Залечи мои раны

      После слов женщины поток мыслей остановился в голове и исчез, будто его и не было некоторое время назад. Макс в недоумении посмотрел на Хелен, опасаясь, что это горькая правда. Её взгляд был поникшим, растерянным и бегал по нему в поиске его решимости. Она хотела сделать так, чтобы он поговорил с Одри как можно быстрее, успокоил и подставил крепкое братское плечо, шепча, что всё будет хорошо. Сейчас молодой волчице стресс был ни к чему и, в целом, противопоказан, поэтому переживаний за сестру мужа прибавилось чуть ли не вдвое. Страдает не только она, а ещё две жизни внутри неё, и Хелен как матери было волнительно на душе. Оборотень же на несколько секунд мыслями перенесся в тот далёкий момент, вспомнил как она прижималась к крепкой груди, просив помощи и защиты, тусклые и печальные глаза сестры, налитые слезами, которым она так и не разрешила сорваться с пушистых ресниц, и сильно дрожащие руки. Тогда в агонии злости и в сильнейшей жажде мести хотелось рвать и метать, чувствовать запах и привкус крови на языке, ощущать мокро рвущуюся плоть под ногтями и видеть мучения обидчика, защищая родное и бесценно дорогое для него. Фолл ровно выдохнул и провел рукой по волосам, убирая ниспадавшие пряди от лица и хоть как-то этим жестом притупляя зарождающеюся тревогу.       Неужели опять она это переживает, чувствует себя виноватой и беспомощной, хочет убежать от этого кошмара, а потом, вернувшись, вбивать себе в голову несуществующее? Эта история давно забыта. По крайней мере, её пытались все забыть и более не обсуждать, не говорить о ней. Но Фоллы не могут простить поступок до сих пор и с трудом сохраняют самообладание при виде Дидье, потому что такое поведение волка по отношению к волчице было грубейшей оплошностью в браке, а особенно, если он заключен на крови и клятве. Связь Одри и Дидье появилась будто бы неоткуда, в один миг и совершенно неожиданно, чего не ожидали именно от волчицы. Тогда желание Ральфа объединить стаю с Обье было слишком велико, а масло в огонь подливали тонувшие в любви и ещё не бывшие в браке Макс и Мия. В то время вожак смирился с выбором брата, но лицезреть с ума сходивших по друг другу влюбленных и трещавший по швам план, было неприятно. И в тот самый момент Одри с Дидье признались вожаку Фоллов в своих недолгих, но таких чистых и, что важно, искренних отношениях. Вожак поверил в игру со стороны родной сестры и разрешил ей выйти замуж за волка из соседней стаи, думал, хотя бы она будет счастлива. Макс мог выдохнуть с облегчением, зная, что от него отстанут и не будут навязывать волчиц, но с этим чувством пришло лёгкое волнение за сестру, которое после перерастёт в тревогу каждый раз, когда Одри будет находиться не рядом с ним.       Всё, казалось, было у них хорошо. Она выполнила главнейшую задачу всех волчиц, обрела пару и уютное семейное гнёздышко, пока без звонкого детского смеха. В родном доме Одри долго не задержалась и сразу же переехала к новоиспечённому мужу, в глазах которой он в скором времени стал идеалом мужчины и, вроде бы, являлся истинной парой для неё. Она сияла, приезжая к родне, и не могла нарадоваться, насколько ей повезло, надеялась, что со временем их с мужем любовь значительно окрепнет. Конечно же, иначе быть и не могло. Её совесть перед всем волчьем родом чиста, долги отплачены и не важно, что всё она делала ради стаи, начхав на собственные «хочу» и счастье, желала видеть одобряющий кивок старшего брата и знать: она такая как все оборотни и не нарвётся на чьё-то осуждение со стороны. Чего, по её мнению, не скажешь о Максе, решившем сделать всё по-своему и полностью отдаться своим желаниям и представлениям о личном счастье.        