожества, и незнание того, что она должна была теперь делать, удушливо давило на неё. Хотя на улице и были люди, которых она знала и которые, не менее важно, знали её, но девушка оставалась по-прежнему одинокой, потому что тем и дела до неё не было. Разумеется, никогда Пейдж не рассчитывала на то, что её будут превозносить, словно богиню, только потому, что она попала сюда, но она не могла передать того, как ей хотелось простого общения, без лишней фальши и нарочитости. Наверное, она готова была помогать уборщице, чтобы иметь с ней диалог и, при этом, не отвлекать ту от должного дела, а ведь девушка никогда не хотела ни для кого лишних проблем. В конце концов, Пейдж услышала позади себя сигнальный гудок, побудивший её не сразу, но всё же недоверчиво и медленно обернуться. Она вела себя так, будто всё ещё была не уверена, что тот гудок был адресован именно ей, хотя, если честно, кроме неё здесь практически никого не было. — Хэ-э-эй, ты что же, игнорируешь меня? — в маленьком, потрёпанном автомобильчике для передвижения участников гольфа, сидел незнакомец, который определенно сейчас смотрел в её сторону и обращался, видимо, тоже к Пейдж. Подумав о том, что хочет встретить кого-то, шатенка и не думала, что всё произойдёт так быстро, поэтому даже несколько затормозила, вероятно, подбирая слова и тщательно обдумывая их, что для неё было нечастым делом. — Это лучше ты скажи мне, ведь я… даже не знаю тебя, — она выгнула одну бровь, следя за движением гольфкара и парнем за его рулем, которые сейчас так легко обогнал её, хотя Пейдж была уверена — тот едва ли давил на газ. — Ну вот, только недавно появилась в этой студии и уже не воспринимаешь сотрудников с меньшим статусом? — он очаровательно улыбнулся, явно не собираясь обижаться, и заставил своими словами Пейдж так же усмехнуться в ответ. По приветливому виду парня было очевидно, что он не страдал отсутствием доброжелательности и, возможно, был среди здешних снобов редким экземпляром, обладающим такими качествами, как любезность и радушие, что являлось табу и явной проблемой почти для всех тех, кто был хотя бы пару раз в кадре, в качестве массовки, либо, кто принимал непосредственное и важное участие в съёмке. Те, как Пейдж считала, бывали слишком напыщенны, словно им была удостоена участь быть лицом какой-нибудь, всем известной, компании или тому равного бренда. — Прости, — глупо и извиняясь, усмехнулась девушка, потому что, как бы она ни старалась, и в правду не могла вспомнить этого молодого человека и считала эту ситуацию лишь глупой неловкостью, которую тот своими эдакими мнимыми упреками делал ещё более неудобной для шатенки. Если честно, она плохо запоминала чужие лица и должно было пройти, как минимум, несколько часов общения, чтобы Пейдж, в следующий раз, смогла без единого сомнения и с уверенностью произнести про себя: «Я помню тебя, мать его!». Но этого светловолосого парня с тёмными корнями и достаточно миловидной внешностью, делающей его почти что готовым образцом для фото в журнал, был ей абсолютно незнаком и, честно сказать, сейчас девушку даже не трогало никакое чувство сомнения о том, что они хотя бы раз пересекались взглядами, поэтому, в какой-то момент, Пейдж могла даже с уверенностью сказать, что тот, вероятно, просто ошибается. Внимательно следя за неоднозначной реакцией девушки, блондин рассмеялся. — Ладно, это ты меня прости за то, что дал почувствовать себя неловко, ты не должна извиняться, потому что мы и в правду не виделись. Но тебя я точно помню, потому что видел не раз на площадке. Пейдж не знала, что отвечать и, наверное, выглядела глупо. Но вот чего ей точно не хотелось — так это казаться напыщенной, кем она и не была, и не собиралась учиться этому у тех актрис, которых видела, хотя они, по большей части, делали вид, что не замечали её, либо искусственно улыбались, так слащаво и, казалось бы, по-дружески приветствуя её. Пейдж просто мило улыбнулась. — Так ты… — она постаралась задать наводящий вопрос, который заставил бы парня говорить дальше, быть может, тогда у неё появились бы какие-нибудь