Когда-нибудь...

Прощай, позабудь и не обессудь. А письма сожги, как мост. Да будет мужественным твой путь, да будет он прям и прост. Да будет во мгле для тебя гореть звёздная мишура, да будет надежда ладони греть у твоего костра. Да будут метели, снега, дожди и бешеный рёв огня, да будет удач у тебя впереди больше, чем у меня. Да будет могуч и прекрасен бой, гремящий в твоей груди. Я счастлив за тех, которым с тобой, может быть, по пути. Бродский И.А.

Сентябрь 2006       «Катя уехала», — сказала ему Елена Александровна, но он не поверил: не могла Катя внезапно сорваться и исчезнуть. «Не могла? — саркастически прогнусавил внутренний голос. — А как же тот её побег в Египет?» «Нет, — ответил Жданов. — Это я не знал, что она собиралась уехать». У Кати же было всё спланировано, как потом оказалось. Это для него она вдруг взяла и исчезла, и мир потемнел… Стоп. Вполне вероятно, что и этот побег запланирован Катей, и только он снова остался в счастливом неведении до самого конца. Да, она всё продумала. Тихая и домашняя девочка Катя сняла квартиру, чтобы родители думали, что она просто решила пожить самостоятельно. Валерий Сергеевич, наверное, рвал и метал… А его дочка в это время обживала квартиру Андрея, слепого от эйфории и Кати в его руках. Неужели никто ничего не замечал? Ну, кроме Малиновского, отпускающего шуточки по поводу его «блаженной морды». Да и Ромка узнал совершенно случайно: зашёл в кабинет, когда они с Катей… — Ну, Палыч, ты и жук, — возмущался, посмеиваясь, Малиновский. — Окучивал Катьку без моего ведома. Решил держать девочку под контролем? Молодец. Но мог бы и помощи попросить. Я бы тебе планчик расписал… — Остынь, Малиновский, — вяло отмахнулся Андрей. — Я люблю Катю. Так что оставь свои бурные фантазии и иди работай. — Иди работай, — проворчал Ромка. — Как теперь работать? Тут такое творится… И Катенька наша, вот ни капли смущения! Выйдите за дверь, Роман Дмитрич! И давно это у вас? — Ром, по-хорошему прошу, уйди, а?! «Кать, я, кажется, понял. Я похотливый идиот. Как я мог с тобой, как с какой-то Изотовой… Я думал, самое главное, что ты со мной, а оказалось, что со мной было только твоё тело… а сердце ты закрыла на замок. Но я же чувствовал, что ты любишь меня. Такое просто невозможно сыграть. Я должен был всё сделать правильно — поговорить с родителями, твоими и моими, а не просто радоваться твоему присутствию в моей жизни. Я бы смог доказать, Кать, что я по-настоящему люблю, что не вру, как раньше! А, может, ты и не поверила бы. Кать, что же я сотворил с тобой, что ты стала такой? Мне казалось, что моя девочка с косичками была рядом, а на самом деле вместо неё всегда был кто-то другой. Game over, Кать, ты уложила меня на обе лопатки. И я, наверное, заслужил. Но как мне быть без тебя теперь? Тебя нет ни на съёмной квартире, ни у родителей — вероятно, твоя мама сказала мне правду: ты уехала. А я тут заблудился во времени, держа в руках твою чашку, которую ты почему-то оставила. Хотя в этом ничего странного нет: посудомоечную машину всегда разгружал я, это была моя маленькая обязанность. А чашка… всего лишь чашка». А потом он, перечитывая её письмо, зацепился взглядом за последнюю фразу о каком-то Филиппове. И поехал к Пушкарёвым. — Зачем вы приехали, Андрей Палыч, — сердито выговаривала ему Елена Александровна. — Я же вам сказала, что Кати нет и не будет. Вы… — А где Валерий Сергеич? — спросил Андрей, надеясь, что Катин папа выйдет из ванной или какой-нибудь спрятанной в квартире комнаты и честно ответит на все его вопросы, не скрываясь, не пряча от него Катю и… — Андрей Палыч, вы что? — удивилась Пушкарёва. — Валера