Одри натянуто улыбалась во время совместных семейных ужинов и с усилием держала себя в руках, когда видела как брат, не задумываясь, демонстрирует свою любовь к какой-то недовампирше и быстро перетягивала внимание на их правильную пару с крепкими узами брака, которые ничего не порушит, а время лишь укрепит. У волков же так? Значит, и у неё будет… Но это было до поры, до времени, пока всё не перевернулось с ног на голову. Скандалы стали явлением более частым, чем мирное времяпрепровождение друг с другом, она чувствовала свою колоссальную ошибку и будто что-то делает неправильно. Они однозначно не подходили друг другу: разные интересы, приоритеты в жизни и просто не было той самой связи, ради которой готов свернуть горы. Разве это истинная пара?       И в один из обычных дней во время ссоры Дидье поднял на неё руку и грубо толкнул. Как-то неосознанно и несвоевольно, о чём после жалел и не единожды извинялся перед женой. Он всегда был вспыльчивым и импульсивным, но здесь его то ли спровоцировала Одри, не отличавшаяся спокойным характером, то ли алкоголь, выпитый в честь начала охоты, ударил в голову и заставил действовать не подумав. Хотя и это его не оправдывает. Оборотень просто не должен был так поступать. В итоге, своей необдуманностью напрочь убил её доверие к нему. Это стало точкой в их отношениях до тех пор, пока она не исправила её на запятую, погрузившись в какое-то замешательство. Привыкшая к уважению женщин со стороны мужчин, и что её старшие братья и члены семьи были против такого и не смогли бы себе этого позволить, собрала все вещи и переехала обратно домой. Чувство самолюбия было задето, идеальная картинка разрушилась, страх осуждения въелся в сознание. Макс, когда с трудом вытянул у Одри объяснения, действовал сгоряча и не желал медлить, ведь его ранили страдания любимой сестры, волком накинулся на Дидье, перед этим избил ему лицо и заставил ответить за поступок сполна.       Но врожденное желание быть правильной и примерной волчицей, следовать всем законам— злая шутка. И она простила такую нелепость, оплошность, решила дать второй шанс, ведь как это так, волчьи пары никогда не распадаются! Фоллы смирились, попытались забыть и не скалиться при виде её мужа, лишь бы Одри была счастлива и отдавала себе отчёт в своих действиях. После примирения у них в браке была тишь да гладь, но отношения медленно и верно вновь накалялись до предела, трескались, рвались и еле как сохранялись, держась на взаимном уважении и чувстве долга. Волчица же делала вид, что всё хорошо, не желала верить в действительность и уже захотела обзавестись потомством. По её размышлениям новорожденные волчата должны были принести гармонию в их семью и укрепить волчий союз. Казалось бы, молодая и красивая пара — волк и волчица. Дидье после вынужденной командировки по работе забирает её обратно домой от Фоллов, где она, будучи в положении, чувствовала себя лучше, чем в доме Обье. Скоро родятся двойняшки — первые дети, скрепляющие своим появлением две стаи. Ссоры давно забыты и изжили себя, та ошибка прощена. И что же могло пойти ни так?       — Одри плачет? Не может быть… — Макс покачал головой, отрицая, и уже поднимался с места. Майка поставил на ноги и руками приобнял его за плечики, желая сказать Хелен кое-что ещё напоследок перед тем, как уйти к сестре.       Для него было нереальным поверить, что его волевая и стойкая сестра, не любившая распускать нюни и тем более плакать, сейчас упивается в истерике на втором этаже дома, не подпуская себе никого близко. Буквально вчера вечером она светилась от счастья и уезжала к себе домой вместе с мужем, радуясь долгожданной встрече, но теперь же ревёт, захлёбываясь, и вернулась обратно в родную стаю. Что могло такого ужасного произойти за это короткое время?       — Хелен, я не думаю, что он снова ударил Одри. Не посмел бы…       — В любом случае, сейчас твоя поддержка ей необходима.       