Цирк

Гаснул, умирая, розовый закат. При таком зрелище, вызывающем двоякое чувство, Клоуну хотелось только одного-прогуляться до круглосуточного магазина в холле корпуса, чтобы закупиться сигаретами по полной, и вернуться в номер. Он чувствовал себя себя не комфортно в этом помещении, как будто кто-то, скрываясь за тенями в комнате, откровенно насмехался над ним в то время, как Капитан с удовольствием проводил время в этом номере. Клоун покинул свое временное жилище. Зеркальный коридор был словно покрыт позолотой, что напоминало душные царские времена. Все эти помпезные декорации вызывали у него послервотный привкус желудочного сока на языке. В бесчисленном множестве зеркал отражался один из самых чудовищных наемников, но худощавый парень, видя себя, только криво усмехнулся. Надоевшие и затянутые времена близились к своему концу, поэтому самое время спуститься на лифте до самого последнего этажа, чтобы там достать из широкого кармана телефон капитана, что так беззаботно лежал под его подушкой. Здесь было тяжело понять, то ли капитан безмерно доверял дорогому его убийце, то ли он теряет бдительность. — «Капитан? Я вас слушаю, хоть и только вернулась с обхода», — сонливо отвечала на телефонный звонок Танцовщица. Клоун с легкой усмешкой слышал на заднем плане этого монолога хруст молнии и шорохи посторонних ног, а это значило — девушка и вправду только зашла домой, где кроме неё еще и Дрессировщица собиралась к своим животным. Да, держать целый зверинец из хищников — это еще то дорогое «хобби», что затрачивало не только ресурсы команды, но и ее личное время. — Добрый вечер, дорогуша. Хотел попросить тебя о небольшом одолжении. Коротко отвечал парень, направляясь прямиком до маленького магазина, где у кассира, словно в гетто, стояло перед лицом бронебойное стекло, под столом заряженный дробовик, на груди- пуленепробиваемый жилет, а на стендах лишь какие-то закуски, сигареты, быстрые завтраки, да крупы. Выбор был скуп, как и желания у хозяев этого корпуса. — О! Какие люди, и еще живой? Для тебя, все что угодно, но дай для начала я себе горячительного налью, ведь разговор ожидается долгим… — Нет, сейчас тебе нужно организовать мне телефонный разговор с тем перцем, что является командиром мелкой команды ASD-3. Ему понравится наше с тобой предложение и… Ничего не сообщай Дрессировщице. Короткое молчание и чуть участившееся, нервное дыхание — все, что следовало за ответом девушки, который прозвучал так: — Хорошо. Дай мне на все минут 20. — Спасибо за помощь. Я как раз вышел за сигаретами, пока этот белобрысый в отрубе. Тут, кстати, очень даже недурно, тебе бы тут понравилось. Теплый климат, вид на море, тишина… Алкоголь не продают, так что твоей девушке было бы тяжко, хотя ей это никогда не мешало выезжать на захват соседних магазинов с Музыкантом. — Ха-ха, ты все такой же, смешно, — с ноткой грусти произнесла девушка и замешкала, словно засмотрелась на что-то, что скрывалось за проводной связью телефонов, — Арти, я тебе перезвоню уже через 19 минут, как поймаю капитана команды ASD-3. Разговор прервался на резкой и пронзительной ноте, как и чарующий взгляд Дрессировщицы, что прожигала дырку в теле Танцовщицы. Девушка с азиатскими чертами лица кротко улыбнулась, скинула со своих ног массивные черные ботинки и захлопнув кнопочный телефон, бросилась на шею к этой рыжеволосой наемнице, что уже была готова выйти на проверку своего зверинца. — Куда собралась? Разрезая воздух своим вопросом, произносила едкие слова Дрессировщица, с холодом поглядывая на улыбчивую девушку, чьи длинные волосы так туго были затянуты в массивный пучок. В квартире стоял аромат крепкого чая, сравнимого с привкусом кофе на языке, вперемешку с благовониями, что так нежно обволакивали всю квартиру. Разбросанная одежда на диване, остывший обед на плите и открытая бутылочка вина, дожидавшаяся двух девушек еще с раннего утра. — Можешь не переживать, я по работе. — Хмм, теперь Клоун тебе работу подкидывает? Это плохо кончится. Танцовщица ничего не ответила, лишь привстала на носочки и нежно, как в последний раз, поцеловала в щеку свою подругу. Сказка рушилась на глазах, но эти прикосновения, утренние её танцы, все покоряло, а ее загадочная, лучезарная улыбка до ушей, казалась ласковым цветком, брошенным в лицо любимого человека. — Не беспокойся, я скоро вернусь и… Я помню о сегодняшней ночной охоте. Пока ты соберёшь всех волков и загрузишь в машину приманку, я уже закончу и мигом примчу. Ты только дождись. — Как скажешь. Летние ночи были прохладными в этом месяце, но даже такой факт не мог омрачить предвкушение охоты для Дрессировщицы, которая готовилась к ней всё утро, смазывая капканы, приготавливая стрелы и, на крайний случай, аптечку. На кого была объявлена охота в этот раз? Это секрет, даже для рыжеволосой девушки, что с трепетом в душе дожидалась той опьяняющей свободы погони за добычей, которая, истекая кровью будет мычать и молить о помощи, а после, на костре, разделив тушу с волками, можно и себе приготовить ужин. Романтика её жизни: мясо добычи на костре, звездное небо и крепкий чай, заваренный тут же в лесу и благоухающий устойчивым ароматом костра. Страшно привыкать к спокойствию и умиротворению, ведь в нужный момент рука может дрогнуть, и жизнь оборвется, как порванный шнурок. Философские мысли были больше в стиле Фокусника, так думал Клоун, но, закусывая горькую сигарету между губ и смотря на это звездное небо, он не смог удержать свободный полёт своих мыслей, невольно начавших свой безумный вальс, в то время как руки начинали чесаться от желания обагриться чужой кровью. Прогуливаясь по этим безумно огромным территориям отеля, парень не чувствовал себя травоядным на охоте, а, напротив, невидимкой для каждого из многочисленных убийц, что могли глазеть на него из своих окон. Свист сквозь чьи-то зубы прервал тишину этого вечера. — Эй! Огонька не найдется?! Прокричали представители местного маргинального общества, говорившие на чистом русском языке. Три гладко выбритые головы, кастеты на руках, как цацки на шеях девушек, мешковатые джоггеры, черные толстовки даже на курорте, тут все ясно- или фанатики или быдло, что оказались здесь по чистой случайности. Омерзительные лица сверкали хищными улыбками и приближались к Клоуну все ближе. Он же смотрел на них, как на пустое место, пока в его зубах дотлевала сигарета. — Че молчишь, огонька подкинь. Клоун спокойно поднёс зажигалку. Первый говоривший- лысый мужчина- и не подозревал, что он со своими подельниками находился на территории смерти, где даже Мечники не могли быть гарантом жизни для каждого. — Мужик, а вы рожу этого пацана не узнаете? Заговорило второе безликое лицо, с такой же лысой головой. Наемник из Цирка даже во взгляде не поменялся, лишь стряхнул пепел с тлеющей сигареты и сделал очередной ядовитый вдох. — Хм, а ты прав. Кажется я его узнал. — Это всё? — выдыхая змеиный яд этого дыма, с надменной улыбкой спросил Клоун, — Или вам есть что мне сказать? — Да, есть что сказать. Опустив свою массивную руку на плечо Клоуна, главный из трех лысых голов заулыбался еще ярче, словно его желтоватые зубы могли заблестеть в нужный момент. Не прошло и пяти минут, а рассудок в глазах Клоуна помутнел, и рука сама потянулась за сигаретой, чтоб в одно мгновение затушить