вопросы, хотя их было, на самом деле, очень много, но задавать подобные, что сейчас крутились в её голове, было слишком расковано и даже неприлично, в некоторой степени. Шатенка и не заметила, как они оба остановились и держались практически на полтора метра друг от друга. — О, я занимаю здесь почти самую главную должность, — горделиво произнёс тот, слегка пригладив свои длинные волосы, которые были собраны в небольшой пучок. — Да? И какую же? — для Пейдж было очевидно то, что тот откровенно лжёт, но не с намерением действительно обмануть девушку, а, наверное, чтобы посмеяться над собой и своим настоящим родом деятельности. — Я провожу инвентаризацию. Понимаешь, слежу за тем, чтобы всё здесь было на своих местах и в нужном достатке. Шатенка улыбнулась, хитро соглашаясь с ним. — О, само собой. Ну тогда, раз у тебя такая важная работа, что ты разъезжаешь тут на этом… — она с улыбкой, но довольно сомнительно, глянула на этот ярко-жёлтый, затасканный гольфкар, где, от силы, могло уместиться двое человек. —…Штуке для гольфа? Разве она не для того, чтобы перемещаться по полю во время игры? Тот лишь слегка похлопал своё достояние по рулю, словно гордился ей больше всего на свете и словно это было самое ценное, что он заработал за свою жизнь. Наверное, так же, как этот парень смотрел на машину, смотрел на свою коллекционную только дедушка Пейдж. Но он не ездил на ней, лишь держал в своём гараже, сдувая со своей «малышки» крошечные пылинки. — Так и есть. Но здесь на них удобно перемещаться. Студия, всё-таки, большая, но не все дороги такие длинные и широкие, чтобы ездить по ним на больших машинах, поэтому мы используем этих крошек. На них быстрее да и… в целом, это экономит силы и даже развлекает, в некоторой степени, — он усмехнулся. — Вот увидишь, ты ещё не раз встретишь Марту, разъезжавшую на подобной. Пейдж рассмеялась, поскольку ей было довольно необычно и по странному смешно представлять серьёзную Марту за рулём этой несерьёзной машины, которая ещё и передвигалась всего на пару шагов быстрее, чем была скорость человека. — И… разве ты видишь, чтобы кто-то ещё работал? — она даже оборачиваться не стала, чтобы посмотреть, хотя подсознание так и твердило ей сделать это. — Ты прав. Знаешь… мне невдомёк то, почему из-за одной актрисы нет работы практически ни у кого, — с лёгким раздражением в голосе, произнесла Пейдж, и блондин и в правду не знал ответа на этот вопрос, наверное, как и все. Однако, он знал точно то, что сможет вмиг развеселить девушку. — Хочешь прокатимся? Я гарантирую — будет весело. Она маленькая, да, но когда я заведу её на полную скорость, тебе не покажется, что она чем-то уступает обычной машине. Хотя предложение, может, и было несколько соблазнительным, ведь любопытство так и разыгралось в Пейдж, как и её интерес к этому парню, и его жёлтому объекту любви и страсти. Он был ещё одним человеком, после Хейли и Джудит, который, вроде как, был достаточно приземлён к тому миру, в котором она находилась и который всё ещё не собиралась отпускать, поэтому сейчас у шатенки было огромное желание послушать того: сесть в автомобиль и просто покататься, не придавая значения всему остальному. Однако, она также чувствовала, что всё-таки вместо веселья и не нудных развлечений, должна найти Хейли, поскольку та всегда ей говорила, что в студии никогда нельзя остаться без дела, что здесь найдётся работа для каждого, только вот не все готовы были это принимать. Пейдж покачала головой. — Я ищу одного человека, поэтому, извини, но, быть может, в другой раз? Кстати, может, ты видел Хейли? — она уже начала показывать внешние качества той и её параметры, когда блондин, подняв ладонь, остановил её, усмехаясь. — Тебе стоит знать, что я работаю здесь уже несколько лет. И, помнится мне… — он почесал свой затылок, чуть хмурясь и смотря в сторону. —… Здесь, в студии, существует только одна Хейли. Буду рад тебе показать, где она, если ты, всё-таки, согласишься прокатиться. Я отвезу тебя, — и, конечно, на этот раз, Пейдж не смела отказывать, поэтому с энтузиазмом уселась в тесный