Женщина отвела взгляд от Макса и посмотрела вниз, увидев светлое личико волчонка, улыбнулась и подала ему руку. Не теряя времени, оборотень кивнул и направился в дом, услышав обрывки разговора:       — А булочки готовы? — в ответ протянул ей свою крошечную руку.       — Да. Только Шон их уже доедает, — посмеялась Хелен, увидев удивленное лицо мальчика после её слов.       — Надо бежать быстрее! — Майк потянул волчицу за руку в дом, а там и на кухню, чтобы успеть. Не Бетти, так Шон съедает все булочки с варёной сгущёнкой и по сторонам щёлкать некогда!       Макс быстро и шумно поднялся вверх по лестнице ещё до того, как сын с криком, оповещающим о том, чтобы Шон положил руки на стол и не трогал булочки, забежал в дом. В какой именно комнате она была, волк не знал, поэтому заглядывал в каждую, и только самая последняя, когда-то принадлежавшая ей, была заперта с внутренней стороны двери. Оттуда доносились тихие всхлипы и рваные вздохи. Волчье, братское сердце обожгло и облилось горячей кровью, в груди запекло. Она не плакала почти никогда, только однажды горькие слёзы катились по её ещё детским щекам, когда погибли родители, и маленькая девочка, забившись в угол, вытирала поблёскивающие дорожки, с надеждой поглядывая в пустые глаза старших братьев. И вспомнив это, по телу Макса прошёлся холодок, и он осторожно постучал костяшками пальцев по деревянной поверхности двери. Ответа не последовало, но волк чутким слухом уловил, как она неуклюже и с большой затратой сил поднялась с пола и подошла к двери. Так же, как и тогда до этого сидела в углу возле книжного шкафа, обняв руками свои колени.       — Одри, открой, пожалуйста, — сказал почти шёпотом, зная, что она услышит и прижался к двери щекой.       Волчица отзеркалила его действия и примкнула щекой к прохладному дереву, плавно провела рукой по металлической ручке.       — Макс… — еле слышно вырвалось из груди, и слёзы вновь хлынули из глаз. Теперь он отчётливо знал, что она напротив его, — Я такая, ду-ура, — тонко взвыла и сползла вниз, послышался звук скольжения ладоней по лакированному дереву.       — Милая, давай успокоимся и поговорим. Открой мне дверь.       Он хотел поцеловать её в макушку и заключить в кольцо рук, крепко сжав, насколько это только возможно и дать ей понять, что всегда рядом и пусть плачет, выпускает боль, лишь бы знала, что он всё тот же любящий брат. Неважно, какая огромная пропасть выросла между ними за столько лет, ведь она всё та же для него малышка Одри со смешными кудряшками и широко распахнутыми мутно-серыми глазёнками.       Пальцами, холодными от бушующих эмоций и нервов, волчица провернула ключ. Щелчок, и она робко отошла от двери к окну напротив. Услышав это, Макс осторожно открыл дверь и зашёл в комнату, взглядом окинул сестру, а потом и всё вокруг. Везде разложены вещи, чемоданы стоят в самом проходе, сумки были хаотично расположены в комнате, и из их обилия выделялась заплаканная она, несмело положившая обе руки на достаточно большой, округлившийся живот. При виде Макса Одри заревела ещё сильнее и кинулась к нему, торопливо перешагивая через сумки на полу.       — Как же ты меня напугала… — прошептал слова и уткнулся носом в русые волосы на макушке.       Она пахла тёплым молоком, полевыми цветами и травами, а ещё едким страхом, волнением, утихающим с каждым ударом её сердца, и облегчением вкупе с воодушевлением, какой-то неизведанной лёгкостью. И последнее его насторожило. Это чувство не могло уживаться с другими и давно перебилось бы запахами более сильных и негативных эмоций. На её душе было и тяжело, и легко. Поразительно.       