ее об оголенную ладонь. Мужчина мигом убрал свою ладонь с плеча и обнажил уже свой настоящий вид — злобного человека, решающего все только насилием. — Ха, как я с первого взгляда не узнал сучку из Цирка, — сквозь стиснутые зубы произносил этот мужчина, пока его люди обнажали свои сверкающие кастеты, — А ты забавный. — Это всё, что ты знаешь обо мне? — Я не боюсь такую тощую суку, что отлизывает каждому командиру. Ха-ха-ха! И какой из тебя наемник. Ты хоть в зеркало смотришь на себя? Выглядишь как ебанный пидорас, что только выбрел из своего притона с дрожащими руками. — О как, — протяжно произнес Клоун, невольно убирая руки в карманы, чтобы нащупать там лезвие ножа. На мгновение наемник из Цирка потерял бдительность, и именно тогда началось все веселье. Всего один крепкий удар затылком об бетонную стену, и ноги Клоуна потеряли опору, согнулись в коленях, в глазах помутнело, а руки сильнее задрожали, пока сердце все медленнее стучало. Рослый мужчина чуть сильнее сжал свою крепкую хватку на шее парня, ощущая, как худощавый наемник жадно заглатывает воздух, словно пытается остаться на плаву. — Интересно, а какой ты на вкус, раз даже этот ебнутый альбинос держит тебя поближе к себе. Белая пелена спустилась на глаза наемника, на лице расплылась безумная улыбка, пока этот мужчина проводил языком по его белоснежной щеке. Звуки вокруг превратились в эхо, а черное небо над головой словно упало на плечи, ведь тяжесть в теле стала невыносима. — Только…еще одно слово, и я тебе легкие вырву, — шептал Клоун, чуть сильнее сжимая пальцы одной руки на этом крепком запястье мужчины. — Цирку нужно научиться делиться своими игрушками. Мужики, свяжите ему руки. Всё, что произнес мужчина, прежде чем совершить свою фатальную ошибку, а Клоун только и ждал этого, когда этот безликий закончит свой монолог и полезет снова к нему, но парень и не подозревал, что тот полезет прямо к нему в пасть. Влажный, склизкий поцелуй прямо в губы и шершавый язык, пропитанный вкусом водки, а после этого касания на языке остался привкус железа и крови, а в горле застыл чужой крик от невыносимый боли и лишь удар по корпусу заставил Клоуна выплюнуть откушанный язык этого мужчины. — Ублюдок, — с ненавистью в глазах заговорил мужчина, харкаясь кровью от откушанного языка, что висел у него на зубах, — Расчлените эту суку. — Давайте. Подходите. Безумие расцветало на лице этого парня, что держал за спиной спрятанный пистолет, пока с приподнятых кончиков губ срывались алые капли чужой крови. Доля секунд, и два ловких выстрела остановили мужчин с кастетами, что умерли до нелепого быстро и скучно, но не для их босса, что стоял с окровавленной пастью и бледнел, словно луковица, на глазах и потихоньку увядал. — Кто тебе разрешил пронести пистолет сюда? Сейчас на лице мужчины впервые заиграл страх, и стало ясно, что роли хищника и добычи поменялись. Клоун больше не разговаривал с ним, ведь в его глазах читалось ничего, бездна, его разум умер в эту секунду, а тело продолжало двигаться. — Нет, только не это! Кричал мужчина, вставая на колени перед Клоуном, прежде чем встретиться челюстью с бетонной плитой, что размазал его лицо, как масло по полу. Зубы смещались, брызги крови разлетались художественной краской по сторонам, а хлесткие шлепки головы об стены звучали забавнее любой шутки, от которой так ярко и звонко смеялся наемник из Цирка. Обезумевший Клоун, выглядевший так, словно готовый уничтожить всё вокруг, с каждым ударом головы об стену входил во вкус, он не мог уже сам остановить, пока голова в его руках не превратилась бы в мясной мешок из смеси треснутых костей и мозгов, всё вперемешку. Никто не выживает при встрече с Клоуном, это был известный факт в узких кругах. Но вот эти слухи о его связи с капитаном, худощавое и больное тело, что с годами рассыпалось все быстрее — в глазах других наемников он выглядел призраком прошлого себя, вот только руки его всё еще помнили, как легко забирать человеческие жизни. Шелест листвы, и два неожиданно возникших белоснежных образа, что стояли точно напротив этого преступления. Капитан Мечников и его помощница спокойно наблюдали за этой картиной маслом, где брызги крови окрашивали белизну стен вокруг, и даже почерневшая с наступлением ночи зелень окрашивалась зловещим цветом. Не скрывая своего восхищения, Окито-сан наблюдал за каждым хаотичным движением рук Клоуна, ведь создавалось четкое ощущение того, что вот-вот, и этот цепной зверь сорвётся и перегрызёт каждого на своём пути. — Пора заканчивать шоу. Тихо произнёс гордый японец, не сводя своих темных глаз с уставшего тела парня, что все так же яростно удерживал мясной мешок в своих тощих пальцах. — Он нарушил правила этой территории. Наказание: смерть. Отчеканила помощница капитана, Юни-чан, поглядывая своими холодными глазами на безумца, который был ей безразличен, словно очередной пластилиновый персонаж без будущего. Ее короткое каре развивалось в такт с морским бризом, и средь умиротворяющей тишины слышались лишь хлопки уже бездыханного тела об бетон. — Нет. Я проведу с ним личную беседу, а вы, Юни-чан, выкиньте тело в море. Это мой приказ. Девушка невольно дернула бровью, но покорно склонила голову перед капитаном. Она как всегда была покорна и молчалива, поэтому без лишних указаний выдвинулась за своим капитаном, чтобы отнять у этого цепного пса Цирка добычу, которая уже не дергалась. Мясной мешок, все что можно уже было сказать об этом теле. Омерзительно ли зрелище? Ещё бы, но девушка привыкла к подобным видам, ведь и самой приходилось приносить головы жертв к ногам капитана, пока его ученики выполняли более кровавые задания. — Успокоился? Прошептал Окито-сан, хватая Клоуна за плечи со спины, пока Юни-чан выхватывала окровавленную голову из рук наемника. Безумец не растерялся и попытался с разворота ударить кулаком по назойливому лицу капитана Мечников, но все было напрасно, ведь сил не было, лишь судорога в исхудавших мышцах. — Все такой же, — улыбчиво произносил Окито-сан, останавливая тонкую и окровавленную руку убийцы у своего лица. — Ублюдок, хули тебе надо? Шипел Клоун, прожигая своими мертвыми глазами дыру в мечнике, а тот был и не против. Легким движением рук Окито оттолкнул парня в сторону, присел и с легкостью, как мешок картошки, закинул хлипкое тело наёмника к себе на плечо. — Ты нарушил правила отеля, — гордо произнесла девушка, закатывая чуть выше рукава своей шероховатой рубашки. — А тебе, сука, я слова не давал. — Нужно провести с тобой профилактический разговор. И не обижай Юни-чан. Она и голову снести может, быстрее, чем ты моргать начнешь. Его веселила эта животная жажда крови у Клоуна, и как в молодости этот темноволосый парень бросался на любого, не важен пол, комплекция, рост, ему было достаточно пары пуль в обойме, да крепкие руки. В его глазах читался мрак и темень, а с губ срывались грубые слова: — Нах.й тебя и твои правила! — Артур, будь чуть терпимее, — сдержанно произносил Окито, в очередной раз закидывая на плечо этого звереныша, что все вырывался и боролся за свою свободу. — Я тебе глотку перегрызу. — Давай проверим. Холодно произнёс Окито-сан, косо поглядывая на то, как его хрупкая помощница оттаскивала трупы мертвых бандитов от места преступления. Вода смоет все грехи, даже с рук убийц. Клоун старался отжаться от крепких плеч мечника, но безуспешно, дрожь в суставах и ноющая боль в голове, головокружение -все было против него. Не хватало любой таблетки, чтобы унять эту боль, а вот Окито с удовольствием наблюдал за тем, как наёмник Цирка закатывал глаза от нахлынувшей, раздирающей головной боли. — Очаровательно. Успокоился? — От..