автомобиль, в котором даже её относительно не длинные ноги едва умещались, что побуждало девушку задаваться вопросом о том, как чувствовал себя парень в этой металлической коробке? Хотя её трудно было назвать таковой, ведь в ней не было ни стёкол, ни дверей. Эта машина была словно подобием тем, что стояли при входе в супермаркет для детей. — Кстати, я Саймон, а ты так и не представилась. — Пейдж. Сквозь непринужденную болтовню практически ни о чем и, одновременно, обо всём сразу, шатенка даже не вспоминала о том, что тот обещал ей прокатиться с ветерком, а вместо того, словно большая черепаха, тащила их на своём панцире. По рассказам Саймона, он работал здесь уже больше трёх лет, но даже не смотря на то, что он рассказывал про свою должность в приподнятом настроением и так, будто та была его мечтой, это работа не была его мечтой и конечной целью, она была лишь путеводной нитью к ней. Оказалось, тот учится на сценариста и уже почти закончил сюжет, который, в будущем, покажет продюсеру. А работает он здесь только потому, что это, по его мнению, лучший способ проработки и учёбы, ведь то, что ему позволено следить за процессом съёмки, довольно мотивационно отражается на его стремлении к своей мечте. Так же, Саймон оказался довольно хвастлив — это Пейдж поняла по тому, что тот успел, за эти несколько минут, похвастаться ей, что видел здесь, на площадке, многочисленное количество симпатичных актрис и даже взял у некоторых из них номер, однако, почти многие оказались липовыми. Зато теперь Саймон знает, что нужно прежде сначала перезванивать, чем сразу гордиться тем, что покорил высокую гору. — Вот мы и приехали, — никогда Пейдж не была в этом тёмном месте студии, хотя ей казалось, что она прошла здесь всё вдоль и поперёк. Возможно, это место она решила проигнорировать, посчитав, что оно заброшено и вряд ли кто-то здесь нормальный будет ошиваться. Девушка ещё сомнительно поглядывала в сторону чёрной, чуть перекошенной двери, которая была окутана темнотой и Пейдж сомневалась, что здесь вообще включалась какая-либо, хотя бы маленькая, лампочка. Везде лежала ненужная атрибутика и аппаратура, и старые, потрёпанные декорации, что должны были, казалось бы, уже давно лежать на помойке. Пейдж посмотрела на Саймона, оглядевшись, а тот понял всё без слов. — Да, эти вещи, по сути, нам уже не нужны, но мы их держим здесь, дабы что-то заменить или где-то поставить, потому что никогда не узнаешь, понадобиться ли тебе что-то из этого. «Как например эта непонятная резиновая труба?» — недоверчиво оглядела девушка удлинённый предмет, который она даже не знала, где можно было бы использовать. Саймон указал девушке на дверь и та задалась вопросом, а точно ли он здесь работает, а не является маньяком-убийцей, заманивающим девушек в свою комнату пыток? Потому что та, если честно, выглядела не хуже двери в преисподнюю. — Не бойся, — рассмеялся он, когда Пейдж своим взглядом дала понять, что не очень-то желает идти туда, куда парень указал ей. — Это, всего лишь, комната развлечений. Понимаешь ли, не все любят ходить в кафе после репетиций, кое-кто просто проводит время здесь. Попрощавшись с Саймоном и обещая тому ещё один повод для встречи, Пейдж толкнула дверь, сразу встречаясь с приглушённым светом небольших, развешанных по потолку, ламп. До её слуха так же быстро начали доноситься практически неразборчивые голоса, которые повторялись всё вновь и вновь, что означало то, что настроение здесь, в этом, что странно, сильно отличающемся от прежней обстановки, месте, было довольно приподнятым. Девушку взяло удивление, когда она наткнулась на бейсбольное кольцо, а затем, на небольшую дорожку для боулинга. Вероятно, в этом месте, эдаком, развлекательном центре, можно было найти любое занятие по душе. Наконец, идя на звуки голосов и прочих шумов, Пейдж вышла прямо к их источнику и стала свидетелем довольно исчерпывающей картины, которая заставила её приоткрыть рот, застыть и ещё, наверное, несколько минут стоять на месте и созерцать то, как Хейли, в паре с Риком, играли в настольный пинг-понг