в «Зималетто». Пал Олегыч просил его не увольняться… — Значит, папа знал о Катином увольнении? Давно? — Андрей Палыч, но ведь Катя вернула вам компанию. Какая разница теперь, кто о чём знал или не знал? — Да причём здесь компания?! — А разве ни при чём? — прямо посмотрела на него Пушкарёва. — Вы заигрались, Андрей Палыч. Слишком вжились в роль. Видимо, правду говорила Катя. Вы настолько привыкли играть… «Зималетто» теперь снова ваша. Отпустите мою дочь, я вас прошу, и начните жить своей жизнью. Я надеялась, что вы поговорили вчера на суде и всё между собой решили… — На каком ещё суде? — прищурился Жданов, потом побледнел. — Какое сегодня число? — Жданов, открой! — Ромка всё барабанит и барабанит в дверь. — Жданов, мать твою! Ты охренел? Открой дверь! Суд через два часа! — Иди на…! — отчётливо говорит Андрей, подходя к входной двери. — Ж-жданов временно не-д-до-сту-пен. — Андрей, снова Пушкарёва? — тихо спрашивает Ромка, но Жданов его уже не слышит. У него закончился виски, но, кажется, ещё был коньяк. Или водка. Впрочем, всё равно… Андрей тяжело опустился на стул в прихожей. «Ты идиот, Жданов. У тебя был шанс увидеть Катю, поговорить с ней, а ты его, грубо выражаясь, пробухал. Вот так-то, Жданов. Финита». — Андрей Палыч, с вами всё в порядке? Кажется, Катина мама волнуется. Зря. Из-за него точно не стоит. Надо взять себя в руки. Ведь он же не просто так пришёл сюда, а по делу. «Да, по делу», — горько усмехнулся Жданов. — Елена Санна, у меня к вам один вопрос, — Андрей потянулся рукой к внутреннему карману куртки, достал бумажник, открыл… — Уберите деньги, — процедила Пушкарёва, разом растеряв всё своё волнение. Андрей вынул из бумажника листок, развернул и, зажав пальцем нужную строчку, показал женщине: — Вот тут, Елена Санна, Катя пишет о каком-то майоре Филиппове. Видите? Расскажите мне о нём. Пожалуйста. — Что ещё за игры? — зло спросила Катина мама. — Вы меня за дурочку держите?! Сами приказали этому… запугать мою дочь, а теперь потерю памяти изображаете? — За-пу-гать? — Кажется, у вас, богатых, так принято — если кто вас не устраивает, так на него можно и милицию натравить. Можно держать в камере, запугивать, угрожать, бить… — Вот этот Филиппов бил Катю? — прошептал Жданов так, что у Пушкарёвой волосы на голове зашевелились, и сжал кулаки. — Ну не совсем… — замялась Пушкарёва. — Так случайно вышло, Катя сама сказала… — Случайно?! Елена Санна, вы что-то недоговариваете, или мне так кажется? — А вам разве не доложили? Катя же вам писала, просила встретить… хотела сделать всё правильно, рассказать вам о ребёнке, а вы… — О ребёнке? Катя беременна? — БЫЛА беременна, пока не оказалась за решёткой по вашей милости. А уж там… Андрей закрыл лицо ладонями, сгорбился. Не было смысла спрашивать, потеряла ли Катя ребёнка — это было и так понятно. Теперь всё понятно. Катя мстила за смерть своего… их ребёнка, думая, что виноват во всём Андрей. «Катенька, я найду этого Филиппова, вытрясу из него правду о том, кто за этим всем стоит, я всё узнаю, Кать…» — Спасибо, Елена Санна, — он выпрямился, поднялся со стула. — Я пойду. Вы только не говорите Кате, что я приходил. Не нужно ей знать… — Андрей Палыч, вы, правда, ничего не знали? — ошеломлённо спросила Пушкарёва. — А кто же тогда… — Какая теперь разница, знал или не знал… — бесцветно произнёс Андрей. — Поздно, Елена Санна… Я, конечно, докопаюсь до истины, но вернуть нашего малыша… если бы я только мог… — Андрей Палыч, может, я… — Не надо… У вас просто замечательная дочь, Елена Санна. И у неё всё обязательно будет хорошо. И помните: меня здесь не было, — он открыл дверь и вышел.