бись. — С удовольствием. Но нужно поговорить. Юни-чан спрячет тела, а мы прогуляемся. — Только… отпусти меня, — еле удерживая себя в сознании, пока мышцы были в огне, молвил Клоун, поглядывая умирающим взглядом на темное, но такое звездное небо. Склонив холодную голову на плече Окито, Клоун покорно ослабил хватку, позволив мечнику с довольной усмешкой нести себя на руках, вернее было бы сказать, что Окито удерживал хилое тело наемника одной рукой, как ребёнка с длинными, но тощими ногами. — Не переживай, Артур, лучше подумай о том, что ты хотел бы на ужин. Ночь, черная как смола, что застыла перед глазами человечества. Наблюдая за этой темнотой, которую пытались разрезать лучи фонарей, Акробатка безвольно поглядывала на телефон, словно она ожидала чей-то звонок, способный разрушить всю эту мертвую тишину. За спиной сверкали золотом панорамные окна апартаментов отца Садовника, что снова развел свинарник из богатых персон за своим «хлебосольным» столом, стоившим дороже многих человеческих жизней. Здесь беспардонно торговали оружием, а, может, и запрещёнными веществами, периодически смеялись и бросались друг в друга купюрами. Мужской снобизм, что уравнивал их с животными. Такие мерзкие признаки тошнотой зависали в глотке девушки, а ведь по первому звонку ей нужно будет натянуть улыбку на своем прекрасном лице и войти в этот мир. — Можете заходить. Четко и твердо произнес охранник, открывая застекленную дверь за спиной девушки. Здоровый качок с типично бандитским лицом, обезображенным шрамами и закрытым наполовину темными очками — как типично для пушечного мяса, что в нужный момент должен принять пулю за своего хозяина. Этим и отличался Директор, средь всех этих животных он не прятался за спинами подчинённых, словно дожидался той шальной пули, что будет вытекать из него густой кровью, наверное в тот момент он впервые за долгое время улыбнется. Без лишней мысли Акробатка покорно поправила бретельки своего тонкого платья, что напоминало больше ночную сорочку из изумрудных нитей и выдвинулась в зал, озарённый расплавленным золотом. Пора тушить свет, заряжать ствол, что скрылся у неё под платьем и бежать отсюда. Но кого же убивать? На креслах вальяжно, словно львы после кормёжки, расположилось фамильное древо из родственников Садовника, пока их охрана стояла за спинами каждого из этих «царей зверей». Девушка невольно дернула бровью, от отвращения к многочисленным горам белой сказки для разума, но всё же элегантно присела рядом со своим спутником, натягивая фальшивую улыбку до ушей и поправляя густые локоны, что скрывали шрамы на оголенных лопатках. — Ваш семейный бизнес меня покорил, — заговорил гость, чьи красноречивые и темные глаза облизывали руки отца Садовника, украшенные перстнями. — Ближе к делу, я хоть и стар, но не дурак, — сверля собеседника глазами холоднее могил всех своих врагов, заговорил отец Садовника, улыбчиво приветствуя девушку из Цирка. Бесконечные разговоры о деньгах, что были грязнее смрада даже от рек в средневековых городах, но эти алчные капиталисты все хохотали над всеми бедами, продолжая наращивать свои суммы на накопительных счетах. Общество омерзительных потребителей, закатывая глаза подумала Акробатка, пока ее тонкая рука потянулось за стопкой абсента. Подслушивая разговоры господ девушка наматывала новую информацию, что была бы полезна не только ей, но и капитану. Обхватив рюмочку своими бледными и тонкими пальцами, девушка поднесла ее к своим губам и глубоко вдохнула весь букет ароматов от спиртного напитка. Если уж пить, то лучше чачу, от него хоть цветами пахнет, а здесь сплошная таблица Менделеева, но почему-то отцу Садовника именно этот напиток по душе, не считая вин из монастырей. — Вы мне дали попробовать ваш новый товар, могу сказать одно, фамильный рецепт всё так же превосходен, но ваше новое произведение… М-м-м, редкое блаженство, словно дорогая женщина. — Ох, эта ваша лесть ни к чему, цена не упадет, — опьяненным взглядом лепетал отец Садовника, закидываясь без разбора стопками абсента, словно стараясь забыться. В его речи четко прослеживался французский акцент, то ли от алкоголя, то ли от буржуазных корней. Атмосфера сгущалась, а взгляд девушки невольно ожесточался под гнетом все этих мужчин, что награждали ее плечи холодом и неким животным желанием. Акробатка все же обратила свой взор на это новое лицо, что торговалось с отцом, да и еще так нагло, словно он сам убеждал себя в своей правоте. Пьянющий взгляд, крепкие руки со шрамами и тюремными наколками, что с годами всё сильнее расплывались, золотые часы на запястьи и сухой торс, что закрывала чёрная водолазка, обтягивающая полицейская портупея свисала с плеч, вместе с пистолетом Макарова, что не был снят с предохранителя. — Отец, вы не поняли, это не торги. Ваши прекрасные цветы пойдут прямиком по всему восточному рынку, разве это не заманчивое предложение? Маленький сброс в цене, за которым идет огромный опт закупки. Подумайте. — От тебя несёт грязью, — с отвращением произнес отец и отвел взгляд от собеседника, — Наша семья никогда не торговала товаром для низших слоев и не собирается начинать. Мне на х.й не упал твой опт! Я произвожу настолько чистый товар, что даже твоя мать, будучи целкой, не была столь чистой. Щелчок, как легкий удар молнии во время грозы, и этот мужчина напротив обновил свой пистолет, направляя его на Садовника, словно надеясь тем самым подняться из грязи в глазах этого холодного и опьяненного отца. — Вы ужасно ведете переговоры, — прошипел этот мужчина, чья рука не дрогнула, в отличие от лица Садовника. Невольно выдохнув, Акробатка мигом обнажила часть своего бедра, сняла с портупеи свой пневматический пистолет и направила его на мужчину. Обводя взглядом его острые черты лица и раздраженные красные глаза, она была спокойна. Ее рука не дрожала, а намерения нажать на курок были более выражены, чем у мужчины напротив. — Только рискни. — Ха, вы что, шлюхам еще оружие выдаете? — Этой девушке разрешение для ношения оружия не нужно, как и всему Цирку. Добавил отец Садовника, любуясь, как его собеседник меняется в лице и словно усыхает на глазах, пока наемник из Цирка пожирает его взглядом. — Ха-ха! Какая прекрасная особа! Не зря ты так приглянулась мелкому мажору. — Аркадий! Это уже перебор. Иди отсюда, протрезвей, а утром поговорим, — махнув рукой, отчеканил Садовник, что был совершенно не рад происходящей картине событий. Пронзительный взрыв прошелся вибрацией по пуленепробиваемым окнам апартаментов, но этот чистейший звук хаоса донесся до ушей присутствующих, а охрана мигом достала свое оружие, только одна Акробатка, словно дикая собака, не сводила сфокусированный взгляд с лица мужчины напротив. Садовник хватал девушку за пальцы рук, но та была холодна и не отвечала на его прикосновения, как и мольбы поговорить с ним. Она видела цель перед своими глазами и дожидалась лучшего момента. — Что это за… Проверьте периметр! И наберите