и, было похоже, по наблюдателям, собравшимся за спиной девушки, что та не уступала Рику и явно не собиралась этого делать. Пейдж была изумлена и несколько расстроена из-за того, что застала единственного, постоянно занятого, человека здесь, развлекающимся. Шатенка дождалась, пока та отыграется и неуверенно подошла к Хейли во время того, как та пила воду, налитую из кулера. — Хейли, что это такое? — её слова не звучали, как претензия, но, скорее, как некоторое недовольство, что, конечно же, ни разу не задело режиссёра. Та лишь спокойно посмотрела на девушку, продолжая держать пустой стаканчик из-под воды в руках. — А по-твоему? Пытаемся скоротать время. — Но, я думала, ты найдёшь мне какое-нибудь дело? — Очнись, Пейдж, здесь не чем заниматься, а видимость работы я не собираюсь создавать. Я что, не человек, если хочу немного поразвлекаться? Пейдж подумала о том, что ей, наверное, тогда даже смысла оставаться здесь не было, раз даже Хейли решила оставить свои дела, которых, в целом, и не было. — Как думаешь, если я попрошу Марту, она отпустит меня? — Вероятно. Зачем ей держать тебя здесь? — она бросила взгляд в сторону своей компании. — Или, если хочешь, то можешь сыграть здесь, с нами. Обещаю, будет весело, — Хейли положила свою руку Пейдж на плечо, но та скептически отнеслась к идее девушки, поскольку она была почти что уверена, что будет ощущать себя неуютно в компании тех, с кем она нарочно игнорировала общение. Скорее, ей больше нравилась идея, подразумевающая собой звонок Киллиану, с надеждой на то, что тот сегодня свободен, чтобы, возможно, встретиться на несколько часов с Пейдж. И мысль о том, что ей надо найти Марту, утешала её больше, чем обещание Хейли того, что шатенке будет весело с ними здесь. Попрощавшись с красной, от подвижной игры, Хейли, Пейдж покинула их площадку, после чего постаралась вспомнить путь, по которому они с Саймоном приехали сюда, и уже начала сожалеть о том, что не попросила его дождаться её здесь. Пейдж достала сотовый телефон с намерением отправить Киллиану пару смс, возможно, телефонный звонок мог отвлечь того от какого-то важного дела, поэтому Пейдж выбрала именно сообщение, по большей части, потому что и сама ненавидела, когда её отвлекали, особенно долбанные сотрудники компаний, предлагающих ей свои услуги так не во время. Привет, я надеюсь, ты сегодня не особо занят. Мне дико скучно здесь и я планирую сбежать. Пейдж уже собиралась убрать телефон, когда решила кинуть ещё одну смску. Но сначала я отпрошусь у Марты. Позвони, как сможешь. Она усмехнулась, осознав, что это всё выглядит так себе, если быть честной. По крайней мере, вряд ли кто-то, кто хотел бы сбежать, стал бы отпрашиваться у своего босса. Но Пейдж не хотелось лишних проблем, ведь куда проще было сначала найти продюсера, получить от той карт-бланш, а потом, с чистой совестью, идти на все четыре стороны, чем потом, возможно, отчитываться и терпеть заслуженный выговор в свою сторону. Шатенка уже провела здесь несколько долгих часов, и особого вреда не будет, если она потеряет в студии ещё несколько минут. В конце концов, она даже не уверена, что Киллиан свободен, а с Даниэль она ещё была морально не готова встречаться. Было не сложно найти Марту, относительно Хейли, ведь та не пряталась в каком-то непонятном помещении, которое оказалось развлекательным центром для сотрудников, что было удивительно, ведь, почему-то, Пейдж предполагала, что все люди здесь серьёзные и даже не намерены и думать о подобном виде заполнения досуга. Продюсер, как всегда, сидела на своём излюбленном стуле, подразумевающем собой кресло режиссера, и печатала что-то у себя в телефоне. Смотря на сосредоточенный вид женщины, Пейдж боялась её отвлекать от, возможно, столь важного дела, однако сидеть здесь было глупо и просто не за чем, поэтому Пейдж тихонько подошла, стараясь не испугать Марту, чтобы не стать причиной раздражения. — Ты что-то хотела, Пейдж? — как странно, что шатенка даже ещё не успела обратиться к ней, когда та внезапного произнесла её имя, не удосужившись даже оторвать глаза от