Отпускать сестру не хотелось, и Макс поглаживал её горячими ладонями по лопаткам и спине, целовал в висок и ещё глубже вдыхал запах. Она успокаивалась, слёзы не текли, и весь негатив дня уходил на задний план, внутри волчицы чувствовалась пустота. Сегодняшний день стал для неё началом новой жизни без самообмана и тех иллюзий, что она строила вокруг себя многие годы. Ей понадобилось время пути от дома Фоллов до Обье, чтобы понять как она была слепа. Дидье не любовь всей её жизни, они не истинная пара и никогда между ними не было каких-либо светлых чувств. Всё это игра, абсурд и благое дело, ради благополучия стай. Решиться на этот шаг было сложно и неимоверно трудно. Что-то внутри говорило ей оставить всё как есть, что-то наталкивало на мысли о прекращении всего этого. В конце концов, она выбрала второе и не пожалела. Теперь же усвоила урок этой суровой и не всегда справедливой жизни, получила облегчение, воодушевление и ту самую неизведанную лёгкость, которую учуял Макс, и которая перешла на место страха, державшего её в тисках столько времени.       — Ой! — неожиданно воскликнула она и улыбнулась, положив руку на место, где ощущался пинок маленькой ноги.       Макс немного отпрянул и, уперевшись своим лбом в её лоб, посмотрел вниз, на живот, куда она прижалась рукой.       — Узнала, кто там? — спросил Макс, положив свою ладонь поверх её.       Волчица узнала пол детей несколько дней назад, и для всей стаи это было пока сюрпризом, но, не смотря на всю горечь ситуации, волчица решилась поделиться с родным братом такой важной новостью прямо сейчас. Шмыгнув носом, ответила:        — Да. Это мальчики.       Оборотень тихо посмеялся и опять обнял за плечи, пробубнил ей, уткнувшись носом в ворот рубахи:       — Фоллам везёт на одних мальчиков.       — Наверное… — улыбнулась впервые за день и пожала плечами. И правда, рожденных девочек в стае нет, — Я бы с тобой хотела кое-что обсудить.       Одри мягко выпуталась из объятий брата и присела на кровать, потерев затёкшую поясницу. Макс придвинул стул и сел перед её лицом, откинулся на спинку. Напряжение немного разрядилось из-за недавней милоты с пинающимися волчатами в её животе, но уворачивать русло их разговора в другую степь ей не хотелось. Она знала, на что его толкает стая. Аналогичная ситуация была у неё, если не учитывать некоторые нюансы. И искренне желала помочь брату этим разговором и чтобы у него не получилось что-то такое как у неё.       — Я тебя выслушаю, если ты расскажешь, что случилось.       Она тяжело вздохнула и чётко, уверенно, совсем без толики сомнений произнесла:       — Я решила подать на развод!       Макс уже открыл рот, чтобы узнать о причине и напомнить ей, что брак заключён на клятве и крови. На такой серьёзный шаг идут ни все и далеко не часто, и не разводятся, как правило, никогда.       — Мы не истинные, — Фолл удивился, приподняв бровь, — Да, я врала стае, не перебивай меня… И мы совсем не пара… Я выходила за него замуж ради одобрения Ральфа, а он женился на мне ради отца.       Её взгляд поник, в глазах заблестели слёзы и она начала поджимать и кусать губы. Не каждый же день приходится рассказывать о своих ошибках и вранье.       — Я… Я думала, если сделаю это на благо стаи, стану тоже счастливой. Ведь это же стая… — её прорывало на всхлип, но она запретила себе реветь, слишком много стресса было за сегодня, — Хотела, чтобы меня не осуждали и презирали как тебя. Хотела быть правильной… А в итоге, беременная ушла от мужа и испытываю глубочайший стыд за себя и свои ошибки.       Она упёрлась правой рукой в матрас и аккуратно легла на бок, закрыла от него распухшее от слёз лицо и всё же заревела, тихо, без захлёбов и дрожи, слезы просто своевольно потекли ручьями.       — Я завидовала тебе, вашим отношениям с Мией и как ты её любишь… И я… И я хотела себе такого же. Зависть — плохая вещь… Это я поняла только сейчас. Но знаешь, я не жалею, что так получилось.       Волк пересел на кровать и молча лёг рядом, сгрёб её в охапку. Добиться откровений от Одри было практически невозможно, но сейчас она говорила всё это и чувствовала покой на душе, что теперь свободна.       — Макс, не совершай мою ошибку. Не женись на Ребекке. Если у вас с Мией и правда всё было по-настоящему, ничего хорошего из этого не выйдет. Вы разбежитесь через некоторое время и никакая стая, Майк и эти грёбанные долги не заставят тебя сохранить фиктивные отношения!       Он большим пальцем утёр ей слёзы, катившиеся сами собой и уже не от душевной боли, улыбнулся и насмешливо щёлкнул по носу, дабы поднять настроение.       — Одри, я ценю твои слова и твой опыт, но не лезь хотя бы ты.       Макс перевернулся на спину и уставился на деревянный потолок, не захотев продолжать разговор насчёт него. Он всё решил сам для себя в недавнем разговоре с Конрадом, у него хватило для этого времени, пока он шёл домой из магазина, успел взвесить все «за» и «против».       — Почему… — прошептала себе под нос и сама же догадывалась, по какой причине он запрещает ей вмешиваться, но вопрос остался риторическим.       Фолл упорно молчал, погрузившись в воспоминание, резко всплывшее, навеянное словами сестры и сложившейся ситуацией:       « Сидя в плетёном кресле у костра, Макс перевязывал Мие ладонь, которую она некоторое время назад сама располосовала остриём ножа. Молодая девушка хмурила лоб и шикала, пропуская воздух сквозь сомкнутые зубы, когда оборотень даже в малейшей степени переходил грань осторожности. Он завязал кончики бинта в аккуратный бантик и посмотрел в немного испуганные глаза Мии.       — Теперь я твоя жена? — робко спросила девушка, которая ещё не совсем поняла свой новый статус, и поправила одной рукой съезжающую с плеч куртку.       Макс кивнул и прижал её к себе, она уткнулась лицом ему в ложбинку между плечом и шеей, ощущая терпкий запах мужского парфюма.       — Жена, — тихо сказал он и ухмыльнулся, до сих пор не веря, что несколько секунд назад дал ей клятву, когда их руки были прочно связаны и его кровь, сочившаяся из глубоко пореза, соединялась с её, срываясь тяжёлыми каплями, падала на землю.       — А торжество, роспись, одна фамилия, кольца, шампанское там… — легонько потерлась носом о его шею.       — Если хочешь, всё будет. А так для волков это неважно. Главное — клятва, остальное так. Формальности.       Мия притихла, наслаждаясь теплом оборотня, а потом быстро отпрянула и подняла голову, посмотрела чрезвычайно серьёзно. От её взгляда он выгнул бровь.       — И это получается, что у тебя другой никогда не будет? — провела кончиками пальцев по мускулистой крепкой груди, — Ну, то есть я твоя единственная?       Макс засмеялся. Она подхватила смех, но вердикт хотела услышать и быстро замолчала, насупившись.       — Я серьёзно спрашиваю.       Искры веселья исчезли в глазах девушки, и она чуть ли не прожигала его взглядом.       — Ага, единственная и неповторимая. Герой, можешь спать спокойно, — зажал её щёки ладонями и вновь прыснул от смеха, что её губы сложились, как у рыбки.       Она завертела головой, пытаясь выбраться, и он моментально примкнул к искусанным девичьим губам. Такое важное событие, а он как всегда паясничает!       — Да, серьёзно… Серьёзно, — говорил, прерывая поцелуй, — Теперь к тебе привязан как собака на поводке.       — Дурак ты, Фолл, — буркнула и обвила его руками вокруг шеи, — Да ещё и… редкостный дурак…»       Давно это не прокручивалось в памяти, но вся история с женитьбой и подругой для вожака подняли воспоминания со дна души. Боже, какой же красивой была Мия в тот момент… Одри уложила голову ему на плечо, чуть потёрлась щекой и тем самым вернула его в реальность. Образ жены рассеялся перед глазами и исчез.       — Скажи мне одно: ты уже принял окончательное решение?       Макс всё ещё пытался ухватиться за обрывки прошлых лет в голове, из-за этого помедлил с ответом. Одри с замиранием сердца ждала его слов.       — Да, — и он мысленно попросил у Мии прощения, вспоминая о своём решении…