этих узкоглазых с катанами! Их поставили на должность охраны территории, — бурно реагировал отец Садовника, словно он за секунду протрезвел, вот только встать с дивана уже не мог. — Я тоже пойду посмотрю. Скучающе произносил нахальный мужчина, пока Акробатка внимательно наблюдала за каждым движением его мышц на плечах и за тем, как он медленно вставал с дивана. Мгновение, и он снова уже сидел на своем месте, вот только прижатый к спинке, со стволом упирающимся в кадык, что невольно проворачивался, пока на лице девушки растягивалась довольная улыбка. Она присела на стол, прямо между ног мужчину и надавливая тонким каблуком, словно лезвием, на детородный орган выжирающий из его брюк, она тихо и вкрадчиво начала свой монолог. Мурашки отпечатывались на коже мужчины, что смотрел то на тонкие запястья девушки, то на направленный в его сторону пистолет. Давно он не испытывал себя в шкуре жертвы, это прекрасно читалось по его напуганным и одурманеным глазам. — Знаешь, я могу многое вытерпеть, но даже псы не любят пьяниц, что кидают огрызки в лицо того, перед кем они должны валяться пузом вверх, — шипела она, проглатывая каждое слово с удовольствием, словно пробуя страх мужчины на языке. — Я…Извиняюсь. Эта цена устраивает нас. Вполне даже устраивает! — Хороший мальчик. Нажатие курка, и жизнь замерла в глазах мужчины. Хоть его черты лица, шрамы, наколки и говорили о нем, как о холодном персонаже, но после щелчка пистолета по его смуглой щеке потекла слеза, а глаза раскрылись, как в последний раз, словно сейчас он заколотил себя в гроб. Красота картины отражалась в светлых глазах девушки, что приобрели блеск, ярче света от звезд за окном. Трудно стоять после такого на ногах, но Акробатка с легкостью продемонстрировала барабан своего пистолета счастливчику, что выиграл в эту «русскую рулетку», ведь его смертельная пуля отсутствовала сегодня. — Что за женщина, — радостно произнес отец Садовника, хлопая в ладоши и наблюдая за тем, как атмосфера накалялось быстрее, чем угли, политые бензином, — Ради такой женщины, стоит убивать.* — Мне пора, — холодно произнесла Акробатка, убирая пистолет обратно в миниатюрную кобуру на своем бедре, — Надеюсь, твой руководитель умеет мстить, а то будет совсем неинтересно. И да, утри слезы, мальчик. Не обратив и взора на своего спутника, девушка властно встала на свои тонкие и маленькие каблуки, а после направилась в сторону лифта, что должен будет унести ее с этого этажа, да поскорее. Садовник ошеломленно посмотрел в сторону своей спутницы и, не дожидаясь открытия дверей лифта, метнулся за ней, словно преданный любовник. Он быстро подбежал к дорогой его душе наемнице. — У меня встреча с Фокусником. Жестоко и холодно произнесла девушка, в то время, как на ее лице сверкала та самая лучезарная улыбка, полная фальши и отвращения, вот только Садовнику было достаточно и такого, натянутого оскала на ее прекрасном фарфоровом лице с профилем греческой богини. — Я имею полное право присутствовать на вашей с Фокусником встрече. — Хорошо. Ваше право. Девушка с детской травмой никогда не повзрослеет. Эти слова Директора отлично отпечатались на молодом лице наемницы, что днем за днем накручивала их, словно седые волосы, которые ей периодически приходилось выдергивать из своей роскошной шевелюры. Стресс никогда не шел на пользу здоровью. Двери лифта хладнокровно захлопнулись, словно проглотили эту парочку и мигом уносили их ниже, до входного фойе этого корпуса. — Дорогая, я думаю тебе нужно наведаться к врачу. — Обоснуй. — Ты сильно потеряла в весе за эту неделю, а это может плохо сказаться на… Мужчина был прав, едва торчащие лопатки и выпирающие ключицы, из впадин которых можно было испить божественный нектар, но это отнюдь не радовало Садовника. Его взгляд ласкал тонкое платье и хрупкое тело девушки, что выглядело суше, чем обычно. — По заключенному между нашими руководителями договору, не было пункта про твоего наследника и не будет. Мы это миллионы раз обсуждали. — Но… — Никаких «но», я наемный работник из группировки скорого реагирования «Цирк», а не твоя жена или любовница. Посмотри на меня, — они встретились взглядами, вот только в этот раз без лжи и лицемерия они смотрели друг на друга, даря друг другу холод, — Я окрашена кровью и болью. Нужна ли мне любовь? Не думаю. Как и тебе. Слова, как лезвие бритвы по бледному телу, оставляя еле заметные порезы. Понять этот монолог было сложно. Единственно верное решение было сейчас не мучать друг друга, а использовать. Он мог когда угодно вызвать к себе на дом это тело или другое, а она имела «право» молчать, выполняя приказы сверху. Прекрасно расчерченные линии шрамов на этом сухом теле, все это не привлекало взгляды мужчин, вот только Садовник не мог оторвать взгляд от каждого шрама, что болью отдавались на его сердце. Он не привык испытывать подобное чувство скрежета на сердце, вот только рядом с этой девушкой, что была старше его на пару лет, он замолкал и с удовольствием терпел любую боль на сердце, ведь каждое прикосновение к ее коже заживляло его внутри. — Босс, вы все поняли? — Да. — Тогда не вижу причины совместного уединения с капитаном. — Раз ты так говоришь, то у меня не остаётся вариантов. Его грубая рука скользнула в карман брюк и оттуда, словно по волшебству, он достал небрежный свёрток шелкового платка, что скрывал под собой кольцо. Белое золото, усыпанное бриллиантами, что засверкали в глазах девушки, пока ее губы невольно ожесточались и привычно превращались в тонкую линию, что вот-вот оборвётся. — Надеюсь, это для той избранницы, что вам выберет отец. — Нет, это для той, что так красиво и жестоко убивает меня каждый день. Если быть честным, то меня просто забавлял тот факт, что я могу переспать с любой девушкой, лишь по одному шелесту купюр в своих руках, но с годами от этого становилось скучнее. Но после приобретения вашей команды и встречи с тобой, мне стало намного веселее жить. Я больше не желаю трогать чужие тела, покупать кого-то, слушать так внимательно, кроме тебя. Ты мудрая, статная и элегантная девушка, с жестоким характером, но прекрасными манерами. Мы будем отличной партией. Да, ранее ты была просто куклой в моих руках, что так покорно склонилась перед мною, словно смирилась… — Так и есть. Я смирилась со своей ролью. И, если когда-нибудь словлю пулю, то буду радоваться, что все закончено. Не хочу больше так жить. Не убивать, не ложиться под каждого новоиспеченного руководителя, по приказу Фокусника. Лучше убей меня, если и вправду любишь. Слова девушки звучали до боли искренне. Вся фальшь в ее речах пропала. Она больше не улыбалась так ярко и живо, не реагировала на его касания, наоборот, на ее лице читалось отвращение и печаль. Испорченная кровь текла по ее венам и превращалась в слова, от которых Садовник был готов упасть на колени, заживо умирая. — Ты правда, не любишь меня? — Избалованный ты мальчишка. Я ненавижу тебя и твой мир. — Ты говоришь, как тот безумец… — Все мы называем Клоуна безумцем, а, может быть,… он единственный, кому надоело притворяться человеком. Наверное, сейчас я буду жестокой, но все Вы хотите, чтобы наши пороки были публичными, тогда ж ведь вы не чувствуете себя ублюдками. Не завершив диалог, она ушла, оставив Садовника наедине с самим собой. Его лицо было