экрана, словно сейчас там решала глобальную проблему мира. — Вообще-то, да. Я подумала, быть может, Вы меня отпустите? Я не против находиться здесь, но смысл? — о нет, она была против и ещё как. Но, честно сказать, на секунду, Пейдж подумала, что лучше бы она вообще не задавала этот глупый вопрос и осталась бы здесь, однако позже, что странно, Марта посмотрела на неё спокойным и полностью умиротворённым взглядом, и Пейдж не знала, как его можно было расценивать, стоило ли бояться или, наоборот, облегчённо вздохнуть? — Иди, Пейдж, — и, как будто бы большой камень, ранее давящий на хрупкие плечи девушки, свободно упал с них и дал шатенке возможность почувствовать лёгкость. Странно, что сердце Пейдж колотилось с такой силой, будто бы она спрашивала о чём-то, что считалось ненормальным, однако, всё вышло куда лучше того, что она себе представляла. Шатенка уже было направилась к гримвагену за своими вещами, но вибрация мобильного телефона заставила девушку притормозить и ответить на звонок Киллиан, как позже указало имя на дисплее мобильного устройства. — Здравствуй, Пейдж, — голос на том телефоне был совсем непринужденным и, словно жвачку, медленно растягивал её имя. — Прочёл твоё смс. К сожалению, я сейчас в универе, но… если ты могла бы подъехать… Пейдж широко раскрыла глаза, изумлённо ахнув. — Не могу поверить, Киллиан, ты что же, решил сбежать? — невероятно, она знала его, как прилежного студента, который ответственно относился к учебе. — В целом — да, но у моей группы сегодня самые скучные пары, поэтому если даже не ты — я всё равно бы сбежал, — Пейдж улыбнулась, закусив губу. Конечно, она не хотела упустить шанс провести время с другом, особенно когда тот, казалось, пребывал в более приподнятом настроении, чем был обычно. Если честно, шутник из Киллиана был еще тот, однако, его манера речи и порой даже его случайно сказанные слова, без того веселили Пейдж, которая наслаждалась каждой минутой их совместного времяпрепровождения с парнем, и даже его частые философские рассуждения на всяческие темы безмерно занимали её. — Хорошо. Тогда… — Пейдж не успела договорить фразу, когда её заставила замереть и затаить дыхание довольно неожиданная картина того, как непринуждённо Дженна прошла мимо неё, прямо к Марте, словно это было обычным делом. Она всё ещё держала трубку возле уха, но не могла вымолвить и слова, так как следила за сдержанно профессиональным выражением лица Марты и, по обычаю, равнодушным лицом Дженны, которая, только раз, мимолетно, посмотрев на Пейдж, заставила шатенку почувствовать то, как замирает её сердце, а позже девушка вообще подумала, будто сейчас же обратится в пепел. Дженна вернулась, но она даже не кивнула ей, словно ничего между ними и не было, и словно шатенка так и осталась для актрисы ненужной мешающейся грязью под ногами, хотя, должно быть, всё именно так и было. Две женщины о чём-то переговаривались, а после, блондинка, закрыв глаза, кивнула и направилась в сторону своего трейлера, тем временем Марта набрала чей-то номер и приложила телефон к уху, вероятно, что-то докладывая кому-то. — Что произошло? — Пейдж не смогла унять своего любопытства, и она действительно считала, что имела право на то, чтобы ей сказали, что случилось и почему Дженна, как ни бывало, вернулась на площадку. Марта, до этого казавшаяся строгой и сдержанной, приобрела нотки оживленности и избавилась от прежней скуки. — Предупреди всех, кого встретишь, что мы начинаем съёмки в ближайшее время, а я пока позвоню сыну и найду для тебя стилиста и гримёра. Словно пропустив слова продюсера сквозь уши и не придав им особого значения, Пейдж направилась в сторону гримвагена актрисы, хотя и сама до конца не представляла, зачем, ведь слова, хоть и жаждали так и вырваться из её рта одним сплошным потоком, но они были полностью бессвязными между собой и никак не желали, даже в голове, выстраиваться в адекватно поставленное предложение. И, тем не менее, непослушные ноги так и вели её к самому обрыву. Пейдж, не обращая внимание на ускоренное и тревожное сердцебиение в груди, поспешно