обезображено болью, но эта правда и единственно верное решение. Оставить все, как есть. Наплевать на эмоции. Жизнь нужно прожить так, как ты желаешь, и жить только с теми, кого ты считаешь родственными душами, но что делать, если эта единственная родственная душа опустошена изнутри. Тяжело вздохнув, Садовник убрал злополучное кольцо в карман и пошёл следом за своей спутницей, что невольно ссутулилась и расслабленно вышагивала по брусчатке, словно элегантная газель со шрамами от когтей хищников. Теплые ночи на курорте — это благодать для прогулок, а, если тебе грустно гулять одному, то можно насладиться итальянской кухней, ведь она дарит безграничную любовь, но только пищевым рецепторам. Очередной взрыв и серия выстрелов привлекли внимание наемницы и её босса. Девушка моментально достала свой миниатюрный пистолет и жестом указала мужчине, который тащился позади неё, словно брошенное, но подхваченное ветром пальто, укрыться у ближайшей стены. Он хотел что-то ответить, но все же покорно согласился с этой безумно красивой девушкой, чьи длинные локоны подсвечивались светом Луны. Следом за выстрелами послышался звонкий смех, до боли знакомый. Было точно ясно, что тут расхаживает Клоун, но кроме его голоса отчетливо слышалась грубая японская речь, что выглядела как постоянная ругань, а, может, так и было. Момент, и Клоун выбежал из-за угла одного из корпусов, держа при себе уже пустой пистолет и тонкий нож. Весь в крови, с безумными глазами и улыбкой до ушей, что была словно оскал животного, тощего и немного сутулого пса. За ним уже показался Окито-сан, чьё белое одеяние лишь слегка было испачкано чей-то кровью, словно брызгами от очищенного граната. — Ап, — выкрикнула Акробатка, целясь прямиком в плечо Клоуна. Парень с усмешкой посмотрел на девушку, мигом схватил Окито за затылок и резким, словно удар, склонил их головы ближе к земле, роняя оба тела на колени перед Акробаткой, что выпустила лишь две пули. — Кто в атакующей позиции? Кратко спрашивала девушка, наблюдая за тем, как чей-то человеческий силуэт валится, словно марионетка в театре теней, на кусты в парке. Был ли он вооружён или нет, не важно, главное то, что он появился за спиной мужчин слишком быстро и внезапно, а этого достаточно для самозащиты. — Какие-то пиздоглазые ублюдки, — отвечал Клоун, пока не словил недовольный взгляд капитана Мечников, что помогал ему вставать с асфальта, — Не эти, а другие. Их же, как собак нерезаных в бизнесе. Даже в Забайкальском крае меньше ублюдков, по сравнению с ними. — Они китайцы. — Какова их цель? — Ну… допустим мы. Окито им и так не нравился, а я ещё в лицо плюнул какому-то патлатому смазливому мужику. Как я понял, они хотели выйти стенку на стенку с Мечниками, якобы в честном бою. Ха-ха! С ума сойти. С этими Мечниками, в чистый бой?! Окито подтвердит, что первый их удар — это песок в глаза соперника или подножка, а потом уже и катаной добить можно. Вам, азиатам доверять, так же, как и цыганам, я бы не стал. — Клоун… какой ужас. Нужно все доложить Фокуснику, — холодно отвечала девушка, доставая телефон, что прятался у неё между грудей. Но только девушка набрала контактный номер капитана, как заиграла мелодия из какого-то невинного советского мультика. Это был сигнал телефона капитана. Клоун до последнего отнекивался, но все же достал этот серебристый кнопочный телефон и продемонстрировал Акробатке, у кого сейчас находится мобильный их капитана. — Он нам руки поотрубает. — Не, он сейчас спит. — А как это ты собралась встретиться с Фокусником, если он спит? Словно гром средь ясного ночного неба, донёсся раздражённый голос Садовника. Он медленно отошёл от оборонительной стены и,.скрестив руки на груди, двинулся к девушке, что недовольно зыкнула на своего коллегу. — Что эта педовка тут забыла? — Почему тебе ещё язык не вырвали. Болтливый, слишком. — Садовник, какая честь увидеть вас в столь поздний час, — склонив голову перед мужчиной, Окито слегка приподнял свои кончики губ и спрятал катану в ножны.— Прошу прощения за шум. Произошла стычка двух конфликтующих команд, но я уладил это, не без помощи моего приятеля из группировки «Цирк». Не будем мешать вашей прогулке и откланяемся. Легким движением рук, капитан Мечников закинул ослабевшего и измотанного Клоуна к себе на плечо, ещё раз поклонился и направился в противоположную сторону от пары, ближе к корпусу «Россия» — Отпусти меня! Я тебе не мешок с говном, чтоб меня так таскать. Раздался звонок, тот что сигнализировал о входящем звонке на телефон капитана Цирка. клоун неторопливо достал этот телефон и в очередной раз приказал опустить себя на землю, и в этот раз это сработало. Окито- сан покорно опустил молодого человека на землю и, стряхнув невидимую пыль, улыбнулся, поглядывая, как эти костлявые руки медленно достают телефон, чтоб приложить его к уху. — Капитан. Прошу прощение за беспокойство, — прозвучал голос Танцовщицы, что была тороплива и нервозна, словно девушка на иголках. — Ты уже на месте? — Да. Передаю трубку. Минутное молчание, и вот он заветный голос нового собеседника. Холодный военный, что был унижен Цирком до дрожи в коленях. — Привет, капитан ASD-3. Напомни своё имя. Сменив гнев на нахальную улыбку, начал Клоун, словно придавая игривости своему безумному голосу. — Душный тип, мёртвая легенда Цирка, что тебе надо? — У меня есть к тебе деловое предложение, а именно, поработать на меня, а потом уйти в полное самостоятельное дело. Не хочу устраивать торги, лишь одно скажу: поможешь мне, а я помогу тебе. — Чем ты можешь помочь мне? Кроме как сдохнуть поскорее. — Хахах. Сечёшь фишку. Но тут все проще. Хочешь избавиться от гнета Фокусника? Нет, это будет звучать круче. Хочешь убрать со своего пути Цирк? Молчание, сравнимое с дрожью земли под ногами. Улыбка Клоуна становилась шире, а капитан команды ASD-3 уже был весь в диалоге. Слышно было, как он немного удаляется от Танцовщицы, шуршит документами и думает, хотя на самом деле уже был полностью в деле. Окито-сан же, наоборот, спокойно наблюдал за манипуляциями делами команды через телефон своего капитана, словно примеряя роль слепого ясновидца, он предсказывал будующее со своей колокольни. — Продолжай. — Уже согласен? — Я не согласился. Просто выскажи все, что хочешь, и закончим этот бред. — Ха-ха! Прекрасно, но план ты услышишь только тогда, когда выполнишь пару условий. — Какой мне на х.й резон что-либо делать для тебя?! Ощущая, как этот молодой человек сам опускается в руки наемника, становилось не по себе. Такими манипуляциями славился в основном капитан Цирка, но отнюдь не его подчинённые, тем более душевнобольной Клоун, что кидался из крайности в крайность. — Если ты не доверишься сейчас мне, то вашу команду ожидает долгая эксплуатация за гроши. Самая тяжелая и дешевая работа Цирка упадёт на ваши плечи и,.пока ваши женщины будут превращаться в дешевых проституток, твои товарищи будут умирать на бессмысленных войнах, за которые ты получишь настолько мало, что даже оплатить их похороны не хватит. Мне продолжать? Единственное, что вас может спасти от этой участи — это полная замена Цирка. Как говорится: «дорога молодым»? Хотелось панически оглядываться по сторонам от начинающейся паранойи, ведь капитан команды ASD-3 четко ощущал чье-то присутствие за своей спиной. Тени, что прятались в углах его номера оживали, казалось, что безумие этого Клоуна передалось вместе с навязчивыми мыслями об измене нынешней власти. — Это бред. Ты сейчас мне лапшу на уши не вешай. У нас с вами один Босс и высшее руководство, поэтому мы… — Поэтому вас не жалко. Цирк давно утвердил свой статус. Нашими жизнями не рискуют уже так безрассудно, а вот вы… пушечное мясо. Это ты мог увидеть во всей красе, когда я убил одного из вас. Директоров настолько вы не волнуете, что они просто списали этого человек, как испорченный товар. Правда глаз режет, не спорю, но эта ситуация повторится и не один раз. Молчание. Капитану ASD-3 почесал свой затылок, всматриваясь в бумаги на своём столе. Одна работа и крайне дешевая, что и пророчил ему сейчас Клоун. — Алексей. Зовут меня Алексей. И… ты хочешь уничтожить своих коллег, чтобы самому стать капитаном? — Хахахахах! Пронзительный смех пронёсся по ушной раковине Алексея, что он аж отдернул телефонную трубку от уха. — Я хочу освободиться, как и Танцовщица, что свела нас с тобой сейчас. Предвижу твой вопрос: Почему я сейчас разговариваю именно с тобой? Как бы это не звучало смешно, но я хотел с тобой познакомиться. — Стойте. Мы уже были с вами знакомы. Я еще у вас интересовался, где вы обучались, как давно работаете…* Тихий смешок и затухающие звезды над головой. Клоун невольно покосился на Окито и, не скрывая дальнейший разговор, продолжил, не сводя мертвый взгляд с черных, словно ночь, глаз своего спутника. — Нет, Алексей, это был не я. Все что слышалось в телефонной трубке, замерло, даже малейшее дыхание пропало, а взгляд Алексея невольно расширился от удивления. Суровый и обученный Директором военный впервые ощутил себя настолько низко, элементарной пешкой в чужой игре, условия которой он не принимал, но оказался втянутым в неё из-за услышанной фразы, которую он должен будет унести с собой в могилу. — Алексей, ты же слышал фразу: «Blood in — blood out», а значит понимаешь, что с нашей работы просто так ты никогда не уволишься, только если уйти вперед ногами. Вопросов тут нет и быть не может. Звучит заманчиво и просто, не спорю, но… я перед этим хочу почувствовать свободу. Даже, если сдохну где-то под мостом у бомжа на картонке- это будет достойная смерть для такого, как я. — Что нам делать? — Для начала, выполни добро для меня. Сведи меня с Секретарем. Да, это тот мелкий пидорас, что сейчас ночует в квартире капитана Цирка. Поймай его и проведи поучительный разговор. Пусть он знает, что чужое трогать нельзя. После этого просто жди следующего сигнала. Если я пропаду, поверь, все будет идти по плану. А главная задача наша: убедить Фокусника в том, что вы покорнее его основной свиты. Это будет сделать легко. Всю дальнейшую информацию тебе поведает Танцовщица, а я прерываюсь. Так он и поступил. Побежали телефонные гудки, и звонок завис на натянутой ноте, что будет теперь вести капитана команды ASD-3 по пути разрушения и становления. Как легко разрушить этот мир, подумал Клоун, поглядывая на этот маленький серебристый телефон. Поглядев во все глаза на ночное небо, он тяжело вздохнул и снова посмотрел на молчаливого мечника, который, возможно, уже понял весь план, но продолжал натянуто улыбаться. — Мне пора. Не помри этой ночью. Не успел Клоун сделать и пару шагов ближе к своему корпусу, как тишину прервал голос Окито, что все же решил поднять тему этого телефонного разговора. — Что будешь делать дальше? — Я уже всё озвучил, — небрежно бросил фразу Клоун, уже не смотря на собеседника. — Как и то, что моментами кто-то играет вместо тебя эту роль безумца. — Зачем ты так. Я просто хотел пойти поспать. Словно придуманная Музыкантом мелодия на диссонансах, звучала речь Клоуна. Чёрствый как мятный пряник, миловидные черты лица, объятые шрамами прошлого, дрожащие руки и бледные губы, что были едва приоткрыты, пока глаза цвета асфальта смотрели сквозь капитана Мечников. Руки наемника автоматически достали пистолет, сняли его с предохранителя и уже без дрожи, он наставил прицел прямиком на Окито, а тот всё продолжал улыбаться. Он даже и не думал доставать катану, что могла разрубить эту пулю, нет, он спокойно ждал решения парня, глядя в эту пустоту в его глазах. Скоро рассвет, а звезды все сверкают на небе. Быть свободным человеком в этом мире — невероятный подарок, и чтобы его получить, нужно что-то отдать взамен. — Прекрасная ночь, — произносил Мечник, не сводя взгляд с жестокого убийцы, что все держал палец на курке, но молчал. — Мы всегда платим кровью за свою свободу. Ты же меня понимаешь? — Да. Артур. Я тебя прекрасно понимаю. Ничто не очистит уже испорченную душу Клоуна, но он и не старался это исправить. Отпустив проблему, наемник тяжело выдохнул, отвел свой взгляд подальше от лица японца и нажал на курок с такой легкостью на душе, что моментами становилось страшно. Перед глазами застыла новая жизнь, что была такая же серая, как и нынешняя, но все же чем-то она отличалась. Возможность дышать полной грудью и не бояться стоять спиной к людям. Возможно, именно это. — Я тебе подарил такую великую возможность, а ты… Впервые промахнулся. Артур, ты меня разочаровываешь. Слова мечника доносились эхом до ушей парня так же, как и звон падающей пули, что достигла конца своего траектории и встретилась с асфальтом. Сердце застучало быстрее, словно оно убегало от проблем и мыслей, нахлынувших на безумца. Звон обнаженной катаны и тихий смешок Окито, значит, Клоуну пора отвечать за свою ошибку. — Я не думал промахиваться, — честно ответил парень, переведя свой взор на собеседника, впервые сменившего улыбку на взгляд настоящего хладнокровного убийцы.— Но я не хотел заканчивать нашу беседу так просто. Убить капитана Мечников без боя? Ха, ужасно. — Думаешь, что выдержишь бой со мной? Артур, это самонадеянно. — Ну, не знаю, в школе я у тебя выигрывал в рукопашку. — Хорошо. Надеюсь, ты доживешь до утра. Клоун невольно улыбнулся, достал охотничий нож из чехла, что болтался у него на поясе, и с улыбкой на лице смотрел на того, кто уже выдвигался на него, словно надвигающийся тайфун. Было бы им снова по 17 лет, то было бы легко сказать, что выиграет наемник с безумными глазами, но с годами картина изменилась. Скоро рассвет, а значит не время расслабляться. Первый удар нанёс мечник, который без лишних разговоров разрезал катаной худощавое бедро наемника, на что пострадавший не успел среагировать. Ощущая острую, обжигающую боль от пореза, Клоун еще шире улыбнулся и с необычной для него любовью в глазах наблюдал, как капитан Мечников уже заходил на второй удар. Сердце сильнее забилось, руки сами опустились, как и веки скрыли пустые глаза. Удар мечника затянулся, эту паузу легко ощутил Клоун, пока огненная боль от проткнутого плеча не заставила его распахнуть глаза. Пред ним, словно зарисовка из книги, стоял в лучах бледной луны гордый японец, с хмурым выражения лица и катаной, что словно шпага была воткнута в плечо Клоуна. Кровь медленными , густыми каплями сочилась из раны прямиком на асфальт, но эта боль только глушила мысли в голове Клоуна. — Придумал такой идеальный план, чтобы начать жизнь с чистого лица и тут…решил умереть от моей руки? Глупо. Артур. Говоришь одно, а делаешь, совершенно другое. Иногда я тебя не понимаю, хотя можно ли в полной мере понять безумца. — А в чем я безумец? Разве не ты минуту назад хотел умереть от моей пули, — тихо произносил Клоун, проводя ладонью вдоль лезвия, что разрезал кожу на его пальцах как масло или лист бумаги. — Или ты думаешь, что я так хочу жить? Нет, у меня другие планы, а тебе их не понять. — Я люблю эту жизнь, но с удовольствием принял бы пулю от тебя. Плохо ли это или хорошо, уже не важно, так как ты прав, я не собираюсь тебя понимать. Рука Окита невольно дрогнула, и он вошел глубже своим клинком, царапая кости внутри и разрезая остатки мышц в этом бледном плече. Клоун лишь сильнее распахнул глаза, словно ощутил жажду, и это его забавляло.