и, как будто, даже очевидно нервно, постучала по твёрдой поверхности двери, чтобы не дать страху и нервозности одолеть её быстрее, заставив остановиться. Скорое, прозвучавшее разрешение войти, стал для неё каким-то пушечным выстрелом, после которого Пейдж ещё несколько секунд не решалась открыть дверь, как будто за ней её ждал огнедышащий дракон, с которым ей приходилось сражаться, хотя, впрочем, Дженна могла быть и по хуже дракона — тот хотя бы не ранил своими словами её сердце и не терзал душу. Не сказать было, что актриса была удивлена, когда через большое, гримёрное зеркало, увидела того, кто решил так внезапно наведаться к ней, хотя, от силы, Дженна могла назвать появление шатенки внезапным и неожиданным, так как она буквально считала минуты до того, как девушка придёт к ней. Она считала, Пейдж была слишком предсказуемой и читаемой. Актриса улыбнулась, переводя взгляд на свои ногти, которые так неожиданно заинтересовали её, хотя скорее, мысль о том, чтобы смотреть именно на них, а не на девушку, была куда соблазнительнее. Неужели Пейдж пришла с ней тепло побеседовать? И, как жаль, что в таком случае у неё — у Дженны — не найдётся чая и лишней коробки печенья. — В чём дело, Пейдж? Ты что-то хотела сказать мне? — она, наконец, бросила взгляд на стушевавшуюся шатенку, в дверях её трейлера. — Так говори, потому что через пару минут сюда придёт моя гримерша и тогда у меня точно не будет времени с тобой говорить, — её слова звучали, как издёвка, она явно хотела поставить Пейдж в неудобное и не комфортное положение, словно наслаждалась этим. Однако, Дженне это прекрасно удалось и шатенка только и пыталась, что собрать слова в разумную цепочку. — Что случилось? Вчера ты мне сказала, что не придёшь, а сегодня… — у неё не было сил и желания спорить с женщиной, она лишь хотела знать правду и причину, по которой та так внезапно изменила своё решение. — Я обязана отчитываться перед тобой? — она заметила, как та лишь непонятливо и вместе с тем, отрицая все предположения актрисы, нахмурилась, помотав головой, а затем Дженна повернулась к ней, продолжая сидеть с одной закинутой ногой на другую. — Ах, ты подумала, будто это твои слова заставили меня вернуться? — она усмехнулась. — Но знай, мне глубоко плевать на то, о чём ты думаешь или говоришь. Разумеется, я помню, что ты мне сказала вчера, но не думай, что ты смогла действительно задеть меня. Ты всего лишь показала мне то, что тебе так же всё равно, поэтому, будь добра, не трать на меня твоё ценное время и не заставляй меня терять своё собственное — на тебя, потому что, как ты уже поняла, из этого ничего хорошего не выйдет, — Пейдж вновь почувствовала себя униженно и неловко, даже, в какой-то степени, осквернено, но она решила не быть сегодня тем, кто ответит колкостью, поскольку из этого действительно ничего хорошого не выходило. — Ты зря так считаешь. Я и не думала, что мои слова могут быть причиной, но отнюдь, что бы то ни было, оно вернуло тебя в прежнее русло. И мне кажется, что как раз проанализировав то, что я сказала вчера, ты, наконец, поняла, что тебе действительно хочется — и потому ты здесь, — хоть Пейдж было и несколько неудобно говорить откровенно с Дженной — это было то, чем она занималась уже долгое время и то, что, вероятно, уже вошло в её привычку. Она стояла сейчас и не могла спрятаться, чувствовала себя, как будто бы была полностью обнаженной и поэтому и испытывала какой-то стыд и неловкость. — Мои слова не были неправдой, но не до конца, потому что в них было действительно то, что я считаю, и то, что я сказала на эмоциях, — она глубоко вздохнула. — В любом случае, спасибо за то, что ты здесь. И я благодарю тебя не потому, что думаю, будто причиной твоего прихода стала я, — Пейдж смиренно вышла из трейлера, чувствуя на себя внимательный и подозрительный, словно оценивающий взгляд янтарных глаз. Дженна закрыла глаза, неожиданно почувствовав то, как будто в её сердце что-то неприятно ноет, а потом встрепенулась, отгоняя неприятное ощущение, и снова повернулась к зеркалу, легко улыбаясь своему отражению.