Замахнувшись ножом, он прочертил им вдоль щеки Окито, оставляя алую полосу на фарфоровом лице гордого капитана. Это был первый его шрам на видном месте, и это покоряло настолько, что с его лица снова сорвалась улыбка. — Заебал со своими соплями, — шипел Клоун, хватаясь руками за лезвие меча, чтобы вытащить этот предательский клинок из своей плоти.— Продолжай уже, а то мне придется вспороть тебе брюхо, если станет совсем скучно. Словно былые кровавые годы пронесли в голове Окито. Он с удовольствием вытащил свой меч из плеча Клоуна, оставив глубокие порезы на его ладони, но это словно не волновало этого безумца, что был словно под гипнозом. Пустые глаза, словно слепой во тьме, он хватал окровавленными руками нож и бросался на мечника, не видя никаких преград для своего насилия. Забавная игра в догонялки с кровью на руках, что лилась хлеще вина из бокалов, и с обезумевшими улыбками; игра,приносившая невиданное удовольствие обоим сторонам, хотя у персонажей этого сущего безумия уже давно погасла жизнь в глазах. Звонок, словно звук гонга между раундами, и оба участника замерли, словно по приказу обеих сторон. Клоун уже лежал на земле, а Окито с довольным лицом удерживал меч у его живота, пока с его лба срывались крупные капли пота от этого опасного танца в паре с профессиональным наемником из Цирка. Парень, тяжело дыша, достал телефон капитана и, не задумываясь, ответил на звонок, но первые звуки были всхлипами и чьими-то мольбами, от чего каменный взгляд наемника стал чуть живее. — Слушаю, — промурлыкал наемник, касаясь кончиком пальца острия меча, что почти прикоснулся к его впалому животу, — Что замолчал? Продолжай умолять своего дорогого капитана о милости. — Что…почему…почему вы ответили на звонок?! Дрожащий голос Секретаря нельзя было перепутать с ни с кем более, вот и Клоун сразу же узнал его сквозь всхлипы. Невольно прикусив губу, Клоун с наслаждением вслушивался в нервный крик парня, что от отчаяния уже был готов кричать до последнего вздоха, прося о спасении, хотя все он прекрасно понимал, спасения не будет, как бы он ни рыдал. Пока Клоун прикрыл глаза от удовольствия, Окито сан не убирал свой меч, напротив, чуть ниже опустил его, упираясь кончиком лезвия в ребро, как в каменное препятствие. — Ля-ля-ля, а ты милый, когда вот так умоляешь. Теперь становится понятно, что в тебе нашел такого капитан. Тебя очень приятно мучать, м-м. — Что дальше? Просто его напугать и отпустить? Всхлипы и мольбы закончились, и теперь в телефонной трубке зазвучал хриплой голос военного, а именно капитана команды ASD-3. Он был спокоен, так как не планировал никого убивать и ввязывать в эту авантюру кого-либо. Он стоял в темной в просторной комнате, называемой «зал собраний Цирка» и наблюдал, как привязанный к стулу Секретарь заглатывал собственные слезы. Парень был покрупнее Клоуна, но это и не удивительно, ведь, в отличие от душевнобольного наемника, он нормально питался, выпивал и периодически выходил на пробежку, но поймал его Алексей не на улице, все было значительно проще. Благодаря Танцовщице, он вломился в спальню капитана Цирка, одним мощным ударом вырубил парня и унес сюда, чтобы привязать к холодному железному стулу по рукам и ногам хомутами. — Ты правда думал, что я просто с ним поговорю?  — Распахнув свои пустые глаза и глядя прямиком на Окито, заговорил Клоун.— Достань нож и передай трубку этой суке. Минутное замешательство, и снова эти сладкие всхлипы полились нектаром для ушей через телефонную связь. Секретарь и вправду был напуган, словно загнанный в тупик звереныш. Он всегда знал, что жизнь не вечная, но что он умрет тут, в кромешной темноте, где эхом от стен он слышит собственные всхлипы, но голос в телефоне был спокоен и холоден, словно машина, не имеющая никаких чувств. — Что ты хочешь? Проронив свои корявые слова, заговорил Секретарь, наблюдая в этой темноте за руками мужчины напротив. Тот тоже был спокоен и холоден. Он плавно закатывал рукава по локоть, после чего достал аптечку, а за ней и нож мясника, что сверкал в темноте ярче звезд на небе. — Я тебя предупреждал о последствиях, ведь так? Но ты меня не послушал, возомнил себя бессмертным. Ха. Задам последний вопрос, после которого ты должен будешь исчезнуть, словно раковая опухоль с тела моей команды. — Все что угодно! Я хочу…хочу жить. — Хороший мальчик, — промурлыкал Клоун, лаская своим хриплым голосом не только уши Секретаря, но капитана Мечников, что все так же стоял над ним и наблюдал за каждой эмоцией на этом бледном лице, — Я знаю, что ты переученная левша и удобнее тебе писать левой, хотя на людях ты пишешь правой, поэтому вопрос такой: какой рукой дрочишь? Потеряв нить повествования, Секретарь с дрожью на зубах все глядел на мужчину с ножом и уже догадывался, что желает с ним сделать Клоун. Ноги сами ударились в дрожь, в душе закипел жгучий огонь страха, а голубые глаза превратились в мокрое болото из слез и страха. — Нет. Пожалуйста, — дрожал его язык, а вместе с ним и кадык, все тело уже не слушалось Марка, — Я исчезну. Больше вас не побеспокою. — 1. Начался отсчет по громкой связи и Алексей, словно хищник с блестящими глазами приблизился к Марку. Тот вжался в металлическую спинку стула и будто проглотил язык, ведь хотелось закричать, но тело замерло, как и дыхание. — 2. Мужчина обхватил левую руку парня, что приобрела окрас трупа и занёс над ней нож. Оба персонажа дожидались финального слова от Клоуна, что с каждой цифрой словно расплывался в удовольствие, словно сам находился в этой комнате, в кромешной темноте. где свет от луны расползался жуткими тенями по стенах, а где-то в темных углах завывали давно убитые там призраки. — Левой! Я это делаю левой! Всхлипы вперемешку со стонами от унижения молвил Секретарь. Его бледное лицо покраснело от стыда и страха, что завладел им, словно животный инстинкт заставлял его еще как-то мыслить разумно. — Хорошо. Надеюсь, сейчас ты ответил честно. Капитан, рубите правую. Только эти слова сорвались с губ Клоуна, как Алексей перехватил руку Марка, оттопырил его мизинец и хлестким ударом вызвал первый фонтана крови. Наблюдая за этим, как за замедленной сьемкой, Секретарь с запоздалой реакций ударился в истерику. Его звонкий голос эхом пронесся по всем этажам заброшенного кинотеатра. Мольба о пощаде пропала с уст Марка, только взгляд полный отчаяния и крики, ощущая вытекающую кровь из его отрубленного мизинца. — Как ощущения, а, Секретарь? — Отпустите меня. Пожалуйста. — Ох, Секретарь, если бы все так просто закончилось, — прицокивая языком, мелодично говорил Клоун, протягивая ладонь Окито с ножом, словно прося его поднять с земли, — Следующий вопрос. — Нет! Умоляю! Капитан Мечников тут же убрал свою катану в ножны и принял окровавленную ладонь Клоуна, забирая у того охотничий нож как трофей. Они снова встретились взглядами, только теперь в них появился некий огонь, а с лиц не исчезли звериные оскалы, что чем-то должны были напоминать улыбки. — Тебе Алексей отрубил не руку, всё верно? Сердце было готово остановиться в это же мгновение. Крики прекратились и Марк едва смог опустить свои глаза, чтобы всмотреться в взгляд того, кто пытал его прямо сейчас. Капитан команды ASD-3 смотрел на него, словно волк в ночи, до ужаса спокойно и невозмутимо он прикоснулся пальцем к своим узким губам и прошипел: «Тс-с». Следовало промолчать и соврать Клоуну, вот только панический страх не позволял этого сделать. — Я…Я боюсь смотреть на руку. Я боюсь крови…если я её увижу…меня вырвет. — Пиздишь складно, Секретарь, но держи у себя в голове две мысли: не я такой жестокий, а мир, в который ты вошел так смело и нахально. Странно, почему тебе это еще Директор не вбил в голову. Бывает. А вторая мысль: Если бы я продавал билет на шоу, где твоя главная роль — это превращение в измученный пытками кусок мяса, то Фокусник сидел бы в первом ряду. Звучит до боли смешно? Ха-ха-ха! Но когда я сам с этим встретился, лицом к лицу, все было еще смешнее. Раз ты меня услышал, то больше не совершишь таких ошибок. Оставайся офисным планктоном. Алексей, теперь я обращаюсь к тебе, раз ты такой у нас добрый, руби второй палец, а после оставь на нем пару отметен, чтобы глядя в зеркало он вспоминал эту ночь. Крик, словно вой из ада, снова донеся до ушей Клоуна, и он в очередной раз прикрыл глаза от удовольствия и расплылся в улыбке. Когда вся жизнь не радует, даже соловьи под окнами, чужие мольбы и крики от боли всегда позволяли Клоуну ощутить наслаждение. Головная боль проходила, словно по волшебству, всего-то нужно было ощутить эту жертву и услышать чужие мольбы, что прося о жизни, даже не подозревают, что уже давно в аду. Это была цена за спокойствие для рассудка парня, а он с радостью оплачивал ее, раз за разом причиняя всем окружающим невыносимую боль. — Что за нежные слова я услышал от тебя, — с довольным лицо произносил Окито, вглядываясь в эти пустые глаза наемника, — И кого это ты удаленно пытал? Любовника своего капитана? — Если бы он и вправду был ему любовником, то первым делом ему крысы член отгрызли, а дальше по классике, вплоть до промывания кислотой. — Жестокости тебе не занимать, — вкрадчиво произносил капитан Мечников, почти вплотную вставая с наемником, что был словно облит алой краской, что сочилась из его ладоней, плачей, — Желаешь прогуляться до госпиталя? Я лично тебе плечо зашью. Среди шорохов ветра в тишине сумрака, что вот вот наполнится лучами рассвета, Клоун с легкой усмешкой напоследок поглядел на капитана Мечников и произнес: — Ещё увидимся, Окито. Этот поразительный своей красотой мир, что раскрывался перед глазами наемника, превращался в ужасную картину того, от чего стоит бежать. Но куда же бежать? Лучше не думать, а просто бежать, да быстрее, чтобы призраки прошлого не задушили во сне. Только переступив порог этой просторной и светлой квартиры Клоун ощутил какое-то блаженство и успокоение. Солнце только поднималось из-за горизонта, лучи света еще не дотянулись своими цепкими руками до окон в спальне, где там беззаботно дремал обнаженный капитан. Нежность-.первое что пришло на ум к Клоуну, что выглядел словно заплутавший гость в этих хоромах. Грязный, во всем черном, окровавленный, еле живой труп со сквозной раной в плече и порезами на руках до мяса, но было не больно, ведь он добрел до белоснежной постели, что приняла его тело, словно сахарное облако. В голове всплыли кадры, как когда-то он возвращался в свою бедную квартиру, как в темную пещеру, без света и воздуха, где было невозможно найти ничего, кроме скрипучей кровати. Здесь все по другому. Мягкий матрас, широкая кровать, воздушное одеяло, стены белее облаков и полы, покрытые отражением от ряби от воды, а напротив лежит бледное, белокурое тело близкого человека, чьи мышцы лениво растягивались по утру, пробуждая тело с первыми лучами дня. Перекатившись на другое плечо, Фокусник немного поморщил свой лоб, протер глаза ладонью и наконец-то открыл свой кровавый взор на всю картину. — Доброе утро, — первое что произнес с любовью Фокусник, пока его лицо не исказилось от злобой и неким испугом, — Клоун?! Наемник невольно улыбнулся и коснулся окровавленной рукой щеки своего капитана, оставляя на его белоснежной коже кровавый отпечаток. Потеряв слишком много крови, Клоун ощущал, как его веки тяжелели, а рука бессильно упала на подушку, где еще пару мгновений назад лежала голова капитана. — Ты куда ходил ночью?! Кто это сделал?! Клоун! Не спать. Резко вскочив с кровати, он достал аптечку, что всегда была под рукой и, словно филигранный художник, стал обрабатывать раны своего любимого, что был легче обычного. Пока где-то за окном плескалось голубое море, капитан резал одежду на теле парня, обнажая всю палитру травм, а именно: пробитое насквозь плечо, синяки под ребрами и изрезанные в мясо ладони. Кровь уже не лилась вином из ран, наоборот, местами уже засыхала на коже. — Клоун, пожалуйста, говори со мной. Но наемник молча достал одной рукой телефон капитана и, пока тот безнадежно пытался вставить нить в изогнутую иглу, спрятал его телефон под подушку, словно там он и лежал всю ночь. Слепота - недуг каждого из людей с альбинизмом, вот и капитан уже ничего не видел, что и забавляло Клоуна. — С добрым утром, Фокусник, — прошептал Клоун своими сухими губами, наблюдая за руками капитана, что были непослушны из-за его слепоты, — Мы снова встретились с тобой. Но как мы оба изменились…* Неловкая дрожь, и нить все же прошла сквозь ушко, что отпечаталось на лице капитана облегчением. Он облил её спиртом, затем обработал сквозную рану Клоуна, от чего тот немного взвыл и обхватил плечи Фокусника двумя руками, разделяя с ним эту боль. Наемник осознавал, что не было так невыносимо больно, когда его ранил Окито, но, когда капитан стал заживлять эти раны, боль вернулась и она отрезвляла помутневший рассудок. — Тише, Клоун, все хорошо, — мурлыкал Фокусник, лаская волосы своего любимого, — Отпусти меня, мне нужно зашить плечо, а потом пойдем на переливание крови. Ты сильно побледнел. — Бля, будь нежнее. Горячий поцелуй в висок снял всю боль, и Клоун покорно опустился обратно на кровать, позволяя капитану залечивать его раны от кошмарной ночной прогулки. Наступил новый день. Все шло четко по плану, который прописал у себя в голове Клоун, осталось только дожить до нужной даты и все начать заново, лишь бы не сбиться с пути, но каждый раз, как его взгляд встречался с окровавленным взором капитана, в груди что-то щемило, словно ржавый гвоздь делал полный оборот. Эта улыбка словно светит прямо в глаза и не дает отвести взгляд. Почти обезумевший парень смотрел то на спокойное море, то на сосредоточенные глаза мужчины, протыкающего иглой его плоть и затягивающего его рану медленно и приятно. Картина, что стояла перед глазами ночного беглеца в лучах дневного солнца, была прекрасна, но непреодолимо хотелось спать . Веки медленно опустились вниз, и светлые черты обнаженного тела капитана растворились.